Ведь чудес не бывает

Один из немногих плюсов — подтвердилось, что ханахаки незаразен. Так что иногда Марка даже выпускают прогуляться во внутреннем дворике больницы или, как сейчас, сходить на полдня по делам. Их за это время накопилось слишком, а разгрести — дело принципа. Настроение: доползти до медкабинета и умереть. Спасибо чёртовой бюрократии, и отдельное спасибо идиотке-медсестре, которая засунула одну из необходимых для медкарты бумажек непонятно куда. И да, Марку пришлось сходить и взять её снова в частной клинике. Личный врач почему-то не устроил, и плевать, что у него опыта раз в сто больше, чем у них всех вместе взятых. Марк закидывается таблетками и молится всем богам, лишь бы не выплёвывать части внутреннего сада. Только один факт. Крошечная ошибка. Очередной баг в системе, и так изрядно пострадавшей. Блядская Огнева. Стоящая под дверьми кабинета, будто бедная родственница. Марку определённо не кажется — между рёбер начинает резать. Он закрывает глаза. На долю секунды мерещится, что окружающего мира просто нет. Никого и ничего. Но тем отчётливее Марк видит её, едва открывает веки. Она зябко кутается в синий свитер с эмблемой гимназии, который ничерта не греет. Быстрым движением убирает с глаз упавшую прядь, через миг снова вернувшуюся на лицо. Огнева — как же привычно — смотрит прямым взглядом куда и на кого угодно, но Ляхтича упорно обходит. Ему смешно до хрипа — правда, по другой причине. Он думает — а что, если сейчас сказать так любимую ею правду? «Я тут опять из-за тебя в полном дерьме и, похоже, скоро задохнусь от удушья либо захлебнусь своей желчью в прямом смысле?» Понимает, насколько хочет посмотреть на её лицо в это мгновение. Но молчит. Ведь это: говорить вслух, признаваться, самому себе честно понять, что из всех девушек объектом его ч-у-в-с-т-в стала Огнева. Всё, Резникова может потесниться, у нас тут новый лидер по зашкварам. Говорят, что ненависть нередко становится продолжением любви. Но Марк посылает такое мнение к чёрту — не надо обозначать словом «ненависть» любую степень неприязни. Ненависть — это когда ты хочешь взять, уничтожить всё, к чему человек притрагивался, вычеркнуть из памяти всех отзывающихся о нём хорошо, а под конец заставить немедленно вариться в адских котлах. Притом понимаешь, насколько без этого человека тебе будет не так. Что не так — и сам сказать не можешь. Притом нет ощущения всепоглощающего презрения. Ты за что-то уважаешь, пусть никогда, даже мысленно, не произнесёшь. Называй врагами достойных. Холод стали в ушах от этой фразы. Огневу невозможно назвать врагом. Но Марк ненавидит её. Это факт. И ненависть переполняет его через край, выплёскивается вместе с потоком желчи-крови-васильков. Кажется, что он действительно видит в этом месиве капли чего-то тягуче-чёрного. Вот и дожили до галлюцинаций. Здорово. Марк смачивает губы бумажным полотенцем, наблюдая, как красиво расплываются потёки. Эстетика отвратительного. Губы перекашиваются в кривой усмешке. В зеркале отображается то ли вампир, то ли элегантный зомби. Он снова закидывается таблетками, хотя понимает — от них никакой помощи. Огнева так влияет, или болезнь уничтожает с такой скоростью, чёрт знает. Недаром говорят о переменчивости жизни. Год назад и подумать нельзя было о новой дочери Нортона-старшего, что она вообще существует. А сейчас вот – ходит по гимназии и убивает. Гордость Марка точно. Страдать в семнадцать лет из-за непонятно чего он точно не планировал. Ничто не должно разрушить образ идеального и уверенного Ляхтича. Тщательно осматривает лицо, ещё раз протирает рот – на всякий случай. Выходит, напоследок от души хлопнув дверью. По-детски наивный жест, но что поделать. Иронично, что он тщательно следит за идеальностью лица, но. Рубашка. Чёртовы рукава с пятнышками крови. Огнева смотрит на них, будто уверена, что Марк этими руками убивает девственниц. Поднимает взгляд — и молчит несколько секунд. — Это из-за болезни? — Кажется, нервничает от своего вопроса — Неважно, — сухо бросает в ответ. Твоя же сила искренности сейчас тебя и убить может, если что. Огнева тяжело вздыхает. Пальцы с короткими ногтями на секунду прячутся в рукава явно не её свитера. Марку блевать хочется от этого зрелища. Как в стереотипных мелодрамах, где девушка главной блядины звезды школы носит его куртку. Очевидная дешёвка. Марк так никогда не делал. Ни с одной. Правда, ни одну бы и своей девушкой в классическом понимании не назвал. Несерьёзно. А Огневой здорово. Происходящее вполне вписывается в её иллюзию: они такая пара, ходят за ручку, она в его одежде. Марку интересно, когда же эта иллюзия надоест Драгоцию. Как бы он не лапочка — с таким-то дядей — и всё это не для него. Пусть пытается строить из себя пай-мальчика. Однажды надоест щебетание любимой, шутки друзей, искренние и нет улыбки. Марк чувствует себя предсказательницей, настолько чётко видит чужую судьбу. И — не признает — у него точно такая же. Только розовые очки спали чуть раньше. — Я приходила в больницу, — говорит Огнева, словно выходя из сонного состояния. Её голос еле слышен, хотя в коридоре никого нет, — к тебе не пустили. Марк про себя морщится. Да, он знает об этом. Лично отдал распоряжение не пускать. Вроде как даже видел хрупкую фигурку в тёмно-синем пальто. Волосы были под шапкой, так что вообще не факт, она ли это. — Только близкие, — ровно произносит в ответ, — родственники. Да, снова обман. Дорогуша, что ты вообще хотела от дружбы с таким, как я? И, боже, Марк не думал, что когда-то его будет волновать, насколько мудаком он будет в чужих глазах. — Так и подумала, — всё ещё тихо. И хочется орать во весь голос, залепить пощёчину, а потом спросить, что же она понимает. Свою причастность к медленному самоубийству Ляхтича? Причины суматохи вокруг семейства Огневых? Пронзающие взгляды Маришки? Что ты понимаешь, девочка моя, которая в этих кругах вроде не мало, но не можешь осознать — каждый за себя. Так банально, но искренне. — Не приходи больше, — Марк словно чувствует, как слова плевком слетают с его губ, — Драгоций будет ревновать. Да, это такое наслаждение — заставлять чувствовать других неловкость, так, до красноты щёк и покусанных губ. В воздухе снова оглушительная и звенящая тишина. Дверь открывается, Огнева быстро ныряет в кабинет — как обычно. Никто и не ждал разрешения ситуации. Марк молчит и складывает руки на груди, создаёт так щит от всего постороннего. Дайте разобраться со своей кучей бед, пожалуйста. Чёрт, впервые — кого он обманывает — в жизни хочется опустить руки. Послать всё и выйти из окна. Хоть без мучений. Марк серьёзно обдумывает, будут ли его мозги на асфальте как-то отличаться от мозгов той же Фрезер. У Драгоция и остальных их нет, яснее ясного. Из размышлений выдёргивает глухой хлопок двери. Марк выдыхает и делает шаг, нажимая на ручку двери. Что бы не происходило в жизни — будь на голову выше других, пусть для этого и придётся сломать хребет.

***

Как же повезло со звукоизоляцией палаты. Эта мысль первая появляется в голове, когда Ярис резко хватает Ляхтича за плечи. Встряхивает один раз, словно тяжёлую грушу. Марк морщится, мол, молодой человек, уберите от меня свои руки. Но Ярису сейчас как-то без разницы. — Всегда знал, что ты ненормальный, — неожиданно спокойно произносит он, всё также сжимая чужие руки мёртвой хваткой, — но до такой степени… даже для тебя перебор. — Спасибо, — ехидно кривит губы Марк, пытаясь вырваться из хватки. Ярис, словно опомнившись, отпускает его, ненадолго убирая руки в карманы брюк. Складывает замком за затылком, чуть откидывая голову назад. Даже ему сложно поверить в это дерьмо. — Какого чёрта, — снова спрашивает он, переводя взгляд на Ляхтича. Тот складывает руки на груди и пожимает плечами. Знал бы сам, не ложился бы в больницу, не поверишь. Ярис вообще не должен был знать о всём этом. Просто ему всегда везёт оказываться в нужное время в нужном месте и услышать то, что не надо. Обрывка разговора врачей хватило — он никогда не был глупым мальчиком. И лучшим ответом Ярису является относительная пассивность Марка. Последний уже смирился и даже по поводу гроба прикидывал. Обязательно надо пафосный, чтобы произвести впечатление. Даже при смерти это необходимо. Марку внезапно становится смешно от таких мыслей. Ярис, конечно, не Резникова– та бы могла и закатить роскошнейший скандал, что Ляхтич себя собирается угробить на радость большей части школы. Но от него также, совершенно неожиданно, приходится выслушать много «хорошего». С чего это? Во-первых, Ярис внезапно спрашивает, почему он так долго скрывал. Марк удивляется неподдельно — он пропустил, они уже друзья на года? Чаклош закатывает глаза и объясняет про их круговую поруку. Как бы один косячит — отдаёт по всем. А Марк в этот раз провалился конкретно и от всей души, если бы она у него была. Ярис снова опускается на стул, опирается лбом на сцепленные ладони и спрашивает обречённо: — Понимаешь, что без шансов? — Я не настолько дурак, — всё ещё ехидно произносит Марк, садясь на кровати. Привычка иронизировать по поводу любых плохих ситуаций в своей жизни. Ничего нового. — Была бы это хоть Фрезер… — А чем она лучше? — Резко перебивает Ляхтич. Вот в советах он не нуждается, спасибо. Тем более, таких. — Свой вид Драгоция, лучший его друг и прочие… нежности. — Она легче согласилась бы тебя поцеловать, — глухо произносит Ярис, — и тебя хоть ненадолго бы отпустило, идиот. А Марк замирает, как поражённый. Чёрт. Почему эта очевидная, на поверхности лежащая мысль ему даже в голову не пришла? Один поцелуй. Несчастный. Никто не писал, в чём измеряется взаимная любовь и как она определяется. Может, прокатит. Сейчас Ляхтич согласен на что угодно. Если бы помогли молитвы — молился всем богам, включая Сатану. Прощаясь, Ярис просит написать потом — как, что, поможет ли. Ляхтич отвлечённо кивает — да, обязательно, конечно, без проблем. Но едва захлопывается дверь, он опускается на койку и закрывает глаза. Дыхание сбито, и ему определённо не мерещатся хрипы. К чёрту. К чёрту. К-ч-ё-р-т-у. Да, он ведёт себя как малолетняя истеричка, вместо того, чтобы решать проблему, но заебался, верите? Всю жизнь сам и сам и, вроде бы, сам хотел быть независимым и сильным, избавить от репутации папенькиного сынка, а в один прекрасный момент пошло не по плану. Вообще. Марк стискивает уже привычным жестом голову, зарывается тонкими пальцами в растрёпанный пучок, перебирает волосы пальцами. Должно было успокоить — не помогло. Я говорю о нереальности происходящего — лучше бы молчал. Тяжело жить, когда ты слишком умный и склонный к рефлексии. Хочется быть тупым, как тот же Норт, чтобы в жизни лишь папины деньги, бессмысленное хвастовство и дорогой алкоголь, выпиваемый, словно самая дешёвая водка. Или вообще родиться в другой реальности. Где Марк — самый красивый старшеклассник, а Огнева — девчонка, которая живёт в одном дворе и которую он дёргал за косичку в младших классах. Твою мать. Доктор, у меня тут мозг атрофироваться начал. Это объясняет, почему Марк всерьёз задумывается о поцелуе с Огневой. Можно оправдать это коронной тягой Ляхтичей к жизни, но надо быть честным - дело немного не в том.