Пропасть

      Прошел уже месяц. Однако, за это время Саске ни разу не посетил больницу. Времени катастрофически не хватало, ведь июнь — время сессии и практики. Так что всё было довольно-таки ужасно. Но Цунаде он звонил нередко, пару раз в неделю точно, несколько раз прося передать брату свои извинения. Стыдно было признавать то, что даже с днем рождения (о котором ему сказала врач) пришлось поздравлять брата по телефону врача. Стыдно. Но выбора другого не было. Видимо, у многих в июне был завал. Даже Хатаке особо не приставал к парню, но это скорее из-за того, что ему приходилось срываться сразу после пар и уходить по делам, а не из-за того, что он поменял своё отношение к Учихе. Но даже это было на руку последнему. Хоть так — уже всяко лучше. Только вряд ли это надолго. Пару раз Хатаке врывался в квартиру, но только за чем-то своим, что оставил и не забрал с собой, когда еще не сдавал это жильё студенту.       Дело в компании, где подрабатывал Саске, только ухудшилось и навязчиво собиралось подойти к суду. Прибавлялись всё новые и новые никому не известные факты, норовя как можно сильнее усугубить и так сложную ситуацию. Из-за этого Хидан почти не появлялся в колледже, но сессию смог сдать. Его показушное спокойствие заметно рушилось, и он множество раз выходил из себя, будь перед ним преподаватель или студент — не важно. Достаться могло любому, рискнувшему пощекотать его нервы.       Саске еще ни разу не звонила Конан. Но он хотел бы чем-то им помочь, но она даже телефон не брала. Однако, Учиха всё же на подсознательном уровне переживал, что и его в это втянут, что бестолковая полиция и на него что-то накопает.       Сейчас парень возвращался после последнего дня в колледже. И странно было то, что он не чувствовал должной свободы или радости. Он был в своих мыслях и понимал, что теперь ему нужно браться за самое сложное — пробовать менять жизнь к лучшему. А это не делается за пару дней, особенно, когда в твоей жизни и так уже хуже некуда, и кажется, что ничего не поможет. Дейдара уезжает в тренировочный лагерь, но он всё же, как и обещал, дал контакты некоторых людей, которые могли помочь с работой. Но сегодня Саске просто обязан был наконец-то навестить брата… Месяц прошел ведь.       Должно же что-то измениться… Должно ведь? Если верить словам Цунаде, то он идет на поправку. Но вот только общались они не особо много, так что Саске мало что знал об этом. И, опять же, до безумия стыдно ему было.       Кстати говоря, Учихе удалось найти контакты Наруто, причем, совершенно случайным образом. Просто наткнулся в новостях на то, что какой-то студент собирается проводить семинары для школьников, которые хотят поступить на журналистику. Там и были указаны его контакты. Саске выписал их, ибо всё-таки несколько вопросов у него к Узумаки имелось.       В середине июня поступил новый заказ картины. И это уже было интереснее, чем прошлые незаконченные и не начатые заказы. Тема была интересна художнику.       Сессия сдана на отлично, но это стоило бессонных ночей. Впрочем, пусть даже так, зато не оставалось чувства неудовлетворенности собой. Так как месяц выдался ужасным, и выдержал он его только из-за таблеток и кофе, то сейчас, так как было еще утро, он решил хоть час поспать, а потом уже пойти в больницу.

***

      В палате было тихо, Итачи уже проснулся, но его сосед по палате — еще нет. Насколько он знал, то этому парню вчера сделали операцию и после наркоза он долго не отходил и бредил, после чего заснул. В общем, можно сказать, что этот пациент в этой больнице был новеньким. Хотя Итачи тоже, относительно, можно было таким назвать. Учиху только перевели в новое отделение, тоже вчера. В реанимационном смысла лежать уже не было, так что теперь он находился в другом, где лежали те, у кого более серьезные проблемы, нежели перелом или пневмония. Это было рядом с основным зданием больницы. Ах да, теперь у него была инвалидная коляска… Что может быть хуже?       Теперь он лишь ощущал себя еще более неполноценным. Инвалидная. Ходить до сих пор не получалось, но хоть немного ноги уже чувствовались… но не более этого. Ему хотелось просто завыть, просто взять и завыть как волк на луну. От беспомощности, от непослушности собственного тела, от скуки, от сочувствующих взглядов людей, которые он встретил, когда его переводили в другое отделение. Особенно от этих взглядов. Они раздражали, бесили, выводили из себя. Еще чего. Только не хватало ему еще жалким выглядеть, да сейчас же, ни за что. Даже сдохнуть было приоритетнее, чем чувствовать на себе эти взгляды.       Занятия с логопедом довольно-таки неплохо помогали. Речь заметно улучшилась, но иногда всё равно проблемы были. Руки слушались, вот только всё еще были слабы, худы… Но за месяц он все равно уже стал больше похож на человека, чем ранее. Всему нужно учиться заново, как ребёнку. И это просто раздражало.       За дверью палаты послышались шаги, что спустя несколько мгновений приостановились, и тут уже послышался скрип двери. Итачи перевел свой взгляд на вошедшего человека, что представлял из себя мужчину в белом халате, на вид ему было лет тридцать, он очень бледен, скорее даже зеленоват, и у него длинные черные волосы, причем, довольно редкие, отчего казалось, что это не волосы, а просто не очень качественный парик. Мужчина заинтересованно оглядел Учиху и другого пациента, что всё еще спит, и заглянул в свой блокнот, что-то выискивая там глазами. — Так-так… Учиха из вас кто? — голос человека отдает хрипом и сипом, но, в целом, он был громкий и уверенный. После заданного вопроса он еще раз оглядел обоих пациентов, в итоге, остановив свой любопытный взгляд на бывшем коматознике, ибо только он ответить и мог. — Это я, — Итачи не менее заинтересованно оглядел вошедшего. — Угу… Понятно, — что-то записав всё в том же блокноте, он продолжил. — Я ваш новый лечащий врач, можете звать меня Орочимару, — врач странно улыбнулся, что получилось у него даже как-то гаденько. — Надеюсь, мы с вами поладим.       Итачи лишь недоверчиво на него посмотрел, но ничего не ответил, а только кивнул. Довольно-таки неопределенное первое впечатление. Орочимару подошел к кровати и снова принялся что-то записывать. — Как себя чувствуете сегодня?       Ох, дежурная фраза, естественно. Как он себя чувствует? Хреново, как еще. — Вам какой вариант нужен? Моральный или физический? — Учиха как-то грустно и с иронией усмехнулся. — Шутите, уже неплохо, — не менее иронично среагировал врач, после чего всё же решил ответить. — Физический. — Да никак. Меня уже всё достало, если быть честным. — Ну… Это вполне ожидаемо. Но поверьте, здесь всё же получше, чем в реанимации. Что ж, мне сейчас нужно идти, я зайду в полдень, сегодня у вас свободный день, основное лечение начинается с завтрашнего дня.       Орочимару вышел из палаты, и Итачи лишь сдавленно выдохнул — шея заболела. Он аккуратно положил голову обратно на подушку и попытался расслабить больное место, тихо шипя сквозь зубы от этой острой боли. Парень только прикрыл глаза, как с противоположной стороны палаты послышались шорохи, так что Учихе вновь пришлось приподнять голову, на этот раз уже подкладывая подушку более удобно, чтобы можно было не напрягать особо шею в таком положении.       Кровать с другим пациентом находилась напротив кровати Итачи. Пациент небрежно откинул с верхней части тела одеяло и рассеянно начал оглядываться по сторонам, в конце концов остановил глаза на Итачи, что тоже перевел на него свой взгляд. — Где это я? — тихий голос человека был неуверенным и робким, хотя с виду парень довольно крепкий. — В больничной палате.       Видимо, пытаясь что-то достать из своей памяти, он прикрыл глаза, а спустя некоторое время их резко распахнул, и по его телу заметно прошлась дрожь. — Ох чё-ё-ёрт… — незнакомец схватился рукой за голову и, просидев так минуту, постепенно спустил руку по шее, возвращая в свободное положение, после чего замолчал и как-то обреченно вздохнул, успокаиваясь, даже дрожь прошла. — Ладно, потом разберусь. Раз уж в одной палате, то… Тебя как звать-то? — Итачи. — М-м, понятно, моё имя Кисаме. Приятно познакомиться, Итачи. И что же занесло тебя сюда? — парень, назвавшийся Кисаме, так простодушно задал свой вопрос, словно это было как сказать «привет» своему лучшему другу. — Да так… Реабилитируюсь после комы, — Итачи не хотел всё в подробностях рассказывать, ибо ему в принципе не нравилась эта тема. — А ты? — Ой, я давно уже тут, — протянул устало собеседник. Мнение Учихи о том, что тот парень здесь новый, оказалось ошибочным. Кисаме промолчал недолгое время и нехотя продолжил. — Рак. Вчера вот… ногу ампутировали… Мне не верится, я боюсь даже смотреть. Я всё еще её ощущаю. Будто бы она всё еще есть, будто я могу ей подвигать. Но понимаю, что нет, это просто как мираж.       А вот сейчас Итачи реально был шокирован. Он даже на какое-то время про свои проблемы забыл, уставившись на собеседника. Даже не понять, у кого положение хуже. Умирать от рака или жить овощем. Но у Итачи были шансы, а вот рак… Это куда сложнее. — Это… — слов не было, а особенно Итачи не хотелось показывать сочувствия, зная, как это может быть неприятно. — Аха-х… Поэтому и не хочу сообщать это людям, не обращай внимания. — Да нет, я всё понимаю.       Но осадок в душе остался. Чертова жалость к этому человеку забралась в Итачи, при том, что он терпеть не может это чувство, особенно, по отношению к своей персоне. Только вот, сейчас это чувство было оправдано, ведь… это просто ужасно. Причем, ужасно — слишком мягко сказано. Тем не менее, напряженная тишина затянулась, и Кисаме решил немного разрядить обстановку. — У тебя кто врач? Заходили уже? — Да… Как же его там, — Итачи резко прервался и приложил руку к горлу, что остро резануло болью, но сдавленно продолжил. — Орочимару назвался. — Оу, даже не знаю, посочувствовать тебе или нет, — Кисаме усмехнулся. — Та еще гадюка, говорят. Врач-то неплохой, я бы даже назвал его помешанным на своем деле гением, но манеры у него противны… Прошлые ребята, что еще до тебя были, тоже некоторые у него лечились. — Мне вообще всё равно на это. Просто хочу быстрее выбраться из больницы и зажить прежней жизнью, — Итачи раздраженно проговорил эти слова и повернул голову, уставившись в окно. В этой палате хотя бы вид выходил на улицу, а не на соседние корпусы больницы. Сегодня было солнечно, а жара чувствовалась и не выходя наружу — в помещении невероятно душно. — Ну… тут уже не смогу тебе что-то сказать. Я не менее сильно этого хочу… Любимое плавание теперь для меня закрыто на всю оставшуюся жизнь, а я останусь тут еще на долгое время. Впрочем, хватит о плохом. Тебя вчера перевели? До этого где был? — Вчера. До этого в реанимационном находился около месяца, ну, когда уже в сознание пришел.       Неожиданный стук в дверь прервал разговорную идиллию, и оба пациента повернулись в её сторону, ожидая увидеть кого-то из персонала. Но тут же послышалось какое-то копошение, после которого последовал тихий вскрик и, видимо, чье-то падение на пол. А затем снова недовольное тихое шипение, будто сквозь зубы: — Да черт бы побрал эту плитку!       Ох, давненько уже Итачи не слышал этого родного голоса. Пусть и такого по-детски раздражительного. Все мысли разом вылетели из головы, а на лице появилась тёплая улыбка, да и тихий смех тоже вырвался сразу, как только Саске наконец-то смог открыть дверь и зайти. Ну как тут удержаться?        Младший Учиха замер в дверях и оглядел палату, которая действительно была непривычно просторная, если, конечно, сравнивать с той, что была в реанимационном отделении. Тут можно хоть несколько шагов сделать, только не Итачи. Саске всё стоял на месте и перевел взгляд на Кисаме, после чего неуверенно кивнул ему в знак приветствия незнакомому человеку. — Саске, — Итачи, переставший незаметно смеяться, позвал брата, на что тот вздрогнул и подошел уже к его кровати, аккуратно садясь на край. Саске был весь растрепанный и красный. — Итачи… Прости, я так долго не приходил… — парень стыдливо опустил глаза, рассматривая пол. — Успокойся, всё нормально, мне Цунаде говорила, что ты был занят. — Но всё равно… Кстати, давно тебя сюда перевели? — Только вчера. Ты бегал, что ли? — Итачи обвел его взглядом. — Да нет, но носиться пришлось по территории больницы. Цунаде не брала телефон, в реанимационное меня не пустили, персонала было мало. В итоге я всё пытался узнать хоть что-то, но потом мне наконец-то перезвонила врач. Она сказала, что…       Дверь в палату резко открывается и в проеме показывается новый врач Учихи, что обещал зайти в полдень… А что, уже двенадцать часов? Время пролетело странно быстро. — Орочимару-сан?       Саске вскинул брови, оглядывая нового врача. Ну, скажем так, необычный видок для человека такой должности. Да и, в принципе, для человека. — Цунаде уже сообщила и мое имя? — Орочимару одарил любопытным взглядом Саске, который с ним уже сегодня столкнулся на лестнице, несясь на верхние этажи. Только вот нужный этаж был вторым. Но врач и остановить-то его не успел. — Угу. — Кстати говоря, у нас лифт имеется, — расплываясь в усмешке сквозь зубы проговорил врач с явным подколом. На это Саске покраснел еще сильнее, только на этот раз уже от стыда, а не от жары и беготни. — Ладно. Для начала, часы посещения это во второй половине дня с половины пятого до девятнадцати тридцати в будни. В выходные — с одиннадцати до тринадцати, а во второй половине дня так же, как и в будни. Но сегодня вам повезло, так как лечение полноценно начинается с завтрашнего дня.       Орочимару что-то написал на листе из блокнота и отдал Саске. Посмотрев на записи, оказалось, что он и там обозначил часы посещения, но, если посмотреть чуть ниже, то можно было прочесть более интересную информацию. — Эм… Можно выходить на улицу?.. — Младший брат неуверенно поднял взгляд на врача, а тот неторопливо кивнул ему. — И каким образом?       В ответ на него посмотрели так, будто он дитё малое и, к тому же, довольно-таки тупое, после чего кивнули на стоящий с другой стороны кровати механизм. Саске распахнул глаза и снова недоверчиво посмотрел на врача. — Что? — спросил врач, не отрываясь от своих записей.       Младший Учиха опомнился и вполне логично пришел к нужному выводу. Ну, а как иначе перемещаться, если ходить нереально? Только вот… — Да нет… Просто. Я ведь не умею ничего… — Тут уметь нечего. Да и Итачи уже приходилось, объяснит. И да, еще раз напоминаю, что лифт есть. И еще, успейте вернуться к тихому часу, расписание я дал.       Не говоря больше ни слова, врач уходит из палаты. Саске вопросительно поглядывает на брата, что лишь пожимает плечами, печально смотря на уже ненавистное приспособление. Спустя минут пятнадцать, пока Саске смог со всем разобраться и помог Итачи переместиться на инвалидное кресло, они вышли из палаты. Воспользовавшись лифтом, что настоятельно рекомендовал врач, братья спустились на первый этаж и далее уже переместились на крыльцо, со ступеней которого уже пришлось скатываться по пандусу.       Рядом с больницей располагался парк, в котором в основном и гуляли пациенты, когда их приходили навещать. Да и на самой территории больницы было приятно находиться. Всё-таки, здесь находятся пациенты, что долгое время пребывают на лечении. Так что хоть как-то скрашивается их скука. Руки Итачи всё еще были слабы, так что самостоятельно передвигаться было тяжело, в этом ему помогал брат. Хотя бы он, этот родной человек, не смотрел на него так, как остальные окружающие люди.       Проехав вглубь парка, они решили остановиться около изящного фонтана, который огораживала черная резная невысокая изгородь. Рядом были и такие же черные лавочки, на одну из которых и опустился Саске. Какое-то время оба молчали, слушая завывания скворцов, которых тут было множество. Итачи же просто-напросто не мог оторвать своего взгляда от природы, пусть это было и в городе. Но в этом парке она была почти как в лесу, только еще с коснувшийся её цивилизацией. Но воздух здесь был приятен и лёгок, несмотря на жару. Вдохнув полной грудью, Итачи поднял голову вверх, вглядываясь в чистейшее небо, что частично заслоняли ветви высоких сосен, которые росли по всему парку. Со всех сторон слышались гулкие скрипы этих ветвей, а откуда-то доносился и непрерывный стук дятла. Как же хорошо, что такие места есть на окраинах города. — Итачи… Возьми пока, это мой прошлый, — Саске протянул ему простой смартфон, которым он пользовался еще с того времени, когда родители были живы. С ним же и провод-зарядку. — Хотя бы созваниваться сможем. Всё-таки, названивать Цунаде мне и неловко было, а этот… Орочимару… и вовсе подозрения вызывает. Там моя прошлая симка, номер свой я уже забил. Разберешься?       Итачи поблагодарил и принял, он был действительно рад этому, потому как теперь они смогут общаться не только при встречах, которые не всегда бывают частыми. — Саске… Ты вообще ничего не помнишь? — ровным тихим голосом спросил Итачи, поворачивая голову в сторону брата и смотря ему в глаза. — Ничего. Хотя… в конце мая у меня было одно странное видение. Это произошло очень неожиданно и резко, но я его отлично запомнил. — Хм. Расскажешь? — Ну, впрочем… В общем, я там был еще совсем маленький, около пяти-шести лет. Во сне был я и родители, эм… наши. Если я правильно понял, то это было перед концертом классической музыки, ибо на сцене зала находился рояль, а людей было немало. Я не отдавал маме камеру и в итоге упал со своего места, когда на него решил подняться ногами, — Саске покраснел и встряхнул головой, чтобы челка немного упала на лицо. Но вскоре вспомнил интересующий его момент. — Только я никак не мог увидеть музыканта, что собирался выступать. Моё воспоминание оборвалось на моменте, когда мать обеспокоенно меня расспрашивала.       Итачи усмехнулся — и его взгляд уже не был таким напряженным, как до этого. Он расслабился, прикрывая глаза, видимо, сам что-то вспоминал. — Ты всегда был неуклюж. Видимо, эта черта и сейчас тебя преследует, — вспоминая сегодняшний необычный приход братца, Итачи снова не смог сдержать доброго смеха, заставляя Саске в который раз сгорать от стыда. — Ну я, что ли, виноват в том, что уборщицы вместо мытья полов заливают их водой! — Нет-нет, что ты, — перестав смеяться, старший Учиха всё же решил перейти к теме разговора. — Я помню этот день. Но твою память ворошить не буду пока… Может, и сам что-то еще вспомнишь, — Саске посмотрел на своего брата с явной досадой, видимо, ожидая, что услышит хоть что-то по поводу его воспоминания. — Что? Мозг взрывать тоже плохая идея. — Знаешь, а ты довольно вредного характера, да? Или это мне так кажется?       Как там говорили? Первое впечатление самое верное? Ну, тут вот ничего не понятно. Сначала Итачи показался ему невероятно добрым волевым человеком. Теперь же он добавляет к этому всё новые открывающиеся черты брата. Кстати говоря, вот именно этот голос, который, наконец, прорезался, теперь казался действительно очень даже знакомым, будто он его очень долгое время слышал раньше. — Ну… — еще один смешок. — Нет, просто скучал. Не обращай внимания, у меня такое бывает. Пока сидишь там, в тех стенах, — он кивнул в сторону больницы. — Можешь даже с предметами говорить начать. — Всё равно, сейчас я вижу перед собой ворчливую бабку, — младший усмехнулся и отвел взгляд к небу.       Неожиданно Итачи опустил голову и послышался сухой кашель, а на лице выразилась мучительная боль. — Эй, всё в порядке?       Саске приподнялся, однако, сразу же сел обратно на лавку из-за вытянутой руки брата, что слабо оттолкнула его на место. — Да, — перестав кашлять, он поднял немного покрасневшее от этого лицо и вытер собравшуюся влагу в уголках глаз. — Это нормально. Правда, бесит нереально. Но всяко лучше, чем невозможность хоть одного слова произнести.       Повисла тишина, которая вновь разбавлялась звуками окружающего мира. А где-то вдалеке слышался гул проезжающих по шоссе машин. Итачи оторвал взгляд от созерцания слабо бьющегося фонтана и перевел его вновь на брата. — Ты так изменился, Саске… Хотелось бы сказать, что, мол, верните мне семилетнего милого мальчугана, но нет, надо привыкать к твоему новому облику, — Итачи продолжал рассматривать брата, будто пытаясь запомнить каждую изменившуюся за десять лет черту. — Только… Ты не был настолько бледен. Ты спишь вообще?       Ох, в яблочко. — Ты задаешь этот вопрос студенту, что сдал сессию на отлично? — Учеба это, конечно, хорошо… Но не стоит губить себя, Саске, — на секунду младшему показалось, что этот взгляд пронизывает его насквозь, видя все таинства его жизни. Создавалось ощущение, что о тебе знают всё, что только возможно. Но ведь так не бывает? — Ну… Ох, черт, лучше я промолчу насчет этого. Итачи, так это… Что случилось в тот день? Когда ты впал в кому, а я очнулся в больнице со шрамом?..       Неожиданный звонок прерывает разговор. На дисплее горит вызов, показывая имя звонящей девушки. — Да?.. — Саске, ты где? — и что удивительного, это была не Конан, а Хидан. — Я не дома сейчас, — младший Учиха неотрывно смотрит на Итачи, внутри переживая из-за обеспокоенно-раздраженного голоса. — Да какого ж черта! Ты срочно нужен. — Что произошло? — Нет времени, на месте объясню.       Звонок обрывается и теперь из динамика доносятся только короткие нудящие гудки. Саске недоуменно провожает взглядом то, как дисплей скрывает мигание звонка и темнеет. — Мне нужно идти… Прости. — Всё нормально. Тем более, все равно уже скоро мне нужно быть в больнице, если моё чувство времени меня не предает.       Младший посмотрел на почти потухший дисплей, где красовались цифры 15.47. — И правда.       Добравшись обратно до больницы, был проделан тот же путь до палаты, что и в тот раз, когда они выходили на улицу. Попрощавшись с братом, Саске вышел из корпуса больницы и, вспомнив обратную дорогу, быстрым шагом направился в сторону метро. И всё же, голос брата не выходил у него из головы. Это действительно что-то очень знакомое. Казалось, что ответ лежал на поверхности, но он всё равно не мог до этой поверхности дотронуться. Странно.