Пропасть

      Не сказать, что новая квартира была прям намного лучше, чем прошлое жилье. Но хоть сам факт того, что хозяйка квартиры — уравновешенный человек, уже радовал. Плата за месяц была средняя, вполне приемлемая, тем более, раз уж Саске решил пока помедлить с получением высшего образования. Только минус весомый был — до центра города добираться долго, но чем ближе к центру, тем и цена более повышается. Дворы здесь тоже не самые приятные были, а рядом с детской площадкой и вовсе бар находился…       На окраинах обычно проживало основное городское быдло. Но это всё терпимо, да и вариант, скорее всего, временный, так как хозяйка пока живет в другом городе и здесь бывает редко, но через несколько месяцев вновь вернется сюда. Кстати говоря, был еще один фактор немного сниженной платы.       Стоило только Саске повернуть ключ в дверном замке и немного приоткрыть дверь, как увесистое нечто пронеслось чуть ли не по его обуви и практически пролетело по ступенькам вверх, исчезая из виду. Глубоко вздохнув, Саске прикрыл глаза, тут же слыша прекращение шума в подъезде и жалобное «мяу», видимо, с последнего, самого верхнего этажа. Господи, ну вот зачем выбегать в подъезд, если его же и боишься?       Лифта не было, так что Учихе пришлось самостоятельно добираться до этого чуда. На последней лестничной клетке он обнаружил прижавшуюся к ступеньке перепуганную черную пушистую кошку с расширенными и шальными желтыми глазами, которую не без сопротивления пришлось брать на руки и заносить обратно в квартиру.       Шел третий день проживания здесь, и каждый раз этот случай повторялся. Создавалось впечатление, будто эта котяра сидит постоянно, пока никого дома нет, около входной двери, а как почуяв, что кто-то приближается с внешней стороны, так сразу утыкается головой в узкую щелочку, чтобы вылететь из неё сразу же, как только она немного приоткроется. — Ну, Френ, ну, какого ж черта, у тебя мозги-то есть вообще? — устало на выдохе произнес Саске, сразу же вспоминая, что мозги Френ, видимо, отбила, когда с разгону врезалась в дверной проем прямо лбом, после чего потупила взгляд и понеслась дальше. Вроде третий год ей, по словам хозяйки, а толку от этого ноль.       Впрочем, из-за сего существа не было скучно, да и на ласку её иногда тоже пробивало. Ну только, как наносится, сбивая всё на своем пути (мебель, увы, в том числе), как погрызет ни в чем неповинную руку, так вроде и угомонится. Индивидуальность, видите ли, особая.       Сумку с документами он припрятал в пустующий сейф, ключи от которого он также получил от хозяйки. Смена жилья и частая возня с Френ положительно повлияли на моральное состояние студента, помогая отвлечься от пережитых за последнее время событий. Вроде с его последнего визита в больницу прошло уже три дня, но весь тот диалог Саске невольно прокручивал в голове по нескольку раз на день, из-за чего становилось очень и очень стыдно, хотелось головой об стену побиться за свою глупость в тот момент.       Но, как бы то ни было, ему стало легче, намного легче. Теперь же тот случай перекрыла радость за брата, у которого нынче куда больше шансов на восстановление, чем было до этого. Те радостные глаза ему навсегда запомнятся. Голос Итачи при звонках уже был намного живее, чем раньше, что тоже, несомненно, радовало. Проблема была теперь в другом — Итачи чуть ли ни тотальный контроль за ним ведет после их последней встречи, сообщения приходили часто, а звонки начинались с беспокойного голоса. Это напрягало, но и такое поведение можно было понять. Да и вообще — сам виноват. Хотя Саске уже несколько раз пожалел, что не сдержался тогда и так просто всё рассказал. Чертовы нервы.       Вроде и с братом он общался теперь чаще, вроде и фотографии видел… Но память так и не возвращалась, ни одного намека, ни одной картины из прошлого. Может, это вообще всё безнадежно? Но тут же вспоминалось то мгновение, когда ему в голову врезался тот момент с камерой и родителями. Как всё противоречиво, однако. А еще он всё чаще начал задумываться о родителях, об их поведении и словах. Как они могли так идеально скрывать факт существования Итачи? Ни одного прокола или намека не было. Зачем было всё это скрывать? В чем смысл?       Самое безнадежное было в том, что этих людей уже нет в живых. Саске не мог теперь их спросить об этом, вообще никак не мог. Если он и имел возможность от кого-то хоть что-нибудь узнать, так это либо сам Итачи, либо Минато. Но последнему было даже как-то неловко звонить. Вроде и ничего такого, но всё равно… Он ведь и старше, и манеры у него какие-то необычные. Но разве есть иной выход?       Решив, что с такими мыслями звонок Минато студент будет откладывать целую вечность, ссылаясь на время или «в другой раз», он, всё же, достал телефон, садясь на кровать, и набрал номер, что несколько дней назад забил в контакты. Прошла всего малость гудков, как они прервались, но Саске тут же отдернулся и быстро нажал на сброс. Волнение и неловкость, что взялись из ниоткуда, неожиданно забились в голову. А сейчас еще и стало стыдно перед самим собой. «О, Боже, я идиот»       Закрыв лицо руками, будто его кто-то сейчас видит, Саске отложил телефон и посмотрел на него через небольшое расстояние между пальцами, которыми он прикрывал глаза. Не успел он и пару мыслей пропустить, как сразу же послышалась музыка вызова и высветился недавно набранный номер. Учиха сначала приложился лбом о колено, но после, все же, ответил. — Минато-сан? Это Саске. — А, это ты? Чего сбросил-то? — Подумал, что вы не ответите, — соврал студент, сразу же продолжив разговор, дабы сменить тему. — Я чего звоню… Хотелось бы встретиться, если вы не против. — Да без проблем, у меня выходной завтра, — легким голосом ответил ему Минато. — Завтра? Хорошо… только я собирался еще к Итачи, тоже завтра. — Ничего, вот и сходим вместе, — добро усмехнулся собеседник. — Позор мне, если не навещу своего ученика.       Саске немного удивился. А ведь и правда, наверное, и на брата это должно будет положительное влияние оказать. — Ну, тогда, там по времени… — Саске не успел закончить фразу, так как его перебили. — Часы посещения я знаю. Предлагаю встретиться часа в четыре около ТРЦ, что у центрального парка. — Да, хорошо. — Кстати, если есть возможность, то возьми что-нибудь из одежды для Итачи, есть одна идея, — спустя несколько секунд сказал Минато. — Я ему предлагал, но он отказался, сказав, что в больничном большая часть пациентов. — Да всё равно, это он так, от гордости, — усмешка. — Эм… Ну, я постараюсь. Что за идея? — Да так. Надо твоего братца уже вытягивать из скуки, — быстро проговорил Минато. — Ну всё, звони, если что. — Угу.       Вызов сброшен. Вроде, и не так страшно? Скорее наоборот — даже слишком быстро и просто. Взрослый человек, а так легок в общении, разговаривая с которым кажется, будто бы вообще каждый день виделся с ним до этого.       Саске поднялся с кровати и направился в ванную комнату, где висело над умывальником небольшое зеркало. Подойдя к нему, Учиха отклонил голову в сторону, чтобы осмотреть свою шею. Ненавистный укус теперь уже превратился в синяк с красными точками, дотрагиваться до которого было ужасно больно. Видимо, футболки ему еще не скоро носить на улице. Пластырем заклеивать было бесполезно — он скрывал лишь одну треть покалеченного места. Впервые Саске искренне надеялся, что ближайшая неделя будет дождливая и холодная, но прогноз погоды менялся быстрее, чем курс доллара.       Внезапно что-то громыхнуло сзади, совсем близко. Учиха вздрогнул и повернулся в сторону шума. «Нет, все-таки, мозги она и правда отбила».       Френ соскользнула в ванну прямо с бортика, на который с разбегу запрыгнула, переоценивая свои возможности, и не удержалась. В ванной же отмокало, благо в чистой воде, кухонное полотенце. Френ забрыкалась, ошарашенно скуля, передергиваясь всем телом и пытаясь вскарабкаться снова на бортик, но, видимо, вес ей этого сделать не позволял. Нет, кошка вовсе не была толстой, но недоеданием не страдала явно.       Саске постарался максимально аккуратно наклониться и взять кошку, но та сразу со всей мощи уцепилась ему когтями в футболку, переходя уже на отчаянное мяуканье. С горем пополам, но у него получилось её вытянуть из ванной, после чего это чудище моментально унеслось прочь от маленькой комнаты, оставляя за собой мокрые следы. Что ж, незапланированная уборка, видимо, теперь тоже предстоит.

***

      Выбирая одежду, очень легко было ошибиться в размере, поэтому Саске постарался выбрать всё более-менее свободного фасона и как можно более комфортное, так как это, все же, самое главное для дней в больнице. Выбор пал на легкий и мягкий спортивный костюм.       Четыре часа настало еще минут эдак десять назад, но Намикадзе все еще не было. Саске наматывал круги около входа в ТРЦ, у которого был уговор встретиться. Устало выдохнув, он остановился и прислонился спиной к зданию, поднимая глаза к серому небу. Кто-то, кто бы он ни был, услышал его молитвы — действительно похолодало. — Ох, прости, пробки-и, — с улыбкой протянул подошедший человек, первым протягивая руку для приветствия. — Да ничего, — проговорил Саске, отвечая на рукопожатие и незаметно сдвигая взгляд в сторону проезжей части, что весь день практически пустовала.       Минато был на машине, так что до больницы они доехали быстро. Саске еще утром написал Итачи, что сегодня придет, но тот ему до сих пор не ответил.       Учиха вышел из лифта на нужном этаже, сразу проходя по знакомому коридору, Минато же следовал за ним. — Кстати, а откуда вы знаете о часах посещения? Они, вроде, не всегда совпадают у всех больниц, — поинтересовался студент, на момент задумавшись. — Я нередко приходил, когда Итачи еще был не в сознании, — ответил ему Минато, будто бы что-то вспоминая. — Особенно в последние два года, когда ваши родители погибли. Ты не представляешь, как ужасно было наблюдать, как человек на глазах с каждым днем в течение десяти лет начинал выглядеть все мертвее и мертвее. Надежд практически не было ни у кого.       Саске на это промолчал, а в голове сразу же вспомнился день, когда он увидел брата в первый раз. — И все-таки… Почему мне никто ничего не сказал? Я, правда, не понимаю этого. — Ну… — Намикадзе на момент задумался, будто бы ему не хотелось затрагивать эту тему. — Я не могу точно этого сказать. Я хоть и знаю больше, чем ты, но эту тему затрагивать не буду. Вполне может быть, что и сам ты что-то вспомнишь, а может и не вспомнишь. Но вряд-ли Итачи будет рад, что тебе это кто-нибудь скажет.       И снова Саске остается в дураках. Честно говоря, теперь он вообще ничего не понимал в намерениях своих родителей. Глупо это всё. Или это он тут самый глупый и незнающий? Скорее второй вариант.       Дверь в палату была сейчас закрыта до конца, когда ранее она всегда была частично приоткрыта. Недолго думая, Саске спешно постучался и дернул за ручку, открывая дверцу и проходя внутрь, сразу же оглядываясь. Так тихо, казалось, будто бы в палате пусто. Но все прояснилось, когда сбоку послышался тихий шорох, на который обернулись оба человека. — Спит, что ли? — в тишину задал вопрос младший Учиха и подошел к кровати, наблюдая за братом, который, видимо, после входа посетителей в палату только сильнее подтянул покрывало на себя.       Довольно странная для сна поза — сам на боку, вроде и подушка есть, но он решил её не использовать вообще, спустившись ниже и просто утыкаясь в неё макушкой. Наверное, удобно, раз уж все еще не проснулся. — Итачи, — Саске аккуратно дотронулся его плеча, а Минато же просто подошел поближе, становясь рядом с младшим из братьев, и наблюдал эту идиллию.       Старший лишь на момент приоткрыл глаза, сразу же вновь их закрывая, теперь еще и предплечьем прикрывая лицо. — Э-эй, — продолжал попытки Саске, пока Итачи, наконец, не среагировал, недовольно раскрывая глаза, сразу же начиная сверлить взглядом человека напротив. Мол, кто же посмел потревожить его сон?       Но постепенно появляющиеся понимание и осознание, все же, смягчили взгляд. — Саске? — слабо потянувшись руками, тихо оповестил он. — Не только-о, — протянул Минато, тепло улыбаясь.       Итачи, даже вздрогнув от неожиданности, резко повернул голову в сторону такого знакомого голоса, который он уж точно никогда не забыл бы. На лице отражались непонимание и неожиданность вперемешку с появляющейся радостью. — Да ну? Минато-сан, — всё еще не веря, сам себе прошептал старший Учиха, моментально попадая в крепкие объятия, из которых даже вылезти получилось не сразу. — Сколько времени вообще? — Половина пятого, — одновременно ответили ему оба посетителя. — Офигеть. Это я так после физиотерапевта отрубился на столько часов, — скашивая взгляд к окну, сонным, с хрипотцой, голосом удивился сам себе бывший коматозник.       Итачи протер глаза, выбираясь из-под покрывала. Минато, спустя пару минут, куда-то ушел из палаты под непонимающие взгляды, бросив лишь, что скоро вернется. Саске передал пакет, что до этого поставил рядом с тумбочкой, брату. — Возьми, твоих вкусов я не знаю, но постарался выбрать что-то универсальное. — Саске… Ну я же говорил, что ничего не нужно, — ответил брат, даже не подавая намека, что больничный халат его, на самом-то деле, уже достал не меньше, чем больничные стены. — Конечно, не нужно, — с иронией парировал младший.       Как бы то ни было, но Итачи это принял и начал переодеваться, за чем ни без грусти наблюдал Саске, хоть и старался не смотреть на него. — Может, помочь? — не сдержался он, предлагая помощь. — Я сам, — упрямый ответ.       Продолжая с внутренней болью рассматривать, как тот путается в футболке, надевая её задом наперед, Саске уже понимал, что тут всё безнадежно. Но упрямость брата тоже можно было понять. — Итачи.       С минуту молчания, он в ответ лишь устало угукнул. Саске помог ему с футболкой, перекручивая в нормальное положение, но много возни было с нижней частью одежды. «Словно местами поменялись», — мысленно описал эту ситуацию старший брат.       Переодевшись, Итачи же решил пересесть в свое ненавистное средство передвижения. Казалось бы, можно и привыкнуть, смириться, но с каждым днем это только угнетало и морально подавляло. — Ну, что? Ты как? — спросил Саске, следуя за братом, который медленно подъехал к окну. — Вторую ногу недавно тоже начал ощущать. Врачи удивляются, так как для них такой быстрый прогресс очень необычен. Но я никогда не забуду того, как еще месяц назад дотрагивался до ног, но даже не чувствовал этих прикосновений. Пытаясь причинить боль — не чувствовал даже боль, — он на мгновение замолчал, переводя тему. — Не ожидал, что Минато придет, честно говоря. — Он сказал, что навещал еще и до твоего прихода в сознание… В общем, походу я один всегда оставался в стороне и неведении. — Быть может… так оно и лучше было, — тихо и отрешенно проговорил Итачи, опуская взгляд и разглядывая то, как какой-то ребенок поймал бабочку за крылья и показал её своей маме, которая, видимо, сказала отпустить это живое существо. Ребенок отпустил её, уходя куда-то за матерью. Но вот только бабочка теперь по кривой траектории, пытаясь оттолкнуться протертыми крыльями от воздуха, всё падала и падала, пока не начала жалко биться на асфальте, в конце концов просто уползая. Летать она больше не сможет. — Чем же? — Саске перевел взор на эту же бабочку. Послышался звук открывающийся двери, братья обернулись. — Разрешили выйти за пределы больницы. Но до девяти нужно вернуться, — объявил Минато. — И куда теперь? — спросил младший из братьев, а старший просто промолчал. — Ностальгировать.       Никто ничего не понял, но Намикадзе уже выходил из палаты с явным намеком, что нужно было идти за ним. Ну и как понять, что у этого человека на уме? — А он все не меняется, — усмехнулся Итачи, первым выезжая из палаты в сторону лифта, по дороге заканчивая фразу, — и внешне даже не постарел.       Минато шел впереди, за ним еле поспевали. В итоге они оказались у машины, на что Итачи лишь с непониманием посмотрел на своего учителя. Тот же просто нажал на ключи, после чего открыл багажник, не обращая внимания на два недоверчивых взгляда. — Садитесь в машину, — бросил он. — Но… — начал было возражать Итачи, как ему сразу кивнули на багажник, отвечая на еще не заданный вопрос.       С помощью, но пересесть получилось. Минато быстро сложил инвалидную коляску, будто бы отточенным движением, и положил её в багаж. Саске устроился рядом с братом на пассажирских местах сзади. — Так куда мы направляемся? — все-таки, задал вопрос Итачи. — Сам скоро узнаешь, там мало что поменялось, — ответил ему Минато, открывая бардачок и что-то доставая оттуда, передавая затем Итачи. — Справишься сам ведь? — Маникюрные ножницы и… пилочка? — опешил сначала старший Учиха, пока на него не снизошло озарение. — Конечно, справлюсь.       И снова один Саске ничего не понял. Но, видимо, это что-то хорошее, если судить по улыбке брата. Минато также передал и чистый лист формата А4. Дальше вообще нечто странное началось. Итачи с улыбкой аккуратно подстригал отросшие за долгое время ногти, которые осыпались на тот листок, видимо, для того, чтобы не намусорить в салоне. Не сильно коротко, но и не длинно, окончательно лишь корректируя форму пилкой. Он свернул лист, дабы в последующем выбросить.       За окном проносились угрюмые городские пейзажи, но даже они радовали Итачи. Но чувствовалась какая-то отстраненность и потерянность. Он не жил обычной простой жизнью десяток лет, он не видел людей, не чувствовал всевозможных изменений, которые претерпел мир за эти года. На улицу, в самом деле, просто страшно было выходить. Ведь он мог как-то странно себя повести, не соответствуя остальным людям. Он мог не понять значений многих слов.       Да и неизвестно, сколько еще он проторчит в больнице... — А что с Наруто? — спросил старший Учиха, когда тишина уже приобрела оттенок неловкости. — Что же вы оставили его? — Да этот балбес не пропадет, — добро усмехнулся Минато. — Пишет сценарий какой-то. Учится, вроде не бездельничает.       При последней фразе Саске как-то угрюмо уставился в окно, что заметил брат, покосившись на него.       Подъехав к небольшому бежевому двухэтажному зданию, Минато вышел из машины, подзывая и Саске, чтобы теперь помочь Итачи вновь переместиться на механизм. А далее троица уже направилась к главному входу. — И почему я не удивлен? — Итачи перевел взор на такую знакомую табличку, выбитую сбоку от главной двери. — Скажи еще, что недоволен. — Ни в коем случае. Но почему так тихо? — Сегодня школа не работает, но я теперь руководитель здесь.       Минато достал ключи, открывая дверцу и проходя внутрь здания. Братья последовали за ним. Саске осматривался вокруг. Вроде просторный коридор, но по сторонам находится куча дверей, а Минато следует куда-то дальше, минуя эти двери, идет практически к самому концу коридора. — Саске, не бойся, это просто концертный зал, — с доброй усмешкой снял Итачи опасения брата.       Вновь доставая из связки нужный ключ, Намикадзе открыл черную, единственную здесь, металлическую дверь, уверенно проходя вперед и включая основной верхний свет.       Зал был просторный, но видно, что он сделан именно для музыкальной школы, где сдаются основные музыкальные экзамены в учебном году. Ничего лишнего, всё самое нужное. Сцена занимала примерно треть зала, на ней стоял черный, немного зеркальный, рояль. Ближе к стене на сцене была прикрыта каким-то полотном барабанная установка, а рядом с ней еще находилось несколько каких-то высоких подставок, назначения которых Саске не знал. На стенах висели портреты композиторов.       Перед сценой находилось много мест для зрителей, то бишь учеников, учителей и комиссии. Вход на сцену был с правой стороны — ступеньки и рядом с ними плавный подъем. — Здесь и правда мало чего изменилось, это не может не радовать, — Итачи подъехал к сцене, рассматривая каждую деталь, пока душа его наполнялась воспоминаниями и теплом. — Я вернусь сейчас. Мне Микото передавала на сохранность все твои ноты, что у тебя были в то время, — сказал Минато и вышел из зала.       Саске поднялся вверх на сцену, сразу подходя к тем черным подставкам. — Зачем это? — Это пюпитр, в общем, можно просто назвать подставкой для нот, — ответил брату Итачи. — Слушай… а та фотография, что была последней в фотоальбоме, была здесь сделана? — Нет, это просто школьный зал, который имеется практически в каждой нормальной музыкалке. А тогда я выступал в городском концертном зале, он намного больше и там, в принципе, многое по-другому устроено.       Саске удовлетворенно кивнул, и спрыгнул со сцены, из-за чего брат немного недовольно на него посмотрел, на что тот просто виновато пожал плечами. — Ты говорил, что теперь не один в новой квартире живешь. — А, это да. Теперь я разделяю жилье с сумасшедшей кошкой Френ, — фыркнул в ответ младший брат. — Серьезно, это просто какое-то адское существо. Я не знаю, как буду с ней уживаться, но теперь хоть не так скучно и порядок точно будет держаться, а вещи лежать на своих местах. Ведь, если что-то на видное место положить, то через минуту там уже не будет ничего, а будет, например, где-нибудь под диваном или шкафом. — А в детстве у тебя ведь аллергия на кошек была… Видимо, перерос. — Да пофиг. Как чувствуешь себя? — поинтересовался Саске. Ведь они его сегодня довольно резко ото сна оторвали, да еще и поездка на машине. — Нормально, только голова немного кружится, но так почти всегда. Мне как-то все равно. Я не хочу возвращаться туда, а вот здесь надолго остался бы… Помоги, — Итачи подъехал к плавному спуску со сцены, но все равно тут легко можно было бы перевернуться, так как он был высоким и резковатым. Саске, придерживая за верхние ручки, помог ему забраться на сцену.       Старший из братьев остановился у рояля, поднимая крышку, ключ от которой, как и прежде, лежал под покрывалом на барабанной установке. Об этом, кстати, далеко не все ученики знали.       Тут же вернулся и Минато, быстро подходя к братьям с несколькими файловыми папками. — Наверное, многое из этого тебе сейчас будет сложно, но где-то у тебя была папка с мелодиями для разогрева. Я их не трогал, так что поищи сам. — Да, спасибо… — Итачи положил их себе на колени, раскрывая каждую поочередно. — Жаль, что я еще не скоро, наверное, верну свой прежний навык…       Как и предже — произведения каждого отдельного композитора распределены в отдельных папках, которые даже подписаны. В нотах должен быть порядок, иначе — катастрофа. Вскоре он добрался до нужной сборки, в которых были разные композиторы, но произведения были намного легче, чем те, что он осматривал до этого.       Даже Саске заметил, хоть и не разбирался в этом совершенно. Но всякие черные закорючки и значки уже не выглядели так пугающе, словно между каждыми значками не было расстояния вообще. В этих нотах уже было «просторно». — У меня пальцы, наверное, вообще всё забыли… — с грустью проговорил старший Учиха, откладывая на верхнюю крышку рояля остальные ноты, а эту папку оставил на коленях. — Начни с простой гаммы. — Зачем же с простой, когда можно с любимой? — улыбнулся Итачи и аккуратно провел пальцами по чистым клавишам, словно в наслаждении касаясь их. — Ля Мажор, что может быть прекраснее? — Хах, и то верно.       Итачи неуверенно коснулся первой нужной клавиши, которая находилась в самых низких тонах. Пальцы двигались медленно, даже с дрожью, но верно наступали на нужные ноты, постепенно приближаясь к высоким тонам. Две белые, одна черная, две белые, две черные, две белые, черная… И, так дойдя до самых высоких нот, теперь в обратную сторону. — Видишь? Ты просто много переживаешь. — А как не переживать? Я это сделал только благодаря тому, что пока был в сознании, то разминал пальцы как мог, до боли их растягивая, лишь бы они вновь слушались меня. И все равно руки дрожат. Октавы мне точно не брать еще… «О, Господи, о чем они говорят?» — Саске, единственный не музыкальный здесь человек, ничего не понимал из их разговора, но это сочетание звуков ему понравилось. Да и благодаря тем десяти годам, которые неизвестно что творили в его голове, он и в классике теперь неплохо разбирался, мог отличать музыку разных композиторов даже просто по характеру мелодии. — Попробуй что-нибудь без левой руки сыграть. Только простую главную тему, — предложил Минато. — А смысл одной рукой играть? Уже не то будет… Лучше я медленно, но двумя сразу.       Далее он открыл на какой-то странице папку, ставя её на почти незаметную на этом рояле подставку для нот. Это произведение, пусть и так замедленное, Саске узнал с первых звуков. И, взглянув на название нот, он только убедился в этом. Johann Pachelbel — Canon In D Major . Медленно, иногда запинаясь, но это не мешало звукам литься в той самой легкой непринужденной форме. Младший Учиха взглянул на руки брата — дрожат, но расслаблены. Аккорды давались труднее, но он старался их брать точно и мягко.       Мелодия подходила к концу, а Саске продолжал смотреть на эти бледные руки, продолжал вслушиваться в медленные звуки, пока не почувствовал странное головокружение, что резко на него нашло. Последнее, что он увидел — последний аккорд. А дальше зрение будто бы исчезло, а вокруг появился какой-то шум. «А это обязательно, брат?»