Пропасть

      Проснувшись, Саске, честно говоря, был в шоке. Время давно перевалило за полдень. Независимо от того, во сколько он обычно засыпал, больше четырех-пяти часов сна у него практически не было, а тут такое. Да даже если он сам не вставал, то его будила Френ с утра пораньше — забиралась к нему на кровать, начинала мурчать прям на ухо, параллельно громко обнюхивая всё лицо. Будило это отлично, а уснуть потом было нереально, пока не покормишь её, правда.       Сегодня же ничего такого не происходило, в квартире вообще стояла абсолютная тишина. А еще было жалко времени. Банально жалко, ведь прошло уже больше половины дня, а он всё это время просто провалялся в кровати.       Резко вставая, Учиха буквально пробежал до ванной комнаты, наспех умываясь и принимая душ, после чего просто решил сварить кофе, так как ничего больше, почему-то, в него после сна не лезло. Из-за вчерашнего невезения, Саске решил теперь погоду проверять заранее. Залезая в телефон, он сразу увидел уведомления о двух пропущенных вызовах от брата. Глубоко вздохнув, он оставил это на потом, заходя в интернет. Сегодня синоптики обещали жару в двадцать восемь градусов и совсем слабый ветер.       Безнадежно глянув в окно, Учиха быстро допил кофе и еще раз посмотрел на пропущенные вызовы. Что-то не очень хотелось звонить, особенно, после вчерашних точек в ответ на его сообщение. Просто точки. Ну, и что это значит?       Впрочем, собравшись с духом, он провел по экрану пальцем в сторону, приложив телефон к уху. Ответили ему почти что сразу. Правда, гробовой тишиной. — Итачи…?       Снова тишина. — Блин. Ну, прости меня, не молчи только. — Да вообще без проблем, — грубовато отозвались в ответ. — Как-то неубедительно. — Правда? — почти с искреннем удивлением спросил Итачи. — Черт… В общем, я сегодня приду, если ничего не произойдет, вечером, — решил забить на неловкость Саске, переходя сразу к теме звонка. — Например, телефон не разрядится и дождь не пойдет?       Студент опустился спиной на кровать, кладя ладонь на глаза, и слышно выдохнул. — Давай потом об этом. Пожалуйста… — Как хочешь, — голос Итачи на момент замолк, но это было недолго. — Вечером я буду в сквере, думаю. — Это который… — Больничный. — Хорошо, тогда, до встречи. — Угу.       Отключаясь от звонка, Учиха просто уставился потерянным взглядом в потолок. «Что-то и идти расхотелось».       Решая немного расслабиться и отвлечься, Саске поднялся с кровати, откладывая телефон, и достал из стола свой блокнот с заказами, которые уже незнамо сколько дней и месяцев у него висели. Про старые можно забыть, ибо, скорее всего, заказчики и сами о них уже не вспомнят. Но вот более-менее свежие просмотреть еще был смысл.       Единственный, что его заинтересовал сейчас, как и прежде, оказался самый последний заказ. В нем не было особых рамок и требований. «Любая атмосферная городская улица Европы в четырех разных цветовых палитрах».       Это было всё, что сказал ему тогда заказчик. И это оказалось действительно единственное, что было интересно попробовать Учихе. Он, в принципе, очень редко создавал городские зарисовки, однако, именно архитектурные фотографии и картины ему симпатизировали больше всего. Они вдохновляли, сразу хотелось оказаться в тех местах.       Тем более, когда сам живешь не в самом прекрасном городе, то такие изображения хоть немного создают атмосферу того, что не всё еще в человеческом мире потеряно, что где-то есть настолько красивые и культурные места.       Пейзажи вдохновляли не меньше. Но рисовать их было скучно, постоянно казалось, что чего-то не хватает, будто бы картина всегда получалась пустой, несмотря на похвалу от заказчиков. Однако, Учиха с радостью изобразил бы ту пашню во время заката. Ту самую, на которую он обожал приходить, когда идти было либо просто некуда, либо же просто накрывала тоска, а весь моральный фон был перегружен настолько, что хотелось банального одиночества, и чтобы тихо еще было. И никогда ему не надоест тот вид, никогда. Сам не зная почему, но на самом деле было там что-то родное, что-то особенное, чего нет в других местах.       При упоминании красивых городов, на ум почему-то сразу приходила Прага или Флоренция… Гамбург… Именно эти прекрасные города вбивались моментально в голову. Но хотелось изобразить что-то поистине необычное, интересное. «Улица в четырех разных палитрах…? Отлично».       Взгляд на время. У него есть еще минут двадцать. И идея появилась тоже, нужно лишь быстро набросать основные линии. Решение было принято сразу. Так как он не мог определиться между этими тремя городами, то в чем проблема просто взять и совместить их в одной зарисовке? Найти в них какие-то общие детали и просто сделать как одно целое место. Но, при этом, фрагменты каждого города в своей собственной палитре, а в середине можно каждую из трех палитр просто наложить друг на друга, создавая своеобразную лессировку. Вот вам и четыре разные палитры.       Но с цветом разобраться можно и потом, а сейчас хоть немного набросать. Идея была вполне простая. С правой и с левой стороны изобразить по ряду складских помещений Шпайхерштадта, которые разделял посередине листа водный канал. От одной стороны к другой должен быть мост, но и здесь фантазия решила сыграть свою роль. Один фрагмент Карлова моста, а прямо на нем фрагмент моста Санта-Тринита, сверху еще фрагмент от Карлова, и так, пока не закончится место сверху. Необычно, странно, нелогично и непонятно. Но он художник, и ему всё дозволено, совершенно любой выдуманный бред. Иногда достаточно просто срубить все барьеры в сознании и просто открыться для своего творчества. В голове это всё уже изобразилось и практически молило быстрее вылиться на бумагу для эскизов.       Не время аккуратничать, главное, чтобы идея не ускользнула. Он не помнил эти места прям до точности детально, но образы в голове были вполне яркими. А когда уже серьезно за это возьмется, то там придется залезть и в интернет, дабы максимально приблизить к реальности. Мысленно разделив место для каждой части, Саске почти невидимыми линиями твердого карандаша нанес эти разделения, на всякий случай еще и подписав.       Очень быстро, сам того не замечая, будто бы срисовывая прямо из головы, он штрихами обозначил главные образы. Без линейки, без рейсшины, просто самый обычный набросок. Закончив, он посмотрел на работу в целом, оставаясь довольным своим результатам и задумкой.       Внезапно послышался грохот, из-за чего Саске чуть ли не подскочил на месте, сразу роняя всё из рук. Где-то сбоку что-то очень громко упало. — Френ! Да чтоб тебя!       Он уже надеялся, что сегодня она тихая и спокойная. А вот и нет. — Господи, да свали ты отсюда, — с усталостью протянул Учиха, подходя к упавшей, благо, пластмассовой вазе с искусственным травяным растением. Кошка же сразу прошмыгнула под кровать. Кстати, расстояние между кроватью и полом было довольно маленькое, и было очень непонятно, как Френ туда умудрялась протиснуться и сидеть там часами после того, как нашкодит.       Аккуратно поставив всё обратно на прикроватную тумбочку, Саске подошел к шкафу, ведь пора бы уже выходить. Вздохнув, он еще раз с надеждой глянул в сторону окна. Да там парилка, не иначе. Это ощущалось даже в квартире. «Не-ет, точно не кофта. Я же не выживу, это хуже суицида».       Неуверенно доставая синюю футболку и легкие черные джинсы, он быстро оделся, после чего подошел к небольшому зеркалу в ванной комнате и склонил в сторону голову, открывая место на шее. Черт, эта отметина еще и на очень видном месте, прямо чуть правее центра шеи. Укус превратился в пожелтевший мерзкий синяк с красно-фиолетовыми отметинами зубов. Просто ужасно. Еще и болело до сих пор, любое касание сразу отдавалось тягучими импульсами.       С ненавистью прожигая отметину взглядом через зеркало, Саске резко отвернулся и направился снова в комнату, доставая из ящика стола свою небольшую аптечку, вытягивая оттуда бинт, которого у него было много из-за частого использования. Вернувшись к зеркалу, он попытался аккуратно и тонко перевязать шею, чтобы скрыть укус. Получилось это не сразу, так как бинт постоянно то сползал, то поднимался по вспотевшей от жары коже. «Вроде держится… М-да, повязка на лбу и бинт на шее. Ну и видок».       Отворачиваясь, Учиха вышел из ванной комнаты и зашел на пару минут на кухню — нужно было сменить воду в кошачьей миске и насыпать корма. А то Саске сегодня столько проспал, оставляя кошку голодной, вот она, наверное, и бесится от нечего делать.       Справившись с задачей и выходя из квартиры, он сразу же направился в сторону остановки. Была идея пойти пешком, но тогда он скорее будет ползти, а не идти. А до метро было долго идти отсюда, так как это не самое удачное расположение жилого дома. На улице духота так и давила людей своей тяжестью. Создавалось ощущение, что идешь не по улице, а стоишь рядом с костром, вдыхая его дым. И, как назло, тенька вокруг не было вообще.       Нужная маршрутка приехала точно по расписанию, что было удивительно, ведь зачастую казалось, что это самое расписание просто создано для вида и не выполняет никаких других функций.       В маршрутке было много людей, так что все места оказались заняты. Вроде не час пик, тогда с чего бы это? Саске встал за передними местами, где было попрохладнее, и взялся одной рукой за поручни. Вместе с ним в маршрутку зашли еще два человека. В салоне уже была давка, однако маршрутчик всё еще не собирался отъезжать, выжидая еще пассажиров. «Зачем?»       Вот еще двое еле-еле втиснулись. Какая-то толстая потная рука приблизилась к лицу Учихи, ухватываясь за самые верхние поручни. Саске, поморщившись, попытался чуть отстранить голову, но места было очень мало, так что он просто её повернул в другую сторону.       Но особо это не помогло. Противны ему были всевозможные касания других, особенно незнакомых, людей. А здесь это было везде. В ногу упиралось оголенное колено сидящей женщины средних лет, а запястье касалось чьего-то другого запястья. И та потная рука предплечьем еще прислоняется теперь уже к шее и виску.       Мерзко.       Пожалуй, это главный минус общественного транспорта для Учихи. Дверь, наконец, закрылась и маршрутка поехала, из-за чего все люди салона отклонились сначала в сторону конца маршрутки, а потом резко в переднюю сторону, когда маршрутка затормозила перед светофором. И весь «массивный удар» пришелся на Саске, так как он как раз был в самом начале.       Еще и душно. Наушники благополучно забыты, а вот любовь маршрутчика к шансону нулевых годов, как бы банально это не звучало, увы, не забыта. Масса потных людей, постоянные сдвиги массы туда-сюда, духота и шансон. Хуже и быть не может. Лучше бы он, все же, как-нибудь сам дополз до больницы.       Через какое-то время этой адской поездки, Саске почувствовал долгую вибрацию в кармане. Кто-то настырно пытался до него дозвониться. Но взять телефон в этой толкотне было чисто физически невозможно. Сжимая зубы, Саске собрал всё свое терпение, так как на очередной остановке зашло еще три человека. Как они вообще сюда все помещаются?       Но по прошествии еще нескольких остановок, неожиданно вся масса начала вываливаться из маршрутки, из-за чего Саске максимально прижался к тканевой стенке салона. С улицы звучала какая-то музыка и говор людей. Когда вся масса вышла, оставляя буквально всего пару человек в салоне, Учиха облегченно вздохнул, перемещаясь на отдельное сидение и заглядывая, наконец, в окно. Центральная площадь, на которой скопился чуть ли не весь город. Повсюду яркие вывески и палатки, в которых продавали разную ерунду. Видимо, сегодня какой-то праздник, но Саске было как-то вообще все равно.       Доставая телефон, чтобы, наконец-то, перезвонить человеку, Учиха немного удивился. Этим человеком оказался Минато. Однако, перезванивать не пришлось — на дисплее высветился вызов. — Да? — О, ты ответил, — послышался голос мужчины. — Слушай, ты сейчас занят? — Ну… — Саске глянул в окно, оценивая оставшееся расстояние. — Я почти до больницы доехал, к брату. — А-а… Ладно, передавай ему от меня привет, — из-за этой фразы у Саске почему-то аж глаз задергался. — А завтра ты свободен? — Вроде пока да. А что случилось? — Да не случилось. Наруто твоя помощь нужна, да и просто увидеться. Еще у меня завтра выходной, так что думай. — А чем помочь надо-то? — не понял Саске. — Да так, ему плакат сделать нужно, рисовать не умеет от слова совсем. — А откуда вы знаете, что я рисую? — Так ты сам ему сказал при первой вашей встрече, — усмехнулся Минато. — Он такое не забывает, так что будь готов. — Ладно… Во сколько? — Да к обеду где-то. — А, ну, нормально. — Давай тогда, у меня уже перерыв заканчивается, до завтра.       Спрятав телефон обратно в карман, Саске молча дождался нужной остановки и вышел из раздражающего транспорта. По коже прошелся холодок, так как ближе к больнице было намного больше деревьев и тени. Да и вечер уже.       Дойдя до главного входа, Учиха сразу же свернул в сторону сквера, проходя по нему вдоль лавочек и небольшого количества людей. Здесь даже прохладно, что не могло не радовать. Ни капли не удивившись, знакомый силуэт он увидел у небольшого аккуратного фонтанчика в самом конце сквера. Итачи даже не повернулся в сторону приближающихся шагов. Саске, садясь на небольшую лавочку, рядом с которой и находился брат, едва заметно дотронулся до его плеча. — Ты же… не обиделся?       Итачи повернулся и поднял на него по-особенному тяжелый взгляд. — Ты серьезно думаешь, что я могу обидеться? На тебя? — Судя по твоей разговорчивости, вполне, — неуверенно предположил Саске. — Нет, что ты. Я всего лишь зол, не более того, совсем немного, — с ироничной серьезностью проговорил старший Учиха, продолжая прожигать взглядом брата. — Не смотри ты так на меня, прости, но я не виноват ведь, — сказал младший, но брат, казалось, совсем не собирался ничего менять. — У тебя сползло.       Саске, явно не понимая, что имеет в виду брат, вопросительно на него взглянул. Тот лишь молча кивнул в сторону шеи младшего, после чего вновь отвернул голову в сторону фонтана, что слабо бился, даже не поднимаясь вверх, просто создавал своеобразные ручей по трём большим камням.       Медленно поднимая руку к шее, Саске в самом деле не обнаружил бинта на нужном месте, случайно резко коснувшись укуса пальцами, сразу же сдавленно шипя и зажмуриваясь. Бинт сполз до ключиц, а на шее от него осталась только лишь красноватая полоска, из-за которой болезненное место на его светлой коже выглядело еще хуже.       С усилием распутав узел, младший из братьев, собрав всё терпение, еще раз нащупал пальцами укус, сразу прикладывая к нему почти край бинта, постепенно стараясь сделать прежнюю перевязку. Из-за отсутствия зеркала, сделать это было еще сложнее, чем дома. Итачи чуть ли не боковым зрением наблюдал за братом, который очередной раз завязал бинт, а тот снова спадал. В итоге, не выдержав, старший цыкнул и повернулся к нему. — Дай сюда, — раздраженно бросил Итачи, дернув брата за плечо к себе, из-за чего тот резко наклонился ближе.       Итачи, поддевая пальцем измученную ткань, развязал прошлый узел и расправил бинт, складывая его пополам. С явной ненавистью взглянув на отметину, он замер и задержал на момент взгляд, из-за чего Саске сместил взор на брата, но тот сразу же продолжил свое действие. Пару раз плотно обмотав тонкий бинт вокруг шеи, он с усилием затянул его под конец. — Эй, ты меня теперь решил задушить за все мои грехи? — сдавленно хмыкнул Саске. — Помолчи, а, — всё же, немного расслабляя, ответил ему Итачи. — А вообще, иногда очень даже хочется, не представляешь, насколько. — Это угроза? — Это факт, — усмехнулся старший, окончательно затягивая узел.       Саске проверил надежность перевязки, немного её потягивая в разные стороны. — Несмотря на то, что это я чуть ли не каждый день перевязываю лоб, у меня не получилось справиться с такой ерундой, — с досадой оповестил младший. — А у тебя, ни с того ни с сего, это прям идеально вышло. — Знал бы ты, сколько ты в детстве падал, царапался, травмировался… — тихо проговорил Итачи. — По нескольку раз на неделе.       Саске промолчал, отводя руку от бинта. — Спасибо. — Пустяк, — Итачи вновь отвернулся. — Как ты? Что врачи говорят? — Обе ноги вроде всё легче сгибать, — всё по-прежнему без эмоций ответил старший. — Почему тогда настолько печальный вид? — А ты догадайся, — съязвил Итачи. — Думаю, не прогадаешь. Ладно. Врачи, как и раньше, твердят, что всё просто замечательно. Мол, восстановление у меня быстрое. Только меня это как-то не радует особо. Психиатра пока убрали за ненадобностью, но психолога оставили. Того волнуют мои перепады какие-то. Однако, потом уверяет, что это временно, так как после комы это частое явление. — Знаешь, меня это тоже волнует, всё же тебе стоит… — А меня волнуешь ты, — перебил его старший. — И то, что ты незнамо где и незнамо с кем непонятно чем занимаешься…       …Саске уже мысленно закатывал глаза, ибо создавалось ощущение, что его отчитывает какая-то бабушка с окна за то, что он на лавочку у её личного подъезда сел… —…И даже не представляешь, что я из-за этого всего чувствую. — Да понял я. — Ничего ты не понял, — вздохнул Итачи.       Саске почувствовал себя лет на четырнадцать и принял единственное решение — лучше пока помолчать. — Просто… — после пары минут тишины, всё же неуверенно заговорил Саске. — Нет, я уже принял тот факт, что ты мой брат, да и вспоминать я тебя тоже понемногу начинаю. Так что… речь не об этом. Но мне действительно трудно привыкнуть к тому, что за меня переживают, волнуются, и чуть ли не контролируют. Я привык быть сам по себе. За исключением лучшего друга, но там проще. — Поверь, я это всё прекрасно осознаю. Но что мне делать, если я настолько к тебе привязан, что даже в бессознательном состоянии я каким-то способом всё равно оставался с тобой? — Итачи вновь развернулся к нему, смотря прямо в глаза брата, пусть те и были куда-то отведены.       Саске вздрогнул, приподнимая голову, и невольно согласился на этот зрительный контакт. Глаза напротив отдавали непонятной ему болью, но даже та все равно была какая-то совершенно личная и скрытая. Словно этим взглядом ему открывали все тайны мира. — Что мне с этим делать? Но, знаешь, мне и не хочется этого менять. В этом смысл моего существования, что он таким был, что остался. Даже музыку я мысленно посвящаю только лишь своему младшему брату…