Наша обычная жизнь (флешмоб № 2, сборник драбблов)

Сухонький старичок в толстых очках посмотрел на Ларри подозрительно: — А вы, простите, с какими целями интересуетесь? Ларри вздохнул. Говорили ему, что современные египтологи чокнутые, но чтоб настолько? — Я сотрудник музея Естественной истории. Мне… для пополнения сведений об экспонате. — Что-то я вас не знаю: ну да ладно. Какой, говорите, фараон вас интересует? — Я вроде бы уже говорил. Акменра. — Имя мне не важно! В первоисточниках у древнеегипетских царей было по нескольку тронных имён и заменителей, а вы, по всей вероятности, называете одно из личных. Вы мне, только коротко, скажите династический номер и номер самой династии. — Четвёртый, четвёртая, — выпалил Ларри. И подумал: господи, какой дурдом. — Вот, это дело. Подождите некоторое время, — старичок поправил очки и полез сперва в компьютер, а потом в длиннющие стеллажи. Это было в августе, когда музей шумно отпраздновал тринадцатилетие Ника. Довольный Ник на глазах у целой толпы экспонатов сперва задул все тринадцать свечек разом, а потом раздавал по кусочку здоровенный торт. А перед самым рассветом сидел на саркофаге, болтая ногами, и фонтанировал эмоциями: — День рождения — это так круто! Подарки, торт, свечки задувать! Так жалко, что всего раз в год. — Кстати, а зачем задувать свечки? — спросил Акменра. — Ну ты что! Не знаешь? Надо загадать желание, а потом задуть все свечки с одного захода: если получится, то желание исполнится. Тебе вот везёт, у тебя каждый год будет одинаковое количество свечек! — Кхм, — вмешался Ларри. Но Ник даже не понял, что ляпнул. И продолжал: — Ак, а кстати, когда у тебя день рождения? Наверное, он ожидал чего угодно, только не грустно вздоха в ответ: — Я… не знаю, Ники. У нас был другой календарь, и где-то это наверняка записано, но я… не помню. — Молодой человек! Вы удивитесь, но я вам нашёл! Шустрый старичок нёс какую-то пыльную папку. — Смотрите: в Древнем Египте год по официальному календарю делился на три сезона по четыре месяца каждый. Время половодья, ахет — с середины июля до середины ноября, время всходов, перет — с середины ноября до середины марта, время засухи, шему — с середины марта до середины июля. Обычно египтяне предпочитали тех правителей, которые родились в сезон ахет: это было время разлива Нила, священной реки, которая кормила весь Египет! Вы успеваете за мной? Ларри нетерпеливо кивал: да, конечно, успевает, как же иначе. — Так вот, ваш фараон, по имеющимся сведениям, везунчик: он родился в двадцать шестой день второго месяца сезона ахет. По нашему летосчислению это… — старичок пожевал губами, позагибал пальцы и выдал: — Четырнадцатое сентября. Ох, а год я вам забыл уточнить! — Год не надо, — быстро сказал Ларри. — Только день. Спасибо большое. — Ник, ты балбес, — говорил Ларри сыну на следующий день. — Во-первых, как можно было ляпнуть «повезло» про количество свечек? Ты думаешь, Ак очень доволен тем, что у него возраст не меняется? — Но, пап… он же всегда молодой, и ему всегда двадцать свечек задувать, это же легче? — Он не живёт как мы, Ники, и это очень… тяжело для него. Но вот его день рождения мы теперь можем устроить. — А когда? Ты узнал? — Четырнадцатого сентября. Совсем скоро. — Ура! Чур, я отвечаю за развлекательную программу, а ты за торт! Или маму попросить? — Нет, — Ларри погладил сына по голове. — Маму, пожалуй, не надо. — Ты удивительный, — повторял Акменра в который раз после того, как празднество затихло, торт был съеден, а свечки задуты одним махом. — Как ты вообще это узнал? — Ну, как-то так, — улыбался Ларри. Он бы смущённо развёл руками, но это трудно сделать, лёжа на диване, головой на коленях правителя обеих земель, везунчика, родившегося в сезон ахет. — Всё из-за Ника. Прости, он ужасно бестактен. — Он еще мальчик по нынешним временам. Ты не волнуйся, он вырастет. — И тогда будет совсем кошмар, — Ларри вздохнул. — Он вырастет и непременно узнает, что мы… — Я не вижу в этом ничего страшного, — спокойно сказал Акменра. — Если бы не твоё возражение, я бы ему хоть сейчас напрямую объяснил. Разве мы делаем что-то предосудительное? И пока Ларри не выдал длинную тираду, Акменра наклонился и шепнул ему на ухо: — А знаешь, какое желание я загадал, когда задувал свечи? Хотя… нет, я даже тебе не скажу. Ты же сам говорил — нельзя, а то не сбудется.