Riddikulus

      — Интересно, кто придумал назвать теплицы теплицами, если в них жутко холодно? — жаловалась Рейвен, грея замёрзшие ладони о блюдо с варёным картофелем. — Сейчас бы огненного виски…       — Ага, а потом смело отправишься на прорицания! Вместе с профессором Трелони составите чудесный букет: херес плюс виски! — Октавия жадно вгрызалась в куриную ножку, игнорируя возмущённый взгляд чистюли Коллинза.       — К счастью, сегодня мне не придётся завывать, глядя в магические шары, — до сих пор выбивая зубами дробь, проговорила Рейвен. — У нас на сегодня всё.       Октавия с Финном завистливо уставились на счастливую Рейес.       — Говорили, на Когтевране учатся самые умные, — возмущённо протянула Октавия. — А у вас занятий меньше, чем у нас.       — Остынь, детка, — поморщилась Рейвен. — Мои уши и так наполнены визгами мандрагоры.       — Профессор Стебль тоже взялась за пройденный материал? — с недоумением уставилась на неё Блейк.       — Что? Нет, я имею в виду мадам Пинс, — Рейвен выразительно покосилась на сумку с учебниками. — Хотела вырвать пару картинок с игроками из «Пушек Педдлс», а книга как завопит! Истеричка! А тут и мадам Пинс прилетела! Честное слово, пожилая дама, а двигается быстрее, чем ловец! Спорим, если выставить её против Грин, Слизерин продует!       Кларк, до этого безучастно водящая пальцем по краю кубка с тыквенным соком, вздрогнула: Рейвен постоянно придиралась к Лексе. Фанат квиддича с детства, она умудрилась на четвёртом курсе попасть в команду, но, из-за старой травмы ноги, лишь в качестве загонщика, хотя грезила быть ловцом. Лекса же была ловцом команды Слизерина со второго курса, и достойной замены ей пока не нашлось.       Кларк еле слышно вздохнула, желая оставаться незамеченной и молясь, чтобы Рейвен не обратила внимания на реплику Октавии, но…       — Кстати, что значит — тоже? Кто-то из профессоров решил удариться в ностальгию?       — Ага, — Октавия на время отложила кусок пирога. — Угадай, с кем мы сегодня сражались на защите от тёмных сил?       — С раздутым эго Джахи?       — Профессора Джахи, — педантично поправил Финн.       Он поймал на себя разочарованно-презрительные взгляды и уткнулся в тарелку, пробурчав:       — Профессоров нужно называть, как положено.       Демонстративно подавившись, Октавия прокашляла что-то очень похоже на «подлизу». Рейвен, недолго думая, вытерла жирные пальцы об идеально чистую мантию Финна.       — Прости, — серьёзно сказала она. — Я собиралась этими руками взять учебник по защите, боялась испачкать.       Ругнувшись, Коллинз направил волшебную палочку на мантию и прошептал какое-то заклинание.       — Да ты любимчик эльфов, — протянула Рейвен. — Кстати, не хочешь пойти в больничное крыло и помочь мадам Помфри отстирать парочку простынок? Поговаривают, там кого-то стошнило после зельеварения.       — Кларк, твои подруги невыносимы, — закатил глаза Финн.       — Кларк, твой парень невыносим, — в голос заявили Октавия с Рейвен.       — Вы трое не можете поесть молча, — вздохнула Гриффин. — Кларк, твои близкие невыносимы.       — Так что там с защитой? — переключилась Рейвен, жадно хватая шоколадный эклер.       — Раздутое эго Джахи, — Октавия выразительно покосилась на Финна, — подготовило нам сегодня сундучок с богатствами.       — Какими?       — О, ваши самые тайные страхи! Кованый сундучок открывается, враги Телониуса, трепещите!       — Боггарт, что ли? — небрежно поинтересовалась Рейвен.       — Дементор тебя поцелуй! Как ты догадалась? — подскочила Октавия, уронив кубок с соком.       — Встретила по дороге почти плачущую Найлу, она говорила что-то о вечной диете и посылала проклятья в адрес Джахи.       — Да, — недовольно сморщилась Блейк. — А мы-то с Кларк думали преподнести тебе сюрприз.       Засуетившись, Гриффин собралась уйти под предлогом огромной домашней работы, но Октавия живо её остановила.       — Представляешь, боггартом Кларк была какая-то книга, — жаловалась, не обращая внимания на гневное лицо подруги, Блейк. — Но она отказывается говорить, что там!       — Ты сходила в Запретную секцию? — прищурилась Рейвен. — Стырила книгу? Провела мадам Пинс? Кларк, скажи, что это так!       — Скажи, что это не так! — взвился Финн.       — Ничего я не воровала, — устало села обратно Кларк, разглядывая краешек мантии. — Я даже не знаю, что это за книга.       — Не сочиняй, — нахмурилась Рейвен. — Ты не можешь не знать о своих страхах.       — Мне бы не хотелось это обсуждать — хмуро уходила от ответа Гриффин. — Я пойду, ещё много делать по магловедению.       Она стянула со стула сумку и довольно быстрым шагом удалилась из Большого зала.       — Вообще-то она говорила, что ей неприятно это обсуждать, — стала серьёзной Октавия. — Но я не думала, что настолько неприятно.       — Тогда нечего пока лезть к ней в душу, — подытожила Рейвен и, стараясь переключиться с неловкой темы, ткнула Финна. — Признавайся, ты бы увидел ворох грязной одежды, которая восстала и непочтительно относилась к самому Дамблдору?       

***

      Кларк соврала: на самом деле, магловедение её интересовало меньше всего. Она торопилась к гриффиндорской башне, желая поскорее попасть в спальню, где никто не мог её тормошить и расспрашивать о событиях прошедшего дня.       Внезапно она услышала до противного знакомый свист Пивза, с которым у неё были натянутые отношения: как-то раз полтергейст, забавы ради, швырнул чернильницу в испуганных и заблудившихся в гигантском замке первокурсников, в числе которых она была. Кларк на третьем курсе, в свою очередь, умудрилась натравить на него Филча, который хрипел от ярости, обнаружив, что весь коридор Заклинаний забросан навозными бомбами. Потом Рейвен признала, что план Гриффин был гениальным, и вместе они долго отмывали руки, пытаясь скрыть следы преступлений.       Не желая встретиться с ним один на один, она свернула в первый попавшийся коридор, надеясь, что спросит у картин, как добраться до Полной Дамы. Проходя мимо недовольных портретов, с которых на неё пялились седовласые старички и неприятного вида пожилые волшебницы, Кларк ускорила шаг. Неожиданно дикий грохот заставил её практически подпрыгнуть и инстинктивно схватиться за палочку.       — Люмос! — дрожащий огонёк осветил полутёмный коридор. Портреты, морщась, забубнили.       — Сколько можно!       — Не дадут выспаться!       — То грохочут по вечерам! То пришли светить нам в глаза!       — Побольше уважения! — рявкнул какой-то старомодно одетый волшебник, на щеке которого тянулся безобразный шрам.       — Извините, — Кларк опустила палочку и продолжила осматриваться: грохот явно раздавался за тяжёлой дверью. Она подошла поближе и прислушалась: на какое-то мгновение звуки затихли, послышалось невнятное бормотание, а после раздражённое восклицание. Затем в дверь будто грохнули огромным железным кулаком. Гриффин испуганно отскочила, держа палочку наготове.       «Попытаться открыть дверь?» — мелькнула у неё мысль, но тут портреты так возмущённо заголосили, что она сдалась и капитулировала, нырнув в ответвление коридора слева, машинально запоминая место, откуда доносились громкие звуки.       Полная Дама была чем-то расстроена, поэтому не стала отвлекать Кларк болтовнёй, а услышав пароль — Альфа Центавра — пропустила её внутрь. Очутившись, наконец, в спальне, Кларк бросилась на кровать и устало закрыла глаза. Успокоив учащённое сердцебиение тем, что досчитала до ста, девушка достала из тайника потрёпанную книгу. Ту самую, которой обернулся боггарт. Прошептав сложное заклинание, она раскрыла её. Тревожно пролистав её и убедившись, что страницы пусты, Кларк прошептала ещё более сложное заклинание, придуманное на втором курсе и доведённое до совершенства на четвёртом. Медленно на пожелтевших листах стали выцветать чернильные строчки. Торопливые беспорядочные записи, хаотичные восклицания, ровные и размеренные четверостишия, аккуратно выведенные даты, небрежные наброски на полях…       Кларк открыла самую первую страницу.       

***

      «Сегодня было столько всего! Я прошла через барьер! Как папа и говорил, это совсем не больно! Я оказалась на платформе «Девять и три четверти». Жалко, что маглы её не видят, это так красиво! Мы увидели паровоз. Он был алый, мне так понравился! Везде из окон уже торчали головы школьников. Я подумала, что тоже буду так кричать маме из окна, махать и напоминать про рождественские подарки. Ой, кто-то пришёл…       … Это Октавия. Мы с ней познакомились в поезде. У неё чёрные волосы, мне даже немножко завидно — мои светлые выглядят как-то жалко. Так получилось, что мы ехали вместе с ней в купе. Столько народу, а нам повезло найти пустое! Мама стояла у вагона и улыбалась. Обидно, что у папы дела в Министерстве, что он не смог меня проводить. Не каждый день твоя единственная дочь едет учиться в Хогвартс в первый раз! А у Октавии, кстати, есть брат! Она сказала, что его зовут Беллами, но он сквиб. Сначала я не поняла, что это значит, но она объяснила: такое бывает редко, когда у волшебников рождается ребёнок, и он не волшебник. Мне трудно это понять, мы в семье никогда не обсуждали такое. Хорошо, что я волшебница, а мама и папа тоже маги!»       Кларк на секунду оторвалась от своих воспоминаний и, поморщившись, перелистнула страницу.       «В вагоне потом к нам присоединились новенькие. Сначала зашёл мальчик, он был одет очень чисто, в руках учебник по «Истории Хогвартса». Мы с Октавией сначала решили, что он будет дразниться, но он оказался хорошим. Показал коллекцию карточек с волшебниками, угостил шоколадной лягушкой. У Октавии она упрыгала в коридор, но та её поймала. Мальчик сказал, что его зовут Финн, мы стали обсуждать, на какой факультет хотели бы попасть. Финн хочет на Когтевран, потому что у него есть синяя парадная мантия. Я немного встревожилась, потому что мы с мамой купили обычную чёрную. Но Октавия сказала, что можно ходить и так. Я успокоилась.       Потом к нам опять постучали! Зашла новая девочка, мне сразу захотелось с ней подружиться. Не знаю, почему. Она была, как мне показалось, чем-то расстроена. Странно, ведь мы же едем в Хогвартс! Я ждала письмо из этой школы с тех пор, как научилась ходить, а она! У девочки были волосы, ну, такие… Как шоколадная лягушка. По цвету. И глаза, как обычная лягушка. Зелёные. Что-то у меня одни лягушки на уме. В общем, она сказала, что её зовут Лекса, вот. Она села у окна и часто смотрела на книгу Финна. Он предложил ей почитать, но она отказалась. Мы все весело болтали, а она была как будто не с нами. В стороне. Октавия спросила, на какой факультет ей хочется, но Лекса пожала плечами. Сказала, без разницы, где учиться, лишь бы учиться. По-моему, она за время поездки больше ничего особо не говорила. Мне было интересно, почему она грустит, я часто смотрела на неё, а она смотрела тоже. Почему-то мне сразу становилось как-то не по себе, я отворачивалась и громко смеялась. Делала вид, что не смотрю на неё.       Мы проехали, наверное, тысячу километров! Я ужасно хотела есть, а лягушки закончились. Мы ждали, когда пройдёт волшебница, чтобы купить у неё сладости. И когда дверь в купе открылась, сразу радостно закричали, но это была ещё какая-то девочка. У неё в руках была волшебная палочка, и я удивилась, потому что моя лежала в чемодане. Мне жалко было её вытаскивать: она такая красивая! Новая девочка заявила, что хочет есть, как великан, и плюхнулась с нами. У неё тоже чёрные волосы, я чуть не заплакала от досады! Новую девочку звали Рейвен Рейес. Она сразу представилась по фамилии. Такая важная! Заявила, что хочет поступить в Когтевран, а ещё (не знаю, вроде бы, неприлично так говорить) надрать задницу вратарю сборной Слизерина по квиддичу. Я сначала не поняла, что он ей сделал плохого и откуда она его знает, но спрашивать не стала. Тем более, Лекса впервые оторвалась от окна и заговорила с Рейвен.       Они спорили о квиддиче, если честно, я не поклонник этой игры. Папа пытался брать меня на матчи по квиддичу, но это слишком скучно. Конечно, полетать на метле я бы не отказалась, но рисковать своей жизнью и здоровьем, чтобы поймать крохотный золотой мячик? Нет уж, спасибо, я лучше съем мокрицу! Октавия и Финн пытались вмешаться в их спор, но Рейвен и Лекса так сцепились! Называли какие-то популярные команды, перечисляли самых известных ловцов, даже вспоминали счёт отдельных игр. Мне захотелось есть ещё больше.       Кстати, когда Лекса спорит, у неё так бледнеет лицо! Ещё она волнуется и сжимает кулаки, я заметила. Вообще-то она смуглая, но тут просто побелела! Даже жалко её.       Наконец-то пришла волшебница! Я набрала у неё кучу сладостей, но она сказала, что тут на добрых семь галлеонов, а у меня с собой не было столько денег. Мне пришлось отложить сдобные котелки и шоколадных лягушек, которых я набрала море! Ещё нужно было вернуть печенье и взрывающиеся карамельки… В общем, здесь я впервые пожалела, что у меня нет в «Гринготтсе» своего счёта. Зато я урвала драже «Берти Боттс». И всех угостила. Я не знала, возьмёт ли Лекса что-то, потому что она равнодушно посмотрела на волшебницу со сладостями, но она взяла у меня драже и даже улыбнулась. Мы на время забыли про квиддич и стали обсуждать сладости. Мы сложили всё в кучу и стали пировать. Рейвен, как мне показалось, немного жадничала и не хотела, чтобы Лекса брала что-то вкусное из общей кучки. Но она быстро выбежала в коридор, когда ей попалась конфетка со вкусом гниющей плоти. Мне досталась трава, Октавии апельсин (везучая!), а Финн очень долго жевал конфетку и не мог понять, что за вкус. Он так и не разобрал, но сказал, что похоже на зубную пасту. У Лексы была конфета со вкусом фасоли. Как по мне, гадость! Но она спокойно съела».       Кларк тепло улыбалась, читая детские воспоминания, написанные корявым почерком. Лекса ничуть не изменилась — такая же сдержанная и молчаливая, а Рейвен ни разу не попадались драже вкуснее ушной серы. Она жаловалась, что «Берти Боттс» — её личное проклятье и даже изобретала против него заклинание.       «Мы стояли вместе, и, если честно, я волновалась, потому что Распределяющая Шляпа могла всех нас разлучить. Не думаю, что Рейвен бы расстроилась, если бы Лекса была не с ней на факультете. Она даже в лодку её брать не хотела. Когда Хагрид распределял нас, Рейвен сразу заняла места для меня, Октавии и Финна. Глупый квиддич! Из-за него одни неприятности!       Октавия пошла первая. Как она побледнела, когда профессор МакГонагалл объявила: «Блейк Октавия!» Даже я подпрыгнула! Она попала на Гриффиндор! Я немножко позавидовала, потому что мои мама с папой оттуда, и мне, конечно, хотелось быть именно на этом факультете. Потом пошла Лекса, и я узнала её фамилию. «Лекса Грин!» И Шляпа, подумав, отправила её на Слизерин. Я расстроилась, Октавия, мне кажется, тоже, хотя она уже сидела за столом Гриффиндора, и я её плохо видела. В этот момент моё сердце сильно забилось, потому что следующей в списке была я. Когда объявили моё имя, я пошла к Шляпе. Если честно, я думала, может, попросить её, чтобы она распределила меня на Слизерин, но когда её на меня надели, я так растерялась! Передо мной был огромный зал, там сидело столько учеников! Везде парили свечки, чтобы в Большом зале было светло. Некоторые привидения пролетали совсем близко, у меня быстро билось сердце. Я вцепилась руками в сиденье табурета, чтобы не упасть. Мне казалось, что всё смешалось в одно сплошное пятно! Внезапно кто-то стал тихонько в ухо мне нашёптывать. Я поняла, что это Шляпа, но так волновалась, что половину прослушала! Она говорила о недостатке смелости, но что это можно исправить. Ещё — что у меня доброе сердце. Уже потом я этому порадовалась: не каждый день говорят такое! Особенно Распределяющие Шляпы. Она колебалась, кажется, целую вечность, бормотала что-то про необходимость сделать правильный выбор, но потом крикнула: «Гриффиндор!»       У меня в ушах зазвенело, потому что в зале все кричали и хлопали. Когда я шла к своему столу, все мне махали, как настоящие друзья, а я обернулась к столу Слизерина и пыталась найти Лексу. Октавия обрадованно меня тормошила. Даже щипала! Мы стали ждать, куда же попадут Рейвен и Финн. Финн пошёл первый, и он такой смешной! Он протёр табурет, прежде чем сесть на него. Мне показалось, профессор МакГонагалл поджала губы и даже покачала головой, когда увидела это. Шляпа крикнула: «Пуффендуй!» Очень быстро! Финн расстроился, но махнул нам рукой и отправился к своему столу. Всё равно же мы сможем общаться. Октавия тоже так думает. Потом шла целая куча школьников, а Рейвен всё это время стояла довольно уверенная в себе и иногда поворачивалась к нам. Когда Распределяющая Шляпа оказалась на ней, она тоже быстро крикнула: «Когтевран!» Рейвен вскочила такая довольная! Побежала к столу своих однокурсников. Мы с Октавией немного погрустили, что из пятерых только вдвоём попали на Гриффиндор, но успокаивали себя тем, что можно будет часто встречаться.       Потом наш директор, Альбус Дамблдор, весь какой-то сияющий и очень счастливый, поприветствовал нас, сказал, что всех рад видеть. У меня урчал живот, но всё равно я с любопытством на него смотрела. Я думала, он будет говорить ещё полчаса (потому что так делают все волшебники с папиной работы!), но он хлопнул в ладоши, и тут же на всех столах появилась прорва еды! Столько тарелок! Меня от еды не могли оторвать даже привидения, которые специально подплыли к нам знакомиться. Октавия вечно роняла всё на пол, но не переживала и брала новую еду. Я съела полную тарелку картошки, ещё ростбиф, а Октавия съела, наверное, целых десять цыплячьих ножек! Потом мы пожалели об этом, потому что следом появились сладости. Мой живот урчал, но уже не от голода.       Всё выступление директора и представление профессоров я прослушала вполуха, потому что хотела спать. А ещё выглядывала Лексу. Но я её в тот день так и не увидела. Староста повёл нас в нашу Общую гостиную, познакомил с Полной Дамой и строго велел не забывать пароль. Я уже забыла, как зовут нашего старосту и пароль, поэтому постараюсь ходить с Октавией. У неё память лучше. Завтра у нас целых четыре урока! История магии, трансфигурация, травология и защита от Тёмных сил. Я уже приготовила перья, а ещё хочу одним обменяться с Финном. Мне папа купил самые обычные, а у него есть орлиное! Но это всё будет завтра…»       Кларк захлопнула дневник, услышав чьи-то шаги в спальне. Возвращались её однокурсники, Гриффин уловила голос Октавии и сразу же убрала дневник в тайник.       — Гриффин! — донёсся до неё бодрый голос Блейк. — Лучше бы тебе сделать магловедение, потому что меня оглушили заклятием!       — Каким? — немного встревоженно отодвинула Кларк бархатную штору, закрывающую её кровать от глаз однокурсников.       — Заклятием лени, — Октавия вяло плюхнулась на свою кровать.       — Уважительная причина, — признала Гриффин и потащила её за ногу. — Пойдём, помимо магловедения у нас есть ещё куча дел!       — Каких? — уныло пробурчала в подушку Октавия, уже успевшая убрать волшебную палочку и блаженно прикрыть глаза.       — Трансфигурация саму себя не сделает.       — Сделает, — отбивалась Блейк. — На то она и трансфигурация!       Кларк пришлось напомнить, что на прошлом занятии Октавия превратила стул в хромого паука, чтобы подруга, кряхтя, встала и неохотно принялась грызть гранит науки.