Riddikulus

      Ежедневно Кларк и Октавия, укладываясь спать глубоко за полночь, устало бормотали, что хуже быть не может. Хогвартс, объединившись с преподавателями, словно поставил перед собой задачу убедить их в другом. Студенты практически жили в библиотеке, изредка выкраивая время для принятия пищи.       Октавия перестала притворяться, что делает магловедение вместе с Лексой, и начисто сдувала у неё готовые эссе. Финн, как самый стойкий и ответственный, писал конспекты по истории магии для всех, а затем друзья использовали заклятие умножения, разбирая пергаменты и освобождая себе полтора часа, которые каждый тратил на подготовку к другим предметам. В свою очередь, Рейвен и Кларк отрабатывали трансфигурационные заклинания с Коллинзом. На второй неделе занятий Рейес пригрозила, что обратит Финна в глизня, если он получит лишь «Выше ожидаемого» на предстоящей проверочной работе. В тот же день Коллинз, сияя, вбежал в Большой зал и, недолго думая, трансфигурировал голову Рейвен в тыкву. Мадам Помфри, ругаясь, потратила на него целый тюбик пасты для удаления ушибов. Кларк и Октавия стали любимицами профессора Трелони, ибо каждое их предсказание соответствовало настроению и становилось всё зловещее и мрачнее. Их дневник сновидений она даже зачитывала шелестящим голосом, нависая над дремлющими студентами, словно огромная летучая мышь.       Сдвоенные пары травологии Слизерина и Гриффиндора вызывали хоть какую-то радость у Кларк с Октавией, потому что Лекса в конце каждого занятия, смущаясь, выпрашивала у профессора Стебль немного драконьего навоза для визгопёрки. Идя в Хогвартс и выслушивая ехидное хихиканье гриффиндорок, Лекса каждый раз обещала, что не даст списать Блейк ни единой строчки, а Гриффин при первой же возможности скинет с её новенькой метлы.       На зельеварении изучали долголетние эликсиры, и Кларк, каждый раз работающая в паре с Лексой, умоляла её украдкой сделать хотя бы глоточек, чтобы им хватило жизни на чтение бесконечных учебников. Грин, морщась от горького запаха полыни, отпихивала её от котла, куда Кларк вечно умудрялась сунуть что-то лишнее. При Лексе Гриффин становилась весьма рассеянной.       Защита от Тёмных искусств тоже давалась тяжело. С разрешения директора школы, Альбуса Дамблдора, профессор Джаха обучал студентов противостоянию заклятию Империус. К удивлению шестикурсников, Лекса первая смогла дать отпор: словно находясь в полусне, она упрямо потрясла головой, упав на колени, и машинально использовала Защитные чары, отчего находящийся рядом шкаф с книгами серьёзно пострадал. Грин была единственной, кого профессор Джаха освободил от домашнего задания, а вот Октавии досталось по полной. Находясь под воздействием заклятия, она послушно вальсировала со своей мантией и даже что-то напевала, пока Джаха не опустил волшебную палочку.       — Сильная воля, твёрдость характера и бдительность! — строго вещал профессор, а студенты усердно скрипели перьями. — Вы должны никого не допускать в своё сознание! Не дать ни одному тёмному магу управлять вами!       После пары Блейк призналась, что Империус позволил ей поспать пять минут.       В одни выходные им удалось на несколько часов выбраться на прогулку. Они дурачились, закидывая друг друга крепкими снежками, объединившись в маленькие коалиции.       У Кларк дрогнуло сердце, когда она увидела, что Лекса присоединилась к Рейвен с Октавией. Финн торопливо заколдовывал снежки, а Гриффин ловко отправляла их в троицу напротив. Лекса, смеясь, разбивала лёгкими взмахами палочки все снаряды, а Рейес злилась и требовала, чтобы та оставила что-то и на её долю.       За ужином Гриффин немного дулась на Лексу, что не укрылось от её внимания, поэтому, когда они сидели в библиотеке, Грин улучила момент и шепнула:       — Что не так? Ты обиделась из-за проигрыша?       — Нет, — суховато отозвалась Кларк, сдвинув брови к переносице и попыталась сконцентрироваться на основных положениях Международной Конфедерации магов, прошедшей в тысяча шестьсот девяносто втором году.       — Обиделась, что один снежок прилетел тебе в лоб?       — Нет. И он был не один.       — Тогда в чём дело?       Упрямо не отрывая взгляда от страницы, Кларк проворчала:       — Могла бы встать на мою сторону.       — Не хотела мешать тебе с Финном, — после паузы отозвалась Лекса, тоже уткнувшаяся в учебник.       Кларк не нашлась с ответом, и некоторое время они сидели в молчании.       — Кто сказал, что ты бы помешала? — записав несколько строчек, поинтересовалась Гриффин.       — Возможно, мой здравый смысл? — осторожно покосилась на неё Лекса.       Кларк фыркнула.       — Я подумала, вы и так мало бываете с Финном вдвоём, — слова Грин звучали так, словно она прощупывала почву.       Прошло целых десять минут, прежде чем Кларк встала и направилась к мадам Пинс, относя ненужный учебник. Вернулась она с толстым фолиантом, игнорируя недоуменный взгляд Лексы. Сдув с книги пыль, она закашлялась и открыла содержание, ведя пальцем по строчкам.       — Мы, скорее, друзья, — буднично сообщила она, не выдержав затянувшейся паузы.       Лекса округлила глаза и всем корпусом развернулась к ней.       — Поэтому ты могла встать в снежках на нашу сторону, — продолжила Гриффин, стараясь казаться спокойной, хотя внутри бешено колотилось сердце. — Ты не помнишь, профессор Бинс упоминал о цитатах…       — Кларк, — перебила Лекса. — Какие снежки и какой Бинс?       — Н-наш профессор по истории. И кругленькие такие снежки…       — Хватит строить из себя оглушённую заклятием! — раздражённо повысила голос Лекса. — В смысле, вы — скорее, друзья?       — Обычные друзья. Как с Рейвен и Октавией.       — Но вы же встречаетесь с четвёртого курса! Вы тогда вместе пришли на Святочный бал, танцевали, целовались!       Теперь настала очередь Кларк округлять глаза: она и не думала, что Лекса столь внимательна к её персоне. Гриффин была уверена: Грин всё своё время уделяла мерзкому семикурснику.       — Ну, это да, — смешалась Кларк.       — Это, конечно, не моё дело, — опёрлась щекой о подставленную ладонь Лекса и уставилась на Гриффин, — но просто интересно… Рейвен с Октавией постоянно отпускают шуточки по вашему поводу, но при этом ты и Финн — скорее, друзья.       — Они не знают.       Кларк забыла про книгу, одновременно и жалея, что открылась Лексе, и чувствуя, что это было необходимо. Грин озадаченно ждала продолжения.       — Обещай, что никому не расскажешь, — потребовала Кларк.       — Может, мне ещё и Непреложный обет принести?       — Ну Лекса!       — Ладно, прости. Если для тебя это важно, я никому не расскажу. Даже Финну. Кстати, он в курсе?..       Лекса умолкла, видя грозный взгляд Кларк.       — Прости, больше не буду.       — Это долгая история. Финну просто нравилась… Кое-кто нравился. Разбитое сердце и всё такое. И я его поддержала. Мы сблизились, много времени проводили за разговорами. Гораздо больше, чем обычно. И когда он предложил встречаться, это не было удивительным.       Кларк умолчала, что предложение встречаться от Финна было весьма кстати, ведь оно заглушало непонятное влечение, которое она всегда испытывала к Лексе.       — Финн рядом стал каким-то привычным, Октавия постоянно шутила на эту тему. Ну и знаешь, постепенно в голове сложилось понимание: да, возможно, мы хорошая пара, а не просто друзья.       — А Рейвен? — Лекса следила за чуть дрожащими пальцами Кларк, которые лихорадочно сминали перо.       — Она сначала никак не отреагировала, — не стала рассказывать о влюблённости Финна в Рейес Кларк, — а потом тоже привыкла. В общем, всё произошло как-то плавно и незаметно. На пятом курсе, сама понимаешь, было не до отношений, мы вовсю готовились к сдаче СОВ, помогали друг другу, как могли. Мне кажется, именно за тот год наши отношения переросли именно в дружеские. Это не влюблённость, а, скорее, готовность прийти на помощь и общность интересов. Мы переписывались летом, иногда встречались, но оба понимали, что вряд ли из нас выйдет крепкая пара. В июле, когда присылали результаты экзаменов, Финн приехал ко мне в гости. Помимо празднования сдачи СОВ мы как-то перешли на тему наших отношений. Он тоже постепенно понял, что перепутал влюблённость с чем-то другим, но переживал за мои чувства. Мы договорились: пока оставим всё, как есть, при условии, что, если кто-то из нас влюбится, второй моментально отступит. Кстати, состоять в фиктивной паре очень удобно, — улыбнулась Кларк. — Например, мне никто не подкидывал волшебные котелки с любовным зельем, как Октавии: она в том году целую неделю вздыхала по какому-то мелкому когтевранцу с третьего курса. А Рейвен одно время встречалась с Кайлом, это их бывший загонщик, но быстро с ним рассталась. Потом жаловалась, что почти все парни в команде по квиддичу боролись за её сердце и жутко этим достали.       — Что же она так? — усмехнулась Лекса.       — Говорит, знает о квиддиче больше, поэтому ей скучно с ними.       Девушки помолчали. Кларк нерешительно взглянула на Лексу, ожидая её реакции.       — Получается, ты Гриффин — свободное сердце? — задумчиво и чуть насмешливо протянула Лекса, пристально вглядываясь в её лицо.       — Хочешь занять в нём место? — на автомате пошутила Кларк, тут же мысленно применяя к себе Аваду Кедавру.       — Это было неожиданно, — закашлявшись, рассмеялась Лекса от такой прямолинейности. — Не знаю, Гриффин, вдруг ты потанцуешь со мной на Святочном бале, а потом будешь рассказывать, что мы скорее, друзья.       — Не буду.       — Не будешь рассказывать? — продолжала улыбаться Лекса.       — Не буду танцевать. Святочный бал проводится во время турнира Трёх волшебников. Так что пробуй завоевать меня по-другому.       Кларк сама не верила этому, но она сидела и в открытую флиртовала с Лексой, которая, вроде, была вовсе не против.       — Моё сердце, видимо, по умолчанию свободное, — проворчала Грин, удобнее устраиваясь на стуле, потирая затёкшее запястье. — Ладно, в следующий раз мы будем лепить снежки вместе.       Их воркования прервала мадам Пинс, которая устала бросать убийственные взгляды со своего места на болтающую парочку, и нависла над ними грозовой тучей.       

***

      Хотя их разговор проходил в лёгком, даже шутливом русле, Кларк каждый раз по-настоящему волновалась, когда Лекса дольше, чем обычно, задерживала на ней свой взгляд. Она прокручивала перед сном все их мимолётные прикосновения и обычные диалоги, а просыпаясь утром, несмотря на адские нагрузки по учёбе, заранее радостно предвкушала совместный завтрак в Большом зале.       Октавия обратила внимание на чрезмерную активность и оптимизм Гриффин и подозревала, что та принимает животворящий эликсир, но Кларк только отшучивалась. Она впервые почувствовала, что у неё появился маленький шанс. На что? Она и сама толком не могла сформулировать, но каждый раз её сердце билось чаще при виде Грин. Гриффин обожала наблюдать на зельеварении за Лексой, которая, прищурившись, сосредоточенно помешивала булькающее зелье в котле, а потом напряжённо ожидала шагов Снегга, сложив руки за спиной, выслушивая его вердикт.       — Ты такая заучка, — шептала она в конце пары.       Лекса кидала в неё крысиный хвост и дразнила:       — Ты такая трусиха.       Рейвен обратила внимание на то, что Кларк с Лексой во время ужина едят одно и то же.       — Гриффин, ты у Грин взяла привычку трескать по три куска пирога с патокой?       — Она у меня, — нагло соврала Кларк, немедленно получив тычок в бок.       Финн, не особо разбирающийся в тонкостях отношений, вёл себя как ни в чём не бывало.       Февраль подкинул новых тем для обсуждения — начались занятия по трансгрессии. Во-первых, студенты были возмущены, что первый урок был назначен на субботнее утро, во-вторых, конечно же, никто не мог забыть, как Джаспер к концу занятия расщепился. Шестикурсники побледнели от страха, обнаружив, что улыбчивый Джордан оказался одновременно в двух местах. Вернее, в конце зала оказалась меньшая его часть. Уилки Двукрест, инструктор, совершенно невозмутимо взмахнул палочкой, которая издала громкий хлопок. Рассеявшийся клуб лилового дыма позволил увидеть Джаспера целым и невредимым, но декан Гриффиндора, профессор Макгонагалл, неодобрительно покачала головой, будто предвидела эту ситуацию.       — До чего здорово было бы остаться расщеплённым! — толкал в плечо Монти сияющий Джаспер, оправившийся после шока. — Я бы успевал в два раза больше!       Монти изо всех сил поддакивал, завидуя другу. В остальном же занятие прошло обычно. Никому не удалось достичь поставленной цели: оказаться в середине деревянного обруча, положенного на пол. Казалось бы, что проще? Сосредоточиться, представить, как перемещаешься в нужное место — и готово.       Однако, Кларк косилась на Лексу и никак не могла соблюдать один из важнейших заветов: нацеленность. Ей казалось, что будь конечной точкой отправления объятия Грин, она побила бы все рекорды по скорости обучения. Октавия, покраснев от натуги, не могла сохранять настойчивость: её хватило на три минуты, а затем она просто прыгнула внутрь обруча, победно оглянувшись. Рейвен, игнорируя неспешность, отчаянно закрывала и открывала глаза, пытаясь понять — трансгрессировала она уже или нет? По ней было видно, что перемещение на метле ей нравится куда больше. Финн что-то бормотал про себя, судорожно сжимая волшебную палочку, из которой, в конце концов, вырвался сноп искр. Лекса, после десяти минут попыток, взяла обруч и отошла подальше.       — Ты меня смешишь, — успела она шепнуть Кларк, которая тревожно оглянулась. — Я не могу сосредоточиться на цели.       Флегматичные уверения инструктора в том, что все, в итоге, научатся трансгрессировать, слабо утешали.       — Гриффин, у тебя, на худой конец, останется метла, — поддела расстроенную первой неудачей Кларк Лекса.       

***

      Что-то неуловимо менялось в жизни Кларк. И может, это было связано с тем, что теперь каждый раз при встрече и расставании Лекса крепко обнимала Кларк.       Началось всё вполне безобидно: за завтраком Грин, обрадованная тем, что Кларк отвоевала ей хлопья с молоком, с возгласом «моя спасительница» прижала её к себе. Первое «Превосходно» от Снегга также необходимо было отметить объятием.       — Кларк, ты ревнуешь ко мне Пирроса? Перестань, ему просто больше нравится сидеть у меня на руках. Не дуйся, иди обниму.       Постепенно они находили малейший повод, чтобы быть ближе друг к другу. Лекса задерживалась в библиотеке допоздна, делая вид, что пишет эссе по магловедению, хотя строчила запасное для Октавии, а Кларк, краснея от стыда, заявила, что не очень понимает почерк Финна, поэтому также прописалась в хранилище книг, обложившись томами по истории магии. Они крали часы сна друг у друга, но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что их локти слегка соприкасались, а губы готовы были расплыться в улыбке от любого смешного замечания.       Октавия ворчала, что Кларк нужно сменить фамилию на Грин, а также обзавестись серебристо-зелёным шарфом и перейти на Слизерин.       — Ты посмотри на Коллинза! Он аж похудел от недостатка внимания!       Финн немного нервно реагировал на шутки со стороны Рейвен и Октавии и чаще норовил пересесть за стол Пуффендуя. Он специально приходил в Большой зал раньше, чтобы оправдаться отсутствием друзей за привычным гриффиндорским столом.       — Переметнулся! — всплескивала руками Октавия. — Как думаешь, миссис Норрис с Пуффендуя? Он же по этой причине отсаживается от нас? Или у них на столе другая еда?       — Он теперь не со мной в паре на травологии, — ввернула Рейвен. — Я, конечно, сильно не страдаю, но уйти к какой-то девчонке, потому что она больше, чем мы, собрала гноя бубонтюбера!..       Преподаватели, казалось, желали, чтобы разговоры студентов касались лишь учёбы, потому что продолжали задавать непомерно огромные домашние задания, постепенно вытравляя из их сознания такие понятия, как сон, спокойная жизнь, отношения, влюблённость.       Кларк, раз заснувшая прямо в гостиной, доделывая трансфигурацию, с недоумением тёрла глаза и пялилась в окна, где привычную темноту робко завоёвывал рассвет; из спален доносились оживлённые голоса, и несколько третьекурсников уже спускались, обсуждая предстоящие выходные, которые они планировали провести в Хогсмиде. Гриффин моргала, пыталась понять, сколько времени, и была ужасно огорчена, когда вышедшая Октавия оповестила о начале занятий через полчаса.       — Я совсем не готова, — хрипло пробормотала Кларк, бессильно откидываясь на мягкую спинку кресла, которое бережно окутало её безмятежностью и дремотой.       — Очнись, Гриффин! У нас сейчас история магии! — Октавия рылась в сумке, вытаскивая оттуда охапку перьев и критическим взглядом окидывая их, решая, какое ещё сгодится.       — Не всё ли равно, где спать, — зевнула Кларк, подобрав под себя ноги и уютно устраиваясь на кресле.       — Пойдём, я не собираюсь страдать там одна.       — Настоящая подруга, — пробормотала Гриффин, подкладывая под щёку ладонь и начиная сладко посапывать.       — Кларк!       — Я дам тебе три галеона, — всхрапнула девушка.       — Пять.       — Пять, — покорно повторила Кларк, не соображая, что несёт.       Ей казалось, она на одну секундочку закрыла глаза, но тут в её плечо вцепился кто-то и бесцеремонно затряс, вытаскивая из сна.       — Что? — вскочила она, растерянно озираясь по сторонам.       — Ты издеваешься? — Октавия с пятном от чернил на носу гневно уставилась на неё. — Я думала, ты шутишь! Немедленно пошли на пары! Макгонагалл нас прибьёт!       Гриффин по инерции схватила сумку и, с трудом передвигая ноги, двинулась за спешащей Октавией.       — А сколько времени? — она немного запаниковала и полезла в сумку.       — Ты благополучно проспала первую половину восемнадцатого века в истории Британии!       — Наверное, ты тоже, потому что у тебя нос в чернилах, — заметила Кларк, постепенно просыпаясь.       — А, — отмахнулась Октавия, — под конец уснула прямо на пергаменте. Неважно. Ты доделала диаграммы?       Чудом им удалось дожить до обеда без единого штрафа и дополнительных занятий после уроков.       — На прорицания я не пойду, хватит с меня стресса, — непочтительно фыркнула Октавия, заглянув в расписание. — Теперь моя очередь отсыпаться. Кстати, с тебя ещё пять галеонов.       Кларк не стала выяснять, за что, и просто отправилась на обед. Голова гудела от напряжения, а в глубине души остался осадок: когда профессор Макгонагалл проверит её работу по трансфигурации, Гриффин явно выгонят из школы.       «Знаете, уважаемые коллеги, — зазвучал в голове Кларк голос их декана. — Я стыжусь, что учила эту, с позволения сказать, студентку. Мы изучали элементарные вещи! Деформация костей человека — скажите, что может быть проще? Для этого всего лишь нужно было прочитать шестьсот страниц и запомнить двести четырнадцать схем! Но нет! Её жалкое эссе по объёму занимает лишь полметра, к тому же крупным почерком! А диаграммы? Вы когда-нибудь видели что-то менее похожее на круги?»       Так она фантазировала, ухудшая себе настроение, пока не столкнулась в коридоре с Лексой. Внутри всё всколыхнулось и потеплело, а профессор Макгонагалл милостиво покинула её сознание, как и суд присяжных, которые должны были решить её участь.       — Привет, — деловито произнесла Грин, не обняв, как обычно.       — Привет.       «Обними меня. Просто обними и произнеси любую дурацкую шутку, иначе я рухну прямо здесь!» — взмолилась про себя Кларк.       — Знаешь, — невероятно серьёзно продолжила Лекса. — Рейвен и Октавия должны узнать о том, что вы с Финном не пара.       Кларк мигом очнулась.       — Почему?       — Ну, как ты объяснишь, почему четырнадцатое февраля проведёшь со мной? Это будут выходные, и, раз Святочного бала мне не дождаться, я приглашаю тебя в Хогсмид.