Riddikulus

      — По шкале от «Слабо» до «Превосходно» — как это было? — допрашивала лишённая такта и желания записывать лекцию профессора Бинса Октавия.       Щёки Кларк покрывались румянцем, но она стойко держала оборону и отпихивала назойливую подругу.       — Ты мне мешаешь, — она торопливо конспектировала невнятный бубнёж Бинса о причинах появления мракоборцев и сажала на пергаменте кляксу за кляксой.       — Ты создаёшь видимость, что хочешь учиться! — возмутилась Октавия, которая всю пару по истории магии пытала Гриффин о том, как целуется Лекса. — На самом деле ты мечтаешь посплетничать!       — Не о чем сплетничать, — усиленно врала Кларк, — мы просто гуляли.       — А потом ты просто полночи валялась с дурацкой улыбкой, пялясь в потолок?       — А ты пялилась на меня всё это время? — возмутилась Гриффин. — Могла бы набираться сил перед учёбой. Посмотри, у тебя ни строчки не написано.       Блейк обиженно засопела и на время сдалась.       — Не думай, что я буду рядом, если вдруг ты захочешь это обсудить! — пригрозила она.       Она врала и до самого обеда терзала сердце и душу несчастной Кларк. В Большом зале Октавия глаз не сводила с Лексы, которая, как ни в чём не бывало, села рядом с Гриффин. Лекса наложила себе картошки и покосилась на Блейк.       — Что-то случилось?       — По шкале от «Слабо» до «Превосходно» — каково это было? — прищурилась Октавия, мстительно поглядывая на закашлявшуюся Кларк.       — Ты о трансфигурации или о защите от тёмных искусств? — осведомилась Грин, отрезая себе мяса.       — О вашем поцелуе с Гриффин.       — А почему нет оценки «Тролль»? — жуя, поинтересовалась Лекса.       Кларк возмущённо уставилась на неё и с трудом удержалась от того, чтобы кинуть в Грин пучок зелени. Октавия хихикнула.       — Всё настолько плохо?       — Нет, просто вспомнила, какие у тебя были оценки по магловедению до того, как я согласилась тебе помогать.       — К чему это ты? — с подозрением уставилась на неё Блейк.       — Будешь много знать, никакой философский камень не поможет.       — Спелись, — возмущённо фыркнула Октавия, уставившихся на весело переглянувшихся Кларк и Лексу.       Опасаясь угрозы Лексы, Блейк всё же на время отстала от них и в библиотеке пытливо вглядывалась в лицо Грин, прежде чем подсунуть ей новую тему сочинения, заданного профессором магловедения.       

***

      В начале весны преподаватели, видимо, посоветовались и решили, что мало наседают на студентов, и каждое занятие начинали с отсчёта дней до сдачи экзаменов.       — Должна просыпаться природа, а не желание умереть, — похоронно простонала Октавия, вычёркивая из списка сделанного очередной пункт. — Разве завтра проверочная по зельям?       — И по защите от Тёмных искусств, — мрачно отозвалась Кларк.       — Всё в один день? — вскричала несчастная Блейк.       — Это до обеда, а потом ещё контрольная по травологии.       — Где мои Блевальные батончики? — Октавия бросилась с отчаянным воплем на кровать.       — Ты съела последний неделю назад, — рассеянно ответила Кларк. — И проигнорировала просьбу поделиться со мной.       Октавия не отзывалась — она уснула, едва её голова коснулась подушки, Гриффин, впрочем, тоже долго не продержалась.       На следующее утро они проснулись с отвратительным настроением, без аппетита позавтракали; Рейвен пробормотала, что у них травология, на контрольной по которой она планирует составить конкуренцию профессору Трелони: больше гадать, чем уверенно отвечать на вопросы. Финн нервно листал конспекты по трансфигурации, а Кларк оставила затею проверять Октавию по защите от Тёмных искусств после того, как та назвала боггарта блогером, заявив, что это что-то из области магловедения.       В кабинет к профессору Джахе слизеринцы и гриффиндорцы шли в подавленном состоянии. Усевшись и достав чистые пергаменты, они безропотно вынесли процедуру противосписывающего заклятия и обречённо уставились на доску, где по мановению волшебной палочки профессора появлялись вопросы, которые им нужно было раскрыть.       К удивлению, Кларк помнила довольно много, по крайней мере, на перемене, когда они, истощённые от усталости, вывалились из кабинета, Октавия паниковала гораздо больше, сетуя, что не знала, кто такой Ярдли Платт, а также забыла несколько пунктов при описании сопротивления заклинанию Империо.       — Платт — серийный убийца гоблинов, — Лекса поправила сумку, поморщившись от тяжести. — А я не написала ничего про Гормлайт Мракс… Кто это? Её именем вселяют комплекс неполноценности в людей, которые картавят?       — Профессор Джаха тебя подвергнет заклятию Круциатус, — укоризненно заявила Кларк, — она же фанатик чистоты крови, ещё и потомок Слизерина.       — У него куча потомков, — беззлобно огрызнулась Лекса, — не могу же я помнить их всех.       — Зато я всё-таки настрочила про боггарта, — пыталась реабилитироваться в собственных глазах Октавия, пока они спускались по широкой лестнице. — Жалко, что я так и не узнала, какой мой самый сильный страх.       Кларк сглотнула и с опаской покосилась на Лексу, но на лице девушки ничего не отразилось: она по-прежнему шла, уверенно держа Гриффин за руку.       

***

      К концу марта они каким-то чудом выбрались ненадолго на поле для квиддича. Кларк важно несла метлу, всё время поправляя её и пристально приглядываясь, все ли прутья подогнаны один к одному. Октавия зябко куталась в мантию, всучив метлу Коллинзу, который и так нёс за троих: с ними отправилась девушка Финна — Джейн Курт. Рейвен, сначала возмущавшаяся, что Финн променял их компанию на какую-то пуффендуйку, признала, что она вполне ничего.       — Теперь у нас полный набор, — заявила она как-то за ужином: блондинки, шатенки, брюнетки, — здесь она горделиво приосанилась, — а теперь и рыжие.       Джейн мягко улыбнулась. Она и правда подходила Финну — спокойная, уважительно относящаяся к преподавателям, к тому же помогала ему с трансфигурацией. Кларк была рада, что её друг тоже нашёл своего человека.       Лекса немного переживала за то, как Кларк будет держаться на метле, поэтому сначала они совершили несколько тренировочных упражнений. Рейвен не могла удержаться и ускорилась, чтобы первой облететь поле, и Лексе пришлось поднажать, чтобы обойти её почти на финише. Рейес сморщила нос и пообещала, что первый бладжер выбьет из Грин всю дурь. Кларк всех насмешила, потому что тут же заступилась за Лексу и пригрозила ей снитчем.       — Кларк, это самый маленький мяч, — хихикала Октавия, — он не причинит никому вреда.       — Смотря как запустить! — воинственно пыхтела Гриффин.       Они поделились на команды по три человека; Лекса, как капитан, тут же взяла Джейн, оправдываясь перед Кларк, которая возмутилась до глубины души.       — Я выбираю игрока, прости!       Кларк надулась и с выжиданием уставилась на Рейвен, которая была капитаном другой команды.       — Я тоже выберу игрока, — прищурилась Рейес. — Блейк!       — Да что с вами не так? — завопила Гриффин. — Я нормально летаю!       Октавия, довольная собой, тут же подлетела к Рейвен и застыла на метле рядом с ней.       — По шкале от «Тролль» до «Превосходно» — насколько хорошо ты летаешь? — кривлялась Блейк.       — Кларк, иди ко мне в команду, — сжалилась Лекса.       Финн отправился к Рейес, немного досадуя, что играет против своей девушки.       — Играем до первой крови? — хищно поинтересовалась Рейвен.       — Тогда мы закончим через две минуты, — хладнокровно парировала Лекса. — У вас она из глаз пойдёт, когда увидите, сколько мы вам забьём.       — Может, будем играть мирно? — вздрогнула Кларк.       — Это квиддич, детка, — высокомерно вздёрнула подбородок Рейес и резко свистнула.       Так как они играли вшестером, то прикрывали ворота по очереди, а снитч на поле не выпускали. Первый мяч почти сразу же забила Джейн, радуясь, что смогла обвести Финна. Октавия перехватила мяч, попутно передав Коллинзу пару ласковых, и понеслась к воротам, где на страже уже маячила Кларк.       — Гриффин, справа! — предостерегающий вопль Лексы заставил девушку по инерции дёрнуться влево — и она не прогадала: Октавия, услышав голос Грин, решила схитрить.       — Я летаю на оценку «Превосходно», — объявила Кларк промахнувшейся Блейк и тут же отдала пас Джейн, к которой с двух сторон тут же понеслись Рейвен и Финн.       — Забудь, что она твоя девушка! — орала Рейес на Финна, который притормозил и опустил руку с битой, не решаясь запустить бладжер в Джейн. Она ослепительно улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй и ловко запустила квоффл в среднее кольцо, которое никем не охранялось.       При счёте «Пятьдесят» — «Десять» Рейвен потребовала передышку и, отозвав раскрасневшихся игроков в сторонку, устроила им полный разнос.       — Коллинз, гаси Курт, дьявольские силки тебя раздери! Она одна нам насовала три мяча! Блейк, здесь тебе не диванчик для сплетен! Ты передвигаешься так неспешно, будто на чемпионате мира по медленному полёту! Тебя Гриффин на «Чистомёте» уделывает! Грин на мне!       — Вообще она должна быть на Гриффин (правда не знаю, как у них там всё распределяется), но она забила два мяча по твоей вине, — защищалась Октавия, возмущённо подпихивая напряжённо сопящего Финна в бок, требуя поддержки.       Лекса, улыбаясь, подмигнула Кларк и Джейн.       — Отличная игра, придерживаемся той же тактики. Кларк, можешь попробовать забить.       Гриффин вздрогнула: её вполне устраивала позиция вратаря. Она виновато уставилась на Лексу, когда пропустила первый и пока единственный мяч, но Грин только помахала рукой и подняла большой палец вверх, утешая, что для первого раза та играет прилично.       — А вдруг не получится? — струсила она.       — Ты с Гриффиндора или как? — закатила глаза Лекса.       Рейвен с командой вернулись на поле, подавая знак, что всё в порядке, они могут начинать. Коллинз, пыхтя, нёсся напролом, сжимая квоффл и тщательно прицеливаясь. Бросок — и гол!       — Не расслабляемся! — рычала Рейвен, которая была в десяти местах одновременно и так ловко орудовала битой, что Лекса уже не раз в последний миг уворачивалась от бладжера.       — Прекрати в неё целиться! — прокричала Кларк, пролетая на метле совсем близко.       — Это всего лишь квиддич, — притормозила Рейес, — а не выяснение отношений. Здесь все приёмы хороши.       — Знаю, — ответила Кларк и ловко вырвала у рук зазевавшейся подруги квоффл.       Вслед ей понеслись громкие ругательства, но она уже не слышала их: уши заложило, ведь она пригнулась к метле и неслась так быстро, как никогда. Ей казалось, что забитый мяч будет определять что-то в её жизни. Забьёт — и у них с Лексой будет всё хорошо. Забьёт — и просто что-то будет…       Справа мелькнула смазанное пятно, которое Кларк с трудом определила как Октавию: она оставила ворота без присмотра и теперь изо всех сил неслась к кольцам. Войдя в резкий вираж, Кларк чудом избежала столкновения с бладжером, который запустила разгневанная Рейес.       «Вперёд! Ещё! Ещё буквально несколько метров! Можно кидать?»       — Давай, Кларк! — до неё донеслись крики Лексы, и это подстегнуло её.       «Ещё чуть-чуть! Немного, совсем немного, чтобы наверняка…»       Кларк с такой скоростью пролетела мимо кольца, куда с силой кинула квоффл, что затормозить смогла через десяток метров. Внутри всё пело и ликовало.       Гол! Гол! Она только что забила первый в своей жизни гол!       Последующая игра не так запомнилась Кларк, она забила ещё два мяча и пропустила три, но, в конечном счёте, именно их команда одержала победу. Усталые, раскрасневшиеся и вспотевшие, они отправились к замку. Рейвен проиграла ящик сливочного пива и ворчала, что виновата лишь на треть. Финн и Октавия, умотавшиеся насмерть, плелись молча; Джейн, хитро улыбаясь, несла их метлы, заявив, что благодаря сохранённым силам так хорошо играла.       Кларк и Лекса отстали от остальных и шли, взявшись за руки, неся на плечах мётлы.       — Я смотрю, а Октавия сбоку, я сразу влево, потом вниз поднырнула, потом наверх, а там уже Рейвен, но я-то её видела! Ты видела? — Кларк захлёбывалась от эмоций и трещала о забитых мячах. Лекса снисходительно улыбалась и чуть сжимала её руку.       — Ты молодец.       — Ты из-за этого играешь в квиддич? Чтобы испытать эти эмоции? — Гриффин забежала вперёд и заглянула Лексе в глаза.       — И из-за этого тоже, — кивнула Грин.       — А когда побеждаешь? Эмоции — это твоя главная награда? — Кларк вернулась к их самому первому разговору о квиддиче, когда она смотрела, как проходит тренировка Грин.       — Н-нет, — запнулась Лекса и нахмурилась, нервно шевельнув челюстью.       Кларк уже успела немного изучить Лексу: если она так делает, то сомневается, говорить что-либо или нет. И нужно просто помолчать, чтобы она решилась.       — Эйден очень любит квиддич, — отстранённо произнесла Лекса, смотря вперёд, в спины удаляющихся ребят. — Эйден — мой брат. Тот мальчик, ну… — она помолчала, — который на фотографии. И боггарт…       Гриффин ошеломлённо молчала, не ожидая такой откровенности от Грин: она впервые заговорила о брате. В письмах она сообщала о родителях достаточно сдержанно, да и вообще не любила распространяться о семье, а сейчас…       — Он самый ярый фанат, которого я знаю, — с непонятными эмоциями продолжала Лекса. — Вся комната увешана плакатами, а на метле он прокатился в три года, представь? — девушка засмеялась. — Мама говорила, что устроила папе скандал, когда увидела, что Эйден влетает в окно второго этажа. Он читать ещё не умел, а уже показывал на все команды пальцем, у нас книг много… Каждый праздник — это подарки, связанные с квиддичем.       У Кларк больно сжалось сердце, когда она уловила, что Лекса говорит о нём в настоящем времени, будто Эйден живой.       — Он ждал, когда поедет в Хогвартс. Ему как раз одиннадцать исполнилось, и он верил, что в команду можно, при желании, попасть даже на первом курсе. Папа подарил ему новую метлу, — Лекса поправила метлу на плече, и Кларк поняла, что значит этот жест. — Эйден обещал, что выиграет кубок, может, даже нам разрешат его взять домой. Глупо, конечно, — неожиданно усмехнулась она. — Кубок-то принадлежит школе, но он так верил.       Она сбилась и надолго замолчала, чуть ускорив шаги. Кларк только беспомощно сжимала её ладонь, иногда даже слишком сильно, но Лекса не замечала.       — Но случилось то, что случилось… Его не стало. И всё оставшееся время до школы я почти каждые выходные тренировалась. Играла, как могла. Летать очень долго не получалось. Синяков себе наставила, — она нервно хмыкнула. — Родители злились ужасно, но… В общем, я в команде.       Лекса резко закончила этот разговор.       — Лекса, мне так жаль, — полным раскаяния и горя голосом тихо произнесла Кларк. Она не знала, что сказать, придавленная к тому же грузом вины: она была в курсе, что случилось с мальчиком, знала, какой удар это был для маленькой Лексы и для её семьи.       — В общем, — набрала полные лёгкие воздуха Лекса, — все мои победы — попытка вернуть Эйдена. Попытаться разделить их с ним, пусть хотя бы мысленно. Поэтому мне важно выходить на поле — потому что я играю не одна. А с ним.       — Спасибо, что рассказала, — после длинной паузы произнесла Гриффин.       Они почти подошли к замку, их уже ждали Рейвен, Октавия и Финн с Джейн, а также вездесущий нос Филча, с подозрением уставившегося на студентов, напряжённо думая, к чему придраться.       — С таким лицом возвращаются в замок с победой? — улыбнулась Джейн. — Что-то случилось? В вас будто Рейвен вселилась.       Рейес закатила глаза и дёрнула девушку за рыжую прядку.       — Эй, родственница Уизли, не забывайся.       — Всё нормально, — быстро ответила Кларк за Лексу. — Просто я обиделась, что она не взяла меня в команду сразу, прочитала ей нотацию.       — Сочувствую, Лекса, — похлопала Октавия по плечу девушку, которая уже успела принять отсутствующий вид и нацепила на лицо обычную улыбку. — Зная Кларк, тебе серьёзно досталось! Она каждый вечер, не переставая, трещит о том, что ты…       — Не вынуждай меня применять Силенцио! — завопила Кларк.       Лекса открыла было рот, но Филч истошно закричал, чтобы они живо убирались в замок, а не то он заставит их чистить утки в больничном крыле. Такая перспектива никого не прельщала, поэтому они шмыгнули в замок.       

***

      «Это. Просто. Невероятно!!! Мы целовались с Лексой! После свидания! Здесь каждое слово — это чудо, потому что я никогда не думала, что это случится. Понимаю, что выгляжу какой-то истеричной влюблённой, но так и есть. Я прерываюсь после каждого предложения и думаю, как же… Как же всё изменилось. Она моя! Моя девушка! Я почувствовала это во время поцелуя или после, сейчас уже даже не разобрать. Главное, что она моя. Во мне это звенит, не переставая, и я не могу перестать улыбаться. Так отвратительно формулирую мысли; мне кажется, на первом курсе была умнее. Октавия возится, она спит, потому что я долго сидела в гостиной, чтобы не подниматься и не рассказывать ей ничего. Это только моё, Лекса только моя. Мы прощались три секунды, но потом выяснилось, что полтора часа, потому что Полная Дама опешила, когда увидела меня в коридоре. Лекса такая нежная! Так переживала, смешная, что мне не понравится с ней целоваться. Держала за руки, не отпускала. Потом отняла шарф, сказала, что после завтрака вернёт. Не знаю, как прошло столько времени, потому что мы почти не говорили, только обнимались. Она так вкусно пахнет. Даже не подозревает, наверное, и пока она что-то говорила, я понимала, что смотрю только на её губы и глупо улыбаюсь, а потом приходилось переспрашивать. Она смеялась, обнимала меня и говорила, что бросит такую глухую. Ага. Конечно. А сама целовала меня. Так нежно, в висок, это так трогательно».       «Мне кажется, весь мир как-то изменился. Октавия достала. Ну, в смысле, мир, конечно, изменился не из-за этого, а что Лекса теперь со мной, а я с ней. Боюсь, от пергамента будет пахнет ванилью, но не могу. Мне хочется просто все страницы исписывать этим именем: Лекса. Лекса, Лекса… Моя Лекса… А, да, Октавия. Достала! Требует подробностей о наших отношениях, додумалась даже Лексе ляпнуть, мол, как я целуюсь — как тролль или превосходно? Я чуть не умерла, думая, что Лекса сейчас будет это обсуждать. Она ей пригрозила, что не будет помогать с магловедением, но толку-то? Октавия трясёт меня каждый вечер, но я ничего не рассказываю. Ну, про Лексу и наши поцелуи ничего не рассказываю. Просто иногда рассказываю, что Лекса присылает мне смешные записки на занятиях. Кстати, мы с ней сделали несколько фотографий. Не на ту странную штуку, о которой она писала в письме… Как его… Поралоид… полароид… Как-то так. А нас сфотографировала Джейн, девушка Финна. Смотри, я здесь прикреплю — ты видишь эту смешную улыбку? Лекса не понимает, но у неё такая забавная арочка на губах: изгиб, а потом уголки приподнимаются. На меня не обращай внимания, я как-то не особо удачно получилась. Хотя Лекса сказала, что я здесь очень живая, а она вышла неудачно».       «Лекса додумалась прислать мне письмо. Я перепугалась, когда в окно кто-то поскрёбся, а это Аеолос. Мне даже нечем было его угостить, но я его погладила по голове. Лекса написала, что соскучилась, нарисовала смешную себя, как сидит в гостиной Слизерина, а в мыслях — гриффиндорская комнатка с диванчиком и камином».       «Лекса сегодня уронила драконий навоз мне на ногу».       «Мы гуляли. Я сбежала с прорицания, а у Лексы было окно в расписании. Мы мечтаем, что можно будет трансгрессировать, когда мы полностью закончим курс. Кстати, почти все уже спокойно перемещаются по Большому залу. Требую разрешить трансгрессию для несовершеннолетних! Надоело каждый раз проходить мимо Филча, он отнимает по пять минут от прогулки, обыскивая сумки. Не понимает что ли, что у нас с Лексой и так времени мало?»       «Лекса и учёба».       «Лекса, учёба и учёба».       «Выходные, мы с Лексой, никакой учёбы (Немножко трансфигурации)».       «Хагрид бесит! Я два дня пролежала в больничном крыле. Эти соплохвосты…»       «Стала так отрывочно писать, потому что ничего нового: Лекса, Лекса, наши совместные завтраки, обеды и ужины; наши переписки и ворованное печенье для Аеолоса; профессор Трелони терпеть не может моё счастливое лицо, у меня уже два незачёта. Я не виновата, что везде вижу профиль Лексы или её глаза».       «Мы завтра идём на квиддич! Наконец-то! То учёба, то поле занято, там же вечно тренировки. Переживаю ужасно. Мы, конечно, с Лексой тренировались, я летаю вполне прилично, но боюсь выходить на поле для игры. Рейвен ещё бодрости духа не прибавляет — говорит, что порвёт нас (по умолчанию, я с Лексой в одной команде)».       »…Привет, дневник. Мне нужен собеседник. Не знаю, как начать… Понимаю, что это всего лишь мои мысли и, как бы, я говорю сама с собой. В общем, мы ходили на квиддич. Ну, это неважно. После игры, когда мы возвращались в замок, я у Лексы спросила (а мы давно об этом заговаривали, она просто ушла от ответа), что для неё победа в квиддиче, ну, что она даёт ей — эта игра, скорость, тренировки… Она молчала долго. Ну, а я не знала, что она мне скажет. И когда она рассказала об Эйдене… Я чуть от стыда не провалилась. Она говорит о нём, а я же… Ну, я же уже всё это знаю. Не всё, а ситуацию. Что его убили, что его смерть — самое страшное, что случалось в её жизни, с чем она никогда не сможет смириться. Она даже говорила о нём так, будто он просто в замке и стесняется рассказывать о себе сам. Меня под конец уже трясти начало. Не помню, что я сказала ей, вроде, поблагодарила за доверие… Мы быстро разошлись, Филч был очень кстати, потому что я не знала, как ей в глаза смотреть. Она не поняла, почему я так торопливо попрощалась, растерялась. А я так испугалась, потому что было неправильным узнавать что-то, не ставя её в известность. Лекса не раз говорила, что доверие нужно заслужить. И сейчас я получила порцию этого доверия. Она рассказала… Не думаю, что кому-то ещё она об этом говорила. Но я будто не имею права на это, потому что сама обманула. Когда искала газеты эти, заметку… Думала, что всё это так и останется — несказанным, не произнесённым, поэтому и… А она начала открываться. Если Лекса когда-нибудь узнает, что я полезла не в своё дело… Из любопытства! Из какого-то чистого эгоизма... Дьявольские силки, как же тяжело это писать и осознавать, что виновата, да, но что делать-то?.. Рассказать ей о том, что знаю? А вдруг… Не знаю, как она на это отреагирует. И боюсь, что всё может сразу рухнуть, а я совсем не знаю сейчас, как без неё быть. У меня всё связано с ней: весь день — это общение или ожидание общения с ней. И даже пирог с патокой. Я даже его люблю, потому что она его любит.       Знаю, что Октавия бы сразу раскололась и сказала о том, что всё знает. У неё это выходит так легко, непринуждённо, на неё невозможно держать обиду. Рейвен бы изначально так не поступила, а я — посередине… И как выбраться? Возможно, нужно извиниться и рассказать Лексе обо всём? Одни вопросы. Вопросы-вопросы-вопросы. У меня в голове такой сумбур».       «Весь день ходила загруженная этой проблемой: рассказать или нет. Лекса переживает. Все пары, когда у нас занятия вместе, смотрела на меня внимательно. В обед спросила, что со мной. Отговорилась, что устала. Она не поверила, но не стала настаивать. Я видела, что ей не по себе от этого ответа, ну, когда я соврала об усталости. Не смогу так. Пусть будет, что будет, скажу, что нашла выпуск «Ежедневного пророка» и сама, без её разрешения, узнала, что за трагедия случилась в её семье».       

***

      Большой зал, как обычно, жил шумной жизнью: голоса студентов смешивались со звяканьем приборов, шарканье ног — с шуршанием крыльев сов, которые суматошно летали под потолком и выискивали адресатов.       Никто не удивился, когда сова кинула на стол Лексе «Ежедневный пророк»: с этого традиционно начинался их общий завтрак. Лекса наградила птицу бронзовым кнатом, аккуратно поместив монетку в мешочек, привязанный к её лапке. Все спокойно продолжили накладывать себе в тарелки еду, но тут ещё одна сова шумно уселась на их стол, опрокинув кубок с тыквенным соком. Она с выжиданием смотрела на Октавию и всячески выражала недовольство. Блейк торопливо полезла в сумку, вытащив оттуда, по крайней мере, три учебника, а потом махнула рукой, зная, что у Грин всегда запас кнатов.       — Лекса, дай взаймы.       Удивлённая Лекса протянула монету Октавии, которая заплатила сове за доставку.       — Вы что, фанаты «Ежедневного пророка»? — поинтересовалась Джейн, которая с недавних пор стала сидеть с ними за одним столом.       — Ну, Лекса-то явно, помимо Кларк, влюблена в Варнаву Каффа, по совместительству главного редактора «Пророка», но — ради самых высших баллов на ЖАБА! — Октавия, тебе-то газета зачем? — вытаращила глаза Рейвен.       — Надо, — деловито шуршала листами, где двигались изображения волшебников, Октавия.       — Достойный ответ, — признала Кларк, хихикнув и подтянув поближе хлопья.       — Октавия всё больше становится похожей на Лексу, — улыбнулся Финн. — Сначала у них почти одинаковые эссе по магловедению, теперь вот — любовь к газетам.       Все расхохотались, а Октавия злобно запыхтела.       — Подумаешь, у всех свои странности! Вспомни, Кларк, — ехидно обратилась она к продолжающей веселиться девушке, — как ты перерыла всю библиотеку, чтобы найти какую-то газету с купонами, как у Лексы.       Кларк побледнела.       — Какими купонами? — продолжая улыбаться, повернулась к сидящей рядом Гриффин, поинтересовалась Лекса.       — Да-да, — продолжала вредным голосом ябедничать Блейк. — Всю душу из меня вытрясла после Хэллоуина! Говорит, Октавия, что там за номер, Лекса сказала, там купоны!       Октавия всё больше распалялась, не замечая, как Кларк медленно оседает на скамье, умоляюще смотря на неё, а Лекса хмурится и не понимает, в чём дело.       — Главное, что за купоны, не сказала! Я потом хотела найти этот номер, там же ещё Скримджер на обложке, а потом лень стало. Но что с того? Никто — правда ведь, Финн? — не сказал ей ни словечка!       Ложка Лексы с громким стуком упала на стол.