Riddikulus

      — Лекса, подожди! — Кларк вылетела из Большого зала за Грин, забыв схватить сумку. — Подожди, я всё объясню.       Она не решалась дёрнуть за мантию стремительно шагающую Лексу и поэтому глупо семенила рядом.       — Я не хочу ничего слушать.       — Пожалуйста!       — Я тебя даже видеть не хочу!       Кларк врезалась в идущего навстречу студента, но это было не так больно, как хлестнувшие слова Лексы, которая почти бежала от неё в сторону гостиной Слизерина.       — Пожалуйста, Лекса!       Они обе затормозили, оказавшись у голой стены, покрытой потёками влаги, от которой несло плесенью.       — Как давно ты узнала? — глухо бросила Лекса, не глядя на Кларк.       Та прерывисто дышала, не в силах ответить из-за бешено колотящегося сердца.       — Когда?       У Кларк мороз по коже прошёл, когда она услышала ледяной голос Лексы, а внутри что-то оборвалось, когда Грин с усилием взглянула на неё.       — В… В ноябре, — еле слышно прошептала Кларк. — В начале ноября.       — После Хэллоуина? — выдержав паузу, спросила Лекса. — Ты… Я звала тебя в Хогсмид, а ты не пошла… Дела в библиотеке… Тогда?       С несчастным видом Кларк кивнула, словно подписывая себе смертный приговор.       — Поверить не могу, — Лекса выглядела так, будто её ударили Оглушающим заклятьем, причём не раз. Она потрясла головой, приходя в себя, и хрипло произнесла: — Чистая кровь.       Часть стены уехала в сторону, Лекса шагнула в низкое подземелье и скрылась. Кларк, успевшая заметить только зеленоватые лампы, свисающие на цепях с низкого потолка, уткнулась в холодные камни: проход вновь закрылся. Она ощущала себя так, словно её расщепило. И она была бы даже рада — тогда одна её часть осталась бы с Лексой и попыталась всё объяснить. Но что объяснять? Кларк не знала, как ей оправдаться.       В Большой зал она не пошла, отправилась сразу в гостиную Гриффиндора, проскользнула в спальню, бросилась на кровать; у неё не хватило сил даже занавесить полог, и она была благодарна, что все находились на парах.       Октавия появилась к обеду, неся две сумки. Осторожно покосившись на Кларк, она тихо положила учебники на край кровати и несмело дотронулась до неё.       — Что произошло?       Кларк промолчала и даже не пошевелилась.       — Кларк, ты пропустила зелья, Снегг тебя отравит.       — Пусть, — неохотно выдавила она.       — Сейчас трансфигурация начнётся.       — Я не пойду.       — Кларк, профессор Макгонагалл оживит то, что останется от тебя после наказания от Снегга, и тоже убьёт.       — Я не пойду, — повторила безжизненно Кларк, игнорируя нелепые шутки Октавии.       — Лексы на зельях тоже не было, — внезапно произнесла Октавия. — Вы поссорились?       — Лекса не ходила на зелья? — пошевелилась Гриффин. — Снегг её убьёт. Он же её декан.       — Ага, он её декан, но способен отравить любого студента; может, мы всё же не будем бесить нашего декана? — Блейк с надеждой дёрнула Кларк за край мантии и помахала учебником трансфигурации. — Пойдём? А после всё расскажешь.       Гриффин вяло посмотрела на Октавию: наказания от Снегга ей уже не избежать, а если ещё и профессор Макгонагалл разъярится, то у неё совсем не будет свободного времени, а оно ей понадобится: нужно продумать, как извиниться перед Лексой.       

***

      Каким-то образом Кларк удалось к концу пары превратить руки Октавии в две клешни (они начали проходить частичную трансфигурацию человека), но самой ей повезло меньше: получив от довольной профессора Макгонагалл пять очков для Гриффиндора, она безучастно подставила руки, чтобы вспотевшая от напряжения Блейк сотворила с ними чудо. Октавия судорожно махала волшебной палочкой, чуть не выбив глаз расположившемуся неподалёку Джасперу (его руки лишь слегка покраснели и покрылись панцирем после манипуляций Монти), и отчаянно шептала заклинание, то и дело заглядывая в схемы на страницах учебника.       Вспышка — и Кларк вскрикнула от боли, а весь класс испуганно уставился на неё. Руки Кларк повисли, будто в них не было костей, при этом стали бледно-жёлтыми.       — Я всё делала по учебнику, — залепетала Октавия, уменьшаясь в размерах при виде стремительно приближающейся профессора Макгонагалл. Та, поджав губы, заглянула в книгу и гневно ткнула палочкой в кляксу, из-за которой схема была неверной.       — Мисс Блейк, потрудитесь объяснить, что это?       Даже за всё золото банка «Гринготтс» Блейк не сумела бы выдать ни одного разумного объяснения, а Кларк тем временем, морщась от резкого жжения, безуспешно пыталась поднять руку, чтобы отпроситься в больничное крыло.       — Мисс Гриффин, немедленно к мадам Помфри! Надеюсь, у неё есть запасы «Костероста», а вы, юная леди, — повернулась к Октавии профессор Макгонагалл, — отправитесь отрабатывать наказание к мадам Пинс: будете приводить в порядок учебники, чтобы никто, как вы, не перепутал заклинания! — от возмущения её очки подрагивали.       Кларк протиснулась в дверь, открыв её боком, и поплелась в больничное крыло. Бледная Октавия с сочувствием проводила взглядом её спину.       «Хоть как-то отвлечься», — промелькнула в голове Кларк унылая мысль, пока она шагала мимо портретов, которые с любопытством рассматривали её руки. Как назло, около больничного крыла ей встретился Пивз. Он парил около рыцарских доспехов и, казалось, гадал, подойдут ли они к его ярко-оранжевой бабочке. Увидев Кларк, он радостно закудахтал и приблизился, острыми злобными глазками впиваясь в её руки.       — Что это за макаронины? — вкрадчиво поинтересовался он. — Новая мода? Выглядят лучше, чем прежние обрубки.       — Отвали, Пивз, — устало огрызнулась Кларк. Тот нехорошо прищурился, и неизвестно, как бы отомстил студентке за грубость, если бы из-за поворота неожиданно не появился профессор Снегг.       — Так-так, — холодно, без капли сочувствия взглянул он на руки Кларк. — Прогуливаем мои занятия, Гриффин.       — Простите, сэр.       — Что у вас? — он кивнул, указывая крючковатым носом на раздувающиеся конечности, которые угрожали разорвать рукава мантии.       — Неудачный урок трансфигурации, сэр, — Кларк старалась игнорировать пульсирующую боль, испытывая облегчение хотя бы из-за того, что Пивз при появлении Снегга, испарился, мерзко хихикая.       — Как жаль, — равнодушие в голосе Снегга подсказывало, что профессору абсолютно не жаль. — Надеюсь, мадам Помфри поможет, ведь в субботу я жду вас в шесть вечера на отработку сегодняшнего занятия. Пропущенного занятия, — ядовито подчеркнул он.       — Да, сэр, — Кларк почувствовала, как материя затрещала. — Могу я идти?       — Разумеется, Гриффин. Пока вам не трансфигурировали другие части тела, — с этими словами Снегг резко взмахнул мантией и стремительно удалился. Кларк посмотрела ему в спину.       — Спасибо за сочувствие. Сэр.       Сказала она это, само собой, так, чтобы Снегг её не слышал.       

***

      Мадам Помфри, к счастью Кларк, сталкивалась и не с такими трудностями во время пребывания в Хогвартсе, поэтому грозное предсказание о том, что Гриффин придётся пить «Костерост», оказалось ошибочным. Опытным взглядом оценив ущерб, нанесённый студентке, мадам Помфри, бесконечно ворча, намазала руки Кларк остро пахнущей серебристой жижей, велела зайти вечером и отпустила. Жжение тут же прекратилось, а цвет кожи медленно начал возвращаться к естественному.       Кларк вернулась в гостиную и уселась у камина, пустыми глазами уставившись на языки пламени. Постепенно возвращались с занятий гриффиндорцы, шумно разговаривая, обсуждая прошедший день. Джаспер гордо предлагал третьекурсникам ударить его по левой руке, которая так и осталась покрытой панцирем; Монти тщательно следил, чтобы за это они платили по пять кнатов. Желающих было много, поэтому гостиная наполнилась жутко раздражающими звуками, будто кто-то заколдовал барабан.       Вскоре, навьюченная сумками, едой и исписанными пергаментами, явилась Октавия. Она со стоном сбросила всё, кроме завёрнутых в салфетку бутербродов, у камина и плюхнулась в кресло, блаженно вытягивая ноги.       — Кларк, я тебе еды принесла, — виновато покосилась на руки подруги Блейк. — Как себя чувствуешь?       — Нормально, — Кларк не хотелось есть. Не хотелось разговаривать. Не хотелось жить.       — Ещё конспект с истории магии притащила, скопировала у Финна. Может, профессор Бинс не заметит, что тебя не было.       Кларк еле заметно кивнула: прогулянные уроки волновали её не так сильно, как мысли о Лексе.       — Трелони сказала, что предвидела твой пропуск, — натянуто усмехнулась Блейк. — Как обычно, спасибо внутреннему оку! Кстати, я тоже могу в начале занятия посмотреть, кто отсутствует, и завывать, что почувствовала это ещё в сентябре.       — Лекса была на ужине? — невпопад спросила Кларк.       — Нет.       — Может, ты её просто не увидела?       — Нет, Кларк, её не было, мы все глаза проглядели. Что случилось?       — Ладно, — тускло ответила Кларк, игнорируя вопрос, и тяжело поднялась. — Пойду… спать.

***

      Она забыла сходить к мадам Помфри, поэтому руки с утра болезненно ныли, а голова раскалывалась от бессонной ночи, но позволить такую роскошь, как пропуск вообще всех занятий, Кларк уже не могла. Появившись с утра в Большом зале, она, в первую очередь, бросила взгляд на стол слизеринцев: не мелькнёт ли там знакомый силуэт? Лексы не было.       — Кларк! — к ней торопливо подходила Рейвен, за ней маячили Финн с Джейн. — Как себя чувствуешь?       Кларк нашла в себе силы криво улыбнуться.       — Лексу не видели?       — Нет, мы её со вчерашнего завтрака нигде не наблюдаем. У вас что-то случилось?       — Потом, — с досадой пробормотала Гриффин и пошла за стол. Есть не хотелось, но рядом тут же уселась Октавия, а напротив Рейвен, поэтому ей пришлось с трудом засунуть в себя две ложки хлопьев с молоком.       Весь день прошёл как в тумане, и Кларк с трудом могла бы вспомнить, что им рассказывал Хагрид, жизнерадостно держащий в руках охапку живых существ, похожих на веточки; что вещала профессор Стебль, когда они подрезали странного цвета листья у куста, который то и дело начинал петь, так что всех клонило в сон; она даже безропотно предложила свою кандидатуру для отработки Оглушающих заклятий на уроке профессора Флитвика, за что все гриффиндорцы были ей благодарны.       Единственное, что Гриффин помнила чётко: ни во время обеда, ни за ужином она не видела Лексу. Подойдя к слизеринцам, она спросила, где может находиться их однокурсница, но те, пожав плечами, заявили, что она готовится к экзаменам. Подумав, что Грин в библиотеке, Кларк рванула туда. Ей почти физически было больно от того, что она не видела Лексу столько времени, и никакие зелья и заклинания мадам Помфри не могли это убрать. В библиотеке Грин не было: на тяжело дышащую Кларк подняли удивлённые глаза мадам Пинс, несколько семикурсниц с Когтеврана и пятикурсник-пуффендуец. Кларк ещё раз обвела взглядом зал — для неё пустой — и поплелась в спальню.

***

      — Ты ешь меньше, чем сова, — с тревогой заметила на следующий день за завтраком Октавия, осуждающе уставившись на несколько печёных бобов в тарелке Гриффин. — Вон брала бы пример с Найлы!       Шутки Блейк не могли поднять настроения Кларк, однако… Она резко вскочила и побежала из Большого зала.       — Да, твою сумку я донесу, я же тоже сова. Только почтовая, — вздохнула Октавия и пересела ближе к Найле, чья тарелка напоминала отдельно накрытый праздничный стол.       Пока Кларк торопливо спускалась по тропинке к совятне, она ругала себя за то, что ей сразу не пришла в голову мысль отправить Лексе письмо. Солнце вставало, заливая ярким светом окрестности Хогвартса. Гриффин ворвалась в круглый домик без стёкол, где вернувшиеся с ночной охоты совы, желая вздремнуть, недовольно уставились на неё с балок. Шагая по устланному соломой и мелкими косточками полу, Кларк задрала голову, выглядывая Аеолоса. Он сидел между большими сипухами и блаженно щурился, но всё же лениво слетел к студентке, которая размахивала куском тыквенного печенья.       — Аеолос, это нужно отнести Лексе, понимаешь? — Гриффин дрожащими руками привязывала кусочек пергамента к кожистой лапке совы. — Срочно! И пусть она мне ответит! Нам нужно поговорить. Это очень важно!       Казалось, Кларк перепутала Аеолоса с Лексой и всю заготовленную речь обращала к нему. Сова в недоумении посмотрела на Гриффин, но ухнула и послушно взмыла вверх.       — Буду ждать тебя здесь! — крикнула вслед Кларк.       Она вышла из совятни наружу, чтобы не тревожить уставших птиц, и уставилась на темнеющий вдалеке Запретный лес, гадая, как скоро прилетит Аеолос. К теплицам потянулась цепочка когтевранцев: они отправлялись на травологию, и Кларк надеялась, что не очень сильно опоздает на свои занятия. То ли Аеолос подобрел от угощения, то ли Лекса скрывалась прямо за совятней, но прилетел он достаточно быстро; Кларк бросилась к нему, щурясь от солнца, не видя на лапке привычно прицепленного пергамента.       — А где?.. — растерянно спросила она, когда Аеолос сел к ней на подставленную руку.       Она покрутила его и почти перевернула, вызвав бурю негодования у птицы, но письма не было.       — Ты передал моё послание? — допрашивала Гриффин сову, будто Аеолос мог ответить ей по-человечески.       Он прищурил глаза и дважды ухнул, после чего взлетел на балку повыше, дав Кларк подзатыльник крылом.       — Это тоже ответ, — уныло резюмировала Гриффин и поплелась в кабинет профессора Трелони.       

***

      Потеряв надежду столкнуться с Лексой в стенах школы и потратив половину субботы на бесполезные хождения по всему замку, Кларк мрачно засунула перья и учебник по зельеварению в сумку, собираясь на отработку к Снеггу. Октавия уверяла, что нужно взять с собой навозные бомбы, а также предлагала Кровопролитные конфетки, чтобы Гриффин с порога совершила диверсию, но Кларк всё отвергла, впрочем, благодарно выдавив из себя улыбку: друзья не лезли к ней с расспросами, и уже это делало её жизнь более сносной.       Она вышла из гостиной, вяло махнула Почти Безголовому Нику, который негромко напевал, пролетая мимо, и, пройдя извилистыми коридорами, спустилась в подземелье, где располагался кабинет Снегга. Не ожидая ничего хорошего, она постучала и толкнула дверь. В полутёмном кабинете с неуютными низкими потолками и невыносимой вонью (видимо, от свернувшегося зелья очередного нерадивого студента) она разглядела профессора, который зловеще нависал над преподавательским столом, лениво откладывая исписанные пергаменты, а за первой партой… Её сердце готово было выскочить от волнения — за первой партой сидела Лекса. Она не повернулась, услышав скрип двери, чтобы посмотреть на вошедшего, но в этом не было нужды, потому что через секунду…       — Мисс Гриффин, — обманчивый мягкий голос Снегга не сулил ничего доброго. — Надо же, ваши руки в порядке. Проходите. Мы вас заждались.       Кларк сглотнула и облизала вмиг пересохшие губы: ей было плевать на Снегга, нервничать её заставляла только каменно застывшая Лекса.       Снегг жестом указал ей на первую парту, и Гриффин не знала, радоваться ей или сразу применить к себе заклятие Авада Кедавра, потому что сесть нужно было рядом с Лексой, а вся храбрость, с которой Кларк пыталась разыскать девушку и поговорить с ней в течение предыдущих дней, куда-то испарилась. Она неудобно уселась на самый край, изо всех сил скосив глаза на Лексу, и заметила, что та бросила быстрый взгляд на её руки.       — Интересно, по каким же причинам вы, мисс Грин, и вы, мисс Гриффин, пропустили мои занятия?       Кларк впервые в жизни захотелось применить Остолбеней к преподавателю, чтобы воспользоваться паузой и поговорить с Лексой, но она понимала нереальность этого плана, поэтому молча ждала, пока Снегг выльет весь яд в виде пламенной речи, произносимой исключительно зловещим полушёпотом. Лекса, видимо, тоже решила придерживаться тактики «Молчание — спасение от Снегга», поэтому профессору пришлось шипеть зря. Пообещав им самые сложные вопросы на экзамене, а также наказание до конца учебного года, если они вздумают опоздать хоть на секунду на его занятия, не говоря уже о пропусках, Снегг выдохся. Кларк и Лекса смиренно изучали парты перед собой и ни разу не подняли глаза.       — Что ж. Сыворотку правды таким бездарностям всё равно не сварить, — желчь профессора, казалось, можно собрать в склянку и использовать при изготовлении смертоносного зелья. — Посмотрим, какую ещё пользу вы можете принести.       На секунду Кларк представила, как Снегг препарирует их, отделяя почки от лёгких, переливая кровь в склянки, но следующие его слова позволили чуть слышно выдохнуть.       — Вы обе очистите все столы. Как видите, в них въелось за годы учёбы много всего. Особенное внимание обратите на пятна крови саламандры, а также следы от печени лягушки. Можете приступать.       Кларк с Лексой с облегчением достали палочки, но Снегг быстро разрушил их наивные планы.       — Никакого. Волшебства.       Он взмахнул палочкой, и перед ошарашенными студентками из воздуха появились две старые, потрёпанные щётки. Гриффин могла бы поклясться, что как минимум одной из них завхоз Филч драил коридоры, хрипло ругая тех, кто раскидывает по замку навозные бомбы.       Снегг выглядел довольным, если только мышцы его лица были способы отражать эту эмоцию, и Кларк с Лексой, столкнувшись взглядом, быстро взяли по щётке.       Гриффин никогда до этого не думала, что на партах может быть такой слой грязи, и даже подозревала, что Снегг специально подготовился к сегодняшнему вечеру, но старательно тёрла грубые деревянные столы, смахивая отошедшие ошмётки слизи и мелкие чешуйки. Она постоянно пялилась на Лексу, которая, повернувшись к ней спиной, усердно драила парты в другом углу кабинета. Руки Кларк, до конца не зажившие, ныли, к тому же щётка была неудобной, и у неё несколько раз соскальзывали ладони, из-за чего в них впивались занозы. Шипя от боли, она быстро вытаскивала из дрожащих рук щепочки и кидала их на пол.       Снегг, казалось, прекрасно проводил субботний вечер: самодовольно хмыкая, он небрежно просматривал сданные домашние задания, где щедрым росчерком пера оставлял замечание за замечанием.       — Не напомните ли вы, мисс Гриффин, какими свойствами обладает лунный камень? — как ни в чём не бывало поинтересовался Снегг, когда Кларк, вытерев лоб, нацелилась на парту, что располагалась ближе к Лексе.       Кларк удержалась от язвительного замечания, что если Снегг не помнит свойств лунного камня, то за каким болотным чёртом он является преподавателем зельеварения, и вежливо уставилась на него, всем своим видом демонстрируя раскаяние из-за неосведомлённости в столь известной области.       — Почему-то я этого и ожидал, — Снегг с удовольствием вывел студенту за работу «Тролль» и брезгливо отодвинул пергамент. — А вы, мисс Грин?       «Скучно ему, что ли? — разозлилась Кларк. — Поговорить не с кем? Пошёл бы в «Три метлы», выпил сливочного пива, глядишь, подобрел бы!»       — Не знаю, сэр, — хрипло отозвалась Лекса, не отрываясь от работы, и у Кларк заныло сердце: она так скучала по её голосу. Она прекратила натирать парты и уставилась на Лексу, больше всего на свете желая подойти к ней и обнять.       Снегг уже торжествующе раскрыл рот, чтобы разразиться очередной тирадой, но в этот момент что-то с жутким грохотом упало прямо в кабинете над ними. Кларк выронила щётку, Лекса напряжённо уставилась на потолок, а профессор вскочил, выхватив палочку.       — Что это? — с подозрением спросил он.       «Возможно, лунный камень, сэр» — проглотила ответ Кларк и перевела взгляд на Лексу. Грохот повторился, и к этому добавились дикие завывания.       — Сидеть здесь! — приказал Снегг и, оставив высокомерие, рванул из кабинета.       — Лекса, нам нужно поговорить, — едва закрылась дверь за профессором, выпалила Кларк. Лекса круглыми глазами уставилась на неё.       — Это ты устроила? — её голос теперь был неотличим от голоса Снегга — та же холодная злоба, то же вечное недоверие.       — Что? Нет, — споткнулась Кларк, не ожидая такой реакции. — Лекса, я очень перед тобой виновата, прости, пожалуйста. Я не имела права вмешиваться не в своё дело, но я хотела тебе помочь, честно!       Все заготовленные фразы вылетели из головы, и теперь она могла только глупо оправдываться, с ужасом понимая, как скомканно, как нелепо, как до отвращения жалко звучат её пустые слова.       — Хотела помочь? — яростно прошипела Лекса, отбрасывая щётку с такой силой, что она с громким лязгом ударилась о котёл. — Ты хотела помочь? — её голос повышался, многократно усиливаясь в тесном помещении. — Тебе изначально было сказано, чтобы ты не совалась в чужие дела!       Кларк больно резануло слово «чужие», но она не перебивала, так как Лекса распалялась всё больше и больше с каждой секундой, наступая на Гриффин и угрожающе поднимая волшебную палочку.       — Каждый имеет право на личную жизнь! — звенящим голосом продолжала Лекса. — А ты считаешь, что можешь бесцеремонно в неё врываться!       — Ты никогда не была мне чужой, — защищаясь, выпалила Кларк, наткнувшись на парту, потому что отступала, пока Лекса на неё надвигалась.       — Ну, конечно! — всплеснула руками Лекса, и из её палочки посыпались искры. — Конечно! Мы пять лет учились вместе, но почему-то интерес ко мне ты стала проявлять, когда узнала про… Когда увидела… боггарта, — Лекса неожиданно ощутила ком в горле и не смогла выговорить имя брата; разъярившись из-за этого ещё больше, она даже побелела и приблизилась к Кларк, насколько это было возможно. — Возомнила себя Шерлоком Холмсом? — прошипела она. — Тебе так нужно было разгадать чужую тайну? Любой ценой, да, Гриффин?       В том, как Лекса процедила её фамилию, не было ничего общего с тем, как она обычно её произносила: мягко или снисходительно, нежно или с доброй усмешкой, когда Кларк путала ингредиенты на зельях; или неуклюже шарахалась от ядовитых кустов на травологии; или пыталась сделать вид, что взятый ей кусок пирога на самом деле первый, а не четвёртый; или когда она почти минуту не могла прийти в себя после каждого поцелуя с Лексой, и той приходилось напоминать ей, что они в замке и Кларк пора бы перестать так блаженно улыбаться, а то Рейвен с Октавией уже не находят сил шутить над ними… Это ярко пронеслось перед глазами Кларк, но воспоминания оказались такими хрупкими, что растаяли, как призрак, как последние крохи радости перед оголодавшим дементором, потому что напротив стояла Лекса.       Она стояла так близко, что Кларк безуспешно боролась с желанием разреветься, ведь теперь Лекса считает её чужой; она никогда не пойдёт с ней в Хогсмид, а на сдвоенных парах выберет не её, и зачем теперь Кларк ходить на завтрак, обед и ужин, если Лекса всё равно будет сидеть за своим столом, за столом со слизеринцами… И это же самая лучшая девушка на свете — Лекса! Будет чудом, если уже через неделю не выстроится толпа желающих с ней встречаться, и новая Лекса, конечно, забудет Кларк, потому что считает, что её дела никак не касаются Гриффин; потому что уверена, что Кларк возомнила себя Шерлоком Холмсом (а Кларк даже не знает, кто это!); потому что думает, что Кларк только хотела разгадать тайну…       Зелёные глаза Лексы наполнены яростью и болью, она, наверное, правда никуда не выходила из гостиной, потому что цвет лица болезненный, руки дрожат, и Кларк чувствует, что Лексе меньше всего хочется находиться здесь и произносить эти слова. Она не знает, что ей сказать, как заставить поверить, что Лекса сейчас самый дорогой ей человек, что она готова проникнуть в Отдел Тайн и украсть Маховик Времени, чтобы изменить тот чёртов день и пойти с Лексой в Хогсмид, а потом можно даже отсидеть в Азкабане, сколько потребуется, но только чтобы не было… Не было этого всего.       Но это есть. И Лекса целую минуту молча смотрит на неё с дрожащими губами, судорожно сжимая палочку. А Кларк целую минуту пытается что-то выговорить и не чувствует, что по её щекам давно скользят, срываясь крупными каплями, слёзы.       — Ты… Всё не так, как ты думаешь.       Возможно, сердце, так бешено колотящееся, подсказало бы ещё пару фраз, ведь этой недостаточно. Этой жалкой фразой невозможно заставить Лексу поверить в то, что Кларк её лю…       И Кларк не успевает сказать ничего, потому что в кабинет вихрем врывается Снегг. Он рявкает, чтобы они немедленно убирались, и Лекса исчезает так быстро, точно трансгрессирует, а Кларк ещё зачем-то поднимает обе щётки и кладёт на первую парту, которая выскоблена идеально. Вроде, она даже говорит Снеггу что-то вроде «спокойной ночи, сэр», если честно, она даже не помнит.       Она приходит в себя только у входа в гостиную Гриффиндора, потому что там столпились Рейвен, Октавия, Финн, Джейн и почему-то Почти Безголовый Ник. Они смотрят на неё не отрываясь, и Кларк в голову приходит абсурдная мысль, что они все забыли пароль, но потом она вспоминает, что с Гриффиндора только Блейк.       — Поговорили? — спрашивают они хором, и Кларк оставляют последние силы. Она кидается на шею Октавии, пробежав прямо через Почти Безголового Ника, и начинает рыдать. Все испуганно обступают их, Рейвен неуклюже гладит Кларк по голове, а Финн крепче сжимает руку Джейн, беспомощно смотря на трясущиеся от плача плечи Гриффин.       Октавия крепко сжимает её, потом делает знаки остальным:       — Мы к себе.       И Полная Дама, не спросив пароль, открыла им проход в гостиную. Октавия помогала Кларк идти, подставив плечо, в другой руке она несла огромный мешок сладостей, а мантия почему-то была запачкана белыми разводами. Они пробрались в спальню, минуя шумные компании гриффиндорцев, которые отрывались по полной в выходной, играя во взрывающиеся карты и запуская по всей гостиной безостановочно-расшибательные бумеранги. В спальне Октавия запечатала дверь, чтобы никто не вошёл, и села на кровать рядом с всхлипывающей Кларк, которая обняла подушку. Какое-то время она беспомощно смотрела на подругу.       — Не успели, да? — тихо спросила Блейк. — Мы хотели ещё запустить «Великолепную взрывчатку», но Пивз помешал.       Лицо Кларк опухло от слёз, но она медленно перевела непонимающий взгляд на подругу.       — Что?       — Ну, — Октавия заметно смутилась, — ты же была с Лексой на отработке по зельям. Нам Ник сказал. Рейвен предложила отвлечь Снегга, мы грохнули над его кабинетом статую. Финну в ногу кусок камня отлетел. Знаешь, как он орал! Пылища поднялась, жуть. Куда только эльфы смотрят! И Филч. Вообще в замке не убираются! Мы услышали, как Снегг бежит, спрятались в кабинете, спасибо Джейн, что она вспомнила про Дезиллюминационные заклинания, всех нас обезопасила. Снегг в кабинет ворвался, бешеный такой, везде шныряет взглядом, а мы стоим, как сквибы, глазами хлопаем. Мы надеялись, он разбираться будет, Филча позовёт хотя бы. Всё-так родную школу разносят, — с обидой пожаловалась Октавия, — а он злобно зыркнул ещё раз и помчался обратно. Рейвен хотела ещё что-то грохнуть, но тут уже Пивз подлетел, орать начал от радости, мы и смылись.       — Спасибо, — признательно икнула Кларк, осознав, что эти драгоценные, хотя и бесполезные минуты для разговора ей подарили, рискуя быть обнаруженными и наказанными, друзья.       Октавия улыбнулась и потрясла мешком со сладостями:       — Не знали, праздновать будем или заедать горе. В любом случае, — она вытащила засахаренные ананасы, медовые ириски, горсть мышек-ледышек и гору неизменных шоколадных лягушек, — это всё наше. И ты обязана что-то слопать, потому что даже Найле стыдно за свой аппетит, когда она видит, сколько ты ешь.       — Октавия, кто такой Шерлок Холмс? — без особой надежды спросила Кларк и потянулась за ириской, немного согретая осознанием того, какие хорошие друзья её окружают.       — Что? — вытаращилась на неё Блейк, отложив лягушку, которая тут же скакнула под кровать.       — Лекса так сказала. Что я возомнила себя Шерлоком Холмсом.       — Лекса так сказала, — с сомнением повторила Октавия, явно стараясь потянуть время. — Шерлок Холмс, Шерлок Холмс, — бормотала она, пока от неё не упрыгала ещё одна лягушка. — Слушай, я вспомнила! — подскочила Блейк и кинулась к кровати, вытаскивая из-под неё чемодан.       Кларк с ожиданием уставилась на неё, прерывисто вздыхая из-за того, что долго плакала.       — Вот, мне Лекса подарила на Рождество, пришлось полистать, — с отвращением достала книгу Октавия. — «Моя жизнь в качестве магла», помнишь? Я ещё избить Лексу после этого хотела! — тем не менее Блейк быстро листала страницы, отыскивая нужную информацию. — Вот!       — Смотри, тут есть раздел «Магловские поэты и писатели Англии», у них такие смешные имена, — уселась она поудобнее рядом с Кларк, которая заглядывала в книгу. — Шекспир, ну, этот давно жил, жутко умный, наверное, на Когтевране бы учился; ещё Джордж Гордон Байрон, ха, смотри, имя себе выбрал, да? Всё равно у Дамблдора длиннее!       — Шерлок Холмс, — нетерпеливо напомнила Кларк.       — Да-да, сэр Артур Конан Дойл, — она указала на важно задравшего подбородок магла, чьи усы воинственно топорщились. — Он придумал книги про твоего Шерлока Холмса. Вообще-то он дико популярный в Англии, да и во всём мире.       Кларк разглядывала изображение худого магла с торчащей трубкой во рту, из которой клубами шёл дым, он время от времени прищуривал глаз и доставал из кармана непонятный предмет.       — А кто он? — Кларк пыталась вспомнить, где видела эту штуку.       — Де-тек-тив, — по слогам прочитала Октавия. — Ты знаешь, кто это?       — Нет.       Обе углубились в чтение.       — Это что-то вроде мракоборца? — с сомнением спросила Октавия через какое-то время.       — Ну, он разгадывает тайны, — у Кларк упало сердце. — На первое место ставит рассудок, очень хладнокровный.       Так вот какого мнения о ней Лекса. Она отсела, борясь с разверзающейся внутри бездной отчаяния.       — Погоди, вот ещё написано, что он благородный. И бескорыстный, — подтолкнула локтем подругу Октавия.       — Вряд ли Лекса считает меня благородной, после того как я раскрыла тайну без её ведома, — безжизненно произнесла Гриффин.       — Слушай, что у вас всё-таки произошло? Никто ничего не может понять. Лекса тогда вылетела, как ошпаренная, ты за ней… И после этого сами на себя непохожи, Лекса скрывается ото всех. Рейвен пришла к ней на тренировку по квиддичу поговорить, та её и слушать не стала.       Кларк помолчала.       — Я узнала кое-что о Лексе. Ещё давно, в начале учебного года, — сбивчиво начала она.       Октавия, приободрившись, схватила мышку-ледышку и засунула в рот.       — Ну, не совсем узнала, но меня это заинтриговало, поэтому я попыталась с ней сойтись. Думала, что чем-то помогу. Лекса отговаривалась, не доверяла мне. И правильно делала, — горько заметила Кларк, вытерла мокрые глаза рукавом мантии и продолжила: — Мы стали общаться ближе, ну, ты знаешь, она со всеми сдружилась. И потом я узнала всё, что… Что Лекса скрывала. Но не рассказала ей об этом, потому что нельзя было. Потом мы стали встречаться. А в тот день Лекса поняла, что я… Что я узнала её секрет без разрешения.       Октавия ожесточённо грызла ледышку, внимательно слушая подругу.       — И теперь она думает, что я с ней не по-настоящему. Ну, понимаешь, будто я без всяких чувств к ней, а только из-за того, чтобы тайну разгадать. Сказала, что я пять лет её не замечала, а теперь вот…       — А это не так?       — Конечно, нет! — возмущённо уставилась на Блейк Кларк. — Я её люблю!       — Что?! — подскочила Октавия и даже слетела с кровати, издав странный писк. — Это не я, это всё мышки, — торопливо заверила она, громко стуча зубами.       — Я её люблю, — отчаянно произнесла Кларк, только сейчас чётко сформулировав в голове, что именно испытывает к Лексе.       — А ты ей об этом говорила?       — Нет, — поникла Кларк.       — Почему?       Почему? Легко спросить. Кларк казалось, что её голова превратилась в переполненный котёл, в который сливают всё, что попало, в котором уже не осталось места ни для чего — он сейчас взорвётся!       — Не знаю. Не смогла. А после сегодняшнего она меня слушать не станет.       — Напиши ей, — серьёзно предложила Блейк.       — Я ей передавала письмо через Аеолоса, она не ответила, наверное, даже не прочитала, — Кларк осеклась.       — Что? — испугалась Октавия.       — Я знаю, что делать.       

***

      Кларк никогда в жизни не было так страшно, она снова и снова спрашивала себя, не сошла ли с ума, и каждый раз сердце подсказывало, что это единственный вариант. Если после этого Лекса не будет с ней разговаривать, то она потеряла её навсегда. Она вздохнула. И уселась на метлу.       Тренироваться сейчас было сплошным удовольствием: апрельское солнце сжалилось над студентами, над чьими головами сгущались тучи приближающихся экзаменов, и, как могло, разгоняло плохое настроение яркими лучами.       Стадион был полон народу: скоро должна была состояться решающая игра между Гриффиндором и Слизерином, поэтому представители факультетов чуть ли не дрались, чтобы занять поле, выкраивая время для лишней тренировки. Зрители, как обычно, торчали на трибунах и глазели. Рослый парень в зелёной форме недовольно кричал на игроков своей команды.       «Густус», — вспомнила Кларк имя капитана слизеринской сборной, подлетая к полю, останавливаясь около колец, расположенных на пятнадцатиметровой высоте.       Кто-то на трибуне громко свистнул, привлекая внимание слизеринцев к тому, что к ним на поле внезапно залетела Кларк.       Гриффин было неудобно сидеть на метле, потому что она не переодела мантию, а держаться приходилось практически одной рукой, другая была занята.       — Ты что здесь забыла? — рыкнул, стремительно подлетая, Густус.       — Мне нужно поговорить с Лексой, — сердце Кларк трепыхалось, как снитч, которому перебили крылья.       — Эй, что происходит? — недовольно крикнула полноватая девушка в зелёной форме. Кларк не знала, как её зовут, вроде, она была на курс постарше. Вид у неё был явно негостеприимный, по крайней мере, биту она держала угрожающе.       — Это быстро, — попыталась успокоить начинающего краснеть Густуса Кларк, внимательно оглядывая поле и прищуриваясь, так как не могла найти Лексу.       — Зачем тебе понадобился наш ловец? — с подозрением уставился на неё ещё один игрок, стремительно прилетевший аж с середины поля, его выражение лица не оставляло сомнений в том, что Гриффин здесь не рады.       У Кларк немного закружилась голова: она была уверена, что сразу разглядит Лексу на поле, как легко различала её в толпе, но сейчас она ошиблась. На трибунах вновь зашумели.       — Она с Гриффиндора! — возмущённо завопила слизеринка с битой. — Шпионить прилетела?       Кларк не сразу поняла, что произошло, из-за резкой боли в рёбрах; в ушах у неё неестественно громко зашумело, и Гриффин впервые не перепутала названия мячей — это был бладжер. Самый крупный и тяжёлый мяч. Мяч, которым, вообще-то, выбивают игроков-соперников, и непонятно, почему его запустили в Кларк, но разбираться времени не было. Она вынужденно опустилась на пару метров и попыталась развернуть метлу, но всё, чему учила Лекса, быстро вылетело из головы. В неё второй раз врезался бладжер, и Гриффин услышала ощутимый хруст, а также чьи-то гневные вскрики.       Как в замедленной съёмке, сквозь пелену боли, она увидела довольный оскал слизеринки, а также новый замах битой.       «Значит, опять бладжер», — успела подумать Кларк, изо всех сил цепляясь правой рукой за древко метлы: это было тяжело, потому что рука вспотела и скользила, к тому же в глазах всё поплыло. Она по-детски зажмурилась, будто это спасло бы её, пытаясь приказать метле подняться, или опуститься, или хоть что-нибудь сделать, но в это время к ней вихрем подлетел кто-то, резко дёрнув в сторону и закрывая своим телом от бладжера. Послышался глухой удар, но, к удивлению Кларк, ещё большей боли за этим не последовало.       Она услышала крик Лексы и резко развернулась. Она гневно вопила своей команде, чтобы они прекратили, а потом облетела Кларк, уставившись ей в лицо.       — Ты совсем с ума сошла? — её лицо было искажено от ужаса и боли, и Гриффин поняла, куда в третий раз влетел бладжер.       — Это единственное место, где тебя можно найти — через силу улыбнулась Кларк.       — Что тебе нужно? — паника в голосе Лексы выдавала то, что ей не хотелось бы показывать, но холодно и равнодушно говорить не получалось: она видела, как жалко скрючилась на метле Кларк, и умирала от страха, что с ней что-то случится. — Тебя покалечить могли!       — Да, — Кларк немного согревало, что Лекса говорит это, явно переживая, потому что на целый миг она стала прежней Лексой, которая заботится о Кларк. И Кларк готова была перенести ещё сотню ударов бладжерами, только бы это продолжалось.       — Лекса, ты никогда не была мне чужой. Никогда. И ты интересуешь меня не потому, что я, как детектив Шерлок Холмс, для которого важнее всего распутать дело. И мне важно, чтобы ты это знала.       Кларк почти теряла сознание, но изо всех сил держалась, уговаривая себя, что скоро всё кончится. Каждый вдох давался с трудом, к тому же, приходилось удерживать равновесие на метле, и от этих движений, казалось, обломки рёбер вспарывали всё внутри.       Мимо них вновь пролетел бладжер, и Лекса просто рассвирепела, она прокричала ещё какие-то слова, и Кларк откуда-то знала, что в магловском мире они считаются очень скверными.       — Полетели вниз, — бросая гневные взгляды на команду, приказала Лекса, с опаской оглядываясь. — Я разобью тебе лицо битой, если сделаешь это ещё раз! — угрожающе глядя на слизеринку, рявкнула она. — Я не шучу, Долорес, ещё раз ты приблизишься, я разобью твою грёбаную рожу!       После стремительного снижения Лекса придержала метлу Гриффин, и они довольно мягко приземлились, но для Кларк это было ощутимо, и она не смогла скрыть сдавленное аханье.       — У тебя будут проблемы с командой, — неуклюже пошутила Кларк.       — Ты за этим прилетела?       — Нет.       — Тогда не заставляй пожалеть, что я за тебя заступилась, — Лекса злилась, что так испугалась за Кларк, потому что она не должна была испытывать такие эмоции. Не теперь, когда…       Кларк положила метлу на землю, полезла за пазуху, и наконец-то стало понятно, почему она держалась за древко только одной рукой.       — Это тебе.       — Что это? — Лекса нахмурилась, но взяла предмет.       — А это мой боггарт.       И прежде чем Лекса что-то успела сказать, Кларк села на метлу и мысленно приказала: «Вперёд, быстрее!» Метла послушно — не то что пять минут назад — понесла её к замку, и Гриффин надеялась, что успеет добраться до мадам Помфри раньше, чем отрубится от боли.