Riddikulus

      Большой зал напоминал многорукое и многоногое громогласное существо с огромным количеством жадно жующих пастей. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Лексы, когда она впервые за долгое время пересекла его порог, но меньше всего на свете ей хотелось есть. Она привычно быстро нашла среди студентов Октавию, которая отвязывала от совы газету «Ежедневный пророк», разглядела рядом Рейвен с кубком сока, где-то у стола Пуффендуя мелькнули рыжие волосы Джейн, рядом Финн. Не было только Кларк.       С того момента, как Лекса вошла в команду Слизерина по квиддичу, она ни разу не позволяла сопернику поймать снитч; она будто чувствовала, где находится крошечный мячик, слабо трепыхающийся в воздухе. Точно так же она чувствовала присутствие Кларк, и сейчас её на завтраке не было.       Лекса зашагала вдоль факультетских столов прямо к Рейвен и Октавии. Блейк вытаращила на неё глаза и хотела что-то ляпнуть, но Рейвен пнула её под столом.       — Где Кларк? — немного нервно спросила Лекса, от которой не укрылись манипуляции подруг.       — Ты ничего не знаешь? — с сомнением протянула Рейвен.       — Нет, — внезапный холодок пробежал у Лексы вдоль позвоночника. — Что случилось?       — Она в больничном крыле, мы только что от неё, — Октавия пнула Рейвен в ответ и сделала страшные глаза, мол, она ничего такого не скажет.       — В больничном крыле? Что с ней?       — Ну, по словам Кларк, Пивз скинул на неё рыцарские доспехи, ещё навозную бомбу прямо перед лицом взорвал. Она вся в грязи была, три ребра сломано, мадам Помфри от злости чуть четвёртое не сломала, когда мы её притащили.       — Пивз? — глупо переспросила Лекса, у которой закружилась голова. — Что?       — Это не ты её случайно, а? — несколько воинственно пропыхтела Октавия, игнорируя очередной пинок от Рейвен. — А что? Я сама слышала: Филч орал, будто Пивз вечером женский туалет затопил, он не мог быть в двух местах одновременно!       Лекса укоризненно посмотрела на Октавию, покрутила пальцем у виска и сорвалась с места, вылетая из Большого зала.       — Говорила же, это не Лекса её! — напустилась на Блейк Рейвен, размахивая кубком.       — Ну и не Пивз! — парировала Октавия, закрываясь газетой от разъярённой подруги.       — Тебе бы в больницу святого Мунго не помешало обратиться!       — Тебе тоже! — кукушкой высунулась из-за «Ежедневного пророка» Блейк и тут же нырнула обратно. — И хватит махать кубком, ты мне все объявления соком залила!       

***

      Лекса так резко ворвалась в больничное крыло, что мадам Помфри напустилась на неё с криками о том, что больных нельзя беспокоить. При этом после её воплей на ближайших койках испуганно завозилось несколько первокурсников странного вида: у одного густые брови почти закрывали глаза, у другого переливалась шелковистая борода до пояса, третий стыдливо прикрывал пучки волос, которые лезли из ушей.       — Лежите-лежите, — замахала на них палочкой мадам Помфри. — Раствор для облысения скоро должен подействовать.       — Где Кларк Гриффин? — задыхаясь от быстрого бега, спросила Лекса. — Она с Гриффиндора, шестой курс.       — А, — неодобрительно покачала головой мадам Помфри, — здесь, где же ещё.       Она указала рукой в сторону окна, и Лекса, волнуясь, пошла мимо пустых кроватей. Её сердце отчаянно заколотилось, когда она увидела с ног до головы покрытую бинтами фигуру, но в это время с другой стороны палаты раздался слабый голос.       — Это не я.       Лекса повернулась так резко, что чуть не вывихнула шею.       — Я гадаю, что с ним случилось, — кивнув на фигуру и тут же поморщившись от боли, сказала Кларк.       Лекса медленно подошла к ней, цепко оглядывая, словно драгоценную вазу с множеством узоров. На щеке у Кларк была небольшая ссадина, она полулежала в неудобной позе, а тумбочка рядом была завалена сладостями. На полу валялись фантики от шоколадных лягушек и несколько драже «Берти Боттс».       — Мои ставки на то, что у него был урок с Хагридом.       Лекса молча встала рядом, и Кларк пришлось смотреть на неё исподлобья, потому что шевелиться было больно.       — Но профессор Трелони сказала бы точнее. К сожалению, за все годы обучения моё внутреннее око ни разу не открылось. Мне кажется, в этом году я точно завалю прорицания.       Кларк ждала, что Лекса что-то скажет, но та продолжала стоять, как каменное изваяние, поэтому её бросило в жар.       — Ну, или он попытался вынести из Запретной секции книгу, и мадам Пинс…       — Пивз, да? — язвительно перебила её Лекса, которой надоело слушать, как Кларк гадает, что же случилось со студентом, замотанным в бинты.       Гриффин прикусила губу.       — Какого чёрта ты полезла на поле, Кларк?       У Кларк пронеслось в голове, что Лекса уже не разговаривает с ней ядовитым тоном, хотя делает вид, что злится, но то, как она произнесла её имя, выдало Лексу с потрохами. Она помолчала; во время этой паузы Грин, смахнув в сторону имбирных тритонов, раскрошенных на одеяле, села на кровать. Приободрённая этим, Кларк заговорила:       — Тебя же в замке не найти.       — И поэтому нужно подставляться под бладжер? — саркастично посмотрела на неё Лекса.       — Тебе нужно сократить времяпрепровождение с профессором Снеггом, у тебя появляются такие же интонации, как у него, — робко пыталась уйти со скользкой темы в сторону Гриффин.       На лице Лексы резко обозначились скулы.       — Ладно, — быстро исправилась Кларк и взяла в руки тритона, разглядывая его морду. — Я не собиралась геройствовать, если честно. И уж, конечно, не ожидала, что мне прилетит от… Как её зовут?       — Амбридж, — процедила Лекса, чьё лицо при упоминании слизеринки сморщилось так, будто её заставили хлебнуть Смердящего сока.       — Мерзко звучит, — кивнула Кларк и машинально прижала руку к рёбрам, поймав встревоженный взгляд Лексы. — Я правда думала, что прилечу, отдам дневник, и всё. Кто же знал, что у тебя такая грозная команда.       — Подождать до конца тренировки было нельзя?       — Ты бы опять скрылась быстрее «Молнии».       Лекса помолчала, стараясь не улыбнуться, когда Кларк использовала сравнение с метлой.       — А передать через Аеолоса? — ворчливо заметила она.       — Ты настроила его против меня. В прошлый раз он дал мне подзатыльник, — пожаловалась Кларк. Она чувствовала себя крайне неуверенно, но была рада, что Лекса не уходит и поддерживает разговор.       Грин помолчала и хмуро подняла с пола драже.       — Кто всё раскидал?       — Рейвен выкинула, ей достался вкус крысиного помёта.       — Интересно, откуда она знает, каков крысиный помёт на вкус, — задумчиво катала на ладони конфетки Лекса, избегая смотреть на Кларк.       — Я бы спросила, но боюсь, она меня отделает, не хуже Амбридж, — Кларк отломила у тритона хвост и не знала, куда его деть.       Воцарилось гнетущее молчание. Обе девушки кидали друг на друга быстрые взгляды и тут же отводили в сторону. Щёки Кларк медленно начали краснеть, а ладони Лексы вспотели так, что драже начало таять, оставляя липкие следы.       — Как себя чувствуешь? — Лекса подумала, что этот вопрос будет уместным, хотя его нужно было задать минут десять назад.       — Нормально, почти ничего не болит.       — Откуда ссадина? — теперь Лекса хмуро рассматривала свои ботинки, чувствуя, что Кларк не отводит от неё взгляда.       — Эмм, ну, — Кларк предпочла бы получить бладжером ещё раз вместо ответа, но пришлось признаться, — упала с метлы около теплиц.       Брови Лексы сдвинулись к переносице.       — Ещё перепачкалась в навозе. Драконьем, — решила до конца позориться Кларк, произнося это довольно беспечным голосом. — Но потом летела вполне сносно! Знаешь, меня, может быть, даже возьмут в команду по квиддичу на следующем курсе!       — Я всё прочитала, — оборвала её рассказ Лекса.       В руке Кларк хрустнул тритон, превращаясь в крошки. Теперь внезапно она заинтересовалась линиями на своей ладони, а Лекса не отводила от неё взгляда.       — Я не… Я не знала, что ты… Почему ты пять лет молчала? — не выдержала Лекса. — Мы могли бы начать общаться гораздо раньше!       — Не знаю, — тихо ответила Кларк. — Не знаю, почему меня определили на Гриффиндор, как видишь, смелости мне не хватает.       — А мне мозгов, — глухо прозвучал голос Лексы.       Кларк с недоумением уставилась на неё.       — Если бы я поняла всё раньше, мы бы… — Лекса оборвала предложение.       Внутри Кларк будто кто-то зажёг тёплый огонёк. Она с надеждой продолжала смотреть на неё.       — Мне на Святочном балу тоже хотелось применить непростительное заклинание к Финну, — почти шёпотом призналась Лекса.       Кларк казалось, что вместо крови по её венам бежит «Феликс Фелицис», такой счастливой она никогда не была. Конечно, жаль Финна, но… Кларк повозилась на кровати, пытаясь сесть.       — Знаешь, я почти уверена, что меня можно обнять, пока мадам Помфри не видит.       — Что? — ошарашенно посмотрела на неё Грин.       — Лекса, — Кларк так скучала по этому имени, — я набралась смелости. Включи мозги. Или отключи мозги. И просто обними меня.       Лекса, помедлив, осторожно потянулась к Кларк, которая нешироко развела руки, и сомкнула кольцо объятий, с облегчением закрывая глаза и ощущая, как громадная тяжесть, поселившаяся в душе несколько дней назад, исчезает. Её сердце так толкалось в рёбра, что она боялась причинить боль Гриффин, но у Кларк самой сердце оглушительно стучало, и ей сейчас было наплевать на строгие увещевания мадам Помфри. Она знала, что Лекса для неё лучше любого зелья, любого раствора, лучше всего.       — Я сказала это Октавии, — пробормотала она куда-то в пространство, потому что закрыла глаза.       — Что?       — Что люблю тебя.       Кларк почувствовала, что Лекса замерла. Не успела Гриффин мысленно себя отругать, как Лекса отстранилась, вглядываясь ей в лицо.       — Сказала Октавии? — она непонятно улыбалась.       — Да, — робко подтвердила Кларк.       — Какого чёрта? Когда ты научишься говорить самые важные вещи мне?       Лекса обхватила её лицо ладонями, стараясь не задеть ссадину, и смотрела на неё так, будто…       — Ты смотришь на меня, как будто я пирог с патокой, — шепнула Кларк, ужасно смущаясь.       — Мне превратиться в Октавию, чтобы услышать эти слова? — Лекса коснулась лбом лба Гриффин. У Кларк всё поплыло перед глазами.       — У тебя зельеварение, ты опоздаешь, — невпопад сказала она.       — Знаю, плевать.       — И Снегг сказал, что даст нам самые сложные вопросы на экзамене.       — Знаю.       — И накажет до конца учебного года за пропуски.       — Я помню, Кларк, это мой декан.       — И я тебя люблю.       Последние слова она произнесла так тихо, что их можно было, скорее, угадать, чем расслышать, но Лекса слышала, и она почти сразу, судорожно выдохнув, прикоснулась губами к губам Кларк. Их затопило волной такой эйфории, вызвать которую нельзя было никаким волшебством.       — Лекса…       — Что? — за её мягкий взгляд Кларк готова была отдать всё.       — Ничего, — она судорожно вздохнула. — Просто говорю тебе — Лекса.       Грин раздвинула губы в улыбке и поцеловала её в висок.       — Ты превращаешься в напоминалку, — и тут же засмеялась. — Ты покраснела, значит, я что-то забыла.       — Пойти на зелья, — с сожалением проговорила Кларк, чувствуя себя ужасной, потому что втайне надеялась, что Лекса прогуляет всю пару.       — У тебя что-то со Снеггом? Ты твердишь о нём последние пять минут, — притворно возмутилась Лекса.       — С профессором Снеггом, Лекса.       — Ох, простите.       — Лекса, но он правда заставит отрабатывать тебя занятие до конца года, — Кларк ткнулась Лексе в шею, поэтому голос её звучал неразборчиво.       Лекса улыбалась, потому что ей было щекотно, и потому что она целовала Кларк, и потому что Кларк её любит и волнуется за неё.       — Я поймаю снитч, Слизерин получит кубок, и Снегг сменит гнев на милость, не переживай.       — Я буду за тебя болеть! — уставилась на неё Кларк лучистыми глазами.       — Все твои сломанные рёбра уже это делают.       — Ещё синяк, — пожаловалась Кларк. — На коленке.       Лекса не удержалась и опять поцеловала её.       — Кстати, Октавия думает, что это я тебя избила.       Кларк закатила глаза.       — Знаю, они устроили мне допрос с пристрастием. Пришлось наврать про Пивза.       — Почему не сказала правду?       — Не было сил, — честно призналась Кларк, — да и мадам Помфри суетилась; я ляпнула, что первое в голову пришло.       — Будь добра, наври что-то правдоподобнее, иначе я не смогу обедать с вами за одним столом.       Кларк засияла.       — Ты будешь сидеть рядом со мной?       — Куда я денусь? — притворно вздохнула Лекса.       

***

      Гриффиндорцы и слизеринцы шагали на сдвоенный урок по уходу за магическими существами, и Кларк светилась от счастья: мадам Помфри, устав постоянно выгонять Лексу из палаты, удвоила усилия и давала столько зелий, что Кларк уже через два дня покинула больничное крыло. На первом же совместном ужине Рейвен советовала Гриффин пересчитать рёбра: мало ли, выросли лишние. Октавия, оборотнем косившаяся на Лексу, наконец-то оттаяла, получив нагоняй от Кларк, поэтому сейчас все дружно направлялись к Запретному лесу.       — Почему мы в Запретном лесу бываем чаще, чем за обеденным столом? — негодовала Найла. — Он вообще Запретный или как?       Хагрид радостно махал им, стоя на опушке.       — Все собрались? Ага. Ну, значит, следуйте за мной!       Пригревало солнце, и приятно было ступать про протоптанной тропинке среди быстро растущей травы. Кларк уже не стеснялась постоянно держаться с Лексой за руку, поэтому Октавия вынуждена была идти впереди и поворачиваться к ним, чтобы не прерывать разговор. Когда они, наконец-то, дошли до полянки, заросшей странными розоватыми грибами, Хагрид остановился.       — Вота наши сегодняшние питомцы!       Все с сомнением посмотрели на грибы.       — Извините, а вы точно не профессор Стебль? — уточнил Джаспер. — Просто это же… Где магические существа?       — Чо-то вы путаете, Джордан. Вот же они! Мурлокомли! — Хагрид с гордостью обвёл полянку рукой.       Все переглянулись, Лекса с сомнением полезла в «Чудовищную книгу о чудовищах», предварительно погладив её по корешку, чтобы не лишиться пальцев.       — Правда, — она ткнула в оглавление, показывая Кларк. — Это считается магическим существом!       Пока студенты дивились, Хагрид начал рассказывать про мурлокомлей, в который раз про себя вздыхая, что ни на одном курсе больше не попадается такая умница, как Гермиона Грейнджер, которая уже прочитала бы лекцию о том, кто это.       — Мурлокомли похожи на грибы, видите, у них розоватая шляпка, очень мясистая. Подойдите поближе.       Все безбоязненно выполнили приказ, радуясь, что сегодня не изучают любимых Хагридом монстров.       — Значит, на шляпке у них щетина, довольно жёсткая, поэтому, эээ, вырывать их будет сложно, смотрите за руками. Да. Вот, а вместе корней, — тут Хагрид рванул один гриб из земли, — у них щупальца!       Многие с отвращением вскрикнули.       — Щупальца довольно крепкие, — продолжал довольный Хагрид, — поэтому вырывать его сложно.       — А зачем их вырывать? — Найле совсем не хотелось дотрагиваться до мурлокомлей.       — Так иначе они заполонят тута всё! Ещё вчера их было раза в три меньше, да! Были бы у нас садовые гномы, они бы их начисто пожрали, но их нету. Придётся вам, ребята, постараться.       — Если это не травология, почему я чувствую запах драконьего дерьма? — уныло приблизился к грибам Монти. — И когда это кончится?       Джаспер уже выдрал из земли мурлокомля и, кривляясь, пугал щупальцами однокурсников. Хагрид показал студентам их участки.       — Как выдерете, позовёте меня. Будем сок из них давить. Сок его годится, да. Для зелий всяких. Так что пользу профессору Снеггу принесём.       — Слышала, — толкнула Кларк Лексу. — Квиддич ещё не скоро, пойдём зарабатывать тебе очки. Ты же напропускала у него занятий.       Они пошли к своему участку, и Октавия странно светилась от радости.       — Что? — подозрительно посмотрели на неё Кларк с Лексой.       — Вы помните, какая книга моя самая нелюбимая?       — Все! — моментально ответила Гриффин.       — Какая-нибудь про маглов? — предположила Лекса.       — Ноль очков Гриффиндору и Слизерину, а ваши руки сейчас будут в щетине, если вы не проявите ко мне должного уважения! — Октавия была высокомерна, как никогда.       — Давай уже! — ткнула её Лекса. — Джаспер с Монти половину выдрали, а мы только до места дошли.       — Вам что-нибудь говорит имя Златопуст Локонс?       — Говорит очень многое, — закашлялась Кларк.       — Тебе мозг трансфигурировали? — с фальшивой заботой взглянула на Блейк Лекса. — К чему тут этот напыщенный пижон?       — Полегче, Грин! Ты говоришь о человеке, которого обожает моя мама!       Так как после этого воцарилась тишина, то Октавия продолжила.       — Она читает его книги взахлёб, часто вслух! И знаете, что-то оседает в моей голове!       — Почему это не работает на уроках? — не удержалась Кларк.       — Так вот, — Октавия пронзила её гневным взглядом, но продолжила. — В прекрасном томике «Мародёрство с монстрами» было описано некое заклинание!       Она навела палочку на гриб и воскликнула:       — Флиппендо!       Кларк с Лексой, чуть не столкнувшись, бросились смотреть, что изменилось на мурлокомле.       — Как вам? — гордо взирала на них Октавия.       — Всё по-прежнему.       — Что? Погодите, не может быть! — Блейк засуетилась и повторно нацелилась палочкой на мурлокомль. — Флиппендо!       Вырвалась струйка дыма, окутавшая гриб.       — Ого! — Лекса провела ладонью по его шляпке. — Он теперь гладкий!       Она потянула его на себя — и без особых усилий вытащила.       — Фу, — скривилась Кларк. — Он жрёт земляного червя.       — Тем не менее! — Октавия, в ожидании триумфа, высоко задрала нос.       — Да, Блейк, это правда неплохо, — признали подруги и вытащили палочки.       — Ну что? Порадуем Снегга? — подмигнула Лекса Кларк. — Флиппендо!       В конце занятия они выдрали больше всех мурлокомлей и пополнили песочные часы своих факультетов в общей сумме на пятнадцать очков.       

***

      Приближались экзамены, поэтому беседовать о чём-то, не касающемся учёбы, можно было только во время завтрака, и то Финн периодически заводил речь о том, что семикурсники начали из-под полы торговать эликсиром Баруффио для интеллектуального роста, и всерьёз предлагал скинуться на бутылочку.       — Коллинз, на содержимое этой бутылки даже Плакса Миртл брезгливо посмотрит! — Рейвен раздражённо старалась не кинуть в него пюре. — А она, на секундочку, живёт в канализационных трубах! Неужели ты думаешь, кто-то правда раздобыл эликсир?       — Ну а что? Они же как-то сдали экзамены год назад! — слабо защищался Финн, ища взглядом поддержки у Джейн, но та предпочла уделить внимание яичнице с беконом.       — Давайте хотя бы во время завтрака не будем про учёбу, нам ещё тащиться на трансфигурацию, а потом у нас зелья… Если вы думаете, что мы не услышим там о важности сдачи экзаменов, то вы плохо знаете профессора Макгонагалл и Снегга, — простонала Октавия.       — Да, давайте в очередной раз обсудим квиддич! — рассердился Коллинз, которому надоели разгорающиеся страсти вокруг финальной игры между Слизерином и Гриффиндором.       Всю прошедшую неделю Рейвен, не затыкаясь, перечисляла характеристики игроков, даже выяснив, у кого какая метла, и активно высчитывала, с каким счётом Гриффиндор должен обыграть Слизерин, чтобы кубок достался Когтеврану.       Кларк внезапно вспомнила, какие слова Лекса кричала своей команде, и громко поинтересовалась:       — Лекса, кстати, а что такое еба…?       Лекса закашлялась, моментально засовывая ей в рот печёную картофелину. Пока Кларк гневно задыхалась, а все остальные с недоумением пялились на них, покрасневшая Лекса попыталась объясниться.       — Кларк, будет лучше, если ты не будешь произносить это слово. Оно магловское. И оно обозначает… Обозначает Амбридж.       — Ты назвала так Долорес Амбридж? — уточнила Рейвен.       — Да, — буркнула Лекса.       Рейвен и Октавия одновременно переспросили:       — Загонщицу команды Слизерина?       — Такую жирную с вечно оскаленной пастью?       — Да. Да.       Кларк показалось, что, положительно отвечая Блейк, Лекса мстительно усмехнулась.       — Которую вчера отправили в больничное крыло со сломанным носом? — продолжала пытать Лексу Рейвен.       — Что? — Кларк ахнула, поворачиваясь к Лексе. — У вас же вчера была тренировка!       Грин схватила кубок и принялась через силу давиться тыквенным соком.       — Это ты? Ты сделала?       — Не я, — честными глазами посмотрела Лекса прямо на Кларк, и у той отлегло от сердца.       — Бладжер, — невинно добавила Грин.       

***

      — Поверить не могу, что согласился с вами пойти, — ворчал Финн всю дорогу и тайком пытался заглянуть в «Продвинутый курс Трансфигурации».       — Поверить не могу, что ты встречаешься с таким занудой, Джейн, — закатила глаза Рейвен. — Может, уже замутишь со мной?       — Плохая шутка, — нахмурился Финн и схватил Курт за руку.       — Прекрасная шутка, — поддразнила его Джейн и отняла учебник. — Серьёзно, Финн, это последний выходной, когда мы можем сходить в Хогсмид! Ты собирался тратить его на зелья?       — Нет, на трансфигурацию.       — Ооо, — застонала Рейвен. — Джейн, выходи за меня, я серьёзно. Тебя нужно от него спасти!       Вся компания направлялась в деревушку, собираясь отдохнуть и потратить оставшиеся деньги в «Сладком Королевстве» и «Зонко», а также в очередной раз посмотреть на то, как Октавия безуспешно пытается внушить мадам Розмерте, что достигла совершеннолетия, поэтому ей можно продавать огненный виски.       На главной улице Хогсмида долго решали, куда сначала пойти. Рейвен зазывала всех в «Круголётку», уверяя, что это не займёт много времени, но наученные горьким опытом Октавия и Кларк до хрипоты спорили с ней, что четыре часа — это много времени! Лекса почти сжалилась над Рейес.       — Давайте зайдём? Серьёзно. Ненадолго! Мой компас для метлы барахлит, я бы купила перед финальной игрой новый.       — Ты думаешь, что Рейвен и тебя замуж позовёт? — прищурила глаза Кларк.       — Даже не надеюсь, — улыбнулась Лекса и тут же обняла надувшуюся Гриффин.       — Пока вы спорите, я бы уже всё купила! — ругалась Рейвен. — Мне нужна полировка для метлы, с некоторых пор Гриффин мне свою не даёт!       — Потому что с некоторых пор у меня своя метла, — показала ей язык Кларк.       — Я могу зайти и купить всё, что нужно, — вызвалась Джейн, — а вы пока решайте, куда пойдём дальше.       Финн с возмущением уставился на неё.       — Я зайду без Рейвен, — успокоила его Курт и поправила волосы. — Пока ты не нудишь насчёт учёбы, можешь не переживать.       В итоге, Рейес отвели на покупки ровно пять минут, и она вышла из «Круголётки» вспотевшая и потрёпанная.       — Сцепилась с каким-то бараном, когда расплачивалась. Он говорил, что нужно встать в очередь. А я показала на вас на улице и сказала, что очереди с такими друзьями не существует.       Она шла и бурчала, пока Лекса не похвалила её выбор, с благодарностью забирая компас.       — «Зонко»! Мы идём в «Зонко»! — хлопала в ладоши Октавия, подпрыгивая на ходу.       С этим все быстро согласились. Внутри магазинчика они разбрелись по разным отделам, выглядывая новинки, потому что навозными бомбами уже давно никого было не удивить.       Лекса купила для родителей кружку, кусающую за нос, когда из неё пьёшь, и Кларк немного удивил такой подарок.       — Они любят такие штуки, — успокоила её Лекса. — Они сами мне подсунули перо: им пишешь, а всё проступает на лбу.       — Вы видели? — вырулила из-за стеллажа, забитого железными штуками, Рейвен. — По-моему, они нагло воруют идеи у братьев Уизли!       В руках Рейес был обычный телескоп.       — А что с ним не так? — с любопытством уставились на неё Кларк с Лексой.       — Смотрите, что сейчас будет. Финн! — громко крикнула она. Тот появился, держа в руках несколько приворотных зелий.       — Финн, да я пошутила насчёт Джейн, успокойся уже, — покачала головой Рейвен. — Скажи лучше, что это такое?       — Что? — слегка покрасневший Коллинз засунул зелья в карман мантии и озадаченно взял в руки протянутый предмет. — Телескоп. Не видно, что ли?       Он открыл рот, чтобы педантично объяснить, как им пользоваться, и прислонил к глазу, тут же издав громкий вопль. Кларк с Лексой перепугались; мимо них, едва взглянув, пробежала Октавия с бутылочкой «Простоблеск» для укладки волос, потом показалась удивлённая Джейн.       — Что происходит? Ох, — она увидела, как под глазом Финна наливается синяк. — Что случилось?       — Да, это определённо идея братьев Уизли, — подытожила Рейвен. — Была летом у них в магазине, мне такой в глаз шибанул. Я три недели с синяком ходила.       — Рейвен, — мягко посмотрела на неё Джейн.       — Ладно, — развела та руками, — две недели.       Финн тихо подвывал, Джейн гладила его по спине.       — Тут должна быть мазь от синяков, — не выдержала укоряющих взглядов друзей Рейес. — Ох, какие вы все скучные.       — Пойдём подальше, — потащила Кларк за руку Лексу к другим отделам. — Пока целы.       Они одолжили денег Октавии, которая с маниакальным блеском в глазах сметала с полок все зелья красоты, а потом Кларк купила Лексе в подарок зелье для проявления фотографий и потребовала взамен ещё оживших карточек. Лекса долго смеялась, пока Кларк не могла выговорить слово «полароидные».       — Может, оставим что-то для «Сладкого Королевства»? — предложила Джейн, Финн согласно закивал, довольный, что консультант бесплатно дал ему монету, чтобы прикладывать к синяку («Через полтора часа и следа не останется! — заверил он.)       — Ты не могла сказать об этом раньше? — прорычала Октавия. — Я торчу Лексе уже галеонов пять. И Гриффин четыре.       — Мне тоже пять, — вмешалась Кларк.       — Какая ты мелочная! — возмутилась Блейк.       

***

      С изрядно похудевшими кошельками они вошли в «Сладкое Королевство», и Октавия тут же предложила пойти к стойке с новинками. Финн после этого слова вздрогнул, но в словах Блейк не было подвоха: там посетителей угощали бесплатно, делая рекламу.       Около стойки стоял веснушчатый рыжий парень с весёлыми глазами, он громко выкрикивал названия сладостей, и около него толпились студенты Хогвартса. Кларк без удивления увидела там Найлу с набитым ртом и тоже пробилась ближе.       — Собрали всю коллекцию карточек из-под шоколадных лягушек? Смотреть не можете на шоколад, но продолжаете любить лягушек? Для вас специальная новинка! Мятные жабы!       — А что это? — заинтересовалась Лекса, которая стояла рядом с Кларк, отпихивая наступавшую ей на ногу Октавию.       — Попробуйте! — озорно улыбнулся парень. — Вам понравится.       — Мне про драже «Берти Боттс» так же говорили, — проворчала Рейвен, с неодобрением глядя на жаб.       — Давайте мне! — пустой кошелёк Октавии, а также пустой желудок заставили её забыть о страхе.       Она схватила жабу и сунула в рот. Друзья, а также некоторые студенты уставились на неё.       — Ничего особенного, — пожала Октавия плечами. — Вкусно. Ой-ой! — взвизгнула она.       — Что? — заволновались все.       — Внутри! — у Блейк округлились глаза. — Она внутри прыгает! Ой, как щекотно! — она захихикала и потянулась за новой жабой, подавая пример остальным.       Рейвен всё ещё волком смотрела на сладости, пока рыжий парень не протянул ей жабу лично.       — Попробуй, никто ещё не умирал.       — Слова Снегга в конце урока, — пробормотала Рейес. — А ты случайно не из семьи Уизли?       — Что меня выдало? — он заулыбался.       — Не знаю. Может быть, бейджик?       Парень оценил шутку.       — Ну, вообще-то мы дальние-дальние родственники, я Билли.       Рейвен растерянно взглянула на друзей, которые жевали жаб, прислушиваясь к ощущениям внутри, и не обращали на неё внимания.       — Рейвен, — неожиданно стеснительно представилась она.       — Тебе не попадались вкусные конфетки «Берти Боттс»? — он махнул палочкой, и перед ними появилась небольшая бочка с драже.       — Не хочу прозвучать странно, но со вкусом требухи была самой вкусной, — скривилась Рейес.       Кларк с Лексой в это время громко засмеялись, и Рейвен грозно перевела на них взгляд, но они только тыкали себе в живот и квакали.       — Требуха-требуха, да, приятного мало, — согласился Билли. — Так, гниющая плоть, нет. Шпинат на любителя… Ты любишь шпинат?       — Что? Нет. Лучше гниющая плоть.       Билли подавил улыбку и продолжил рыться в драже.       — Держи, — он протягивал ей синеватую конфетку.       — Так сразу? Может, сначала жабу попробую?       — Доверься мне, — Билли озорно уставился на неё, держа в протянутой ладони драже.       Рейвен нерешительно взяла его.       — Что? — Финн забыл на мгновение про перечного чёртика, которого только что слопал. — Рейвен опять пробует драже?! — из его рта эффектно вырвался клуб дыма.       — Спасибо за спецэффекты, — кисло отозвалась Рейвен, явно смущённая таким вниманием.       — Рейвен, мы с тобой! — Джейн, Кларк и Лекса молитвенно сложили руки. Октавия набила рот кислотными шипучками и кивала головой, мол, она тоже с Рейес.       — Ладно, — она зажмурилась, как будто это бы помогло, и сунула в рот драже.       Все замерли.       — Я даже результатов СОВ с таким нетерпением не ждала, — шепнула Лекса Кларк. У Билли покраснели щёки, Финн мстительно надеялся на вкус ушной серы.       — Дайте-ка, — схватила Рейвен мятную жабу.       — Заесть, что ли? — сочувственно спросила Джейн. — Всё так плохо?       Билли стоял, переминаясь с ноги на ногу, забыв о других покупателях, гипнотизируя взглядом Рейвен.       — Мерлиновы подштанники, это вкус мятной жабы! — объявила ошарашенная Рейвен.       — И? — все ждали более понятного вердикта.       — И… И это вкусно!       Билли запустил вверх небольшой салют, из-за чего с соседней полки испуганно свалилось несколько десятков мышек-ледышек, а все остальные кинулись обнимать Рейвен.       — Ты грёбаный гений! — кричала Лекса.       — Она с первого курса не могла найти вкусное драже! — визжала Кларк, вцепившись в мантию Рейвен и прыгая около неё.       — Ну всё, — смеялась Джейн. — У меня появился конкурент.       — МОЙ ЯЗЫК! — завопила на весь магазин Октавия, переключая всё внимание на себя.       Теперь все уставились на неё.       — Кислотные шипучки, — пояснил Билли. — Они же прожигают язык, если их много съесть. Сколько ты?.. Ох…       Он увидел количество фантиков от шипучек на полу.       — У вас же в Хогвартсе есть целитель?       

***

      Они сидели в «Трёх мётлах» и заново переживали произошедшее. Октавия попросила воды и грустила, глядя, как остальные пьют сливочное пиво и смеются над Рейвен, которая неожиданно разучилась колко отвечать.       — Нет, вы подумайте, её сердца добивались почти все игроки Когтеврана, — сплетничала Кларк, почти постоянно обращаясь к Лексе, — она всех отвергала! Считала их недостойными! Некрасивыми! А тут — рыжий! В веснушках! Метлы в руках не держал! Рейвен, может, тебе правда нравятся рыжие? — осеклась Гриффин. — И всё дело в этом?       — Ага, вот она клинья к Джейн и подбивала, — смеялась Грин.       — Хватит уже, — проворчал Финн.       — Да, хватит уже, какая Джейн, вы видели, как Рейвен покраснела, когда Билли договаривался с ней о том, чтобы прислать сову! — подхватила Октавия. — Небось, мешок отборного «Берти Боттс» тебе пришлёт!       — А я только начала питать надежды, — притворно вздыхала Джейн. — Рейвен, нельзя так быстро менять объекты страсти.       Рейвен закатывала глаза и ничего не отвечала, чем веселила всех ещё больше.       Подходя к замку, все сошлись на том, что это была их лучшая совместная вылазка в Хогсмид, и даже дружелюбно протянули Филчу пачку медовых ирисок.       

***

      Кларк, удобно усевшись на кровати, по привычке писала в дневнике, который ей вернула Лекса, когда послышался странный шум. Перо в руке Кларк дрогнуло, и вместо слова «жаба» на пергаменте растеклась клякса. Она выглянула из-за полога. Найла недовольно всхрапнула, Октавия сонно дёрнула ногой. Кларк оглядела спальню: шумели за окном. Она рассмотрела за стеклом маячившего Аеолоса и обрадованно потянула на себя створку.       — Аеолос! У нас мир? — она не видела сову с тех пор, как получила от неё подзатыльник.       Аеолос согласно ухнул, и Кларк сняла с его лапки письмо.       «Кларк, можешь ненадолго выйти из гостиной? Я жду тебя», — прочитала она.       — Твоя хозяйка сумасшедшая, — вздохнула Гриффин. — Час ночи. Уже сегодня две проверочных и практическая по защите от Тёмных искусств. Конечно, я могу выйти.       Она погладила птицу по перьям, и Аеолос — очень довольный — полетел к совятне.       Кларк пригладила волосы, с сомнением посмотрела на батальон зелий красоты, выстроившихся на тумбочке около кровати Октавии, но преодолела соблазн чем-то воспользоваться. На цыпочках вышла из спальни и, пройдя по абсолютно пустой гостиной, пробралась к портрету Полной Дамы, тихо-тихо открывая проход. Лекса уже ждала её, выглядывая из-за статуи сгорбленной старухи.       — Что ты как долго возишься?       — Ты могла бы подписаться, — прошептала она, подходя к Лексе, опасливо оглядываясь.       — Кларк, тебе пол-Хогвартса пишет с просьбой выйти после полуночи из гостиной?       — Кто знает, — кокетливо поправила волосы Кларк.       — Ну, знаешь, в следующий раз я и имя адресата не буду указывать. Уж кому Аеолос письмо доставит, с тем и встречусь.       — Только попробуй! — ощутимо дёрнула её за мантию Гриффин.       — Почему вместо того, чтобы просто меня поцеловать, ты начинаешь предъявлять претензии?       Кларк с удовольствием перестала перечить Лексе и притянула её к себе.       — Я скучала, — тихо сказала она.       — И я скучала. С момента ужина в Большом зале прошла, — Грин на секунду задумалась, — вроде бы, целая вечность.       Губы Кларк расплылись в довольной улыбке.       — Ты меня поэтому позвала?       — Ну, мы давно не целовались, — Лекса взяла руку Кларк и загнула ей палец, — ещё у меня в спальне вечно кто-то храпит, — она загнула другой палец, — я соскучилась, это правда, — ещё один.       Кларк с растекающейся внутри влюблённостью следила за манипуляциями Лексы.       — Я надеялась, что ты накормишь Аеолоса, четыре. Ждать до завтрака было мучительно долго, — она загнула последний палец. — И вот набрался целый кулак причин, чтобы встретиться. Всё просто!       — Обожаю, когда ты так занудствуешь!       — Занудствую? — оскорблённо округлила глаза Лекса. — Подробно ответила на твой вопрос, готовлюсь к сдаче экзаменов, между прочим.       — Что-то я не видела в списке предметов Кларковедения.       — О, этот предмет я бы сдала на отлично, — уверила её Лекса.       — Пустое бахвальство.       Лекса поцеловала её так, что у Кларк вылетело из головы всё, и через пять минут, раскрасневшаяся, задыхающаяся, она еле-еле смогла прохрипеть:       — Ну, это было выше ожидаемого.       — Ты поставишь превосходно, если я подпишу послание? — хихикнула Лекса, и Кларк, надеявшаяся на продолжение поцелуя, разочарованно опустила уголки губ.       — Уже слабо, — пригрозила она.       — Пойдём погуляем? — предложила Лекса. — Меня смущает эта старуха.       — Ты про Полную Даму?       — Глупая, я про статую. Стояла около неё, наверное, полчаса, она мне жутко надоела.       — А с каких пор студентам разрешается вольно разгуливать по замку ночью? У тебя есть мантия-невидимка?       — А с каких пор на Гриффиндор стали набирать таких трусих?       Кларк споткнулась.       — Прости, — быстро сказала Лекса. — Это просто шутка. Неудачная шутка, да? Я не имела в виду… ну, ты знаешь, не имела в виду ничего такого.       — Я просто споткнулась, — проворчала Кларк, но не обманула этим Лексу. — Пошли уже.       Они взялись за руки и медленно двинулись вдоль слабо дрожащих огоньков факелов на стене. Какое-то время они шли молча, прислушиваясь, не слышно ли нигде миссис Норрис, но тишину нарушали только их дыхание и осторожные шаги.       — Слушай, всё равно нам нужно поговорить на эту тему, — решилась Лекса, когда они оказались в особенно тёмном коридоре, где на картинах дремали волшебники.       — Я знаю, — после паузы отчаянно шепнула Кларк.       Её тоже мучило такое, на первый взгляд, лёгкое примирение, после которого они почти не обсуждали случившееся: как будто Лекса не прочитала от и до душу Кларк, а Кларк не призналась ей в любви.       — Где ты пряталась, пока… ну, пока я не нашла тебя на тренировке? — неловко спросила Гриффин, потому что Лекса только объявила, что им нужно поговорить, но сама молчала.       — В спальне, — сумрачно ответила Лекса. — Выходила только на занятия. Я же помню твоё расписание и все кабинеты. Сдвоенные пропускала.       — А ела как? — задала глупый вопрос Кларк.       — Мой организм не поменялся, — вздохнула Лекса. — Ела всё так же с помощью рта. Приносил кто-то из однокурсников. Ну и вообще-то… Не особенно хотелось. Я пыталась целыми днями читать, когда кто-то приставал, говорила, что готовлюсь к экзаменам.       — Лекса, ну прости, — с раскаянием произнесла Кларк, забежав вперёд и вглядываясь ей в лицо. — Я не… Я столько…       — Кларк, — остановила её Лекса, и при даже при тусклом свете факела было видно, как блестят её глаза. — Давай договоримся? Мы не будем ничего друг от друга скрывать, хорошо? Не будем давить друг на друга, потому что всему своё время, да?       — Хорошо.       — Я думаю, что… — она глубоко вздохнула, — что готова тебе всё рассказать. Только, пожалуйста, не говори ничего, хорошо? Я не выдержу ни одного вопроса.       Кларк кивнула, сдерживая внезапную дрожь в ногах.       — Тут есть один кабинет, — Лекса повертела головой, ориентируясь по портретам, — где точно никто не появится.       Они подошли к незаметной двери с тяжёлой кованой ручкой.       — Алохомора! — шепнула Лекса, и дверь бесшумно отворилась. Кабинет был явно заброшенный, на доске белело неприличное слово, и Кларк была уверена, что его написал Пивз, в одном углу валялись клетки, в которых явно когда-то обитали пикси, около стены темнел засохшими водорослями пустой аквариум; парты, как и стулья, были беспорядочно составлены в кучу. Лекса уселась на парту, подняла облачко пыли, хлопая по поверхности, приглашая присесть рядом Кларк.       Они сидели, соприкасаясь бёдрами, и Кларк чувствовала тепло, а Лексу, казалось, устраивало, что они сидят, не глядя друг на друга, потому что рассказывать, пялясь в пустую клетку, было гораздо проще, чем смотря в голубые, наполненные состраданием глаза Кларк.       — Ты уже знаешь, что у меня был брат Эйден.       Кларк виновато повозилась, но Лекса не заметила.       — У нас не очень большая разница в возрасте, мне было восемь, ему одиннадцать. Мы, в принципе, живём в обычном районе, мой отец магл, а мама волшебница, но у нас никогда не возникало с этим проблем: родственники со стороны мамы общаются с папиными, у меня есть троюродная сестра, которая до сих пор ждёт, что ей придёт письмо из Хогвартса. Мы одного возраста, чтобы ты понимала тщетность её бытия. То есть, я росла в атмосфере полного непонимания, что быть полукровкой — это проблема. Я даже слова такого не знала, у нас в семье его просто не употребляли.       Конечно, я завидовала Эйдену, когда ему пришло письмо. Мы все вместе поехали за учебниками, я сразу прочитала «Историю Хогвартса», потому что уже через три года мне предстояло там быть. Я высчитала, что Эйден перейдёт на четвёртый курс, когда я поступлю в школу. Грезила тем, что мы будем в одной команде, потому что он так заразительно рассказывал про квиддич! У него вся комната в плакатах! Мы потратили целое состояние, чтобы побывать на матчах любимых команд! Кстати, отец тоже ходил с нами, было смешно, когда Эйден просил его не кричать про красную карточку, потому что это в магловском футболе, в квиддиче такого нет.       Мы должны были поехать в тот день выбирать сову, мама сказала, это подарок Эйдену, он очень радовался, что сможет нам писать. Сказал, что будет отправлять мне письма каждый день. Я попросила, чтобы он ещё присылал какие-нибудь конспекты, чтобы сразу готовиться к поступлению. Отец был на работе, у него небольшая туристическая фирма, — Лекса замялась, вспоминая, насколько Кларк осведомлена в этой области. — Маглы передвигаются несколько иным способом, чем мы, и отец занимается тем, чтобы это было комфортно и быстро.       Мы с Эйденом пошли поиграть на заднем дворе, он взял метлу, велел мне кидать повыше мячик. Снитча у нас, конечно, не было. Иногда мама заколдовывала мячи, так что они летали сами, и тогда Эйден разрешал мне брать его метлу, но мама в этот день была занята.       Всё было как обычно, я подбросила мяч, Эйден поймал его и вопил, что это снитч. Я кричала, изображая трибуны Хогвартса, потом кинула другой мяч, он улетел в кусты, туда же не полезешь на метле. Эйден стал кружить около дерева, а я полезла за мячом. Вообще-то без волшебства это не особенно приятное занятие: вся исцарапалась. А когда вылезла, то увидела, что у нас на лужайке появилось два человека. Они были в тёмном, в каких-то масках, я тогда не знала, что это означает. Они окинули взглядом наш дом, велосипед на газоне, потом стали пялиться на Эйдена. Мне сразу показалось, что что-то не так, но Эйден выглядел дружелюбным, поэтому я промолчала. Они увидели мячик у меня в руках. Один сказал: «Акцио, мяч». Он вырвался у меня из рук — и оказался у незнакомца. Он сильно его сжал, и от мяча остались только ошмётки. А потом он кинул это на газон и скомандовал Эйдену: «Поднимай».       Я ужасно испугалась и хотела крикнуть маме, потому что она была где-то в доме и могла заступиться, но второй посмотрел так, что у меня голос сел.       Эйден понял, что что-то не так, спустился на землю и подошёл ко мне, чтобы заслонить.

***

      — Поднимай, — Роули Торфинну доставляло истинное удовольствие наблюдать за расширившимися от ужаса зрачками малолетнего полукровки, выродка, осквернителя рода волшебников.       — Не буду, — нерешительно ответил Эйден и крепко сжал древко метлы.       — Будешь, — лениво усмехнулся второй. Джагсон.       Возможно, он выглядел бы даже безобидно, если бы не хищно раздувающиеся от жадного возбуждения ноздри. Он знал, что произойдёт дальше — всегда происходило — и наслаждался происходящим.       Эйден не двигался, сзади в него вцепилась Лекса.       — Подними. Мяч, — членораздельно произнёс Торфинн и поднял палочку.       — Сам поднимай, раз тебе нужно, — по-детски дерзко выкрикнул Эйден, но Лекса слышала, что в его голосе звенят слёзы, и её сердце, и без того колотящееся ненормально быстро, стало биться о рёбра так, что она прижала руку к груди.       — Империус, — выкрикнул Джагсон.       Лекса ничего не поняла. Она не слышала такого слова от мамы, она не натыкалась на него в учебнике заклинаний для первого курса, который утащила у Эйдена почитать. Её брат словно обмяк и судорожно дёрнулся.       - Подними мяч, — Лекса не могла понять, зачем этому мерзкому Торфинну так требуется, чтобы Эйден поднял то, что осталось от мяча, но внезапно…       Эйден сделал несколько неверных шагов по направлению к мячу. Лекса широко раскрытыми глазами смотрела, как шевелятся от ветерка светлые волосы у него на макушке, как он неестественно, по-кукольному сгибая конечности, приближается к красневшему на газоне — теперь уже — куску резины.       — Мама, — она прошептала это беззвучно, не в силах отвести взгляда от брата, и она даже слышала, как из окна кухни, как из другого мира, доносится весёлая песенка: как обычно, мама слушала по радио Селестину Уорлок (Лекса никогда в жизни после этого не слушала её песни). — Ма-ма.       Эйден наклонился и взял в руки остатки мяча.       — Садись на метлу.       Лекса услышала этот приказ и вцепилась в метлу: она не может, она не позволит брату сесть на метлу, только не в таком состоянии! Эйден шёл к ней, держа в руках мяч, и его пальцы судорожно крючились, а взгляд был пустой.       — Эйден, не надо, — отчаянно прошептала маленькая Лекса и потянула метлу на себя. — Пойдём домой, пожалуйста. Пойдём домой.       Он протянул руку за метлой, и когда Лекса её не отпустила, просто дёрнул так, что девочка упала.       Джагсон хохотнул.       — Садись на метлу.       — Эйден, пожалуйста, — стоя на коленях, шептала срывающимся шёпотом Лекса, грязными руками вытирая слёзы. — Не надо, ты же упадёшь.       Её брат никогда не падал с метлы, но она знала, что сейчас всё будет не так.       — Поднимайся.       Фигурка брата взмыла вверх.       — Посмотрите все на него! Полукровки в финале! И — какая жалость, он теряет мяч!       Лекса проводила взглядом стремительно несущееся вниз красное пятнышко. Несущееся вниз с высоты пятнадцати метров.       Метла с Эйденом была наверху, но он совсем не держался за древко руками, с ужасом обнаружила Лекса. Он просто сидел, свесив ноги, будто это низкая скамеечка, и не думал, что может разбиться.       — И ещё большая жалость! Он теряет метлу.       Нечто, стремительно несущееся вниз с высоты пятнадцати метров, было её братом.       Она упала на газон и беззвучно закричала, потому что в рот набилась земля, к которой Лекса в исступлении прижималась.       «Нет. Нет. НЕТ!»       — Девчонка, смотри на девчонку, — по-звериному заржал Джагсон. Смех его, напоминающий дикий лай оборотня, вселял ужас.       Но Лексе было страшнее услышать глухой стук падения, она прислушивалась, изо всех сил сжимаясь на земле в комок. И не слышала. Спустя целую вечность она осмелилась поднять заплаканное, искажённое ужасом лицо, чтобы увидеть…       Торфинн, направивший палочку на Эйдена, не позволил ему упасть. Тот замер в метре над землёй, и его безвольно повисшие руки почти касались травы.       На мгновение Лекса подумала, что всё обошлось. Что они передумали, и вообще, никто в мире не может быть таким плохим, чтобы желать Эйдену смерти.       Она почти готова была произнести «спасибо». Но Торфинн её опередил.       — Круцио!       Когда Лексе было пять, папа, смеясь, притащил магловскую игрушку. Он объяснил: если дёргать за ниточки, будут подниматься руки и ноги. Называется марионетка, сказал он.       Сейчас тело Эйдена, словно обвязанное сотнями нитей, безжалостно рвало во все стороны многолапое чудовище: его руки и ноги изгибались под неестественными углами, и было странным не слышать хруст перебитых, явно превратившихся в мелкое крошево костей. Его голова дёргалась с такой силой, что было невероятным, что не выкатились глазные яблоки.       — Круцио!       Голос звучал садистски. Издевательски. Как будто один раз применить это страшное заклятие было недостаточно.       Лекса услышала все Непростительные заклятия раньше, чем это было позволительно. Она не знала, что они Непозволительные, она не хотела бы их слышать никогда, но в тот день услышала все. Все три. Все три, применённые к её брату.       Империус.       И Эйден сломанной, послушной куклой выполнял все приказы Торфинна.       Круцио.       И он изгибался, корчился во все стороны, словно лишённый позвоночника, в немом крике раздирая рот.       Лекса не знала, какое будет третье. Она в ужасе лежала на газоне, уткнувшись лицом в землю. Во рту была земля, но у неё даже не было сил откашляться, выплюнуть её, чтобы дышать… Она готова была на всё, чтобы поменяться с братом местами, чтобы он не лежал там так. Она корчилась от боли, хотя знала, что ни одно заклятие на неё не направили. В ушах звенела оглушающая тишина, и ей казалось, что у неё от напряжения просто лопнули барабанные перепонки, и это было даже хорошо: она больше не услышит голоса этих двоих. Но она услышала. И тишину — как и её сердце — разбил холодный выкрик.       Авада Кедавра!       Она откуда-то знала, что это обозначает; она лежала целую вечность, боясь поднять глаза. Маленькая Лекса откуда-то уже знала, что её брат — который лежит на газоне, и чьи волосы по-прежнему шевелятся, будто он сейчас встанет, помашет рукой и крикнет, что она очень долго возилась, пока доставала мяч, — её брат мёртв. Эйден мёртв.       Лекса поднялась с газона. На неё с издевательской усмешкой пялились двое. Она зачем-то поискала метлу, и они перехватили взгляд.       — Тоже хочешь? — издевательски загоготал Торфинн. Он небрежно махнул палочкой, метла подлетела к Лексе. — Добро пожаловать. Здесь даже Империус не понадобится.       Он сделал ещё взмах — и Лекса уже сидит на метле, которая взмывает всё выше, выше, выше… И резко падает.       Находясь в метре от земли, она резко тормозит, и у неё изо рта вперемешку со слюнями летит земля, которую она не успела выплюнуть. Ей кажется, что все внутренности у неё тоже вылетели. И слёзы срываются, мелкими каплями тут же пропадая в траве.       — И ещё р-разок! — Джагсон давно так не веселился. Он махнул палочкой, но заклинание ударило не в метлу, а в Лексу, её руку рассекло надвое, и если бы не Силенцио, вовремя применённое Торфинном, Лексу услышало бы уже полгорода.       — Заканчивай с девчонкой. Нам нужен был только этот мелкий выродок. Хватит с их семейки одного трупа. На сегодня.       Они отвратительно гоготали, когда метла упала на землю, и Лекса мешком свалилась рядом.       Громкий хлопок — и они исчезли.       «Трансгрессировали», — почему-то всплыло в голове Лексы.       Она лежала, пустыми глазами уставившись на Эйдена, находившегося неподалёку.       «Мама будет ругаться, мы все в земле».       

***

      — Когда мама вышла из дома, беспокоясь, что нас долго не слышно, всё уже случилось. Потом я от кого-то услышала, что они были там минут десять. Мне показалось, целую вечность.       Кларк трясло, и она низко наклонила голову, чтобы Лекса не видела, что у неё текут слёзы.       — Дальше я ничего не помню, — Лекса нахмурилась, кусая губу. От долгого рассказа её голос немного сел и стал хриплым. — Только из рассказов. Меня отвезли в больницу святого Мунго, потому что было страшное рассечение руки, но кровь не шла. Целители не сразу разобрались, слишком тёмная магия. У меня остался огромный шрам, хотя рука не болит и не беспокоит. Его убрать не смогли. Мама в пятнадцать разрешила мне сделать магловскую татуировку. С её помощью всё скрыли. Потом покажу. Но чёрт бы с ней, с рукой. Она зажила относительно быстро, а вот то, что случилось… Это было самым тяжёлым. Это и сейчас тяжело, а тогда мне казалось, что меня дементор поцеловал. Ничего не чувствовала, кроме боли. Родители ужасно тяжело переживали смерть Эйдена, а тут ещё второй ребёнок на грани смерти. Не знаю, как они это вынесли. Я около полугода провела в больнице святого Мунго. Когда вылечили руку, стали думать, на какой этаж меня поместить… У меня же не было травмы волшебного происхождения. Ни порчи, ни сглаза, ни проклятия… А как лечить, когда родного человека убивают на твоих глазах, ещё не придумали. Давали какие-то растворы, родители приходили каждый день, спрашивали, может, мне бы лучше было дома, но у меня был какой-то сумасшедший режим дня: список зелий огромный, со мной много разговаривала одна целительница, старалась вернуть к жизни. Лекса нарисовала на пыльной парте кружок. — Когда я поехала в Хогвартс, то уже была в более или менее нормальном состоянии. Родители, конечно, до конца от такого удара никогда не оправятся, но тоже потихоньку возвращались к жизни. Отдали мне метлу Эйдена, хотя мама на неё смотреть не могла, просила, чтобы отец её хотя бы в чулан спрятал. И вот… Лекса закончила рассказ и замолчала. Кларк боялась даже дышать, а шевелиться она перестала давно. Они молчали около пяти минут. — Этих двоих, — Кларк вздрогнула от ненависти, которая исказила голос Лексы, — поймали. Посадили в Азкабан. Пожизненно. Потому что Эйден… В общем, они не только его… И я каждый день просматриваю «Ежедневный пророк», потому что несколько лет назад был страшный скандал: Люциус Малфой хотел кого-то в Министерстве подкупить, чтобы освободить своих дружков; я тогда с ума сходила, читая газеты. Но здесь вмешался Дамблдор. Он повлиял на министра, всё обошлось. Я ещё изучала старые выпуски. Там тоже была информация о погибших. Не только от их рук. Пожирателей смерти хватает. Но мне важно знать, что они, — у Лексы сжались кулаки. — Что они сидят там, где им место. — Можно тебя обнять? — сорвался с губ Кларк истеричный вопрос. Она больше не могла находиться от Лексы на расстоянии. — Прости, я знаю, что ты просила не спрашивать…       Лекса молча, судорожным движением придвинулась к ней и вцепилась так, будто боялась, что Кларк сейчас исчезнет. Гриффин старалась незаметно вытереть рукавом глаза, хотя и без этого Лекса уже почувствовала, что у неё вся передняя часть мантии мокрая, но промолчала, чтобы Кларк оставалась в уверенности, что её слёзы были незаметными.       — Мне так жаль, — давилась рыданиями Кларк. — Лекса, мне так жаль!       Она резко отстранилась, больше не стесняясь блестящего от слёз лица, и ладонями обхватила лицо Лексы, вглядываясь ей в глаза.       — Они… Больше никто не причинит тебе боль!       Губы Лексы шевельнулись, будто она хотела что-то произнести, но она больше говорила глазами, и Кларк считывала всё, что повисло в воздухе недосказанным. Она прижалась лбом к её лбу, медленно покачиваясь, будто в трансе, и потом вновь обняла. Несмотря на всю боль, что они сейчас разделили, до странного спокойно было, когда они слышали неровное дыхание друг друга, чувствовали тепло ладоней, которое просачивалось даже через плотные мантии, хотя вообще-то в кабинете было прохладно.       — Спасибо, что поделилась. Лекса. Ты не представляешь, что это для меня значит.       Кларк знала, что Лекса прочитала её дневник. Прочитала с её разрешения. Она знала, что в нём всё — от первого до последнего слова — написано искренне, потому что Кларк понятия не имела, что когда-то Лекса (Лекса!) будет это читать. Но то, что сейчас сделала сама Лекса… Она вывернула наизнанку всё, что было в душе, и разделила с Кларк. Доверила Кларк. И теперь просто сидела рядом, обнимая.       У Кларк всплыло воспоминание о том, как она писала в дневнике, что Лекса — её. Ей нравилось много раз выводить на пергаменте «Моя Лекса, моя Лекса, моя Лекса». Ей было жадно, что она пишет так мало, поэтому она готова была посвятить этому весь урок истории магии (и иногда правда посвящала). Но сейчас…       «Лекса — вся — моя».       

***

      Они возвращались тем же коридором, понятия не имея, сколько сейчас времени. Держась за руки и уже не очень заботясь о том, что не крадутся, а просто шагают. Вряд ли Филч…       Нет, не вряд ли. Они услышали его сиплое покашливание ещё за несколько метров, и Лекса отчаянно рванула первую попавшуюся дверь, впихивая в чулан Кларк, забегая следом и закрывая дверь, стараясь, чтобы она не грохнула на весь замок.       Филч прошел мимо кабинета, воркуя с миссис Норрис и — Кларк с Лексой ошарашенно переглянулись — напевая себе под нос что-то вроде «Медовые ириски для моей драгоценной киски». На их лицах застыло отвращение. Как только завхоз удалился на безопасное расстояние, они задушенно захохотали.       — Ох, а умеет он снять напряжение, — выговорила Лекса, держась за щёки, которые болели от смеха.       — Никогда больше не притащу ему ничего из Хогсмида, — добавила Гриффин.       Она теперь испытывала какую-то невероятную потребность постоянно держать Лексу в своих объятиях, поэтому не придумала ничего лучше, как запрыгнуть ей на спину, и еле дотянулась до щеки, чтобы поцеловать.       — Я тебе что, гиппогриф? — проворчала Лекса.       — Да, мой любимый гиппогриф, — она поцеловала Лексу в другую щёку. — Я тебя целую, покатай меня.       — В чулане?       Они наконец-то огляделись: чулан был довольно просторным, но куча барахла создавала иллюзию тесноты. Там стояли старые вёдра, валялись щётки, к стене прислонилось что-то крупное, накрытое куском ткани.       — Посмотрим?       — Ага, только я слезать не буду.       Лекса, кряхтя, боком подобралась к материи и резким движением стянула её. Им обеим словно пыльной щёткой по лицу провели. Кларк тут же оглушительно чихнула Лексе в ухо.       — Ты в курсе, что гиппогрифы довольно пугливые и могут скинуть тебя? — шарахнулась Грин.       — Нет, — шмыгала Кларк, стараясь не чихнуть ещё раз. — Любимые гиппогрифы не скидывают никогда… Ого! Смотри, что это?       Она прервалась, вытаращившись на огромное зеркало в потрескавшейся деревянной раме.       «Еиналеж еонневоркос еомас он, еинежарто ешаВ ен юавызакоп я».       — Что это? — повторила Кларк, когда они с Лексой, шевеля губами, прочитали непонятную надпись.       — Не знаю. На древние руны не очень похоже.       — Еиналеж…       — Погоди, это же зеркало. Надпись читается наоборот.       Они быстро прочитали: «Я показываю не Ваше отражение, но самое сокровенное желание».       — Ого, интересно!       — И мне, подвинься, я хочу первая.       Забыв, что не хотела слезать с «любимого гиппогрифа», Кларк яростно отпихивала Лексу от зеркала. Та, закатив глаза, уступила.       Кларк встала напротив зеркала, изо всех сил уставившись в мутное стекло. Пялилась она до тех пор, пока…       — Лекса, я же сказала, отойди, дай мне посмотреть.       — Я стою на месте, — откликнулась Грин удивлённо.       Кларк посмотрела справа от себя: Лекса стояла около ведра, смиренно ожидая очереди, недовольно постукивая ногой.       Кларк перевела взгляд на отражение в зеркало: Лекса стояла рядом и улыбалась.       — Давай-ка ты, — пробормотала она. — Не очень понятно, что это…       — Что ты увидела? — с любопытством спросила Лекса.       — Встань сначала ты, я потом скажу, — сердце Кларк — уже в который раз за эту бесконечную ночь! — разогналось и стало громко стучать. Она обещала не быть трусихой, она ведь даже призналась Лексе в любви, но она отчаянно боялась того, что сейчас увидит Лекса в зеркале.       — Ты мне отомстить решила? — вглядываясь в зеркало, Грин махнула рукой, словно отодвигая Кларк. — Дай я одна… — она осеклась, поняв, что рядом никого нет. Но не рядом в зеркале.       — Что ты увидела? — замерла Кларк.       — А ты?       — Так нечестно, я первая спросила!       — Нет, я спросила первее.       Они глупо спорили ещё целую минуту, потом Лекса предложила:       — Давай одновременно скажем?       — Давай. Только не обманывай! — пригрозила Кларк.       Лекса укоризненно покачала головой.       — Гиппогрифы не обманывают.       — Раз-два-три… — одновременно посчитали они.       — Тебя.       — Тебя.       И это тоже прозвучало одновременно.       — Меня?       — Меня?       Аналогично.       Они соображали так бесконечно долго, что Николасу Фламелю не хватило бы никаких запасов философского камня, чтобы дождаться, пока до них дойдёт.       А когда дошло, то они обе заулыбались.       — Ты увидела меня! — ликующе прошептала Кларк и бросилась ей на шею.       — А ты меня, — обняла её Лекса.       Они обе встали около зеркала, не выталкивая друг друга за пределы отражения, потому что оно показывало им одинаковую картинку.       — Я тебя люблю.