Riddikulus

      Прошла неделя с момента, как Лекса в чулане сказала Кларк, что любит её. Место, конечно, не самое романтичное, но Гриффин продолжала каждое утро просыпаться с улыбкой, вскакивая быстрее обычного, чтобы одеться, схватить сумку с учебниками и бежать в Большой зал, где уже наверняка её дожидалась Лекса. Найла несколько дней подозревала, что Кларк встаёт настолько рано, так как съедает за завтраком десерт, который никому больше не достаётся, и даже решила составить ей компанию, но увидев, что «десертом» является счастливая Лекса, кисло сморщилась и поплелась обратно в гостиную, надеясь всхрапнуть ещё полчасика (но кусок пирога с собой захватила).       Они проводили вместе почти всё время. После их разговора, а также после увиденного в зеркале они расставались крайне неохотно, Кларк с тоской ждала окончания каждого занятия и первая выбегала из кабинета навстречу Лексе, успокаиваясь, только когда та брала её за руку.       Любовная лихорадка коснулась и Рейвен, которая овладела возможностью невербально насылать на друзей заклятие немоты, чтобы они не подкалывали её по поводу прилетающей почти каждое утро совы от Билли.       — Между прочим, Октавия, это Билли просил передать тебе, — махала перед носом возмущённой Блейк карамельной бомбой Рейвен, разбирая мешок сладостей, — но раз ты и так взрываешься от смеха при виде совы, то ничего не получишь.       Рейес важно смотрела на всю компанию: они могли лишь греметь вилками и кубками. Раздражённая Лекса достала пергамент и быстро нацарапала там несколько слов.       — Так-так, полюбопытствуем, — медленно вчитывалась в послание Рейвен. — Ну и почерк, до чего неразборчивый. «Сними заклятие, мне нужно договориться с Густусом насчёт тренировки».       Лекса выразительно ткнула вилкой в сторону слизеринского стола, где маячил капитан её сборной по квиддичу.       — Опять тренировка? — возмутилась Рейвен. — Вы так Гриффиндор обыграете! Оно мне надо?       Но Густус уже гневно бежал к их столу:       — Лекса, ты что здесь делаешь? Через пять минут выход на поле! А ты даже не переоделась!       Лекса развела руками, указывая на Рейвен.       — Что? Почему ты не говоришь? — Густус растерялся. — Почему она молчит? — напустился он на Рейес. — Ты что, заколдовала моего ловца? — он выхватил палочку.       Рейвен тут же вскочила на ноги, рядом с ней поспешно встали Кларк и Джейн, тоже быстро достав палочки. Лекса почти повисла на руке Густуса и яростно сверлила взглядом Рейвен.       — Забирай своего ловца, — кисло бросила Рейвен, и Лекса, приглушённо ругнувшись, торопливо заговорила:       — Густус, всё в порядке, мы играли в молчанку. Я почти готова, уже бегу на поле.       — И что это он такой нервный? — невинно поинтересовалась Рейвен, благодарно расколдовывая готовых вступиться за неё Кларк и Джейн, которые тут же направили палочки на Октавию и Финна, возвращая им возможность говорить.       — Станешь тут нервным, — бормотала Лекса, лихорадочно складывая бутерброды в сумку. — Наша загонщица отказалась от финального матча.       — Кто?       — Ну, — Лекса слегка покраснела, — у Амбридж в последнее время плохо с реакцией: постоянно какие-то травмы на тренировках, — увидев, как вытянулось лицо Кларк, она торопливо поцеловала её и убежала.

***

      Подходя к полю для квиддича, где собралась уже почти вся школа, Кларк нервничала: с одной стороны, на кону честь факультета, с другой стороны, она не могла не болеть за Лексу.       — Я могу надеть два шарфа? — спросила она у Октавии, которая, конечно, закуталась во флаг Гриффиндора.       — Если очень замёрзла, — рассеянно ответила Блейк, протискиваясь среди устроившихся на скамейках третьекурсников. — Все лучшие места заняли!       Рейвен сидела далеко, вместе с однокурсниками с Когтеврана, но помахала им рукой, показывая, что на ней красно-золотистый шарф. Финн тоже болел за Гриффиндор, хотя Джейн делала ставки на победу Слизерина, и единственная с Пуффендуя поддерживала серебристо-зелёных. Лекса спокойно относилась к выбору друзей: это всего лишь игра, говорила она, когда за обедом заходила речь о квиддиче. Рейвен с ней гневно не соглашалась.       Кларк слышала, что Лекса ни разу не упустила снитч, поэтому была уверена в ней, но Слизерин к самому финалу лишился двух сильных игроков: Амбридж просто отказалась играть, а вратарь не успел оправиться после травмы на игре с Когтевраном, поэтому кольца охранял неопытный, бледный четверокурсник, Кларк даже не знала его имени, так как он был принят в команду в самый последний момент. Команда Гриффиндора была довольно мощной, поэтому все шансы на победу были на их стороне. Мадам Трюк появилась на поле, все замерли: по очереди под громовые аплодисменты вылетали в ярко-красных мантиях игроки Гриффиндора, затем — игроки Слизерина, которым сильнее всего, конечно, хлопали слизеринцы. У Кларк ёкнуло в груди, когда она увидела Лексу в воздухе — она зависла над остальными, напряжённо ожидая свистка.       Капитаны пожали друг другу руки, мадам Трюк резко свистнула и подбросила квоффл, который тут же перехватил Джордан, понёсшийся к воротам.       Вся преподавательская кафедра замерла, сидящие рядом профессор Макгонагалл и профессор Снегг с напряжением наблюдали за происходящим на поле: каждому из них хотелось получить кубок!       Кларк понемногу прониклась атмосферой волнения, вертела головой, высматривая Лексу, слушая комментатора. Из команды Гриффиндора ей были знакомы только Джаспер (он был охотником) и Монти, в этом году попавший на место ловца.       — Десять — ноль! Гриффиндор открывает счёт!       Вратарь Слизерина, видимо, вообще не был готов, так как пропустил сразу пять мячей подряд, лицо Снегга стало настолько недовольным, что Кларк испугалась: до конца игры Теренс Хиггс (имя объявил комментатор) явно не доживёт, ибо станет первым человеком в мире, погибшим от взгляда не василиска, а своего декана. Джаспер с лицом победителя облетел поле и ловко увернулся от посланного в него Густусом бладжера.       Казалось, сегодня команда Гриффиндора была единым организмом! Квоффл передавали от одного игрока к другому так быстро, что у Кларк рябило в глазах, Джаспер в очередной раз изо всех сил мчался к кольцам Слизерина, его удачно страховали загонщики, один из которых ловко направил бладжер в лицо Густусу, а другой смог задержать охотника Слизерина, Эдриана Пьюси.       Лекса нервничала, облетая поле, и каждый раз недовольно оглядывалась на вратаря, который пропустил уже восьмой мяч.       — Восемьдесят — ноль! — торжественно повторял комментатор, словно наслаждаясь счётом. — Восемьдесят — ноль, и что же сделает Слизерин? У них есть ещё есть шанс на победу, но очень-очень маленький. Итак, связка Гриффиндора: Джонсон — Джордан — Спиннет работает великолепно! Они втроём несутся к кольцам! Что же будет? Минуя бладжеры, Джонсон пасует Джордану! Джордан — пас Спиннет! Давай, Алисия! Да! Гол! Девяносто — ноль! Прости, Слизерин, но у тебя нет шансов!       Снегг злобно покосился на комментирующего матч когтевранца.       «Ты нарвался, парень», — заранее пожалела его Кларк.       — Пьюси забирает квоффл и пытается в одиночку пробиться к воротам Гриффиндора, ему это почти… Ох! Какой прекрасный удар бладжером, спасибо загонщикам Гриффиндора! Теперь шансов забить гол у Слизерина меньше, чем зубов у Пьюси…       — Мяч вновь у Спиннет, пас Джонсон, пас Джордану, ребята, вы точно не цербер? Уж больно слаженно работаете! Снова пас, мяч уже у Спиннет! Она несётся к воротам! Иии!.. Что? ЧТО? Вы видели этот удар? ГРИН ОТКРЫВАЕТ СЧЁТ!       Лекса, в ярости подлетевшая к шарахнувшемуся в сторону Хиггсу, прокричала ему:       — Отбивай мячи, а не уворачивайся от них!       Резко развернулась и пнула летевший квоффл так сильно, что он перелетел через всё поле прямо в среднее кольцо противника. Не ожидавший нападения последние пять минут вратарь Гриффиндора успел только рот открыть.       Густус махнул Лексе, крикнул, чтобы она следила за снитчем, потому что Монти носился по всему полю, выискивая крохотный золотой мячик.       — Девяносто — десять! Но этот мяч был потрясающим! Может, ловец Слизерина вдохновит команду на победу?       Комментатор не отличался дальновидностью, потому что гриффиндорцы быстро оправились от неожиданного гола и стали давить в нападении ещё яростнее. Минуя бладжеры, Джонсон неслась к кольцам Слизерина, крепко обхватив квоффл. Она явно целилась в левое кольцо, и Теренс Хиггс, чьё лицо было уже под цвет его игровой формы, отчаянно рванул туда, защищая телом кольцо, но Джонсон только улыбнулась и, ловко повернувшись, отправила мяч в правое кольцо под громовые вопли Гриффиндора.       Болельщики бушевали внизу, будто разъярённое море, профессор Макгонагалл, как ребёнок, хлопала в ладоши после каждого забитого мяча, а после великолепного гола Анджелины Джонсон даже свистнула, правда, быстро смутилась и поправила мантию.       Кларк больно было смотреть на Лексу.       — Сто — десять!       — Сто десять — десять!       — Сто двадцать — десять! Джонсон просто издевается! — хрипло орал комментатор, пришедший в экстаз, потому что Анджелина трижды за последнюю минуту забила гол, заставляя Хиггса чуть ли не плакать.       На счёте «Сто сорок — десять» капитан Слизерина, потный, красный, попросил перерыв. Вся команда слетелась к нему, тот что-то яростно выговаривал игрокам, размахивая руками и указывая на кольца Гриффиндора. Октавия уже прыгала от счастья на трибуне и кричала Кларк, что напьётся сегодня сливочным пивом. Рейвен, закрыв глаза, выпрашивала у каких-то высших сил победу Гриффиндора, скрестив пальцы. Кларк и Джейн расстроенно переглянулись. Гриффин было приятно, что команда её факультета в форме, она с умилением смотрела, как каждый раз подскакивает профессор Макгонагалл; с мстительным удовольствием следила за разливающейся смертельной бледностью на лице Снегга, но… Но Лекса должна была поймать снитч! Её Лекса должна поймать снитч! И Кларк мечтала сейчас об этом больше всего на свете.       Мадам Трюк дала свисток, команда Слизерина вернулась на поле. Мяч в воздухе — и вот уже Пьюси несётся к воротам, а Лекса делает резкий рывок в сторону. Все выдохнули, гриффиндорцы в едином порыве вскочили со скамеек, а Монти отчаянно помчался за ней, провожаемый взглядом команды.       — Гол! Сто двадцать — двадцать! Пьюси забивает свой первый мяч! Главное, чтобы он не стал единственным!       Лекса, как ни в чём не бывало, вернулась на поле и продолжала выглядывать снитч. Команда Гриффиндора, поняв, что это был обманный трюк, пришла в ярость. Джордан запустил квоффл чуть ли не от своих колец и…       — Сто тридцать — двадцать!       Стадион взвыл.       — Вновь связка Джонсон — Спиннет! Алисия пасует Анджелине, та Алисии, та вновь Анджелине… Мяч снова у Алисии! Девушки явно решили поиздеваться над Хиггсом! Оставьте парня в покое, он и так уже…       Тут комментатор покосился на Снегга и решил промолчать.       — Сто сорок — двадцать, друзья мои! Вы сами всё видели! Команда Гриффиндора сегодня играет безупречно!       Слизеринцы, казалось, пришли в отчаяние. Густус, не доверяя никому, летел вперёд, сжимая квоффл так яростно, что проигнорировал сильнейший удар бладжером в спину и отмахнулся от загонщика, который подставил себя под его метлу. Он рвался к воротам.       — Удар! И… какая жалость для команды Слизерина! Кольца Гриффиндора так легко не поразить! А мяч оказывается у Монти, ха, смотрите, у них даже ловец на подхвате! Гриффиндор может себе это позволить. Монти пасует Джордану, Джордан пасует Спиннет… Удар! Сто пятьдесят — двадцать! Да уж, давно с таким разгромным счётом не побеждал…       Тут на поле случилось что-то невероятное: Лекса, последние десять минут держащаяся сверху, озирая поле, внезапно резко рванула к кольцам Гриффиндора, её проводили взглядом, подозревая, что это опять уловка, но она взмыла вверх!..       Кларк вскочила с трибуны быстрее всех, у неё бешено билось сердце, и она вглядывалась — изо всех сил вглядывалась — в то, что было в руке у Грин. Лекса взлетела чуть выше, и золотой снитч в её руках сверкнул под лучами солнца.       Воцарилась мёртвая тишина.       — Она поймала снитч! Лекса Грин ловит снитч! И что это? Она спасает команду Слизерина от поражения! Сто пятьдесят — сто семьдесят! С разрывом в двадцать очков побеждает команда Слизерина!       Трибуна слизеринцев взорвалась торжествующими воплями, Кларк присоединилась к ним, срывая голос, не обращая внимания на кислые и разочарованные лица своих однокурсников. Октавия сидела с таким видом, будто её ударили по голове.       — Поверить не могу, — повторяла она. — Разрыв больше чем в сто очков! Больше, чем в сто очков!       Рейвен с трибуны в бешенстве орала на Монти, Джейн улыбалась, что-то шепча на ухо расстроенному Финну.       Кларк видела только Лексу: она устало, но довольно помахала Кларк рукой, посылая воздушный поцелуй, а потом её сшибли с метлы счастливые игроки Слизерина, чтобы проорать в ухо, что они победили.       Профессор Макгонагалл, промокнув глаза платочком, с достоинством пожала руку Снеггу, у которого на лице, как показалось Гриффин, было написано, что он простил Лексе её незнание свойств лунного камня.       Все потянулись с поля к замку, гриффиндорцы тащились уныло, опустив флаги, некоторые когтевранцы и пуффендуйцы раздражённо сдирали значки в поддержку Гриффиндора и бросали на землю. Слизеринцы, наоборот, распевали вовсю.       Кларк выглядывала Лексу, но в толпе это было бесполезно, поэтому она решила, что встретится с ней за ужином и поздравит. Октавия шла и бубнила о том, что Лекса, конечно, молодец, но так глупо проиграть ужасно обидно, Рейвен брела со своими однокурсниками, что-то горячо обсуждая и тряся пергаментом, испещрённым вычислениями. Финн с Джейн догнали их почти у замка.       — Поздравляю, — шепнула Джейн Кларк, опасливо покосившись на Блейк, на чьём лице застыла скорбь.       — Спасибо, — улыбнулась Гриффин и на эмоциях обняла её.       — Кхм-кхм.       Они отпрянули друг от друга.       — Снитч поймала я, а обнимают другую? — притворно хмурилась Лекса. Её мантия была в грязи, на плече она держала метлу.       — Поздравляю, Лекса! — тут же кинулась к ней на шею Гриффин, чуть не сбивая с ног. — Ты такая молодец! Я тобой горжусь!       — Если я сегодня сбегу с празднования, пойдём гулять по Хогвартсу? — шепнула ей на ухо Лекса.       — Буду ждать Аеолоса, — засветилась от счастья Кларк.

***

      Хотя Кларк, безусловно, гордилась Лексой, её раздражало, что многие в замке после того, как Слизерин выиграл кубок по квиддичу, подходили к ней, чтобы поздравить с блестящей игрой или взять автограф. Особенно Кларк взбесилась, когда три хихикающие слизеринки с четвёртого курса попросили Лексу расписаться у них на мантиях, а также были не прочь её на радостях обнять. Гриффин решительно заявила, что они опаздывают на прорицания, и утащила её за собой.       — Кларк, у меня даже нет прорицаний, — смеялась Лекса, которая тащилась за ней, будто прицепленный к «Хогвартс-экспрессу» дополнительный вагон.       — Сейчас будут, — свирепо прошипела Гриффин. — Я тебе обещаю, если ещё раз к тебе кто-то подойдёт с просьбой обняться!..       — Кларк, скажи, а у твоего внутреннего ока тоже все сосуды от злости полопались?       Гриффин не разговаривала с ней до тех пор, пока Лекса не пригрозила, что примет Оборотное зелье:       — Тогда меня никто не будет узнавать, и ты не будешь злиться.       — Прекрасная идея!       — Кого бы выбрать? — прищурившись, разглядывала сидевших за столом в Большом зале Лекса. — Как тебе профессор Стебль?       — Может, Долорес Амбридж? — съязвила Кларк.       — Ну нет, тогда я буду просто бить себя по лицу чем-то тяжёлым, и не будет времени с тобой целоваться.       Кларк оттаяла и взяла Лексу за руку, жалуясь, глядя куда-то мимо неё.       — Просто они все так на тебя пялятся! Может, тебе на лбу написать, что ты занята?       — Дать перо? У меня как раз заготовлено для автографов.       — Ты невыносимая, — вздохнула Кларк.       

***

      К счастью, скоро у Кларк не осталось времени для ревности: всеобщий ажиотаж, связанный с квиддичем, уступил место волнению по поводу сдачи экзаменов.       Шестикурсники думали, что вздохнут спокойно после СОВ, и надеялись, что их позвоночники будут трещать от тяжести книг только на седьмом курсе при сдаче ЖАБА, но преподаватели умели неприятно удивлять.       — Вы видели? — голос у Финна сел. — Хагрид для экзамена почти весь волшебный зверинец на территории Хогвартса собрал! Это что вообще? По слухам, некоторые существа третьей и четвёртой степени опасности!       — Министерство бы этого не допустило, — логично возразила Джейн.       — Не, Билли мне написал, что некоторых животных уже привезли в Хогсмид, с ними приехало как минимум несколько волшебников из Отдела регулирования магических популяций и контроля за ними, — на лице Рейвен было написано, что она думает об их преподавателе. — Ну, радует одно: Хагрид точно не стырит никого для занятий в следующем году. Видимо, там такие чудовища, что даже Хагриду в одиночку с ними не справиться.       Октавия, которая в последнее время устала дразнить Рейвен по поводу её активной переписки с Билли, позеленела и с глухим стоном уронила голову на стол.       — Почему нельзя вечно изучать флоббер-червей?       — Потому что ты всю партию, что тебе доверили, за один час умудрилась загубить, — ответила Кларк, но тоже встревожилась. — Если Хагрид нам устроит такое, что же будет на остальных экзаменах?       Они каждый день допоздна оставались в библиотеке, раскладывая огромные, похожие на гигантские карты, листы пергамента со схемами различных превращений на трансфигурации; на переменах отрабатывали заклинания, из-за чего нередко доставалось проходящим студентам; Кларк с Лексой усиленно зубрили составы зелий, потому что ледяной взгляд профессора Снегга, которым он награждал их при каждой встрече, не оставлял сомнений: он сдержит слово, и на экзамене им мало не покажется. Более или менее все были спокойны из-за защиты от Тёмных искусств: профессор Джаха сильно нагружал их в течение года, и они просто не могли представить, что на экзамене будет сложнее.       — Если там не будет Сами-Знаете-Кого, то я сдам этот экзамен превосходно, — обронила как-то Октавия, которая только что отчеканила проверяющей её Джейн все отличия инфернала от призрака.       По истории магии никто не боялся провалиться. Более того, Рейвен поклялась, что поставит рекорд и специально не ответит правильно ни на один вопрос.       — Пусть честь моего факультета пострадает, — она отвесила лёгкий поклон в сторону флага Когтеврана, — но мне хочется, чтобы профессор Бинс провалился сквозь землю от стыда!       — Он и так может это сделать, — напомнила Лекса, — он же привидение.       — Не порти мне настроение, Грин, — отмахнулась Рейвен, — я хочу отомстить за бесполезно проведённые часы на его зануднейших парах.       Во взглядах переглянувшихся друзей было сомнение, что Бинс — умерший страшное количество лет назад — как-то пострадает от безмозглой студентки, но спорить с Рейвен никто не стал: торопливо проглотили овсянку и поспешили на занятия.       Октавия, Лекса и Кларк втроём готовились к магловедению, и чаще Лекса описывала им свою жизнь, а они торопливо строчили на пергаменте, стараясь запомнить, что стиральная машинка стирает не память, а одежду.       Лекса и Джейн часто зубрили вместе древние руны, и Кларк страдала, ходя мимо них в библиотеке, пока студентки, обложившись толстенными томами, спорили о переводе того или другого знака. Гриффин досадовала, что не выбрала в своё время руны, иначе они могли бы сидеть вместе, и радовалась, когда Джейн, бледная от усталости, переползала за другой стол, где её уже ждала Рейвен, чтобы готовиться к нумерологии. Финн, у которого не было дополнительных предметов, бегал к эльфам-домовикам за едой, если уставшие от нахождения в помещении друзья выбирались с книгами на берег озера под огромный бук.       Хотя помимо подготовки к экзаменам студентам ещё и задавали огромные домашние задания, Лекса всё равно не единожды присылала Аеолоса к Кларк, чтобы позвать её погулять по ночному замку. Гриффин сияла, как новенький галеон, когда увидела на пергаменте подпись «Твой любимый гиппогриф».       Полная Дама сначала ворчала, когда Кларк подкрадывалась и шипела пароль, пытаясь разбудить, но вскоре смягчилась: общение с Флоренцом грозило зачахнуть, так как Полная Дама поругалась со всеми портретами первого этажа. Они отказывались передавать Флоренцу кокетливый привет, когда тот неторопливо шествовал в кабинет на урок. Гриффин бескорыстно (очень корыстно) предложила ей вновь стать их маленьким купидоном, поэтому проблема с попаданием в гостиную решилась.       Незаметно приближался июнь, и Кларк сумрачно ожидала летних каникул: почти два месяца не видеть Лексу. Она была к этому не готова и знала, что писем будет явно мало: она настолько привыкла к Лексе рядом, что иногда сравнивала их пару со сдвоенными головастиками (правда, таким наблюдением она ни с кем не делилась).       Этот груз с души Лекса сняла очень простым вопросом, когда они сделали перерыв в отработке заклинаний. Кларк только что поставила Щитовые чары, из-за которых Оглушающее заклятие отлетело прямо в Грин, и она свалилась на траву.       — Ты в порядке? — подбежала к ней Кларк.       — Вот бы преподаватели так переживали за нас, — заторможенно пошутила Лекса и с трудом подняла палочку. — Экспеллиармус!       Палочка Кларк отлетела в сторону.       — Авис! — в воздухе возникла маленькая стайка птичек, которая тут же налетела на Кларк.       — Лекса, хватит себя вести, как штырехвост! — Кларк, пригибаясь, бежала к палочке.       — Джеминио! — крикнула Лекса, и Кларк растерялась: перед ней валялось не меньше десяти палочек.       — Что за заклинание? — удивилась она. — Ты выучила его без меня?       — Орхидеус! — в руке Лексы появился букет орхидей. — Да, и не одно. Акцио, палочка Гриффин!       Настоящая палочка Кларк прилетела к Лексе, и она ловко перехватила её, втыкая в букет.       — Прошу вас.       Кларк залилась румянцем и пошла к Лексе, забирая цветы и палочку.       — Неплохо, — признала она.       — Такой оценки нет, Кларк, — засмеялась Грин.       — Превосходно, — Гриффин поцеловала Лексу и нацелила на неё палочку. — Но я тоже кое-что выучила.       — Погоди, прежде чем ты применишь ко мне простенькое заклинания, скажи, — Лекса поднялась на ноги и стала серьёзной, — у тебя были планы на лето?       Букет в руках Кларк дрогнул.       — Н-нет. Нет, не было, а что?       — Может быть, ты хочешь приехать ко мне в гости?       Кларк округлила глаза и беззвучно раскрыла рот.       — Ну же, — нервничала Лекса. — Я не применяла Силенцио, ты можешь ответить.       — Конечно! — завизжала она, набрасываясь на Лексу. — Конечно, хочу!       — Чудесно, — Лекса засияла. — Только не кричи больше так громко.       — Энгоргио! — Кларк направила палочку в лицо Лексе, и та покачнулась, потому что её уши увеличились, как минимум, в десять раз.       — Что?.. Кларк!       — Лекса, я хочу к тебе в гости! — кричала Гриффин, прыгая около её огромных ушей.       — Я тебя и с маленькими хорошо слышала, — ворчала Лекса, которой пришлось опуститься на траву от тяжести. — Смотрю, ты тоже готовилась без меня к заклинаниям.       — Редуцио! — сжалилась над своей девушкой Кларк, возвращая её ушам обычный вид.       — Я ей цветы и приглашение в гости, а в ответ… — ворчала Лекса, потирая изо всех сил уши, в которых ещё гудело от воплей, но тут же прекратила жаловаться, потому что Кларк набросилась на неё с поцелуями, заставляя вновь упасть на траву. На этот раз без всяких заклинаний.

***

      Профессор Макгонагалл раздала студентам расписание экзаменов, и Кларк со смешанными чувствами изучала его, отмечая, что уход за магическими существами идёт сразу после прорицаний. Они посоветовались с Октавией и заранее решили нагадать себе встречу с чудовищем, уверенные, что не ошибутся. С долей облегчения они обнаружили, что сдавать на право трансгрессировать будут в начале седьмого курса, так как Уилки Двукрест, их преподаватель, решил подлечиться в больнице святого Мунго, пока полностью не превратился в прозрачное существо из-за частой трансгрессии. За завтраком в Большой зал прибыла целая делегация экзаменаторов. Пожилые маги и колдуньи, очень представительные, входили в зал, махали профессорам, которые приветственно привстали у празднично накрытого преподавательского стола. Октавия вглядывалась каждому в лицо, пытаясь угадать, кто будет принимать у неё экзамен.       — Хорошо бы вон тот, такой пожилой сморчок! Небось, заснёт прямо посреди экзамена, а потом испугается и наставит высших баллов. Кларк считала, что такое предположение грешит излишним оптимизмом, но не расстраивала подругу заранее. И тут…       — Гриффин! — Октавия вцепилась в руку подруги так сильно, что она даже вскрикнула. — Кто это? Я сплю?       В Большом зале в сопровождении профессора Джахи появилось около дюжины молодых волшебников в мантиях.       — Мракоборцы, — с уважением прошептал Джаспер.       Они шли, не обращая внимания на студентов, которые взирали на них с восхищением.       — Кларк, это он! — шепнула Октавия.       — Кто?       — Линкольн!       — Кто?       — Линкольн Уиттл, мракоборец, как можно было его забыть?!       Кларк с трудом припомнила хэллоуиновскую вечеринку, где Октавия, знатно нахлеставшись виски, признавалась в любви мракоборцу, чья фотография была напечатана в «Ежедневном пророке». Гриффин привстала, пытаясь разглядеть за столом Слизерина Лексу, которая, судя по всему, отличалась лучшей памятью, потому что совсем невежливо тыкала пальцем в Линкольна и что-то жестами спрашивала у Октавии. Блейк почти истерично кивала в ответ. Глаза Лексы стали круглыми.       — Что? — занервничала Кларк. — Почему Лекса что-то знает, а я нет?       — Она посоветовала мне обратиться в редакцию «Ежедневного пророка», чтобы узнать его адрес.       — И?       — И я узнала!       — И?       — И анонимно написала ему!       — И?       — Кларк, ты решила общаться только буквами? — рассердилась Октавия. — Предложила ему пообщаться! При условии, что свободен, он должен был дать зашифрованное объявление в «Ежедневном пророке».       — Так ты поэтому на газету подписалась?       — Зачем ещё? — прошипела Октавия. — Не читать же её!       Кларк нечего было возразить на эту потрясающую сентенцию.       — И он ответил?       — Нет, — поникла Блейк.       Пока они шептались, Дамблдор уже закончил представление экзаменаторов и пожелал всем успехов на предстоящих испытаниях.

***

      История магии стояла в расписании первой, и хорошо, что их компания решила не тратить силы на этот экзамен, потому что Октавия в нынешнем состоянии даже вряд ли бы правильно подписала пергамент.       Они покинули кабинет, обмениваясь впечатлениями. Джейн призналась, что нечаянно забыла пару дат, Лекса фыркнула, что она пару дат нечаянно вспомнила, все остальные были точно мимо. Кларк, половину экзамена гипнотизирующая затылок Лексы, нечаянно изрисовала пергамент сердечками. Рейвен вышла довольная донельзя.       — Хорошо, что не было ни одного вопроса по истории квиддича, там я бы такой чуши напороть не могла бы. Знаете, что я написала в четвёртом вопросе?       Все уставились в экзаменационный бланк.       — Кто возглавил восстание гоблинов в восемнадцатом веке, — прочитала Джейн.       — И кто же, по-твоему?       — Профессор Бинс, — лучезарно улыбнулась Рейвен. — А причина этого восстания — невкусные драже «Берти Боттс».       Экзамен по трансфигурации, как обычно, приводил всех в ужас, Октавия на время забыла о разбитом сердце и пыталась найти жертву, чтобы отработать заклинания по частичной трансфигурации, но все попытки были тщетны.       — Мадам Помфри и так занята тем, что лечит половину пятикурсников после СОВ по уходу за магическими существами, — открещивался Финн, — нет, я не готов.       Они стояли у кабинета, в сотый раз перелистывая страницы «Продвинутого курса Трансфигурации», у Кларк все схемы смешались в одну, и она подозревала, что профессор Макгонагалл, в отличие от Бинса, точно провалится от стыда за неё сквозь землю. После теоретической части все вышли из кабинета и молча отправились в Большой зал, заедая горечь от сложнейших вопросов десертами.       Однако на практической части им повезло больше: Кларк необходимо было трансфигурировать змею в красивый поясок, с чем она почти справилась, хотя застёжка недовольно шипела, когда до неё дотрагивались. Октавия вместо частичной трансфигурации каким-то образом умудрилась превратить одного из экзаменаторов в крокодила и не спасла положение, когда с красными щеками заявила, что так и было. Лексе и Джейн повезло: им всего-то нужно было заставить исчезнуть черепаху, с чем они справились с лёгкостью, вызвав зависть у Рейвен и Финна, которым пришлось эту черепаху возвращать.       На письменной части экзамена по зельеварению Кларк с возмущением уставилась на первый вопрос: «Свойства лунного камня». Профессор Снегг, ходящий по кабинету, маслился от счастья.       На практической части почти у всех сырное зелье получилось правильного жёлтого цвета. Найла, у которой оно вышло чересчур бледным, что-то обиженно шептала про бракованный котёл, но Кларк видела, что половину важнейшего ингредиента — сыра — Найла просто съела.       На следующий день Финн отдыхал, Рейвен и Джейн ушли сдавать нумерологию (чтобы Коллинз не расслаблялся, Рейвен демонстративно схватила Джейн за руку). Октавия, держась поближе к Лексе, будто это могло ей помочь, лихорадочно листала учебник по магловедению. Счастливая Кларк в деталях описала, как работает полароид, а Октавия после экзамена так и не смогла внятно ответить требовательной Лексе, как она написала: микроволновая или макроволновая печь.       Заклинания все сдали неплохо, но Кларк заревновала, когда увидела, что Лекса заставила выскочить из палочек букет орхидей и преподнесла его экзаменатору.       — Это что ещё такое? — напустилась она на неё, едва они вышли из кабинета. Лекса, защищаясь, помахала экзаменационным билетом, и Гриффин с облегчением увидела, что это было в задании.       На прорицания Кларк с Октавией шли с кислой миной, хотя в деталях проговорили всё, что предскажут, отработав как минимум три истории. Лекса поцеловала её в щёку, пожелала удачи, и они с Джейн ушли сдавать древние руны.       — У тебя-то оберег, — проворчала Октавия, уставившись в спину Лексе. — А у меня что? А если Трелони предвидела, что мы предвидели вопросы и понапридумывали всякой ерунды?       Кларк потрясла головой, пытаясь понять сказанное подругой, и уже открыла рот, чтобы ответить, но в это время Блейк уже вызвали. Они были уверены, что придётся карабкаться в люк на потолке, где обитала профессор Трелони, и удивились, узнав о смене кабинета.       Гриффин ходила кругами по коридору первого этажа, натыкаясь на других несчастных, которым не хватило мозгов отказаться от прорицаний ещё год назад.       — Меня ждёт что-то маленькое, золотистое, — шептала она, репетируя. — Это не кубок с соком, профессор… Я вижу… Что я вижу? Подождите, моё внутреннее око задрожало… Да, я чувствую эти вибрации… Профессор Трелони! Вы так талантливо преподавали, поэтому я чувствую, — она вытянула руки вперёд и прикрыла глаза. — Ооо, я чувствую, как что-то огромное велит мне сразиться с… Кто это?.. Не вижу! Всё как в тумане! Кто-то огромный готовит мне испытание! И что же? О, Марс с Юпитером, дайте мне сил! О, я вижу! Вижу, они дали мне сил! Я победила! Профессор Трелони, если бы не Вы!..       — Гриффин Кларк, — донеслось до неё. Она вышла из образа и нервно вошла в кабинет, ожидая увидеть профессора Трелони и готовясь с порога огорошить её каким-то предсказанием.       И тут её сердце рухнуло вниз: она должна была получить «Тролль» хотя бы потому, что вместо Трелони на месте экзаменатора сидел Флоренц, кентавр из Запретного леса, оказавший Дамблдору любезность и ведущий прорицания у четверокурсников и пятикурсников.       — Здравствуйте, — похоронным голосом произнесла она.       — Здравствуй, Кларк Гриффин, — голос Флоренца был глубоким и задумчивым. — Проходи.       Он неторопливо предложил ей поджечь шалфей и листья мальвы, что Кларк послушно и сделала, с тоской наблюдая за завихрениями дымка.       Флоренц безмятежно смотрел на неё, казалось, не ожидая ничего умного: как и все кентавры, он обладал колоссальным интеллектом и понимал, что попытка предсказывать будущее вызвана человеческим самодовольством.       — Вижу, — Кларк честно вглядывалась в мелкие клубы дыма, и тут её посетило вдохновение. — Вижу некую даму… Она хороша собой и стеснительна! Она… Перед ней преграды! Но она готова все их преодолеть. Что же это перед ней? К чему она стремится?.. Я вижу союз! Необычный, но крепкий союз!       — Кларк Гриффин, — голос Флоренца был так же спокоен. — Тебя подослала Полная Дама?       — Ч-что? — стала заикаться Кларк, оторвав взгляд от тлеющей кучки на полу, уставившись в пронзительно синие глаза кентавра.       — Мне уже четвёртый студент рассказывает похожую историю, — без тени раздражения пояснил Флоренц. — Рассказывают про крепкий союз непохожих существ…       — Нет! — Кларк вообще-то решила говорить про их с Лексой отношения, но… Не пояснять же это теперь Флоренцу.       — Ступай, Кларк Гриффин, — улыбнулся кентавр, и Кларк, полная смятения, поднялась на ноги и вышла из кабинета через другую дверь в коридор, где её уже с нетерпением ждала Октавия.       — Ты видела? — закричала она. — Никакой Трелони! Что тебе сказали? Я сразу начала плести про него и Полную Даму, задобрить хотела!       — Не ты одна, — упало сердце у Кларк. — Но пострадала почему-то я.       — Пострадала? Брось, Кларк! Мы наконец-то избавимся от прорицаний! У меня уже аллергия на чай! Побежали, с древних рун почти все вышли.       Во время обеда все, кроме Лексы с Джейн, смеялись над нелепой историй, произошедшей на прорицаниях. Кларк периодически прислушивалась к чуть раздражённому диалогу между Лексой и Джейн, которые спорили, чертя руны прямо на тарелке с пюре, не догадавшись достать пергамент.       — Как вы, в итоге, сдали? — бесцеремонно перебила их Октавия.       Обе сердито уставились на неё.       — Мы же не ходим на прорицания! — гневно начала Лекса.       — Но ты всегда можешь предсказать наши оценки с помощью внутреннего ока! — припечатала Джейн.       И они продолжили свой разговор, выкладывая значки полосками бекона.

***

      Экзамен по уходу за магическими существами был предпоследним. Хагрид с лицом задаренного именинника встречал подопечных в специальном загоне, выстроенном недалеко от Запретного леса. Сдавали все в разное время, поэтому обсудить, кто кому достался, смогли только за ужином.       Лексе не повезло больше всех: ей достался растопырник: похожий на крысу зверёк, у которого на спине располагается вырост, напоминающий актинию.       — Он сначала бегал по всему загону, чуть пятки мне не откусил, а у Хагрида на лице было написано: пусть полакомится, моя прелесть! — жаловалась Лекса, чьи руки пришлось мазать от ожогов. — И самое страшное, что потом там замаячил профессор Снегг. Нет, вы представьте? Я ради чего жизнью рисковала на квиддиче? Ради чего бочку сока мурлокомля надавила? Ради того, чтобы он предложил экзаменатором ещё проверить, смогу ли я из щупалец растопырника сделать настойку. А те и рады поддакивать!       Кларк гладила её по плечу. Она сдала экзамен с минимальными потерями, вернее, вообще без потерь. Ей и Рейвен достался золотой сниджет: крохотная птичка золотистого цвета, летающая исключительно быстро. Всего-то нужно было поймать её и покормить. Рейес от счастья чуть не расплакалась, скакнула на метлу и за пять секунд (Лекса недоверчиво приподняла бровь) схватила птичку, Кларк повозилась подольше, однако сниджет вполне дружелюбно клевал с её рук корм, поэтому Хагрид в конце экзамена показал ей поднятые вверх большие пальцы.       У Джейн была огневица: мелкая змейка с ярко-красными глазами, которая выползла из огня и тут же попыталась удрать. Джейн позволила ей спрятаться, так как её легко можно было найти по следу из пепла, а потом вручила довольным экзаменаторам отложенные огневицей яйца, предварительно наложив на них заклятия заморозки, так как изначально от них так и шёл жар.       Октавия и Финн пришли с экзамена в смешанных чувствах. Их группу привели на небольшую полянку, трава на которой была вытоптана в виде странных геометрических узоров. Им нужно было понять, кто их оставил. Октавия вспомнила книгу «Моя жизнь в качестве магла» и параграф про НЛО (Лекса почти прослезилась от умиления, когда слушала её), поэтому сначала заявила ошарашенным экзаменаторам, что это инопланетяне. Хагрид навострил уши, видимо, прикидывая, как этих самых инопланетян завести в Хогвартсе. Увидев такую реакцию и осознав ошибку, Октавия сделала вид, что её страшно заинтересовал ещё один узор на траве. Она его только что не обнюхала, а потом выпалила, что это следы лунного тельца. Хагрид выдохнул, не оставляя сомнений в правильности ответа, и Блейк осталось просто описать животное и его повадки. Финн сразу понял, кто ему достался, и с досадой спросил у экзаменаторов, почему им не дали поработать с тельцом, а потом, краснея, сразу же исправился: эти застенчивые существа выходят только в полнолуние.       — Все кого-то потискали или погладили, — возмущалась Блейк. — А мы и в глаза своё существо не видели!       Лекса, с трудом держа вилку в обожжённых руках, посоветовала ей заткнуться.

***

      Идя на экзамен по защите от Тёмных искусств, все нервничали: специально для него оборудовали отдельный кабинет, куда студенты входили по одному, а выходили через другую дверь, поэтому все пребывали в неведении, что там будет происходить. Октавия ушла одной из первых, затем пошла Лекса, остальные подбадривали Кларк.       — Ты хоть сову пришли, если время будет, — мрачно пошутила Рейвен. — Черкни пару слов о том, что нас там ждёт. Если пришлёшь ребро, мы поймём, что заходить не стоит.       Кларк с досадой пихнула её в бок, нервно потирая волшебную палочку, будто надеясь, что, отполированная, она принесёт больше пользы.       — Гриффин Кларк, — раздался голос из кабинета.       Жутко нервничая, она успокаивала себя, что за письменную часть явно набрала высокие баллы: студенты писали тест, который показался простейшим, ибо весь год профессор Джаха за малейшую провинность заставлял их сдавать эссе, стремившиеся по объёму к драматичному рекорду.       Дёрнув дверь и оказавшись в кромешной тьме, Кларк растерянно вытаращила глаза. Тишина такая, что ушам больно. Она неуверенно постояла несколько секунд и решилась:       — Люмос.       На конце волшебной палочки вспыхнул огонёк, скудно освещая часть огромного зала, напоминающего подземелье.       — Здесь кто-то есть? — глупо спросила она, поднимая палочку выше.       В тот же миг она увидела вспышку слева и, скорее, машинально выкрикнула:       — Протего!       Надёжный щит спас её от срикошетившего заклинания.       — Люмос! — крикнула она громче, направляя луч света в сторону нападавшего. Еле видная тень.       «Обезвредить? Напасть? Что? Что нужно сделать?»       Пока она соображала, в неё прилетело ещё одно заклинание, из-за чего край мантии неприятно задымился и вспыхнул.       — Агуаменти, — поток воды погасил небольшой огонёк. Кларк поморщилась: на ноге точно остался ожог.       «Они решили всех, кого не покалечили на уходе за магическими существами, добить на защите? Хогвартс, работаем на благо волшебного мира с… С какого там года? Нужно спросить у Лексы, она читала «Историю Хогвартса».       — Гомениум ревелио, — прошептала она, вспомнив полезное заклинание для обнаружения людей; по залу пробежало лёгкое шуршание: теперь Кларк знала, что потенциальных противников в зале было шестеро, но ей это не помогло: задача по-прежнему оставалась неясной.       Над головой пролетело ещё одно заклинание — Кларк еле успела увернуться, и позади с грохотом разнесло стену.       — Ладно, — Гриффин рассвирепела и шарахнула из палочки заклинанием наугад. — Импедимента!       Она с лёгким ликованием услышала сдавленное аханье и внезапно увидела в конце зала небольшую дверцу: видимо, задачей было добраться до неё, желательно при этом не лишившись конечностей и не потеряв сознания. Кларк, словно добрый дух Рождества, направо и налево раздающий подарки, понеслась по каменному полу, размахивая палочкой и выкрикивая все пришедшие в голову заклинания: кто-то из тёмных теней замер на месте и свалился, запутавшись в мантии, кто-то лениво поставил щит, но больше не нападал, кого-то Гриффин умудрилась словно подвесить за ногу в воздухе. Её тоже пару раз достали: она ощутимо грохнулась на пол, когда ноги обвили взявшиеся из воздуха верёвки, которые она торопливо разрезала с помощью заклинания Диффиндо, правда, слегка перестаралась, поэтому по лодыжкам потекла кровь. Чуть прихрамывая, она отступила к стене, сдерживая дыхание. Видимо, времени на отдых тени давать не собирались: её совершенно точно достали заклинанием Конфундус, потому что она бесконечно долго пыталась войти в стену, не понимая, что дверь левее на пару метров.       У самого выхода она почувствовала подозрительную лёгкость в голове, какой-то голос нашёптывал: «Отдай палочку, тогда ты сдашь экзамен!» Кларк автоматически подняла руку. «Отдай палочку, все высшие баллы по ЖАБА будут у тебя в кармане!» Гриффин почти безвольно разжала до этого судорожно сжимающиеся пальцы, но тут в её голове словно что-то взорвалось: «ЖАБА? Я не сдаю ЖАБА! Я же младше на курс!»       — Отдай палочку, — уже без всякой вежливости стал давить голос.       — Нет! Вот ещё! Я за неё восемь галеонов заплатила! — вслух возмутилась Кларк. Послышался чей-то смешок.       — Кларк Гриффин, вы прошли последнее испытание, — раздался голос слева. — Вы можете открыть дверь и завершить сдачу экзамена.       Кларк надёжно зажала палочку в руке, чувствуя подвох, но дверь в этот момент распахнулась — и она стремительно выбежала в коридор. В коридоре дежурили профессор Макгонагалл и профессор Флитвик, они придирчиво осмотрели Кларк.       — Всё в порядке?       — Вроде, да… — Кларк задрала низ мантии, оглядев окровавленные ноги. — Пара царапин.       — Мадам Помфри вам поможет, — недовольство на лице профессора Макгонагалл читалось, будто в раскрытой книге.       Кларк благодарно кивнула и медленно зашагала в сторону больничного крыла, успевая подслушать, как Флитвик тихонько пищит Макгонагалл о непосильных испытаниях на экзамене.       В больничном крыле уже сидела Октавия, которая не могла вымолвить ни слова: к ней явно кто-то применил заклинание, приклеивающее язык к нёбу. В целом, она выглядела неплохо: пара ссадин на лице, испачканная мантия. Она замахала Гриффин рукой, вопросительно оглядывая раны на ногах.       — Сама себя полоснула, — отмахнулась Кларк, — перестаралась. А Лексы не было?       Блейк помотала головой.       Мадам Помфри дала Кларк настойку, велела немного посидеть после оглушающих заклятий, чтобы прийти в себя. Вскоре в палату заглянул прыгающий на одной ноге Финн, у которого, к тому же, ужасно неприятно распух нос.       — Даже не понял, с какой стороны меня шарахнули!       Джейн, закатывая глаза, появилась с обожжённым лицом.       — Высших баллов теперь не получить: я пальнула огнём в одного из них, а заклинание срикошетило. Угадайте, куда?       Рейвен вошла промокшая насквозь с огромным фурункулом на лице.       — Интересно, увидев тебя сейчас, Билли присылал бы тебе сладости? — хихикнула Октавия, с которой уже сняли заклятие.       Рейес, злющая, пыталась стащить с себя прилипающую мантию.       — Вызвала дождь, чтобы было слышно, как они бегают по лужам, а туча только меня окатила. Чихала, как ненормальная, в меня палили заклятиями все, кому не лень!       Но друзья порадовались, что на выходе оказали стойкое сопротивление и не отдали палочку. Лексу они увидели только за ужином в Большом зале. Она сидела очень довольная и усиленно махала Октавии.       — И как тебе удалось пройти испытание? — мрачно оглядывала её Рейвен. — Ты им мешок золота на входе сунула?       — Нет, вдарила сразу Маффлиато, они все оглохли, не могли понять, что происходит, кто-то крикнул, чтобы заблокировали дверь, я поняла, что нужно через неё пройти, сразу туда и рванула.       — Счастливица, — судорожно выдохнула Октавия.       — Все с кем-то сражались, — передразнила её Лекса, припомнив неудачу на уходе за магическими существами. — А меня противники в глаза не видели.       В Большом зале появились мракоборцы: на этот раз они не вели себя так высокомерно. Уже весь Хогвартс знал, что профессор Джаха попросил у них помощи: это они в виде теней присутствовали на экзамене и чинили разные неприятности студентам. Октавия вновь горестно поникла, ковыряя вилкой пюре. Внезапно один из мрокоборцев отделился от группы и направился прямо к ней. Все, замерев, уставились на стол Гриффиндора.       — Блейк, да? — белозубо улыбнулся лысый мракоборец. — Ты меня заставила превратиться в … Как это у маглов… Есть такие существа.       — Бобры, — прошептала не верящая своему счастью Октавия, уставившись на Линкольна.       — Ага, они, — почему-то Линкольн радовался тому, что походил на бобра, когда Блейк заставила его зубы вырасти почти до пояса. — Здорово получилось!       Октавия схватила куриную ножку и прижала к груди.       — Меня почти никто не смог достать из шестикурсников! Ты молодец!       Все, кто сидел вокруг Блейк, почти не дышали и слушали их разговор.       — Ладно, пойду. А ты, может, станешь когда-нибудь хорошим мракоборцем! Будет приятно поработать вместе! — он весело подмигнул и направился к преподавательскому столу.       Октавия медленно проводила его взглядом и уставилась на вытаращивших глаза друзей.       — Я сплю?       — Нет, такое жирное пятно на мантии тебе и не снилось, — ворча, отняла у неё куриную ножку Рейвен, кладя в тарелку. — И знаешь что, Октавия?       — Что?       — Теперь моя очередь отпускать шуточки про любовную парочку.