Котики, наркотики, инцест.

Дверь скрипит. Её года три как пора заменить. Надоела скрипеть. В доме было холодно. Холод пронизывал мышцы и сухожилия. Опять проблемы на станции. Папа спал возле кухонного стола, обняв свои колени. Очаровательная картина. Так захотелось тепла и уюта. Знаете, ему не хватало только пушистого котика, который урчал бы возле его ног. Из всегда идеальной причёски выбились локоны, рукав рубашки пошёл по шву, а на джинсах виднелось пятно. Хотелось обогреть, прижать к себе и никогда не отпускать. Всё тело рвалось в маленькую, забытую Богом деревушку, где не будет баб и косых взглядов, нравственности и морали. А будем только мы. Но я чувствовал в кармане пакетик, и в голове постоянно крутились слова той противной и въевшейся в голову песни. I hate everything about you. Why do I love you? Наверное, нужно подняться наверх, полить последний раз цветок, написать записку, надеть тёплый свитер и уйти отсюда. Но я не могу. Вместо этого я подхожу к папе и обнимаю его. "Последний раз" говорю я. "Далеко не последний" отвечает мозг. Я и есть тот котёнок. Мне нужно тепло, я нуждаюсь в заботе. И он обнимает в ответ, прижав как можно сильнее. Через пару минут он проснётся, отскочит и начнёт пороть чушь. А пока ему тоже нужна любовь и забота. Через 83 секунды он просыпается, но вот только не отталкивает, а наоборот прижимает сильней. - Не уходи, Чунмён. Я больше так не буду, правда. - Ты мне ничего объяснить не хочешь? - Хочу. - Я слушаю очень внимательно. Как ни пафосно, но от твоих слов зависит моя дальнейшая судьба. - Ты принимал сегодня? Скажи, принимал? Ты был с Сехуном, я чувствую. Ты употреблял? Я достал пакетик кокаина и отдал Чанёлю. Я не смогу уйти. Будет уничтожать меня или согревать, любить или ненавидеть. Я не уйду, никогда. - Давай вместе вмажемся. Это хороший кокаин, Се не обманывает. Удар по лицу. - НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ, НИКОГДА, ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ О НАРКОТИКАХ! А затем объятия, поцелуи в щёку и извинения. - Прости, я сорвался, прости, это не повторится. Я постараюсь не повторить. А на моём лице улыбка. Я понимаю, что он заботится, что он любит меня, хоть может и другой любовью, что никогда не бросит. - А теперь я слушаю. - Я думаю, ты хочешь знать, почему я говорил, что люблю тебя, а сам целовался с Хеён. Кстати, я выгнал её. Всё очень просто. Я не могу свыкнуться с мыслью, что люблю своего сына. Я думал, что мне просто стоит сблизиться с ней, снова, и эти мысли улетучатся. Всё стало только хуже. Я не хочу её. Да, она красивая и заботливая, но это всё. Я никогда не любил её, а тебя люблю. Безгранично, до самой глубины души. И это не та, отцовская любовь. Нормальные отцы не хотят своих сыновей, не сходят с ума, от одного взгляда. Так что да, я люблю тебя, самой сумасшедшей любовью. И прости меня за всё. За всю боль и ревность, за подлость и двуличие моё прости. Ты сможешь когда-нибудь простить, а я буду ждать. Я слышал, что он любит, что он извиняется, что он хочет. Эй, мозг, тебя наябывают. Но он гладил щёку и перебирал волосы. Это не может быть наёбом. - Может хватит уже ждать? Я устал вообще-то. - Ты простил меня? Ты не можешь. - Я заебался. Так что могу. Просто будь всегда рядом, а дальше что-нибудь придумаем. В голове ураган. В душе ураган. В животе бабочки. Обычный парень добился взаимности, но не в самой обычной любви. - Если я тебя поцелую,- совсем на ухо прошептал Чанёль,- ты не ударишь меня? - Если ты не сделаешь это - ударю. Здрасте! Прошу простите, экзамены. Но их осталось всего 2. И одна глава:(