Парадиз

Утро началось не с кофе, а со звонка Кизару. Он пообещал непременно посетить его праздник. Пф. Этот день рождения родственники Вани ни с того, ни с сего решили сделать особенным. Они арендовали огромный особняк, прельщающий сверкающей отделкой и окнами в позолоченных рамах. Но вдруг возникли какие-то проблемы и пришлось перебрались в частный дом бабушки Дремина. По контрасту с дорогой собственностью, обветшалый домик с маленьким участком смотрелся уныло. Но все равно гости, все как один в белоснежных рубашках и повязанных галстуках, выражали крайнюю степень удовлетворенности. Пока сплетни и смешки ходили от одной небольшой группы собравшихся к другой, именинник пребывал в безрадостном настроении. Он находился в комнате и оценивал своё отражение в зеркале: ни тебе Гуччи, ни линз, ни Supreme. Дресс-код обязывал присутствовать только с аккуратно убранными в хвостик волосами и классической чёрной бабочке. Ваню начинало подбешивать эта обстановка. Ему ничего не нравилось: и солнце светило как-то не так, и люди улыбались слишком навязчиво, и небо не угодило, смотрело как-то серо и беспомощно. Даже его друзья не могли принести хоть частицу должного настроения. Они тоже чувствовали себя в этих бабочках, как в ошейниках. Под запретом находилась нецензурная лексика, сигареты и алкоголь, кроме того, что стоял на столах. Друзья Вани горели желанием покинуть празднество, но из уважения к Ивану все же временили. Фейсу, после очередного не искреннего поздравления родственника, стало откровенно тошно. Наплевав на правила, он отошёл и прикурил последний блант. Было мерзко, а ещё невыносимо скучно: белые салфеточки, все по полочкам, улыбаемся. Ваня сплюнул на асфальт и стряхнул пепел. С Глебом он никогда себя так не чувствовал. Он понял, что пиздец как скучал по нему. Вдруг ему показалось, что в общий гул выбивались биты. Они становились все настойчивее и громче. Казалось, они приближались. Так, через несколько секунд Ваня смог разобрать слова:

Спорим, она вместит себе в глотку револьвер?

Фараон. Ваня горько ухмыльнулся, стряхивая пепел на асфальт. Сучка — судьба кидала ему смешки прямо в лицо. Все напоминало ему блондина сегодня. Ваню позвали. Кажется принесли торт. Глупые свечи, гости заглядывают ему чуть ли не в рот. Противно. Вроде нужно загадать желание? Сдохните, твари. Нет, не так. Глеб, где бы ты, сука, ни был, проведи этот день со мной, сделай его незабываемым. Вновь эти биты

Она качает гривой, нельзя быть такой игривой.

Ваня хотел было задуть свечи, но биты заставили его резко обернуться. Он понял, что не может больше адекватно воспринимать реальность. Все происходящее замедлилось до полёта бабочки. Реальность воспринималась какой-то постановкой. Биты долбили уверенно и громко, сотрясая шикарную иномарку с красными номерами. Мерс подкатил прямо к их участку, дерзко буксуя шинами.

Мы курим дико, например.

Из машины вышли тёлки с отменными попками, в самых настоящих платьях викторианского стиля и париках. Напудренные и нагримированные от и до. Лакшери. В такой тачке можно было кататься только таким девчонка. Дремин ощущал себя в том самом клипе. Только в жизни все казалось более кричащим, ещё более сверкающим. Массовка уже направлялась прямо на Ванин праздник. Там был и Ефим в красном леопардовом меху с чем-то вроде кольта.

Моя тишка говорит мне, я ошибка поколений.

Вот тут-то и вышел тот, кого ждал Ваня. Главарь Династии, известный репер, а ещё просто его дерзкий мальчик. Он был бесподобен: на дорогой бомбер от Гуччи накинут леопардовый мех, белые кеды от Сент Лоран, светлые волосы собраны в хвостик сзади, на татуированных руках перстни с дорогими камнями. Образ дополняли тёмные Гуччи-линзы. Все сверкало лакшери, золотом, богатством. Как же Дремин любил это. Как же он любил этого дерзкого блондина, который наплевал на свой концерт и приехал к нему.

Мы курим дико, например.

Глеб самодовольно улыбался, он чувствовал себя настоящим королем. Как можно пафосней, мерно покачиваясь под бит и зачитывая, Глеб, со свитой прошествовал к Дремину. Голубин подошёл вплотную, обдав Вонью запахом Мальборо и дорогого парфюма. Как же этого не хватало Ване. Фара прошептал Ване прямо на ухо: — Скучала моя сука? И нахально улыбнулся. Биты не стихали, Ваня стоял в ахуе, что позволило Глебу забрать у того сигарету и затянуться. Дым выдохнул прямо Дремину в лицо. — Решил подешевле взять? Хохотнул Глеб, ощущая привкус дыма Ваниных сигарет. Затем он снял линзы и оценил одежду брюнета придирчивым взглядом. — И что за прикид? Ваня при параде? Не отставал Голубин, хитро щурясь. Ваня резко его притянул и хотел было засосать этого дерзкого и жутко привлекающего блондина, но Фара присек его попытку. — А, а, а на людях некрасиво. Покачал указательным пальцем Фара, отстраняясь. — Погнали праздновать. Глеб вместе со своей Династией и Дреминым прошествовал к Мерсу, под недоуменно- возмущающиеся взгляды гостей. Но реперам было похуй на них. На лице Ивана расцвела дерзкая, предвкушающая улыбка. *** Мерс рассекал дороги Питера под яростный бит. Дорого, красиво, богато. Солнце слепило, так, что пришлось надеть линзы. У Вани просто сносило крышу от присутствия Фары. Его Фары. Ему стало похуй даже на утренний звонок Кизару. Он больше об этом не беспокоился, даже не вспоминал. Пусть является. Почему-то было все равно. Сейчас поглощало другое. Золото, Гуччи, Supreme и телочки, салон в испарения сативы — и все для них двоих. Это их рай. Это их Парадиз.