Обман зрения

Ганнибал мгновенно уловил изменение настроения. Фигура Уилла перед ним застыла, буквально окаменела от ужаса. Психотерапевт сразу все понял. С трудом подавив рвущийся из горла звериный рык, мужчина мягко, но решительно развернул профайлера в сторону коридора. — Позвони Кроуфорду, Уилл, — видя, что Грэм до сих пор не реагирует, скованный увиденным, Лектер, чтобы привести Уилла в чувство, грубо хватает его за плечо и больно сдавливает. — Позвони. Джеку! И не выходи из дома! Не теряя больше времени, Ганнибал сошел с крыльца, бесцеремонно перешагивая через трупы и острым взглядом почерневших от гнева глаз осматривая прилегающую к дому Грэма территорию. Слишком осторожный ублюдок, собаки даже не отреагировали на приближение чужака. Пальцы правой руки непроизвольно сжались в кулак. Собаки бы и не отреагировали. Почему? Потому что однажды Глускин уже бывал рядом с домом Уилла. И ему ничего не помешало прикармливать бестолковых животных. Добиться подобного результата оказалось проще простого. И сейчас Эдвард, стоя в опасной близости от жилища своей избранницы, был доволен происходящим. Как он и предполагал, приехал Грэм не один. Сопровождающим был мужчина, которого Глускин точно где-то уже видел. Но особенного внимания маньяк на нем заострять не стал. Время было слишком дорого, чтобы тратить его впустую. И ему хотелось скорее увидеть свою «невесту». Ведь так много всего еще необходимо было сделать к свадьбе! Проскользнув в дом через задний двор, Эдвард совершенно спокойно прошел вглубь коридора, оглядываясь с исключительной осторожностью, чтобы найти свою любимую. Увиденное наверняка произвело на Уилла неизгладимое впечатление. Но так как он был слишком пугливым и застенчивым, скорее всего, уже держал в руках телефон и набирал полицию или своему любимому ФБР. Огорчало. Правда, не настолько, чтобы испугаться и сорвать все свои планы. Уилл нашелся стоящим на кухне. К уху уже была прислонена телефонная трубка. Он ждал ответа, не говорил. Подходящий момент позволил Глускину почти бесшумно подкрасться сзади. Терпкий запах хлороформа с примесью определенных наркотических веществ мгновенно ударил по рецепторам. Грэм, окруженный и сцепленный своими страхами, чередой бесконечных домыслов, допустил чудовищную ошибку и стал легкой добычей для своего «охотника». Трубка глухо приземлилась на деревянный пол. Тело профайлера мягко упало в руки «жениха». Эдвард был счастлив до одури. Желания, эмоции мешались между собой, но он должен был сосредоточиться на одном. Пока на одном, а именно: как можно скорее увезти Уилла дальше от дома. Без труда взвалив тело мужчины на свое плечо, Эдвард покинул дом вместе со своей «невестой». Чуть глубже, в подлеске, его ожидала машина. Он с особенной осторожностью уложил Уилла на заднее сидение, сам шмыгнул на водительское, и уже через пару минут в окружающей местности эхом отдался рев автомобиля, удаляющегося от дома профайлера. Чуткий слух Лектера уловил отдаленный рев двигателя. Обернувшись, мужчина идет в дом, в принципе, уже зная, что Уилла там не найдет. Внутри Ганнибала сражаются две эмоции: бешеная, клокочущая ярость пытается занять место холодного рассудка. Однако, поддаваться эмоциям нельзя. Поэтому, сделав над собой усилие, Лектер, нашедший лежавшую на полу в кухне трубку, поднял ее и набрал номер Кроуфорда. К моменту, когда агент ответил, голос Ганнибала ничем не выдавал, что он был хоть как-то встревожен. — Джек, боюсь, вы проморгали и своих людей, и Глускина, — с легкой улыбкой начал говорить в трубку Лектер. — Что вы имеете в виду, Ганнибал? — мрачно отозвался мужчина. — Глускину не составило труда проникнуть в дом и выкрасть Уилла, Джек. А твои люди мертвы. Он подгадал момент, когда я буду вне дома, и увез нашего с вами общего друга. — Я сейчас приеду, — чертыхается на том конце Кроуфорд. — Боюсь, я не смогу дождаться тебя, Джек. Учитывая нестабильную психику Уилла и маниакальную навязчивость Глускина, предполагаю, что теперь счет пошел на секунды. Я еду искать их, — и, не дав Джеку возразить, Ганнибал положил трубку. Эдвард совершил ужасную ошибку, решив, что Лектер не представляет для него никакой угрозы. Сев в машину, Ганнибал сделал глубокий вдох и отъехал от дома Уилла. Он вел машину быстро, одновременно с этим перебирая в уме все варианты, где может скрываться такой человек, как Эдди Глускин.

***

— Просыпайся, дорогая! Грубые хлопки по щекам гулким эхом отдаются от бетонных стен. Разве что однообразное шипение труб, паутинами расползающихся по большой площади подвального помещения, его немного заглушает. — Открывай свои прекрасные глазки, милая. У нас не так много времени. А мне нужно успеть подогнать твое свадебное платье. Хлопки прекращаются. Уилл с трудом разлепляет глаза и сразу же жмурится от слишком яркого света поискового фонаря, направленного прямиком на него. Было очень душно. Сверху раздавалась приглушенная музыка в смешении с топотом ног и криками толпы. Очевидно, они находились под каким-то подпольным клубом. Значит, кричать о помощи было совершенно бесполезно. Как, собственно, и двигаться. Профайлер оказался лишен этой возможности — ноги, руки и шея накрепко привязаны к трубам. Он был обездвижен и доступен Эду, лишенный всяких элементов одежды. Мерзко и унизительно. Грэм судорожно выдохнул, прокусывая свои губы до крови, чтобы подавить пробуждающийся в нем порыв жуткой паники. Нет. Нельзя было поддаваться эмоциям, нельзя было позволять дурманить себя страхам. Ему требовался здравый рассудок. Но чем больше он в этом убеждался, тем больше понимал, что не может заставить себя быть сильным и сосредоточенным на том, чтобы избежать всякой участи, уготовленной ему в этом месте. — Дорога-а-а-я, — приторно-сладко пропел Глускин, ненавязчиво перебирая перед собой швейные иглы. — А ведь я совсем на тебя не обижаюсь. Пожалуй, я был слишком настойчивым. Так сразу подводил к близости, свадьбе… А ведь к таким событиям необходима тщательная подготовка. Ни в коем случае нельзя действовать сгоряча, спонтанно! Ох, я повел себя как последний мерзавец. Сначала я… злился на тебя. Но затем понял, что сам был не прав. Я искуплю свою вину. Теперь все будет так, как должно быть. Я обещаю сдерживать себя. Мужчина выбрал дуговую иглу, подхватил нити, полупрозрачной белой ткани, расшитой кружевом, и подошел к Уиллу, принимаясь вдевать нитку в иглу. Выглядел он спокойным и счастливым, словно занимался чем-то абсолютно естественным. — Для начала мы сошьем для тебя примерное платье. Это будет немного неприятно и достаточно нудно, но я постараюсь управиться быстрее, — Глускин расплылся в безумной улыбке, протягивая вперед ладонь, и с нежностью огладил щеку профайлера. Все то, что Уилл успел осознать за эти мгновения — его не собираются убивать сейчас. Глускин положил начало «подготовке». Переубеждать хоть в чем-то такого психа, как Эд, было совершенно бесполезно, поэтому Грэм решил, что будет молчать. Молчать, потому что поддаваться агрессии — лишний раз злить и без того ненормального мужчину. — Я рад, что ты молчишь. Значит, согласна. Тогда приступим! — с восторженным шепотом закончил Глускин, шагая ближе и, чуть наклонившись, с особенной внимательностью и аккуратностью пустил иглу в кожу Грэма. Уилл широко распахнул глаза, не имея сил поверить в происходящее. Он догадался, что хочет делать Глускин, и понял, что не сможет больше сдерживать накатывающий страх. Тело забило крупной дрожью, с губ сорвался хриплый стон. Профайлер стиснул губы и сжал кулаки, дыша глубоко и часто. От этого закружилась голова, а, может, препараты давали о себе знать. Он вздернул лицо вверх, сглатывая стоящий в горле ком. Но слезы все-таки брызнули из глаз, стекая вдоль щек волнистыми змейками. Игла стала проходить по ширине груди, стежок за стежком, по мере этого на образующийся ободок нашивалась белая ткань. После того, как с передней частью было покончено, Эдвард прошил под рукой и стал двигаться дальше. Теперь уже стежки проходили по ширине спины, чуть выше лопаток. В конце концов круг замкнулся, Эд остановился, когда стежками подошел к тому месту, с которого начал. — Какая ты красивая… Но это еще не все! Мне нужно прошить и талию, дорогая. Хочу, чтобы ткань прилегала к твоей прелестной фигуре. Грэм слышал голос отдаленно. Боль, которая по началу казалась невыносимой, теперь стала тупой и тягучей. Голова профайлера была опущена к груди. Он видел, как белоснежная ткань постепенно окрашивается в красный. Слезы продолжали идти, но теперь Уилл не издавал ни звука. Только дрожь не унималась в теле. Он привычно вздрагивал, когда игла проникала под кожу и стягивала нити очередных стежков. Талия тоже оказалась прошита. Уилл почти ничего не соображал, не видел и не слышал. Шок, начавшийся изначально, уступил состоянию безразличия. С каждым разом перед глазами краски отцветали, все становилось более размытым и мрачным, пока, в конце концов, не наступила полная темнота с неестественной тишиной. Глускин закончил первый этап. Более того — вернул Уилла обратно. Безусловно, он не стал подходить к дому. Подобрав удачное место для того, чтобы оставить потерявшего сознание Грэма, Эдвард ускользнул так же не заметно, как и скрылся, предоставляя возможность копам, бродившим по ближайшей территории, наткнуться на тело, облаченное в празднично-кровавое одеяние. Когда Уилла нашли у собственного дома, Ганнибал оказался там одним из первых. А увидев, что сотворил с Грэмом этот моральный ублюдок, не сумел совладать с эмоциями. Нет, на людях внешне он был спокоен, но внутри у Лектера полыхал огненный шторм. Этой выходкой, пришив к Уиллу чертово шелковое кружево, Глускин подписал себе смертный приговор. Ганнибал в бешенстве и теперь не успокоится, пока не поймает Эдварда. Ох, он успокоится только тогда, когда собственными руками выпотрошит эту психованную тварь. Когда Уилла повезли в больницу, отделять все, что было на него так варварски пришито, Ганнибал наотрез отказался оставлять Грэма одного. Пока профайлер был на операции, психотерапевт неподвижной статуей ожидал возле операционной и не пошевелился даже тогда, когда к нему подошел Кроуфорд. Кажется, именно в тот момент Джек впервые почувствовал себя рядом с Лектером неуютно. Ганнибал же просто избегал смотреть на него, не желая показывать, насколько он зол. — Мы найдем его, Ганнибал, — тихо и доверительно говорит Кроуфорд. — Вы уже подставили Уилла под удар, Джек, — немного резче, чем обычно, говорит мужчина. — Теперь же его нельзя оставлять в одиночестве. Боюсь, я вынужден попросить Уилла переехать ко мне домой, пока вы не изловите Глускина. — «Или пока я сам не выпущу ему кишки, что вероятнее». — В моем доме он будет в полнейшей безопасности. Только оказавшись в палате Грэма, наедине с ним, Ганнибал стряхнул с себя маску спокойствия. Он мерил палату шагами, метаясь из угла в угол, как взбешенный зверь, который не находил выхода своему гневу. Затем замер посреди комнаты, прикрыв глаза и выравнивая дыхание. Дыхательные упражнения помогли вернуть ясность рассудку. И теперь, вместо того, чтобы впустую тратить силы на сжигающую нервы злость, Лектер занялся поисками местонахождения Глускина. Присев в кресло у больничной койки, мужчина невесомо огладил руку Уилла и принялся за дело. Он обзванивал все учреждения, где Глускина держали так или иначе, проводил параллели, и спустя некоторое время у психотерапевта наметилась пара возможных мест. С этих самых пор Ганнибал с Грэма глаз не спустит. Довольно длительное время Уилла не донимали ни обычные сны, ни кошмары. Картинки стали пробуждаться на подсознании уже после операции, тогда, когда профайлер бездвижно лежал на больничной койке, освобожденный от уродской красоты своего «жениха». Впервые за долгое время сон начинался совершенно безобидно. Они стояли у реки — Уилл и Эбигейл. Грэм рассказывал и показывал девочке, как нужно правильно рыбачить. Перечислял виды рыб, водящихся в здешних водах, наживку, на которую ловилась та или иная добыча. Ему было спокойно и безопасно до тех пор, пока на противоположной стороне не появились очертания знакомого силуэта. — Это же Ганнибал? — радостно воскликнула девочка, обращая на Грэма свое светящееся надеждой личико. — Нет, Эбигейл. Это не наш Ганнибал. Посмотри. В отличии от Хоббс Уильям радость не излучал. Всматриваясь в фигуру, все ближе подходившую к ним, он с ужасом убеждался, что под прикрытием дорогого строгого костюма скрывался тот, от чьего имени у профайлера перехватывало дыхание, и настоятельно пробуждалось отчаянно желание бежать. Глускин был в одежде доктора Лектера, с ножом в одной руке и фатой в другой, целенаправленно приближаясь к ним все быстрее и быстрее. — Вставай, Эбигейл. Ну же, вставай! — заорал Грэм, спешно хватая за руку девчонку и утягивая за собой, понесся в глухой лес. Они бежали долго, слишком долго, пока ноги не начали подкашиваться и не стало трудно дышать. — Он нас догонит, Эбигейл. Нельзя… останавливаться… — шептал Уилл, поднимаясь с грязной земли и усердно пытаясь вытянуть за собой девочку. Но Хоббс упрямо не поддавалась, а у Грэма уже не было сил, чтобы действительно заставить ее подняться. Он упал на колени, прижимая Эбигейл ближе к своей груди, и обернулся с напуганно-озлобленным взглядом, видя, как надвигается силуэт Эдварда. Он оказался совсем близко. Надел на голову Грэма фату, которую затем профайлер успешно скинул с волос на землю. Из-за такого проступка Глускин разозлился. Но, замахнувшись, так и не успел нанести удар. Черные острые оленьи рога пробили насквозь его тело. Эдвард выронил нож, а спустя пару секунд его взгляд остекленел. Уилл не успел увидеть того, кому принадлежали эти рога. Профайлер пришел в сознание, с тяжелым вздохом размыкая глаза и понимая, что оказался в темной больничной палате. Разве что тусклая лампа в дальнем углу подбавляла немного ненавязчивого света. Колкая боль прошитых мест дала о себе знать, стоило Грэму неудачно пошевелиться. Он несдержанно проскулил, жмурясь. Пару раз сглотнул, ощущая, что в горле все накрепко пересохло. — Воды… хочется воды, — не осознавая, что рядом кто-то есть, неразборчиво прошептал себе под нос Уильям, неудачными попытками стараясь дотянуться пальцами к кнопке вызова медперсонала. Ганнибал определил, что Уилл просыпается по изменившейся частоте аппарата, измеряющего пульс. Лектер убрал с коленей заметки по поиску Глускина, сложил их аккуратной стопкой на больничном столике и отошел за стаканом с водой. Затем, подойдя к постели, коснулся ладонью прохладного лба Грэма. — Все хорошо, Уилл, — теплые пальцы скользнули по щеке, а затем поднырнули под шею лежащего мужчины. — Я принес воды. Сейчас помогу. Ганнибал легко приподнял Уилла, прижав к его губам маленькую соломинку. — Пей. Не торопись, иначе поперхнешься. Профайлер моментально уцепился за тонкую трубочку и стал жадно втягивать такую необходимую сейчас воду до тех пор, пока его не поправил Ганнибал. Мужчина послушался совета доктора, останавливая себя в желании. Понимал, что был слишком слаб, а лишние вспышки дискомфорта ему бы только повредили. Грэм не ощущал себя загнанным в угол, находясь в подобной близости с Лектером. Наоборот, то, что психотерапевт оказался рядом, уделяя свои внимание и заботу, успокоили, заставили довериться и расслабиться, откинув абсурдные негативные мысли, которые ранее назойливо пронзали рассудок. Профайлер бессознательно поднял руку, дотронувшись пальцами до прохладного стекла и случайно соприкоснувшись с пальцами Ганнибала. Более того, этот жест нисколько не смутил мужчину — он был сильно измотан, чтобы иметь способности к нервным вспышкам. Когда вода в стакане кончилась, Уилл, поначалу немного нахмурившись, расслабил лицо, прикрывая глаза и выпуская трубочку из слабого захвата пересохших губ. Зато потом они увлажнились, стоило Грэму машинально облизнуться, задышав более равномерно. — Это был не конец. Он готовится, — хрипловато выдавил из себя Уильям. — Он придет еще. Не знаю, как долго будет продолжать, но это было только начало подготовки к… — оказалось ужасно неприятно говорить, — церемонии. Ганнибал осторожно уложил голову Уилла обратно на подушку и медленно убрал ладонь, до последнего удерживая контакт. После чего, отставив пустой стакан, мужчина оперся руками о перекладину на кровати и чуть наклонился над профайлером. — В таком случае я хотел попросить тебя на время охоты ФБР переехать ко мне домой, — взгляд Ганнибала скользит по лицу Грэма. Уилл не видит, как глаза Лектера темнеют от вида его влажных, слегка приоткрытых губ. — И, боюсь, я вынужден настаивать. Не то, чтобы Уилл оказался против этого предложения, учитывая события последнего времени. Но не хотел обременять чем-то человека, который и так слишком много для него делал. — Ганнибал, скажу честно: я не хочу подвергать лишний раз опасности того, кто стал мне, — профайлер запнулся, слабо прикусывая губы и хмурясь, перебирая в голове вариант, как бы лучше закончить предложение, — стал мне другом. Может, лучше попросить Джека удвоить охрану? Утроить? В ином случае, я могу временно побыть в больнице. Не думаю, что с администрацией будет сложно договориться. Грэм постарался, чтобы его речь не звучала слишком холодно и черство. Постарался дать понять, что и без того благодарен Лектеру, даже улыбку натянул, пусть она и была не особенно убедительной. На самом деле, больше всего сейчас Грэм хотел раз и навсегда забыть, что такое работать с ФБР. А также хотел, чтобы Ганнибал остался с ним чуть дольше положенного. Ганнибал улыбнулся Уиллу. — Думаю, я могу… попросить тебя на правах твоего друга все же подумать над тем, чтобы переехать ко мне? Лектер выпрямился, сцепив руки за спиной. — Мой дом — почти крепость. Я недавно обновил систему охраны и думаю, что там и ты, и я будем в безопасности, — мужчина пристально смотрел на Уилла — его забавляли слабые попытки сопротивления. — Недавние события наглядно продемонстрировали, что люди Кроуфорда не способны защитить тебя. Мужчина помрачнел, вспоминая причину, по которой Уилл оказался на этой койке. Ганнибал попробовал применить последний аргумент. Он посмотрел Грэму прямо в глаза, дрожаще выдохнул, тщательно выверяя дыхание и сказал: — Пожалуйста. Уилл несмело поднял взгляд на Ганнибала, внимательно слушая его. Неуверенно бегал глазами по лицу мужчины, улавливая каждую возможную эмоцию, чтобы увидеть… что? Сомнение, подвох? Неужели так трудно было довериться человеку, не раз доказавшему свою надежность? Трудно. Даже после всего сделанного. И профайлер прекрасно понимал, как это было глупо, но ничего не мог поделать со страхами в своем подсознании, которые постоянно устраивали в его мозгах встряску, подкидывая новые варианты развития событий негативного характера. Пауза затянулась слишком долго. И все это время стороны не прерывали зрительного контакта. От Уилла буквально исходило колебание, чувствовалось, как набирают обороты тысячи мыслительных процессов, заставляя снова тонуть в переживаниях и напряжении. Он так сильно от этого устал. И Ганнибал мог помочь ему исправить это состояние. — Хорошо, — на выдохе шепнул Уильям, отводя уставший взгляд в сторону. — Только пообещай мне, что он и правда… больше не причинит вреда. Грэм понимал, что Лектер не мог за это ручаться. Но с подтверждением профайлеру стало бы спокойнее. Ганнибал чуть щурится, снова подавляя всколыхнувшийся в груди гнев на Глускина. — Я обещаю, Уилл. На этот раз он к Грэму даже не подойдет. Лектер не врал, говоря, что его дом — почти крепость. — А сейчас лучше отдыхай. Врачи сказали, что ты пробудешь здесь еще день-два, пока не восстановишь силы достаточно для того, чтобы вставать с кровати. Сказав это, Ганнибал вернулся к ранее облюбованному креслу и снова взял в руки свои заметки по поиску Эдварда. Хотя, если так подумать, то смысла искать его не было. Если Ганнибал сможет заманить Глускина к себе в дом, Эдди оттуда уже не уйдет.