Обман зрения

Уилл не стал спорить с доктором. Закрыл глаза, поворачивая голову в сторону, и тихо выдохнул, волнительно сжимая пальцами простыню. Вскоре он провалился в сон, а в сознание пришел только к раннему вечеру следующего дня. Этой ночью кошмары его, на удивление, не мучили. На протяжении какого времени профайлер обходился без спокойного и крепкого сна? Как часто его донимали посторонние мысли и картины, выходящие за рамки нормальности? Он не помнил этого, но сейчас, проснувшись, ясно осознал, что чувствует себя куда лучше. А о большем ему думать не хотелось. Подняться удалось с первой попытки. Осторожно, неторопливо, но Грэм походил по палате. Изначально не без помощи Ганнибала, однако потом стал передвигаться самостоятельно. В конце концов, Уилл получил только внешние увечья, которые пусть и вызывали некий дискомфорт, но не препятствовали нормальному хождению. Побеседовав недолго с Лектером о дальнейших планах на завтрашний день, включающий в себя выписку, Грэм вежливо отпросился выйти из палаты, чтобы пойти в туалет. Ему было крайне необходимо почувствовать на своем лице приятную влагу холодной воды, освежиться, чтобы окончательно сбросить с себя оковы прошлых воспоминаний. Уильям прошел через немноголюдный коридор и зашел в небольшое помещение. Включил прохладную воду, наклонился и хорошенько умылся, со свободным вздохом выпрямляя спину. — Дорогая… Грэм не поверил собственным глазам. Он подумал, что ему чудится, что его разум снова решил обратить все в злую шутку. Но Глускин не являлся отражением. Он, самый что ни на есть реальный, стоял сейчас в больничном халате за профайлером. Секунда — и Уилл оказывается в плотном захвате, а к его животу приставлен нож. — Ты плохо себя вела, дорогая… Сняла платье. А я так старался его шить. Думал, что тебе понравится. Ты разочаровала меня, моя девочка… Разочаровала! Эдвард разъяренно пырнул ножом Грэма в живот. Затем еще и еще раз. Все начало мутнеть перед глазами, когда Уилл досчитал до семи ударов. — Я так любил тебя! Восемь, девять… — Я хотел, чтобы мы были счастливы! Десять, одиннадцать… Двенадцать. Руки выпускают из удушающих объятий, мертвое тело падает на холодный кафель, и тогда Уилл Грэм просыпается. С немым криком профайлер подскочил на больничной койке. За окном все еще было темно. Кошмар. Все это было очередным кошмаром. — Он здесь… — испуганно зашептал Уильям, подрываясь с кровати и выдергивая провода, подсоединенные от аппаратов и капельницы к нему. — Я знаю, он тут. Он в этой чертовой больнице! Он пришел за мной! Я знаю! Знаю! Он здесь! — дыша часто, прерывисто, Уилл стал отходить к стене. Его снова начало сильно трясти, скорее, из-за повышенной нервозности, чем со страха. Он с откровенным ужасом, гневом и неприкрытой ненавистью смотрел на закрытую дверь, так и не в силах понять, что его предположения оказались игрой разума. Ганнибал смотрит на Уилла пристальным, немигающим взглядом. Психотерапевт не стал препятствовать Грэму в освобождении себя от подключенных к нему проводов. Лишь молча поднялся и выключил раздражающий писк приборов. — Уилл, успокойся, — Ганнибал встал между профайлером и дверью, заслоняя собой пространство. — Даже если Глускин здесь, то сначала ему предстоит пройти через людей Джека. А затем через меня. В темноте глаза Ганнибала казались бездонно-черными, гипнотизирующими. — Хочешь, я принесу тебе пистолет? Он в кармане твоего пальто. Оно висит у двери. Грэм снова напоминал загнанного оленя. А ведь Ганнибал только-только стал его приручать… Лектер повернулся к Уиллу спиной и, глядя на дверь, спросил Грэма. — Ты мне доверяешь, Уилл? Ганнибал прекрасно знал, что разум профайлера замкнулся в очередном бреду, и поэтому без труда подыгрывал мужчине, чтобы лишний раз не усугублять ситуацию. Уилл столкнулся с самой серьезной проблемой: не мог отличить реальность от вымысла. Он был уверен, что приснившееся сулило ему точную информацию о местонахождении Глускина. Что это явилось его очередным приступом, по причине которого на бессознательном уровне он воспринимал действительность иначе — в искаженном смысле. Он понимал обреченность своего состояния, понимал, что у него не было сил с этим бороться. Он четко ощущал опасность и не имел возможности избавиться от этого чувства. Оно подбивало его, ломало, сводило с ума. Но, даже если сравнивать этот страх со страхом запутаться в помыслах Потрошителя, то можно было обозначить четкие различия. Столкнуться с сущностью Потрошителя являлось для Уилла чем-то притягательным и по-своему интересным. А столкнуться с Глускиным означало познать вкус страшной и унизительной смерти. Грэм прижался к стене плотнее, словно этим смог бы сделать себя более защищенным. У него подкашивались ноги от диких судорог на почве предельного волнения, болезненно стягивало виски. Он молча рыдал, задыхаясь в образовавшемся потоке истерии. Он так хотел избавиться от испытываемого, что готов был из собственной кожи лезть вон. Но не знал, как уберечь себя от нависшей угрозы и выпутаться из круга сковавшего ужаса. — Что? — тихо переспросил Грэм последний вопрос, донесшийся до его избитого сознания, шумно сглатывая и взволнованно поднимая тревожный, запуганный взгляд на силуэт, стоящий поодаль. Ганнибал стоял перед дверью, готовый принять удар на себя. Ганнибал поехал с ним в больницу и сидел рядом. Ганнибал отвез его домой и всю ночь находился в доме, заботливо следя за тем, чтобы состояние его друга не ухудшилось. Ганнибал тот человек, которому нужно верить. Ганнибал единственный человек, которому Уилл… -…Доверяю, — дрожаще вздохнув, отозвался профайлер и несмело шагнул вперед с опущенной головой. С каждым неловким шагом он становился все ближе, пока наконец не подошел к Лектеру и не остановился за его спиной. Рука потянулась вперед, несмело цепляясь за край рукава и сжимая его дрожащими холодными пальцами. Уилл сделал еще один полушаг и на этот раз уткнулся лбом в плечо психотерапевта. — Я доверяю тебе, Ганнибал. «Доверяю тебе самого себя». Лектер услышал то, что хотел. Он медленно обернулся и притянул Уилла к себе, мягко прижимая, а пальцы запуская ему в волосы на затылке, заставив запрокинуть голову. Осмотрел измученное лицо. — Смотри на меня, Уилл, — голос Ганнибала спокоен. — Что ты видишь? Лектер был уверен, что загнанный разум профайлера придет в равновесие рядом с более сильным. — Ты видишь здесь кого-то, кроме нас? Он намеренно не упоминает Глускина. Уиллу необходимо вернуть трезвость рассудка. Ганнибал мог бы снова прибегнуть к препарату, который успокоит Грэма медикаментозным путем. Но опасался, что истерзанный иммунитет профайлера этого не вынесет. В таком состоянии Уилл был пластичен и податлив, словно являл собой массу, способную выстраиваться так, как тем руководил способный эту массу, соответственно, выстроить. Грэм, нисколько не сторонившийся близости к человеку, который оправдал его доверие, покорился воле мужчины. Заглянул в его лицо, излучающее спокойствие и стабильность. Ганнибал вел себя совершенно естественно, так, словно ничего опасного вокруг них и не было. Неужели… Уиллу и правда показалось? Грэм настороженно повернул голову, которую все еще придерживал доктор, сначала в одну сторону, затем в другую. Вернул в прежнее положение и с тихим вздохом помотал головой. Никого не было. И Грэм с отчаянным чувством отвращения и разочарования к самому себе понял, что действительно тронулся умом. Навоображал себе то, чего не происходило, и сам же погряз в этом хаосе. — Никого нет. Никого нет, Ганнибал. Я… я сумасшедший, да? Я не смогу стать… нормальным? — Ш-ш-ш, — Ганнибал освободил от своей руки затылок Уилла и погладил его по голове. — Ты не сумасшедший, Уилл. Просто твой яркий разум почти не справляется с теми образами, которые навязывает подсознание. Ганнибал подхватил на руки едва стоящего на ногах Грэма и отнес на больничную койку. — Я помогу тебе. Лектер присел на край кровати и накрыл ладонью глаза Уилла. — Ты сейчас ничего не видишь. Потому что я закрываю твои глаза рукой. Скажи мне, Уилл, тебе страшно? Сейчас? Пока мужчина говорил, он вытащил из кармана небольшой шприц, зубами открыв колпачок. В шприце оказался психостимулятор, и пока психотерапевт заговаривал Грэму зубы, он успел вколоть его в плечо. Лектер прекрасно знал, в какую точку нужно делать укол, чтобы Уилл его даже не почувствовал. Этот препарат должен подстегнуть истерзанную иммунную систему. Также он залатает бреши в психике, устранив психосоматические галлюцинации. Мера, конечно, временная, но для начала профайлеру хватит и этого. Оказавшись под надежным контролем, Уиллу стало гораздо легче переносить реальность и мириться с псевдореальностью. Мириться с тем, что у него бывают подобные приступы. Принимать их и уметь вовремя абстрагироваться. Увы, сам он этого сделать не мог, но Лектер был способен заставить профайлера слушаться свое сознание. Доктор уверенно и умело находил нужные нити, за которые следовало лишний раз дернуть, чтобы вывести Грэма на верную тропу из его нынешнего ада. Вывести туда, где он бы ощутил себя во власти контроля, а это бы значило для Уилла найти верный путь к своей собственной свободе, свободе от смешения мыслей и пугающих образов. — Не страшно, — в хрипловатом, пока еще не совсем уверенном тоне проскальзывают нотки спокойствия. Ганнибал волшебным образом избавлял Уилла от страданий. Профайлер просто внимательно слушал его голос и следовал за ним, обступая очередные преграды в виде сгустка неясных мыслей. Следовал, пока не вернулся в реальность. Для этого — чтобы препарат оказал необходимый эффект — ему понадобилось не менее 10 минут. — Ганнибал, — еле слышно произнес Уильям, осторожно приподнимая руку и касаясь пальцами ладони доктора, а затем в мягкой настойчивости убрал ее с глаз. Его взгляд приобрел прежнюю ясность, пускай пока и был застлан легкой поволокой от пережитых ложных впечатлений. — Ты же не уйдешь? Уилл понял, что не сможет справиться один. Раньше его коробило это чувство, чувство некоторой слабости. Но в то время Ганнибал не являлся для него настолько близким, каким являлся сейчас. Теперь помощь Лектера воспринималась Грэмом абсолютно иначе, и он не загонялся от ощущения незащищенности, находясь рядом с тем, кто всегда мог вернуть его в реальность. Ганнибал медленно выпрямился. Мужчина не делал резких движений, все еще не до конца веря в то, что услышал. Это было добровольное признание со стороны Грэма — ему не просто необходимо, а требуется присутствие Лектера в его жизни. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, мужчина положил ногу на ногу и медленно кивнул, не убирая руки с края постели, на которой лежит Уилл. Это позволяет создать иллюзию присутствия. — Разумеется, Уилл, — голос Ганнибала был на пару тонов ниже от модулируемых им эмоций. Лектер был… Лектером. И не мог без четкого контроля ситуации даже с собственным телом. А тут… теперь он точно мог сказать, что в большей степени держал Уилла под своим контролем. — Я никуда не уйду, — и уже куда тише добавил себе под нос, — больше я не позволю тебе страдать. Лектер опустил взгляд, скрывая колышущуюся внутри глаз тьму. Так было каждый раз, когда Ганнибал понимал, что с трудом контролирует желание убивать. Но, кажется, не только Уилл обрел якорь для своего рассудка. Ганнибал, конечно, и так был силен психологически, но привязанность к беззащитному, нуждающемуся в контроле Грэму, позволила ему туже затянуть эту опасную петлю в своем разуме. Быть спокойным и чувствовать себя свободным тогда, когда над тобой держат контроль — ненормально. Но чем чаще подобное случалось с Уиллом, тем больше он убеждался, что это действительно ему необходимо. Случай с Глускиным повернул психику Грэма в совершенно иное русло — туда, что явно не могло планироваться и быть предрешено. Он и раньше был раздражительным, по-своему нервным, поддавался приступам, но все равно оставался собой. А сейчас значительная часть его мировоззрения перевернулась. Кончики губ Уилла слабо дрогнули в улыбке. Профайлер продолжал смотреть на Ганнибала, но его веки плавно тяжелели. Он снова почувствовал усталость, которая втянула его в очередной беспокойный сон. Грэм проснулся около полудня. Чувствовал себя разбитым и не выспавшимся, но свои кошмары помнил слабо. И в отличии от ночного пробуждения мог с точностью признать, что не бредил и что происходящее вокруг него являлось реальностью. — Ганнибал? — тихо окликнул Уилл доктора, который умудрился задремать под утро. Было бы странным, если бы он не уснул. Все-таки героически продержался столько времени без сна. — Ганнибал, — повторил Грэм более уверенно, когда увидел, как Лектер открывает глаза. — Я хочу покинуть больницу. Перевязками смогу заниматься и вне стен этого учреждения, — а затем опустил взгляд. Почему-то сейчас Уилл испытывал в себе неловкость после своего ночного бесконтрольного припадка и тех прикосновений, которые ему удалось не только совершить, но и прочувствовать. Ганнибал смотрел на Уилла сначала рассеянным взглядом. Но затем, поморгав, провел ладонью по лицу, стряхивая с себя остатки сна. — С перевязками могу помогать я, — откликнулся мужчина хриплым голосом, с хрустом выпрямляя спину и поднимаясь с кресла. Снова посмотрел на Грэма и улыбнулся. — Раз ты чувствуешь себя лучше для того, чтобы отсюда уехать, то пойду за врачом. Лектер подошел к черной сумке у входа в палату, которую успел привезти ночью из дома Уилла, когда тот спал. — Вот. Твоя одежда. Убедившись, что Уилл действительно встал с кровати без посторонней помощи, психотерапевт вышел за дверь. Грэм стянул с себя больничную рубашку только после того, как Лектер покинул палату. Его внимание сразу привлекли повязки, отчасти слабо пропитанные в какое-каких местах кровью. Перед глазами замелькали события того вечера, и Уилл почувствовал, как его сердце начинает биться чаще, как в висках стягивает новой волной неприятной, тупой боли. Как начинает кружиться голова. Но профайлер вовремя отмахнулся, тряхнув головой. Подходя к темной сумке, он, немного поколебавшись, все-таки вытащил комплект белья, любезно приготовленный для него доктором. И все же его благодарность к Ганнибалу была безмерна, но Уилл бы никогда не смог показать этого открыто. Свою признательность ему было привычнее выразить чувственным взглядом. Грэм надел на себя белье, клетчатую синюю рубашку, брюки. Но стоило ему едва влезть в туфли, как в палату сдержанно постучали, а затем вошли. — Алана? — с неподдельным удивлением Уилл взглянул на взволнованную женщину. — Уилл, слава богу. Ты уже в порядке. Джек мне все рассказал, — доктор Блум спешно подошла к профайлеру, едва касаясь рукой его щеки, и он, будучи в более-менее здравом рассудке, только вздрогнул но… не оттолкнул от себя. — Мне кажется, тебе нет смысла возвращаться к себе. Или давай попросим Джека удвоить охрану? Можешь даже временно пожить у меня. — В этом нет нужды, — на пороге показалась фигура Лектера, за которой маячил взволнованный врач. — Уилл согласился пожить у меня на время, пока не поймают Эдварда. К тому же, люди Джека показали себя некомпетентными сотрудниками, за что и поплатились, когда Уилл подвергся нападению. Здравствуй, Алана. Мужчина спокойно вошел в палату, посторонился, позволяя врачу пройти, и встал у окна спиной к ним. Доктор, облаченный в белый халат, подошел к Уиллу и сказал: — Мистер Грэм, я бы не рекомендовал Вам покидать пределов больницы еще день или два, но удерживать Вас здесь я не в праве. Вы точно решили? Если да, то необходимо подписать отказ от дальнейшего пребывания в клинике. Ганнибал наблюдал за происходящим на улице, а затем чуть повернул голову, краем глаза наблюдая за Аланой и Уиллом. — Точно. Уилл подождал, пока врач подойдет к небольшому столику и разложит необходимые для подписания отказа бумаги, которые прежде были аккуратно сложены в одну полупрозрачную папку. Профайлер не видел никакого смысла в том, чтобы ему оставаться здесь. Куда комфортнее было находиться в нормальном доме, где всегда вкусно пахнет изысканной едой, где совершенно точно все лежит на своих местах, где слышна прекрасная классическая музыка, льющаяся из-под пальцев искусного музыканта — хозяина дома, где имеется библиотека со множеством интереснейших коллекционных изданий. Где его всегда способны принять и понять, вывести из тьмы своего подсознания и вернуть в реальный мир. Поставив подписи там, где это необходимо, Грэм официально стал свободен от медицинского надзора. Врач на всякий случай послушал Уилла, проверил перевязку, реакцию зрачков и правильность работы конечностей, чтобы позже не обнаружилось никаких отклонений. И удостоверившись, что все в порядке, попрощался и вышел из палаты. — Уилл, — Алана сразу же обратила свой беспокойный взгляд на мужчину. — Ты точно уверен, что… ты в порядке? — Да. Алана, не нужно лишнего беспокойства. Уилл хотел развернуться, чтобы взять с тумбочки свои личные вещи вроде бумажника и часов, но Блум с настойчивой робостью, присущей только женскому полу, обратила его к себе и несдержанно прижалась к груди, крепко обнимая за спину. — Просто я волнуюсь за тебя. Но если ты уверен, то хорошо. — Алана… — Грэм и сам растерялся от такого порыва. Он стоял перед ней, едва опустив голову. От женщины всегда приятно пахло ароматом сирени и гвоздики. Стоял с минуту, но потом поднял руки и легко приобнял в ответ, несильно сжимая талию. Лектеру не понравилась эта сцена, но он слишком привык к контролю над эмоциями, чтобы показать хотя бы малейший признак недовольства. Разве что энергетика в комнате несколько… поменялась, но едва ли кто-то из присутствующих это заметил. Ганнибал спокойно отвернулся от окна, взглянул на обнимающихся Алану и Уилла и сказал: — Уилл, я подожду тебя в машине. Алана, не желаешь составить нам компанию? Порой, за вежливым тоном очень удобно прятать раздражение. За годы совершенствования Ганнибал довел сокрытие собственных эмоций до уровня искусства. Так же, как и убийства. Но, ох, кто бы знал, как его раздражало то, что Уилла касается кто-то посторонний. Алана отвлеклась, отстраняясь от Грэма, и подняла совершенно несчастный взгляд на Ганнибала, слабо улыбаясь. — Нет. Я вынуждена отказаться от этого предложения. Рада бы, но мне уже нужно убегать. Конференция. Она не притворялась. Ей правда нужно было идти. Поэтому и выглядела чрезмерно взволнованной — не смогла бы сопроводить того, за кого так сильно переживала. — Уилл, я… — доктор Блум обратила свой сочувствующий взгляд на утомленного Грэма. Ее тонкая рука в очередной раз потянулась к лицу профайлера, но он, пожалуй, слишком резко перехватил ее, сжимая запястье. — Алана, — Уильям смотрел на нее строго. От нервозности его начало немного потряхивать. — Пожалуйста. Все в порядке. — Да. Извини. Я пойду. Позвони, как будет возможность. Алана попрощалась с мужчинами, довольно быстро покидая палату. Раздался шумный вздох профайлера. Грэм провел рукой по лицу, затем повел чуть выше, встряхивая темные волнистые локоны. — Порой она бывает очень… навязчивой. Грэм не стал скрывать в своем тоне раздражения. Да, он был признателен женщине за то, что она так волновалась и заботилась. Но перегибала палку, и порой ее внимание выходило за рамки приличия, которые расчертил для себя Уилл. Лектер так не поступал. Он, в отличие от доктора Блум, был куда тактичнее к состоянию профайлера. — Пойдем? — Уилл коротко глянул через плечо на Ганнибала, а затем прошел вперед, открывая дверь и придерживая для доктора. Губы Ганнибала дрогнули в намеке на улыбку. Он кивнул и, подхватив свои вещи и черную сумку, которую привез ночью, вышел из палаты. Ганнибал приехал в больницу на Шевроле Корветт элегантного темно-вишневого цвета. Лектер завел двигатель авто еще в лифте, а когда мужчины подошли к машине, автоматическая система сама открыла им двери. — Ты не против по дороге заехать в магазин? — устроившись на водительском сидении, спросил Ганнибал, обхватив руками кожаный руль. — Сегодня вечером я планирую приготовить на ужин бифштекс по-гамбургски, но у меня закончились приправы, нужные для него. Они выехали со стоянки, и машина с тихим мелодичным рокотом повезла их в нужное место. Лектеру очень нравилось сидеть за рулем. Это занятие его расслабляло, так же, как и сеансы психотерапии. И он преображался, оказываясь в тишине салона автомобиля. Но сейчас это расслабленное состояние было лишь ширмой. Ганнибал вел машину, внимательно следя за окружающей обстановкой, готовый заметить любое нарушение в общей картине. И одновременно с этим поглядывал на притихшего Уилла, любуясь его профилем в полумраке салона.