Обман зрения

Ганнибала всегда окружали дорогие вещи. Начиная от нижнего белья, заканчивая загородным домом и парой-тройкой самых лучших в мировом списке автомобилей. Уилл чувствовал себя в окружении этой роскоши весьма неловко. Пожалуй, даже слишком. С самого начала, отдавая приоритеты чему-то более простому и домашнему, пытался бороться с этой непривычной для него атмосферой изыска и шарма. И сейчас, находясь в кожаном салоне царской Шевроле, продолжал испытывать то же чувство а-ля «не в своей тарелке». Однако не мог поспорить с тем, что со временем оно стало куда меньше ощущаться, чем раньше. Потому что Ганнибал стал для него кем-то по-настоящему важным, естественным и неотъемлемым, как и его культура бытия. Конечно, Уилл поддержал Лектера с тем, что стоило заехать в магазин, и сам был не против поучаствовать в процессе. Его бы это отвлекло. Его отвлекало даже то, что он просто сидел в салоне: перед глазами мелькал ненавязчивый городской пейзаж, а маленькие капли моросящего дождя отбивали по стеклам приятную мелодию, пропитанную спокойствием и гармонией. Вот только эта идиллия не продлилась долго. — Ганнибал. Мне все равно нужно будет сопроводить Джека на место побега Г… — почему-то теперь стало сложно произносить это имя, — Глускина. Ганнибал не отрывал взгляда от дороги. — Дай себе передышку, Уилл, — спокойно отозвался он, выруливая на стоянку специализированного магазина для специй. — Чем больше ты носишься со всеми этими убийцами, психами, маньяками и Джеком в придачу, тем больше ты подвергаешь себя психологическому коллапсу, — он чуть хмурится, глуша двигатель. — Мне не нравится, как эксплуатирует тебя Джек. Мужчина, наконец, повернул голову и посмотрел на Грэма. — Но, разумеется, я не могу тебя заставить. Лектер прекрасно знал, что Уиллу не доставляло никакого удовольствия бегать за Джеком и портить свою психику из раза в раз из-за излишней эмпатии. И Уилл понимал, что Лектер знает. Вот только к профайлеру была очень крепко подвязана еще одна черта: чувство долга. Он понимал важность своей миссии, понимал, что никто другой не справится с этим так, как он. И в случае отказа от расследования по его вине жертвами могут стать сотни невинных людей. В ином случае, в привычном для всех, Уилл и сам из себя представлял жертвенника. И тут уже срабатывала простая арифметика: один или сотня. Грэм всегда выбирал одного себя. Они оба понимали, что Уильям все равно поедет на расследование. Это было вопросом времени. Но профайлер знал точно — это случится не сегодняшним днем. Они вошли в магазин, и на них сразу же пахнуло пряными ароматами самых разнообразных специй. Ганнибал остановился, прикрыл глаза и с наслаждением сделал глубокий вдох. Было видно, что ему здесь очень нравится. Приоткрыв глаза, мужчина заскользил взглядом по прилавкам. О, тут Лектер был в своей стихии — очень любил готовить. — Будь добр, поищи молотый шафран, — обратился Ганнибал к Уиллу и позволил себе ненадолго отключиться от реальности, неторопливо расхаживая между рядами стеллажей. Запах трав и специй, окруживший молодого человека, показался ему слишком терпким. Грэм был далек от того, чтобы проникнуться кулинарной стихией так, как делал это Ганнибал. — Шафран. Что ж, надеюсь, я найду его быстрее, чем мне вскружит голову от переизбытка ароматов, — Уилл позволил себе неловко улыбнуться, но затем повернул в другую сторону, направляясь на поиски специи. Нашел необходимое профайлер довольно быстро, и ничего в этом странного не было. Понимая, что собственные поиски успехом не увенчаются, Грэм предпринял эффективную меру и пошел к продавцу. Именно он и направил к нужной полке. — Шафран, доктор, — Грэм приблизился к Ганнибалу, как только нашел его за поворотом, и протянул коробку со специей. Выглядел Уилл уставшим и измученным, но все-таки сейчас он был счастливее в окружении спокойствия и надежности, которые настойчиво излучал психотерапевт. Ганнибал, изучавший до этого банку с какими-то приправами, поднял голову и улыбнулся, забирая протягиваемую ему коробку. — Благодарю, Уилл. Еще минуту и мы уйдем отсюда. Лектер отметил общую усталость Грэма и ему это не понравилось. Когда они приедут к Ганнибалу домой, он предложит профайлеру поспать до ужина. Определившись с выбором, психотерапевт кивнул Уиллу и вместе с ним направился к кассам. Спустя пятнадцать минут Ганнибал уже открывал перед Грэмом массивную входную дверь в свой дом. Он не шутил, когда говорил, что в этом доме Уилл может чувствовать себя в безопасности. Тяжелые двери, которые нельзя взломать, укрепленные оконные проемы и окна с пуленепробиваемым стеклом. Лектер очень щепетильно относился к понятию безопасности жизни и жилища. — Твоя комната на втором этаже — вторая дверь направо от лестницы, — поставив сумку с вещами Уилла у его ног, Ганнибал запер входную дверь и стянул с плеч ничуть не помявшийся пиджак, оставшись в жемчужно-серой рубашке. — И, если хочешь, можешь немного отдохнуть, пока я готовлю ужин. Душевую найдешь в смежной со своей комнате. — Это прекрасное предложение. То, что мне необходимо. Спасибо, Ганнибал. Душ и небольшой отдых. Уилл наклонился, поддевая пальцами ремень сумки, и одним ловким движением перекинул ее через плечо, направляясь вверх по лестнице. Не составило труда найти нужную дверь. В строении дома доктора все было максимально просто, но в то же время не переставало удивлять по своей общей гамме великолепия под стать хозяину. Кинув сумку на кровать, Грэм окинул комнату, в которой ему придется проживать какое-то время, ненавязчивым взглядом: небольшой шкаф для одежды, кресло со столиком и полкой, на которой стояли книги, возле широкого окна, обрамленного темно-бордовыми шторами, двухместная кровать, тумбочка, напольная лампа с диковинным абажуром, мягкий ковер, множество интересных и, видимо, коллекционных вещиц, расставленных в определенном порядке, пару картин эпохи ренессанса. Уилл смог справиться со своей неловкостью, потому что покой, который он испытывал в данной обстановке, его прельщал больше. В душе Грэм пробыл дольше, чем планировал. Всему виной послужили полученные в недавнем времени увечья. Мысли о Глускине снова настойчиво стали заполнять рассудок профайлера, однако холодная вода помогла ему отвести ненужное хотя бы на какое-то время. В комнате Уилл накинул на себя футболку, натянул боксеры и завалился на мягкую кровать, проваливаясь через какое-то время в тревожную дремоту. Проснулся он спустя часа два. Приведя в порядок мысли, которые за время его псевдо-отдыха снова перемешались и спутались вместе, профайлер вытащил из сумки глаженную белую рубашку и брюки. Ну, зная, как готовит Лектер, было бы последним свинством отправиться вниз в нижнем белье. И Грэм таки оказался прав, что не поленился нацепить на себя одежду поприличнее, когда наконец спустился вниз и зашел на кухню, гонимый прекрасными запахами. Ганнибал уже успел сервировать стол. Мужчина стоял босиком и все в той же рубашке, только теперь с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими крепкие руки. — О, Уилл, — поставив на стол блюдо с готовым мясом, Лектер осмотрел Грэма и одобрительно кивнул ему на его место за столом. — Прошу, садись. Осталось только принести вино. Убедившись, что Уилл сел за стол, Ганнибал отошел на кухню. Разлил вино по хрустальным фужерам. Оглянувшись на дверной проем, психотерапевт вытащил из кармана брюк ампулу с прозрачной жидкостью, аккуратно сломал ее и вылил содержимое в один из бокалов. Улыбнулся предвкушающей улыбкой и понес вино в столовую. Затем поставил нужный бокал перед профайлером. — Ну, а теперь… Bon appetit. Лектер сел на свое место и, наконец, приступил к еде, украдкой став выжидательно наблюдать за сидящим напротив Уиллом. На губах профайлера мелькнула привычная выражению его лица боязливая, нервная улыбка. И все же Уилл принялся за еду с огромным удовольствием, не забыв предварительно поблагодарить повара этого великолепного пиршества. Грэм мог поклясться, что не во всех ресторанах были способны приготовить блюда также изысканно и вкусно, как умел это делать Лектер. Сомневался, что кто-то вообще может переплюнуть такого невероятного кулинара. Ганнибал являл собой настоящего джентльмена, превосходного хирурга, грамотного специалиста-психотерапевта, кулинара, музыканта и художника. Было сложно поверить, что все перечисленное содержал в себе один человек. Грэм всегда восхищался этим, с самого начала. И, пожалуй, это восхищение было похоже на то, что профайлер питал по отношению к Потрошителю. Мм… в какой-то мере. Бокал вина Уилл осушил почти сразу одним махом, с наслаждением заедая выпитое хорошо прожаренным бифштексом. В течении ужина собеседниками поддерживались ненавязчивые разговоры. Уилл допивал уже третий бокал вина. Оно оказалось слишком хорошим, чтобы посметь отказаться от дополнительных порций. И к тому же, отменно выдержанным. Иначе как объяснить, что уже с третьего бокала Грэм почувствовал безумную духоту, сердцебиение участилось, а дыхание стало сбиваться. Но рой мыслей не угнетал профайлера, наоборот, ему стало свободнее. Должно быть, алкоголь уже вступил в свои права, поэтому на глаза осела характерная пелена, а в голове помутнело. Правда, помимо этого тело странным образом начало ломить, но это не было похоже на начало какой-то простуды. Уилл чувствовал себя даже… хорошо? — Что-то здесь душно. Позволишь, я открою окно? Грэм настойчиво встал из-за стола, рассеянно взглянув на Лектера в ожидании его разрешения. Ганнибал встал из-за стола и подошел к Уиллу. Профайлера слегка знобило, это было видно невооруженным глазом, но доктор прекрасно знал, от чего получился такой эффект. — Лучше давай я отведу тебя наверх, — мужчина поддержал Грэма одной рукой под спину, а другой за бок. Придерживающие его тело руки Уилл воспринял не так остро. Во всяком случае, Ганнибалу было виднее, как следует поступать, к тому же профайлер с недавнего времени проникся к доктору большим доверием. Не было смысла настаивать на обратном. Грэм понимал, что с ним творилось нечто странное, а по предыдущему опыту любые его отклонения от нормы оканчивались безрадостно. Конечно, профайлера расстроило, что из-за этих вспышек был прерван такой замечательный и спокойный ужин. Однако воле хозяина дома он все равно подчинился. Грэм неуверенно кивнул и сделал шаг от стола. Но перед глазами все резко закружилось, и профайлер оступился. Заметив это, Лектер рывком притянул к себе Уилла, и их тела соприкоснулись. — Осторожнее. Ганнибал внимательно наблюдал за реакцией своего подопечного. Он прекрасно знал, что Уилла в обычной ситуации такая близость пугала и вызывала дискомфорт. Но Лектер хотел посмотреть, как он отреагирует сейчас. Эмоции бушевали внутри психотерапевта, и он с трудом удерживал контроль от близости столь желанного тела. Глаза его были черны, и в них темным костром полыхал голод. Возникшая близость тревожными колоколами загудела в голове Уилла. Ощущение опоры и чужого тепла отдалось чувственными импульсами, расходясь по телу Грэма за считанные секунды. Такая откровенность, ясно промелькнувшая в мыслях из-за испытываемого, поразила профайлера. Он растерянно сжал одной рукой рубашку Ганнибала на спине, второй же — на его груди. Между их лицами расстояние оказалось минимальным, в силу чего он мог ощутить на своей коже равномерное дыхание доктора, когда сам жарко и судорожно дышал через рот. Такого не должно было случиться. Но от понимая неправильности желание стать ближе, расцветающее в теле, становилось только ощутимее. Ганнибал смотрел на Уилла, лаская глазами его приоткрытый рот и испытывая сильное желание накрыть влажные губы своими. Однако, столь… внезапный порыв мог бы отпугнуть Грэма, а ему это было не нужно. Препарат еще только набирает обороты в крови, и глаза цвета морской волны напротив его черных все сильнее блестят вызванным искусственно возбуждением. Но воздействие настолько мягко, что Уилл, должно быть, принимает поднимающийся жар, как должное. — Ты хорошо себя чувствуешь, Уилл? — раздался низкий, с хриплыми нотками, голос Лектера над ухом Грэма. Профайлер не отвечает на вопрос. Ему казалось, произнеси он что-нибудь, это непременно обратится в какой-то непристойный вздох или стон. К тому же по его состоянию и без того было понятно, что происходящее не являлось характерным для человека, который чувствует себя хорошо. Они поднимаются по ступеням, и их тела тесно соприкасаются. Лестница стала для Уилла, едва перебирающего ноги, настоящим испытанием. Он был благодарен доктору за любезно оказанную помощь и сосредоточил все свои силы, насколько это оказалось возможным при нынешнем состоянии, на то, чтобы самостоятельно пройти путь, не особенно затрудняя Ганнибала. Но чем дольше они шли, тем лучше Грэм понимал, что его мысли путаются. Жар, пробуждающийся в теле и набирающий обороты — ощущение сейчас играло для Уилла роль наиболее важную, нежели рассуждения. Рука Ганнибала, будто случайно, соскальзывает на поясницу Уилла, и Лектер умело надавливает на чувствительную точку, расположенную аккурат в поясничной ямке над ягодицами. Ладонь, оказавшаяся в месте столь восприимчивом для чужого влияния, вынудила профайлера споткнуться на следующей ступени. Он не понимал, чем вызвана такая реакция от простого прикосновения. Уилл не принимал никаких лекарств, чтобы получить такой необъяснимый эффект. Значит, дело было в другом. Значит, его действительно влекло к Лектеру, и от этой мысли мужчина едва ли не застонал. Ганнибал жадно вдохнул изменившийся запах Уилла. Его чуткий нюх позволял определять такие тонкие вещи. Когда Уилл споткнулся, Лектер, наплевав на возможное сопротивление, подхватил Грэма на руки и, прижав его к себе, гораздо быстрее зашагал по лестнице. Мужчина хорошо ощущал, как его собственное возбуждение чувствительно надавливает на ширинку. — Судя по всему, — Ганнибал издал короткий смешок, искоса глянув на Уилла, — мое вино пришлось тебе по вкусу. Оказаться на руках доктора было сейчас для Уилла непозволительной роскошью, но ему нравилось это — ощущать себя во власти человека, способного повлиять на него как физически, так и психологически. Рядом с Лектером Грэм чувствовал себя защищенным. И все же отдаленное понимание своего не совсем правильного влечения томило профайлера, изводило, заставляло метаться от одной вспыхнувшей мысли к другой. А с учетом того, что сейчас ясно думать Уилл не был способен, этот процесс казался для него мучительнее. Ганнибал наверняка все знает, наверняка догадывается и видит. Он всегда все видел… Этот факт тоже приятно волновал Грэма: что несмотря на чувство защищенности, он испытывал и чувство обжигающего страха — опасность, при том, что человек, находящийся рядом с ним, причинить ее не мог. Исходящая от мужчины энергетика восхищала профайлера. Они дошли до одной из дверей, но это была не дверь в комнату Грэма. Повернувшись боком с ношей на руках, Ганнибал ловко нажал на дверную ручку локтем, умудрившись не задеть профайлером стену. Бедром толкнув дверь, мужчина внес Грэма в темную комнату и опустил его на свою постель. — В чем ты сейчас нуждаешься, Уилл? — Ганнибал стал расстегивать манжеты на своей рубашке, не отрывая полыхающих в полумраке эбеновой чернотой глаз от лица профайлера. Уилл даже не понял, где именно оказался. Он обратил внимание только на шелковое белье под собой, приятно ласкающее кожу, которого в своей спальне точно не наблюдал. Значит, очутиться ему пришлось либо в другой спальне, либо… — В чем… нуждаюсь? — выведенный из неясных рассуждений Уилл рассеянно взглянул на возвышающего над ним Лектера с полуприкрытыми блестящими от поднявшегося возбуждения глазами. Кажется, он даже сам еще не был уверен в том, что испытывает. — Полагаю, сон мне бы помог… привести свое состояние в норму. Уилл неловко улыбнулся кончиками губ, поспешно отводя взгляд. Приподнялся на локтях, предприняв попытку подняться. Но стоило ему отвести ногу в сторону, он наконец почувствовал то, что являлось главной причиной подобного состояния. И от создавшегося трения об отвердевший член Грэм не смог сдержаться и глухо застонал. Ганнибал тихо выдохнул сквозь сжатые зубы, прекратив бороться с собственной похотью. Мужчина уперся одним коленом о кровать, положил ладонь на грудь Уилла и вынудил его снова упасть спиной на постель. — Сон сейчас, к сожалению, тебе не поможет, — Ганнибал ведет ладонью вверх по груди, ловко расстегивая рубашку Грэма. — Позволь, я помогу тебе, Уилл… — и снова этот хриплый голос зовет профайлера по имени. Лектер запустил руку в открывшийся вырез рубашки и огладил горячими пальцами шею. Вплел пальцы в каштановые кудри на затылке мужчины и вынудил запрокинуть голову. Наклонившись, прижался ртом к беззащитному горлу. Аромат тела Уилла смешивался с запахом нарастающего возбуждения. Лектер приоткрыл губы и прошелся по нежной коже кромкой зубов. Уилл пытался уловить изменчивость событий. Пытался даже анализировать их. Прилагал невероятные усилия, чтобы не упускать видневшиеся клочки здравого рассудка. Не смог. Лектер настоял на том, чтобы он перестал думать и поддался волне захлестнувших его ощущений. Являлось ли то, что доктор вызвался помочь таким образом, взаимным влечением? Ответы находились сразу же: в настойчивых прикосновениях мужчины, в его повелительном тоне, в исходящей от него горячности. Грэм удаленно, на задворках сознания, поражался, насколько неестественным выглядел сейчас процесс. Это было волнительно, странно и где-то даже страшно от новых обстоятельств. Но его желание, наоборот, только возрастало и укреплялось. Тому свидетельствовали рождающиеся ощущения. — Доктор Ле… — Уилл задохнулся от нахлынувшего воздействия. Перед глазами помутнело, едва закружилась голова. Его тело прогнулось в пояснице, руками он судорожно вцепился в предплечья Ганнибала, все еще неуверенный в происходящем. Руки Ганнибала скользят вниз, на торс Уилла, а его пальцы, столь же проворные даже в момент возбуждения, ловко расстегивают на рубашке оставшиеся пуговицы. Лектер жадно оглаживает обнажившийся живот и покрывает поцелуями-укусами подрагивающее под губами горло. После чего, чуть приподнявшись, стягивает рубашку с собственных плеч. Каждое прикосновение мужчины отзывается в теле профайлера яркой вспышкой. Его трясет от сильного возбуждения, внизу живота все стягивает в прочный узел, приятно разливаясь раз за разом, когда горячие губы соприкасаются с тонкой кожей на шее, когда зубы ощутимо впиваются в нее, когда тонкие, музыкальные пальцы настойчиво проходятся по обнажающемуся постепенно телу. А ведь Грэм даже не подозревал о том, что этими грубыми поцелуями в данный момент его не просто ласкают, а упорно присваивают себе. — Прекрати. Думать. Уилл! — хриплый рык, и новый укус-метка. Теперь уже на гладком плече. Подумать только, Лектер умеет издавать такие утробные звуки, как рык! Уилл дышит глубоко и сбивчиво. На раздавшийся приказ реагирует остро, кусая собственные губы, чтобы не застонать слишком громко. Профайлер еще ни разу не видел таким психотерапевта, но звериная страсть, пробудившаяся в Лектере, наравне с открывшимся мощным телом вовсе не портят его, наоборот — выдвигают на более совершенный уровень в глазах Уилла, подбавляют того самого ощущения легкой паники и пряного ужаса. Доктор перемещает тело немного выше, устраиваясь между бедер подопечного, и вжимается в них своими — Грэм хорошо ощущает скрытый под тканью дорогих брюк член Лектера. Это касание было настолько идеально, что увлекшийся Ганнибал делает мелкий толчок бедрами и низко, на выдохе, стонет. Уилл слышит голос Лектера, срывающийся на низкие, хрипловатые стоны, и подмечает, что от этого в нем пробуждается приятное волнение. Ведь никогда прежде профайлеру не приходилось видеть таким своего психотерапевта. Наслаждение, вырывающееся из груди охваченного похотью мужчины, казалось Грэму чем-то совершенно редким, эксклюзивным. И то, что только Уилл имел право в этот вечер наблюдать за таким состоянием Ганнибала, прельщало и заставляло тянуться к нему сильнее. Присвоенная позиция нижнего заставляет чувствовать Грэма большую уязвленность, но ему не противно, ему не кажется это мерзким. В этот вечер он хочет принадлежать Ганнибалу и, наконец, осознав это, робко подается бедрами вперед, создавая неравномерное трение, дразня от томления их обоих. Ощутив этот робкий встречный толчок, Ганнибал понимает, что Уилл покорился. Мужчина чувствует, как все внутри него вспыхивает торжеством обладания. Трение бедер Грэма вынуждает Лектера на мгновение запрокинуть голову и шумно выдохнуть. Затем он снова опускает полыхающий взгляд, рассматривая оставленные на нежной коже метки. В его голове вспыхивает четкое «МОЙ!» Ганнибал смотрит на лицо Уилла, любуясь подрагивающими ресницами и приоткрытыми, влажными губами. Наклоняется и, обхватив Уилла за шею сзади, приподнимает и накрывает его рот своим, увлекая мужчину в глубокий, нисколько не нежный, требовательный поцелуй. Жадное слияние губ окончательно стирает все сомнения и рамки, приходившие в голову неустойчивому от впечатлений Уиллу. Профайлер едва успевает отвечать мужчине. От спешных переплетений языками, частого причмокивания, укусов, сладких посасываний губ голова идет кругом. Поцелуй становится мокрым, потому и сопутствующие звуки приобретают более откровенный характер. Ароматы легкого страха и терпкого возбуждения, смешиваясь, практически сносят Лектеру его железный самоконтроль. Удерживаемый рукой за шею, Уилл вынужден мягко прогнуться под нависшим над ним психотерапевтом. Опустив одну руку на постель, Ганнибал медленно вжимается своей грудью в грудь профайлера. Грэм задыхается. Ему в буквальном смысле не хватает воздуха, и теперь головокружение стало вполне обоснованным. Но ему нравится это. Нравятся эти опасные игры, нравится страх, нравится стоять на границе между свободой и притягательной тьмой, несущей в себе верный конец. Руки Уилла поднялись, робко скользнули по плечам доктора, а затем опустились на спину, едва стягивая кожу в крепкой хватке от уверенно впившихся в нее ногтей. Сильное тело Ганнибала напряглось. Царапанье ногтей Грэма по его спине вынудило мужчину чуть прогнуться. Приподнявшись на одной руке, Ганнибал опустил голову вниз. Посмотрев на брюки Уилла, он потянулся и ловко расстегнул их, чтобы через минуту окончательно обнажить тело профайлера. — Перевернись, — следует новая просьба-приказ. Лектер встал на колени, чтобы дать Грэму пространство для действий. Уилл колеблется какое-то время. Смотрит на Ганнибала, уже привычно пытаясь отыскать в его взгляде опору, уверенность. Пытается найти ответ, что происходящее действительно правильно и необходимо для них обоих. Находит, улавливает и только затем приподнимается. В отличие от привыкшего к шелку простыней психотерапевту, Грэму куда сложнее двигаться на постели, потому что шелк обволакивает и заставляет скользить по ткани. Повернувшись на живот, Уилл позволяет мягкой материи ласково оплести его обнаженное тело. Оказываясь в этом контрасте между настойчивой притягательностью Ганнибала с его жадными прикосновениями и нежностью шелка, Грэм тихо стонет, утыкаясь лицом в подушку. Хотя, возможно, это было вовсе не из-за созданного контраста, а из-за соприкосновения его члена, освобожденного от ненужной одежды, с тканью. Уловив приятные ощущения, профайлер невольно принялся двигать бедрами, судорожно проходясь естеством по темному шелку. И эта вызывающая картина вполне себе была способна привлечь внимание доктора. Создавалось впечатление, что Уилл намеренно провоцировал Лектера, красуясь перед ним аппетитными формами. Лектер просунул руку под живот Уилла, вынуждая его приподняться. — Еще рано… — хриплый шепот на ухо. — Не торопись. Уилл неосознанно хмурится, с досады мелко кусая губы. Ему хотелось продолжить ласкаться о нежный шелк, но он слушается Ганнибала, млея от его низкого вибрирующего тембра и даже не предпринимает попыток сопротивления. Четко понимает, что доктор окажется сильнее его и выносливее. И это понимание отдается внизу живота приятной пульсацией, стягивающей тело в тисках необъяснимого дикого желания. Удерживая Грэма, Ганнибал наклоняется и принимается выцеловывать горячую дорожку вдоль изогнутого позвоночника своего подопечного. Второй рукой он обнимает обнаженный бок Уилла и, скользнув по нему пальцами, останавливает ладонь на восхитительно изогнутом бедре. Ганнибал с силой сжимает пальцы, ощущая горячий бархат. Профайлер прогибается так, как велят ему руки мужчины. Тихо шипит, когда пальцы ощутимо сжимают его кожу на бедре. Это сулит тем, что в том месте непременно останется красный след — отпечаток. Не в силах остановиться, Лектер возвращается к загривку Грэма и, снова обнажив зубы, кусает нежную кожу. Прижимает бедра в брюках к ягодицам, вплетая пальцы в волосы на затылке Уилла, и тянет на себя, заставляя его прогнуться и вжаться бедрами в пах. Профайлер рвано стонет, когда чувствует между собственных ягодиц твердый член доктора, все еще обрамленный тканью дорогих брюк. — Ганнибал… — призывным, чуть сиплым, но от того не менее робким голосом тянет Уилл, смакуя это имя, лаская приятным тембром. Бедрами подается назад, принимаясь усердно тереться о хорошо ощутимый стояк. Наградой ему служит громкий, несдержанный, низкий от переизбытка эмоций хриплый стон Лектера. Податливость и поддразнивания Уилла срывают самоконтроль к чертям. И, уже не сдерживая себя, мужчина наклоняется, до крови прокусывая кожу между плечом и шеей профайлера, делая так, чтобы боль и наслаждение смешались в опасную, гремучую смесь в крови Грэма. Психотерапевт тонко замыкает подопечного на этих ощущениях. Уилл уже не стонет, срывается на хриплый, приглушенный крик. Он чувствует, как прокусанное место горит яростным пламенем. Вздрагивает, потерянно мечется под Ганнибалом в жалких попытках угомонить нависшего над ним зверя. Попытки неосознанные, механические, естественные. Боль поглощает, затягивает в свои объятья, размывается с возбуждением, образуя нечто невообразимое и непознанное раньше. Профайлер ощущает, как по его коже тонкими струйками бежит горячая кровь и дышит чаще, глубже, сжимая подрагивающими пальцами наволочку. Краем сознания до ушей Уилла доносится щелчок ремня и звук расстегиваемой молнии на брюках Ганнибала. Лектер не тратит время на то, чтобы полностью избавить себя от брюк. И у него не хватает терпения осторожно растянуть Уилла, но наркотик, гуляющий в крови профайлера, облегчит ему задачу, так как дрожащий от предвкушения Грэм уже расслаблен достаточно, чтобы принять в себя член и без разработки. Наклонившись и обхватив Уилла за шею рукой, словно живым ошейником, Ганнибал направляет сочащийся от возбуждения ствол в расслабленное и ждущее тело, прижимаясь к кровавой метке губами и принимаясь слизывать выступающую кровь. Ганнибал проникает в горячее и узкое до дрожи тело медленно, осторожно, хорошо понимая, когда и как надо двигаться, чтобы не причинить боли. И вот, пах вплотную прижимается к ягодицам, а Ганнибал, не стесняясь, издает новый утробный полустон-полурык. Прежде не имевший подобного опыта с мужчинами Уилл теряется в совершенно новых ощущениях. Его тело напрягается, периодически сжимая в себе воспаленный член доктора. Профайлер сипло поскуливает, невольно пропуская в себя настойчивого мужчину. Тем не менее, сопротивление длится недолго. Пульсирующая боль, набирая обороты, быстро смешивается с приливающим удовольствием. Грэм отдаленно подмечает, что заполненность, испытываемая им, наконец-то позволяет окончательно убедиться в том, что Лектер все делает правильно. Что они делают правильно. Уилл первым совершает встречное движение с глухим, дрожащим стоном. Затем пытается еще, потому что чувствует необъяснимую потребность принадлежать Лектеру. Инстинктивно ощутив отклик содрогающегося под ним тела, Ганнибал отпускает шею Уилла и, обхватив его бедра обеими руками, начинает двигаться. Сначала медленно, но затем толчки нарастают. Вскоре, целиком оказавшись во власти бушующих эмоций и инстинктов, Лектер толкается в узкое податливое тело сильными, мощными толчками, заставляя подопечного скользить по шелковым простыням. Уилл расслабленно улыбнулся кончиками губ, когда член доктора плавно заскользил внутри пока еще тугого тела. Профайлер с головой провалился в новые ощущения, раз за разом набирающие обороты. Его нерешительные сиплые стоны становились выразительнее и громче по мере того, как возрастала скорость толчков. Легкое сопротивление из-за естественной узости все-таки присутствовало, но с каждым разом двигаться становилось легче и свободнее. Так что довольно скоро Грэм вдосталь мог насладиться, подавляя слабо выраженную боль, всем процессом единения. Ганнибал, не прекращая толчков, сдувает упавшую на лоб челку и между выдохами хрипло говорит: — Обхвати пальцами спинку кровати, Уилл. Удивительно, но Грэм слышит, что в очередной раз велит делать Лектер. Следует его словам, крепко хватаясь пальцами за резную спинку, прогибается до боли в пояснице, но его усердия восполняются. Надавив одной рукой на поясницу, Лектер вынуждает профайлера прогнуться, и теперь член Ганнибала через раз проезжался по чувствительному комку нервов внутри мужчины. Он не жалеет Грэма — толчки становятся жестче и мощнее. Лектер уже начинает чувствовать, как по низу позвоночника растекается горячими волнами комок — предвестник оргазма. Уилл, не имея возможности сдерживаться хоть на секунду, срывает голос в прерывистых криках. Самостоятельно подается назад, тем самым полностью сбивая ритм. Из-за этого толчки становятся неравномерными, оттого и более грубыми, резкими. Новая волна сладкой боли с грохотом проходится по телу, и это подстегивает Уилла двигаться быстрее. Он не трогает себя, хоть член вовсю сочится смазкой, настаивая на скорейшей разрядке. Но Грэм не поддается на это искушение, сладко мучается, догадываясь, что сможет кончить и без фактической помощи. Ганнибал с трудом удерживает животное внутри себя. Пока Уилл под ним и не видит выражения его лица, Лектер позволяет себе себя не контролировать совершенно: взгляд его дикий, черный, потемневшие радужки практически сливаются с расширившимися зрачками. Подхватив Грэма под живот, Ганнибал наклоняется и целует его в шею, после чего слегка прикусывает мочку уха. Такой наклон позволяет Лектеру сменить угол проникновения, и теперь его член при каждом толчке ударяет по чувствительной точке. Кроткие ласки Ганнибала смягчают общую картину безумства и страсти. Пальцы профайлера соскальзывают со спинки кровати и вновь цепляются за шелковую ткань, сжимая до дикой дрожи в руках. Грэм позволяет управлять собой так, как хочется мужчине, меняет позу, выгибаясь, и шире разводит подрагивающие ноги. Разум психотерапевта автоматически запоминает эти восхитительные картины отдающегося ему Уилла. После он обязательно перенесет эти образы на бумагу. Очередная борьба бедрами, и это заставляет Ганнибала зарычать прямо Уиллу в ухо, жестко толкнувшись внутрь в качестве своеобразного наказания. Выпрямившись, Ганнибал вздернул голову Уилла вверх, поцеловал его и сорвался в сумасшедшие толчки. Рычание над ухом и боль, проступившая от грубого движения, дали понять Грэму, что Ганнибал не любит уступать тогда, когда не считает это необходимым. Уилл слушается и вовремя расслабляется, потому что уже через пару мгновений оказывается вовлеченным в прочные рамки искусного влияния психотерапевта. Уилл срывает голос, хрипит, не в состоянии больше кричать. Бешеные толчки изнутри, крупная головка, четко проходящая по простате секунда за секундой. Профайлер растерянно хватается пальцами одной руки за удерживающую его руку Ганнибала. Едва ощутимо проходится по ней ногтями, пытаясь найти необходимую поддержку, потому что все тело начинает бить крупной дрожью от наступающего оргазма. Уилл не выносит больше этой пытки. Первым сдается, изливаясь с непривычно-тонким стоном на шелковую ткань. Горячие пульсирующие стенки плотно сжимают изнутри все еще двигающийся член, побуждая Лектера закончить следом. — Пожалуйста, — в мольбе хрипит Уилл, сжимая своей рукой пальцы Ганнибала, обхватывающие его шею. — Пожалуйста… сделай… в меня. Ганнибал, чуть крепче смыкая ладонь на шее Уилла, срывается уже в совсем неконтролируемые толчки. Он прикрывает глаза и, уткнувшись лбом между лопаток Грэма, несдержанно толкается в судорожно сжимающееся горячее нутро. Просьба Уилла, сказанная хриплым, сорванным голосом на выдохе, служит последней каплей. Лектер делает несколько последних толчков, с хрустом выгибается и бурно кончает глубоко внутрь тела Уилла. Его стон гулким эхом прокатывается по комнате, а после затихает. Мужчина, далеко не сразу придя в себя, медленно отстраняется, выскальзывает из желанного тела и падает на постель сбоку от профайлера, тяжело дыша. Смотрит на него сытым, расслабленным взглядом, и по его выражению лица сразу видно, что так, как раньше, между ними уже не будет. Уилл не задумывался над тем, почему так остро испытал желание, чтобы мужчина оставил часть себя внутри него. И не задумывался над тем, почему, ощущая, как в него бьют горячие струи семени, испытывал настоящее блаженство. Профайлер лениво повернул лицо на легкий шелест шелка, раздавшийся из-за упавшего на него тела. Грэм смотрел на доктора с полуприкрытыми глазами. Все еще глубоко дышал, и его продолжало приятно потряхивать — возможно, из-за оставшихся следов случившегося оргазма, а, может, из-за лениво стекающей спермы между ягодиц. В голове ровным счетом не было ни одной целостной мысли. Уилл уловил эти мгновения, и они ему понравились. Он не питал желания судить о сделанном, рассуждать, почему это произошло и что будет дальше. Просто приподнялся, подобравшись ближе к Ганнибалу, и осторожно прильнул к его груди, спокойно выдыхая и закрывая глаза. В эту ночь профайлеру ничего не снилось. У него был крепкий и долгий сон. Ганнибал же, в отличие от Уилла, в эту ночь не сомкнул глаз. Дождавшись, пока Грэм уснет, утомленный свершившимся ранее сексуальным безумием, Лектер неслышно поднялся. Он был вынужден покинуть постель и Уилла, чтобы защитить его. Одевшись, доктор долго рассматривал спящего, беззащитного, покрытого его, Ганнибала, метками, профайлера. Метки щедро расцвечивали бледную кожу, а кровавый укус на плече будто светился изнутри. Обнаженный, Уилл выглядел восхитительно и принадлежал целиком ему, Ганнибалу. В груди Лектера поднимается темный собственнический инстинкт, который он с трудом подавляет. Ни к чему это сейчас. Мужчина просидел всю ночь в кресле, скрытый во мраке, не сводя с Грэма глаз и слушая кристальную тишину дома.