Обман зрения

Сон Уилла длился не так долго, как могло ожидаться. И, на удивление, тому виной вовсе не была порция очередных кошмаров. Это был звонок на мобильный телефон. Вот только никто не ответил. Несмотря на то, что телефон находился на тумбочке, профайлер не сразу среагировал на звонок. Сначала не спеша вышел из тягучей полудремы, а уж потом сообразил, где он и что с ним. И пока он пребывал в состоянии неловкости от прошлой ночи, пока переваривал ощущения после близости, включился автоответчик. — Здравствуй, дорогая. Мысли о Ганнибале и его прикосновениях, оставивших существенный след на теле профайлера, отошли на второй план. — Почему ты не подходишь? Я знаю, что ты там. Знаю, что ты с Ним. Оу… быть может… тебе некогда? Твой прелестный ротик уже занят чем-то Другим? Только сейчас Уилл, на чьем лице проступила бледность от страха, содрогнувшись и обернув голову, заметил, что Лектер сидел в комнате. — Занят же…? Я знаю, что занят, мерзкая ты шлюха! Неблагодарная мразь! Ты… Ты изменяешь мне в эту же секунду! Но…, но я не собираюсь тебя отпускать. Я накажу тебя. Ты покаешься, будешь прощена. Тогда мы снова сможем приступить к подготовке. Люблю тебя. Дорогая… Трубка была брошена. Послышались громкие частые гудки. Тихий писк, оповещающий о том, что запись сообщения завершена, а затем тишина. Уилл смотрел куда-то в одну точку, едва прикрываясь одеялом, которое нервно сжимал и разжимал в руках. Утро не было добрым. Ни от поступившего звонка, ни о того, что назойливые мысли о прошедшей близости не могли оставить его в покое. И он не знал, как следует поступать дальше. Лектер, что удивительно, сидел неподвижно. Будто в каком-то трансе гипнотизировал телефон Уилла. Его пальцы сжимали подлокотники кресла, и со стороны Грэма это видно не было, но дерево деформировалось — такой была сила воздействия. В данный момент Ганнибал медленно и методично запирал внутри себя едва не вырвавшийся наружу гнев, что спровоцировал звонок Глускина. Вдох-выдох. И еще один. И еще. Взять эмоции под контроль. Иначе может произойти кое-что пострашнее, чем звонок от какого-то психа. Тело психотерапевта напряглось, благо, их сейчас обступала темнота — в комнате были задернуты шторы. И Ганнибала почти не было видно, лишь силуэт во тьме. — Уилл, — раздается спокойный, даже чересчур спокойный голос Лектера. — Как ты себя чувствуешь? Ганнибал неслышно, плавно поднялся с кресла и подошел к постели, все еще держась тени и не вступая в тонкую полоску света, которая пробивалась с одной стороны из-за штор. Мужчина взял с тумбочки телефон Уилла, посмотрев входящие. Ну разумеется… не удалось опознать номер. Хрупкий пластик затрещал в пальцах, и Ганнибал вовремя разжал их, укладывая мобильный обратно. — Не хочешь сменить номер телефона? Не глядя на мужчину, лежащего в постели, спросил Лектер, кинув задумчивый взгляд на смятый шелк простыней. Уилл чувствовал себя отвратительно. Его не столько смущала оставшаяся приглушенная физическая боль, сколько неловкость ситуации, в которой он оказался. Он не знал, как теперь вести себя с Ганнибалом. А ведь мужчина был единственным, с кем прежде профайлер мог почувствовать себя менее скованно. Теперь же испытывал стыд, некоторую злость на себя и разочарование. Все это переплеталось с анализом психосостояния Глускина, который так любезно напомнил о себе с утра пораньше. Возможно, если бы Грэм мучился от кошмаров, все могло бы обстоять хуже. Но ему хватало и кошмаров наяву. — Нормально. Спасибо, Ганнибал, — хриплым голосом, сорванным от ночных криков, отозвался Уилл. Он немного повременил, размышляя над тем, что делать, но, пересилив себя, все-таки поднялся с постели, едва покачнувшись. Ноющая боль мгновенно пронзила поясницу. Шея горела от укусов и засосов. Грэм слегка повел плечами, внимательным взглядом осматривая свой мобильный. Да он бы смотрел куда угодно, лишь бы не на Лектера. Ему было уже 30, а чувствовал он себя 15-летним подростком. Его это раздражало. Раздражало то, что он думал о Ганнибале куда больше, чем следовало. Ведь то, что произошло… случилось только единожды. Больше такого не будет. Всего лишь мимолетная вспышка страсти. Такой, как Лектер, не станет продолжать игры с психом вроде Грэма. Во всяком случае, профайлер считал именно так. — Я знаю, о чем ты думаешь, Уилл, — внезапно раздался низкий голос Ганнибала прямо над ухом. Каким образом он так быстро оказался рядом, не выдав себя ни шорохом, уму не постижимо. Темные глаза со сверкающими в них непонятными искорками пристально наблюдали за Уиллом. — Перестань думать, — Лектер протянул руку и остановил ее лишь в нескольких сантиметрах от бедра, на котором был хорошо виден отпечаток его ладони, наливающийся синяком. Он понизил голос до вибрирующего шепота. — Или мне снова необходимо выкинуть все мысли из твоей головы? Рука резко выпрямилась, и Ганнибал обхватил след от ладони пальцами, сжимая бедро Уилла с той же хваткой, что и ночью. В отличие от своего состояния ночью, Уилл, пускай и немного дезориентированный в своих мыслях, но был менее подвластен влиянию доктора. И поэтому, чувствуя грубое касание к своему телу, не застонал откровенно, не кинулся к ногам, не молил о том, чтобы это продолжалось, чтобы его не выпускали из крепкого и надежного полуобхвата. Он сдержанно прошипел, а его рука тут же впилась в предплечье мужчины, ощутимо сжимая ткань дорогого пиджака. Но профайлер не взглянул в глаза Лектеру. Все еще не мог пересилить себя в этом. Аура, царившая вокруг мужчины, его сильная энергетика невольно подавляли, мешали думать в нужном русле. Уилл должен был понять, имеет ли смысл их совместное продолжение, к чему все это могло привести. Грэм не являлся тем человеком, который бы стал относится к вещам с полнейшим безразличием. Он привык думать обо всем, анализировать каждую мелочь. Это было его неотъемлемой частью. — Ты мог просто отвести меня в комнату для гостей. Но вместо этого привел в свою спальню. И как давно Вы испытываете влечение к своему пациенту, доктор? Уилл защищался. Всегда язвил, когда чувствовал себя неуверенным и уязвленным. — Не считаете это… неэтичным? Непрофессиональным? Ганнибал разжал ладонь, извиняющимся жестом огладил кожу кончиками пальцев и уронил руку. Внезапно… все исчезло. Словно где-то захлопнулась железная дверь. Аура Лектера больше не подавляла, сама атмосфера изменилась. Психотерапевт опустил глаза и ответил на каждый из вопросов. — Давно, — грудная клетка под пиджаком вздымалась широко, но Уилл не слышал дыхания. — С тех пор, как впервые заглянул в твои глаза. Взгляд Лектера остановился на руке Уилла, что сминала ткань пиджака, но Ганнибалу было, по большому счету, плевать на пиджак. Он ничего на это не сказал. Помолчал немного. — Этика и профессионализм катятся к черту, когда я смотрю на Вас, мистер Грэм, — это было впервые на памяти Уилла, когда Ганнибал при нем выругался. — Я тебе противен? Последний вопрос пришелся для Грэма как ведро ледяной воды. Противен? Нет. Ганнибал однозначно не был ему противен. Пальцы разжались, соскользнули с ткани пиджака. Рука ослабленно опустилась вниз. Голова с крупными темными кудрями опустилась ниже. Уилл тяжело выдохнул, отрезая себя от посторонних мыслей, и прикрыл глаза. Ганнибал не был ему противен. Но тогда почему профайлер боялся идти навстречу? Что мешало ему, чего он боялся? Боялся, что «сказка» не продлится долго? Что не бывает простых отношений, тем более между ним, человеком с неустойчивой психикой, и его психотерапевтом? Он не видел дальнейшего развития их союза. Что уж говорить о том, что это был его первый опыт с мужчиной. Он боялся всего и сразу. Он не знал, как можно и нужно вести себя рядом с Лектером, не считал себя ровней. И все же… Все же Ганнибал был единственным, в ком Грэм видел и чувствовал необходимую для себя опору. И профайлер не мог подавить в себе тягу к этому недосягаемому человеку. Он, все еще обнаженный с ночи, сделал нерешительный шаг вперед. Затем еще, подходя к Ганнибалу вплотную. Уилл скользнул руками по бокам мужчины, обхватывая его спину ладонями, и прильнул к телу теснее, опуская свою голову на широкое плечо. — Помоги мне избавиться от страхов. Сведенные плечи расслабились под руками Уилла, и тот остро осознал, насколько Ганнибал был напряжен. Натянут, как тетива, готовая лопнуть. Руки Лектера поднялись, огладили изгиб обнаженной спины. Поднялись выше и, вплетя пальцы в кудрявый затылок, заставили Грэма откинуть голову назад, чтобы он видел лицо Ганнибала. — Тогда… Глаза Лектера завораживали. Второй рукой он невесомо огладил след от собственных зубов на плече мужчины. Тому показалось, или послышалось легкое рычание? — Позволь мне обладать тобой, Уилл. По позвоночнику Уилла прокатилась дрожь — та самая энергетика, что поначалу так испугала его, вернулась. Но… разве можно вообще чего-то бояться, когда рядом Ганнибал? Лектеру же теперь было жизненно необходимо пометить Уилла. Пометить целиком. Не только семенем, которое, к слову, все еще было внутри него. Запахом. Своим присутствием. Взять под контроль. Тьма внутри него взывала к этому, почти расплавляя кости. Тьма, которая делала из него неконтролируемого, рвущегося с цепи зверя, стоило Уиллу чего-то испугаться. И чем громче заявлял о себе Глускин, тем явственней подписывал себе смертный приговор. Этот ненормальный уже откровенно бесил Лектера. И тьме, что жила внутри него, это не нравилось. Пусть Эдди только подойдет на расстояние вытянутой руки — Ганнибал откусит ее с головой. От настойчивых, искусных прикосновений сильных рук сердце Уилла забилось громче и быстрее. Под четким влиянием доктора профайлер поднял лицо и наконец позволил себе уступить, цепляясь едва помутневшим взглядом зеленых глаз за взгляд темный, выдержанный, словно бокал дорого коллекционного виски. Тонкого, эстетичного, притягательного. Ганнибал вынуждал Грэма покориться ему, при том не делая ничего невозможного, необычного. Простые касания, спокойный тембр, взгляд. Но Уилл с легкой паникой осознавал, что для него обычным это не являлось. Что даже одно присутствие психотерапевта побуждало в нем нечто необъяснимое. И профайлер не хотел задаваться вопросом, от психологического ли влияния возникала подобная тяга или от чего-то еще. Он просто следовал за тем, что молча диктовал ему мужчина. И чем чаще позволял ему управлять собой, тем сильнее тянулся. — Мне казалось, — сглотнув, Уилл поднял руки, чувственно оглаживая ладонями шею Ганнибала, — что я позволил тебе обладать мной уже сегодняшней ночью. Что ты еще намерен делать? Тебе мало следов на моей коже? Грэм изогнул губы в тонкой хитроватой улыбке, но она быстро исчезла с его лица. Он не переставал завороженно смотреть в глаза мужчины, хоть и дрожал от странного волнения, щедро разливающегося по его телу. Ганнибал обнял Уилла обеими руками, осторожно вжав его обнаженное тело в свое, полностью одетое. Наклонился и, проведя носом по подбородку Грэма, широким движением языка приласкал отпечаток собственных зубов на горячей коже. Уилл ощущал, даже сквозь одежду, исходящий от фигуры Лектера мощный жар. Тело Ганнибала словно вибрировало в руках профайлера. Это… странное ощущение. — Съесть тебя, — в конце концов слышит Грэм низкое. Сказанное распаляет Уилла ровно так же, как и прикосновения, обжигающие бледную кожу. Ганнибал сжигает профайлера постепенно, не спеша. Грэм понимает это, понимает, что вчера его зажгли, а теперь наслаждаются тем, как он горит ясным пламенем. И будет гореть до тех пор, пока от него не останется горстка черного пепла. Ганнибал скользнул ладонями по его спине, обхватил пальцами ягодицы и вжал мужчину в себя еще теснее. Грэм буквально распят на теле психотерапевта. Ведет себя покорно, только слегка протестующе шипит и сжимает руками мощные плечи. Лектер с трудом подавляет желание снова запустить в Уилла зубы. Чертов… инстинкт. Рядом с этим зеленоглазым олененком весь самоконтроль летит к чертям. Как давно он не боролся с самим собой за право… быть собой? Ганнибал замечает золотистые отсверки в зеркале во весь рост за спиной мужчины и, моргнув, фокусирует взгляд. Дьявол! Сделав глубокий вдох, Ганнибал безжалостно натянул ментальный поводок в своей голове. Золотые искры в его глазах погасли. Уилл невольно отрывается от взгляда осветленных, едва ли не горящих (а, может, и не едва) глаз мужчины, вскидывая голову вверх. Голова снова идет кругом. Эта обстановка дурманит не хуже хорошей порции крепкого алкоголя. Ему душно, он дышит тяжело, неестественно часто. Руками скользит вниз, судорожно забираясь ладонями под пиджак, а затем и рубашку Лектера. Робко касается кожи на спине, очерчивая одному ему известные узоры. Он уже возбужден. Понимает это, ему кажется это до абсурдности забавным, потому что он не узнает себя, не помнит, когда в последний раз утопал, чувствуя подобную близость. Уилла Грэма сейчас не существовало. Он был скрыт, спрятан другим своим обликом. Обликом страсти и неудержимого желания повиноваться тому, кто был сильнее, кто был достоин, потому что оправдал доверие. Кто был способен сделать так, чтобы Уилл забыл о кошмарах и ужасе, следующих за ним по пятам. Кто был способен занять его мысли и освободить от мыслей, съедающих его живьем. Однако… Ганнибал тоже был тем, кто поглощал его. Только голод мужчины на себе было испытывать куда приятнее. Он не причинял боли и не заставлял профайлера мучиться, изнывать от галлюцинаций. Грэм скользит вверх рукой, проводя пальцами по светлым волосам и, несильно сжимая, немного оттягивает голову мужчины назад, чтобы прильнуть к открывшейся шее и ощутимо прикусить на ней кожу. Чтобы подняться выше, к подбородку, выцеловывая лицо с острыми скулами. Но когда Уилл доходит до рта, останавливается в поцелуях. Только едва ощутимо касается губ Лектера, упорно двигая бедрами вперед, чтобы лишний раз соприкоснуться членом с приятной тканью брюк. У Уилла получается запрокинуть голову Ганнибала только потому, что он сам позволяет ему это. Почувствовав трение о свои ноги, мужчина, улыбнувшись, легко подхватывает Грэма под бедра и поднимает, заставляя его скрестить ноги вокруг своей талии. Жадно целует, кусается. Шагает до стены напротив кровати и, вжав Уилла в нее спиной, отрывает руки от его тела, принимаясь расстегивать пиджак и рубашку. Он не жалеет дорогую ткань, безжалостно сминает ее в нетерпеливом порыве и отбрасывает в сторону. Тело и разум Уилла для Ганнибала словно наркотик — невозможно оторваться, если уже попробовал. Уилл вздрагивает, когда грубым толчком оказывается прижат обнаженной кожей к холодной стене. Он крепко стискивает ногами талию Лектера, придерживаясь за его плечи руками. Выжидает, бессознательно наслаждаясь открывавшимся постепенно видом крепкого тела. И с каких пор его стали так сильно привлекать мужчины? Или дело обстояло лишь в одном? Мужчина прижимается губами к уху Уилла и жарко шепчет: — Не смей сдерживать свои желания. Ганнибал снова подхватывает Грэма и, оттащив от стены, роняет на постель, навалившись сверху и вжав обнаженное тело в шелк. Мягкий удар о шелковые простыни заставляет профайлера несдержанно проскулить. Но он и опомниться не успевает, как его тело накрывает удушающе-терпкий аромат с утонченными нотками дорого парфюма. Раздвинув ноги Грэма, Ганнибал прокладывает дорожку поцелуев от шеи, вдоль груди, к животу. Слегка прикусывает, со стоном наслаждения, нежную кожу. Опускается ниже и одним плавным движением вбирает в рот возбужденный член Уилла — профайлеру сносит крышу, когда горячие губы смыкаются на отвердевшей плоти. Осознание того, что Ганнибал сейчас, расположившись между ног, усердно отсасывал Грэму, нехило било по самолюбию парня, будоража и вынуждая его едва ли не кончить с первых же минут. Но все же каким-то удивительным образом Уилл сдерживался, наслаждаясь приятными ощущениями шершавого языка на своей плоти и горячей глотки. Лектер шире разводит ноги профайлера и, не отрываясь от своего занятия, поднимает на Уилла полыхающий голодом взгляд. Ганнибал ощущает, как самообладание стремительно утекает сквозь пальцы — вид мужчины, задыхающегося от минета, делает свое дело. Ганнибал быстро смеживает веки, скрывая вновь вспыхнувшие янтарем глаза. Доктор ни на секунду не прерывает скольжения губ по стволу Грэма. Лишь смыкает их теснее, глубже впуская сочащуюся головку в горло. Однако, ему приходится спешно убрать руки от бедер профайлера, чтобы бесшумно вонзить ногти в темный шелк простыней. Скользкая ткань тихо лопается, когда ее протыкают острые изогнутые когти. Нет. Уилл не должен увидеть его таким. Ганнибал не будет пугать его. Грэму и своих внутренних демонов хватает за глаза. Уилл сжимает руками простыни, выгибаясь навстречу умелым, под контролем Лектера, ласкам. Сам неосознанно подается бедрами вперед. Рука, оторвавшись от мягкой ткани, скользит вдоль напряженного тела профайлера, перемещаясь на светлую макушку. Сжимает волосы и тянет голову вперед, натягивая глотку мужчины на свой член так, чтобы он оказался полностью внутри. И Уилла не волнует, будет ли давиться Ганнибал — в конце концов, сам распалил мужчину. Поэтому Грэм всецело управляет процессом. Либо ему так успешно кажется. В любом случае, он наслаждается, утопая в полыхающей страсти. Низко, вибрирующе застонав, не выпуская члена изо рта, Ганнибал приподнимает Уилла за бедра, не давая увидеть собственные изменяющиеся руки. Выпускает член из плена губ и опускается ниже, бесстыже проталкивая язык в горячее нутро Грэма — все еще расслабленное, после их ночного сеанса эротической терапии. Тело профайлера прогибается до боли в пояснице, когда губы Ганнибала соскальзывают с воспаленной плоти ниже. Растянутое отверстие раскрывается перед чутким вниманием мужчины, когда сам он утробно рычит, трахая Уилла языком. Уилл стонет, не стесняясь собственного голоса. Стонет, пропадая в ощущениях, захлебываясь в них. Ему жарко: на коже выступают бисеринки пота. Мужчина расставляет ноги шире, но в какой-то момент заглушает в себе ощущения. Резко подается назад, отстраняясь, и сжимает ноги между собой. Уилл смотрит на Ганнибала с дразнящей улыбкой. В глазах скользит только одна сплошная похоть и удовольствие от завязавшейся игры. Его потряхивает от возбуждения, ему хочется разрядки, но он терпит, соглашаясь принять сладкие муки ожидания. «Что же ты сделаешь, если я буду сопротивляться?» — облизывая губы, спрашивает лукавым, темным взглядом Грэм, не отрывая глаз от Ганнибала. Лектер поднимается на руках, усилием воли возвращая глазам естественную черноту. Смотрит на Грэма в упор. Этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Мужчина одним быстрым движением хватает его за лодыжку и рывком тянет на себя, нависая сверху. Не разрывая зрительный контакт, с силой толкается в расслабленное тело до упора. Когда именно он успел расстегнуть брюки ускользает от внимания профайлера. Ганнибалу стоит огромных усилий удерживать себя в руках. Те, кто называют Потрошителя безжалостным зверем, как никогда близко подобрались к правильному ответу, даже не догадываясь об этом. Не став ждать, когда Грэм привыкнет, Ганнибал начал двигаться. Сильно, глубоко, быстро. В комнате витает насыщенный запах секса. Уилла настойчиво обволакивает приятной тяжестью мужского тела, а вместе с тем и резким ощущением той заполненности, к которой он так быстро привык за одну ночь и без которой теперь чувствовал невыносимый голод. Он покорно раскрылся перед Ганнибалом, расслабился, пропуская его в себя. Только вначале слабо попробовал притормозить мужчину, удивленный напором, который был раза в два мощнее ночного. Лектер не позволял себе медлить ни на секунду, скользил внутри, втрахивая податливое тело в мягкий шелк. Грэм самозабвенно следил за процессом: переводил взгляд то вниз, наблюдая, как крепкие бедра мужчины с громкими шлепками бьются об упругие ягодицы, то вверх, проникаясь до одурения притягательной в утренней мгле чернотой глаз, мерцающих янтарными искрами при каждом толчке. Лектер порочно улыбается, не отрывая от профайлера дикого взгляда, и таки позволяет себе одну небольшую… шалость. Член, так хорошо трахающий Уилла, увеличивается в размерах. Толчки становятся куда более… полными. Тесными. По сильному телу от прикладываемых усилий по контролю над собой начинают медленно стекать капельки пота. Ганнибал склоняется ниже и жадно касается языком горла Грэма. Уилл кусал свои губы, метался под Ганнибалом, жмурился от особенно глубоких и грубых толчков. Но со временем почувствовал то, что заставило его срывать горло в безумных криках, полных боли и удовольствия. Растерянно уставившись в ухмыляющееся лицо Лектера, Уилл в легкой панике замотал головой. Нет, такого просто не могло быть. Ему показалось, просто показалось! Но ведь ощущения не могли его обмануть. Он четко чувствовал, что внутренние стенки растягиваются, побуждая ощущать новые резкие вспышки боли. Член, скользящий внутри становился больше, намного больше. А Уилл продолжал растерянно смотреть на Ганнибала, пока в один момент его губ не коснулась блаженная улыбка, и он не вскрикнул громче обычного. Крупная головка упрямо проехалась по простате, заставляя Грэма изогнуться и сильнее насадиться на член, без того входящий слишком жестко. — Ты… порвешь меня… порвешь… Ганни… бал! Уилл, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы, снова сбился в тонкий скулеж, а его ногти впились в плечи мужчины, на этот раз глубже, раздирая кожу и оставляя на ней кровавые следы в порыве неистовой страсти. Ощущение жжения на плечах и запах крови кружили голову. Слышать стоны и крики профайлера под собой было чистейшим наслаждением. Ганнибал снова меняет угол проникновения, крупной головкой жестко толкаясь до упора. Поднимает одну руку и, накрыв ладонью подрагивающий живот Грэма, надавливает на него пальцами, и профайлер ощущает. Ощущает, как Ганнибал дотрагивается через кожу живота до собственного члена. Уилл не понимал, как это могло происходить — до последнего цеплялся за то, что ему только кажется, и его разум снова пытается играть со своим хозяином. Но ощущения были слишком реалистичны и одновременно с тем совершенно безумны. Безумны, потому что Грэм, наблюдая за тем, как глубоко оказался в нем член мужчины, не верил в то, что это возможно. И то, что немыслимое происходило с ним, почему-то сейчас затронуло сознание Уилла гораздо сильнее, чем когда-либо прежде. Ганнибал резко вскидывает бедра профайлера, заставляя его изогнуться на постели так, что он касается простыней только лопатками, тогда как сильные руки доктора удерживают его на весу. И тогда Уилл видит, как член Лектера натягивает кожу на его животе. Открывшаяся картина заставляет Ганнибала почти озвереть, и он срывается на сумасшедшие толчки, склонившись над мужчиной. — К-как… — сбивчиво шептал профайлер, откровенно любуясь с раскрасневшимися щеками за ежесекундно натягивающейся кожей, очерчивающей выступающую головку. — Не м-может… не может т-такого… быть! — в очередной раз сорвавшись на рваный отчаянный крик, Уилл потерянно запрокинул голову и закатил глаза от получаемого блаженства. Он улавливал каждый миг, поглощал каждый импульс, исходящий от тела своего сильного любовника. Продолжал надрывать голос и знал, что Ганнибалу это нравится. Не замечал, как струйка слюны змейкой вытекала из его рта, создавая в совокупности с трепещущим от каждого толчка телом законченный образ беззащитного животного, сгорающего в удовольствии во время сцепки. Ему хватило сознания, чтобы в какой-то момент самостоятельно пустить руку вдоль тела и прочувствовать пальцами головку. Грэм судорожно выдохнул, жалобно застонав. Неужели это действительно было правдой? Сглотнув, он резко обвил ногами тело мужчины, скрещивая их между собой. Чудом смог приостановить Ганнибала, когда он в очередной раз вошел до упора. И когда это случилось, когда головка снова показалась под тонкой кожей, Уилл, подняв опьяненный взгляд на Лектера, стал усердно скользить пальцами по образовавшемуся бугорку, лаская чувствительную плоть, объятую периодически сжимающимися стенками изнутри. Захваченный врасплох столь… своевольным поступком Уилла, Ганнибал рычит, и его бьет крупная дрожь. Ощущения наслаивались друг на друга: сжимающееся вокруг члена горячее нутро, пальцы, надавливающие на головку… Лектер потерял голову. Согнув Уилла едва ли не пополам, он трахает мужчину короткими, рваными толчками, сжав его шею и терзая своим ртом губы Грэма. Оргазм уже подступает, поднимаясь все выше и выше холодком по позвоночнику и заставляя почти трястись от желания кончить. Обхватив пальцами голову профайлера, Лектер сомкнул зубы на другом его плече, поставив на него еще одну собственническую метку. Ганнибал с трудом удержался от того, чтобы не вонзить в горячую плоть рвущиеся наружу клыки. Пустой, совершенно дикий взгляд черных глаз, в котором почти не осталось человеческого, пристально смотрит на Грэма. От такого невероятного напряжения даже крепкая кровать под ними начинает жалобно поскрипывать. Уилл слышит это отдаленно. Коротко выдыхает и усмехается в губы Ганнибала, а затем снова проваливается в глубокий поцелуй, терзая ногтями спину мужчины. Грэм все еще ощущает, как напрягается воспаленное нутро, как натягиваются из раза в раз стенки. Как член проталкивается внутрь, не оставляя возможности телу профайлера привыкнуть. Но ему нравятся такие грубые ласки, специфическое внимание к своей персоне. Уилл всегда отрицал свои темные стороны. Но испытав их, открыв с совершенно неожиданной грани, почувствовал себя как никогда целым, избавившись от проблем, обязательств и сжирающих его эмпатических мыслей. Более того, Грэм поймал себя на том, что в следующий раз обязательно потребует, чтобы его разорвали. Чтобы испили до самого дна. Чтобы алая кровь, вытекающая из горячего тела, создала крепкий символ того, что профайлер принадлежит только ему — самому завораживающему и опасному мужчине. Из отверстия по ягодицам тонкими струйками стекает прозрачная смазка. Смазка, видимо, самого Лектера. Грэм ощущает это, распаляется сильнее, кусая губы мужчины. Настойчивые удары в простату, ощущения натягивающейся кожи на животе и избыточной заполненности, глубокие, по-звериному дикие проникновения, смачные звуки, расходящиеся при каждом толчке, едва ощутимые прикосновения к собственному члену напряженного, влажного торса — все это доводит Уилла до грани, и он, с рваным криком кончает, окропляя кожу друг друга белесыми каплями. Ганнибал рухнул в оргазм спустя пару секунд, издавая низкий, протяжный стон на выдохе. Сильное тело сотрясается крупной дрожью, пульсируя внутри судорожно сокращающихся мышц и снова заливая Уилла изнутри вязким, горячим семенем. Напряженное тело постепенно расслабляется, и Ганнибал, наконец, позволяет Грэму распрямиться, вытянувшись на постели рядом с профайлером, как сытый кот, осторожно освобождая Уилла от своего веса и влияния. Мужчина протягивает руку и невесомо касается искусанной на плечах кожи. — Почти съел… — хрипло бормочет все еще не пришедший в себя Лектер. Уиллом овладевает приятное опустошение, утомленность. Тело приятно ломит, сердце стучит коротко и четко. Профайлер все еще мелко дрожит. Особенную дрожь ощущает в ногах, которые сейчас были несмело сомкнуты вместе. На его торсе красуются капельки собственной спермы. Из раскрасневшегося отверстия вытекает семя Лектера, снова бессовестно пачкая темный шелк. В мыслях Уилла гуляет приятная пустота. Он еще подвязан на ощущениях, поэтому его подсознание не грязнится привычными картинами ужаса или тяжелой философии с анализом. Грэм вздрагивает, обращая взгляд на Ганнибала, когда рука того собственнически касается оставленных отметин. Профайлер еле заметно улыбается в ответ на реплику, а затем прикрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. И все же утро выдалось великолепным. Уилл это понял четко, так же как и то, что ему было критически необходимо что-то менять. Лектер оказался тем, кто показал мужчине, как можно стать свободным. Грэму нравилось чувствовать себя не обремененным выстроенными рамками. Но сможет ли он пойти против собственного чувства долга и справедливости ради своего счастья и своей воли?