Обман зрения

Все это время Ганнибал почти не покидал больницу: находился не совсем рядом, но всегда где-то поблизости. И если Уиллу что-то требовалось, то Лектер предоставлял ему это. Время от времени Грэм ловил Ганнибала за одним странным занятием. Иногда, задумавшись, психотерапевт принимался ходить из угла в угол, словно клетка из четырех стен давила на него. Но затем он бросал взгляд на Уилла, и это прекращалось. Когда профайлер поправился достаточно для того, чтобы передвигаться самостоятельно, Лектер не стал ждать — просто забрал к себе домой на правах его психотерапевта. На сей раз их комнаты располагались по соседству. Ганнибал помог Уиллу занести в комнату вещи и, задумчиво осмотрев пространство помещения, подошел к Грэму. — Я отправляюсь на кухню, Уилл, — негромко сказал он. — Ужин будет через два часа. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Мужчина подавил в себе импульсивный порыв поднять руку и провести ладонью по щеке профайлера. Уилл не чувствовал разницы между тем, где физически находится. Будь он в больнице, в доме Ганнибала, да хоть в каком-нибудь затхлом переулке — поведение профайлера не менялось. К внешнему миру по-прежнему ощущалась полная отстраненность. Там, за прочной стеной безразличия, он, трезвый рассудком, продолжал наблюдать за всем со стороны. Осознавал, что апатийное видение вещей не являлось тем, что ему действительно хотелось. Но если выбирать из двух зол — между состоянием крайней нестабильности с кошмарами и галлюцинациями и состоянием абсолютного равнодушия без страданий и ужаса — с преимущественным отрывом побеждало второе. Уилл смотрел не на Ганнибала — сквозь него. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Глаза давно потухли. Ни жестом, ни эмоциями профайлер не указал, понял или не понял мужчину. Просто постоял какое-то время напротив, затем развернулся и прошел вглубь комнаты, усаживаясь на кровать и направляя взгляд в стену. Грэм не хотел причинять боли Лектеру. Он надеялся, что Ганнибал поймет его желание засесть в этой клетке. Надеялся, что мужчина быстро сдастся и не будет пытаться вытащить из зоны покоя. Надеялся, что отдаст в лечебницу и забудет. Ведь так было бы лучше для них обоих. Но Уилл не учел одну вещь — то, что перед ним не кто-то, а Ганнибал. Лектеру терпения и силы воли не занимать. И под человеческие рамки его тоже подгонять абсолютно бессмысленно. Он будет ждать столько, сколько потребуется Грэму для осмысления его состояния — что оно ни к чему хорошему не приведет. Приготовив ужин, мужчина не стал звать Уилла, по обыкновению, на кухню, а принес тарелки с едой к нему в комнату. Поставил их перед профайлером, а сам уселся в кресло в углу комнаты, раскрыл свой блокнот с заметками по пациентам и погрузился в работу. Грэм долго сидел неподвижно, разве что несущественно двигал головой: опускал, поворачивал ее или приподнимал. При этом взгляд его никуда не бегал. Физически мужчина не ощущал никакой усталости. Мыслей не было вообще. Он позволил себе поменять положение только тогда, когда Ганнибал принес ему ужин. Уилл ел не спеша, совершая однообразные действия, при том не испытывая ни грамма какой-либо эмоциональной окраски. Внимательное изучение информации о своих пациентах ничуть не мешало Ганнибалу наблюдать за каждым движением профайлера. Он чувствовал, как зверь всплыл наружу, с таким же интересом следя за Уиллом, что и он сам. Его животная сторона уже считала эмпата членом своей стаи и ей категорически не нравилось то, что мужчина вял и неконтактен. Ганнибалу пришлось мысленно дернуть зверя за шкирку, чтобы он не мелькнул ни в его взгляде, ни в малейшем шевелении под кожей. И только после того, как Уилл принялся есть, Ганнибал снова заглянул в заметки. Когда профайлер поел, отложил поднос с пустыми тарелками в сторону и, приподняв голову, снова уставился пустым взглядом в стену. И все бы ничего, вот только с его губ за долгое время молчания спонтанно сорвалось тихое и хриплое «спасибо». Сорвалось, потому что Уилл всегда благодарил Лектера за такие замечательные блюда. Благодарил за то, что Ганнибал всегда старался угодить ему. За то, что был способен вытащить из любого хаоса, творившегося в голове. За то, что был готов терпеть его нестабильность. За то, что принимал. Стена, отгораживающая Грэма от реальности, дала трещину. И он, сидящий внутри, вздрогнул, оглядываясь назад и с ужасом понимая, что этот мир безэмоциональности и бездействия загонит его в могилу. У Уилла, прежде сохранявшего внешне абсолютную отстраненность, вдруг дрогнули руки, а во взгляде блеснули осознанность и волнение. Ганнибал, работавший над своими заметками и рассеянно зарисовывающий эмпата в профиль, поднял голову. Чуткий слух четко уловил тихую благодарность, сорвавшуюся с губ Уилла. Лектер слабо улыбнулся. Отложил блокнот, поднялся с кресла и подошел к мужчине, сидевшему на постели. Забрал тарелки. А когда развернулся, чтобы уйти, будто случайно, задел его рукой. Лектера окутал запах Уилла. Теплый, щекочущий тонкое обоняние. Его даже не портили едва уловимые нотки лекарств, все еще витавшие ореолом вокруг профайлера. — Уилл? — Ганнибал повернул голову, посмотрев на Грэма. — Если захочешь, спускайся вниз. Мне нужно немного поработать в кабинете. Не стесняйся, если тебе что-то понадобится. Ганнибал вышел. Помыв и убрав посуду, психотерапевт отправился в свой рабочий кабинет, но вовсе не для того, чтобы немедленно взяться за работу. Зная, что Уилл сюда точно не придет, по крайней мере, в ближайшие полчаса, Лектер спокойно обошел письменный стол, достал оттуда черную непрозрачную коробочку, вынул оттуда шприц, в котором плескалась странного, фиолетового цвета жидкость и, закатав рукав, сделал себе быстрый укол. Запрокинул голову, прислонившись бедром к столу. Темные радужки мигнули несколько раз янтарем, но потом все пришло в норму. Голова Ганнибала закружилась, и он упал в кресло перед столом, откинув голову на спинку. Мерзкая для его сущности процедура, но крайне необходимая, когда долго нет возможности совершить полный оборот. Он почувствовал, как зверь попытался прорвать эту химическую стену — на пальцах появились когти, но мужчина без труда контролировал процесс. Случайное касание заставило профайлера выдохнуть чуть резче. И если внешне он не выражал почти ничего, то изнутри тот Уилл, который наконец-то очнулся от оков липкой апатии, отчаянно пытался разбить уже поддавшуюся стену и вновь взять контроль над собой. «Вставай!» — отчаянно кричал Грэм самому себе, не переставая предпринимать попыток, чтобы сделать трещину больше. «Ты должен пойти к нему! Он поможет тебе!» — в очередной раз Уилл с разбегу ударил плечом в стену. «Он всегда тебе помогал! Он уже увидел, что ты не сломался до конца, так покажи ему! Покажи, что ты не слабый!» — очередной удар о холодный камень, и Уилл, оперевшись на руку, поднялся с постели. Еще какое время постоял на месте, но затем медленно двинулся к выходу из комнаты. С таким же темпом спустился по лестнице, прошел через коридоры и вышел к рабочему кабинету доктора. Лишь с виду могло показаться, что это далось ему легко, потому что кроме едва заметного огонька в глазах, Грэм по-прежнему выражал безразличие. На самом деле там, внутри, он уже был истерзан и вымотан. Дышал тяжело и часто. Не жалел себя, продолжая калечить, но подавлял боль и усталость. — Ганнибал…? — робко позвал профайлер, входя в кабинет. Он обвел безучастным взглядом комнату, натыкаясь на мужчину, сидящего в кресле. «Что с ним?» — спросил внутренний Уилл, заставляя себя внешнего чуть нахмуриться. Он видел, что Лектер выглядел как-то… иначе. Услышав голос Уилла, Ганнибал открыл глаза. Дьявол. Эмпат не должен был увидеть его в таком состоянии. Он все еще не… пришел в себя. Тряхнув головой, Ганнибал поднялся, упершись в стол руками и пристально глядя на вошедшего Грэма. Ворот его рубашки был неряшливо распахнут, обнажая сильную шею и ключицы. — Что-то случилось, Уилл? — Лектер нахмурился. Уиллу не было страшно. Скорее, он был обеспокоен и удивлен от растрепанного вида Лектера. И теперь эти чувства отражались в темно-изумрудных радужках. — Я… — так же тихо выдавил профайлер, но его речь тут же оборвалась. «…пришел к тебе! Я знаю, что ты можешь помочь!» — вскричал Уилл изнутри и снова отчаянно ударил в стену, разъяренно заколотив по ней кулаками. Мужчина, собравшись, заставил себя отойти от стола, обойти его и остановиться возле профайлера. Вдох-выдох. Нужно взять себя в руки ради Уилла. Осмотрев Грэма, Ганнибал заметил выступившие у того на висках капельки пота. Неужели… он потратил столько усилий, чтобы добраться сюда? Лектер, не совсем контролируя свои действия, поднял руку, проведя пальцами по виску профайлера. Обхватил его за затылок, мягко заставив зеленые глаза посмотреть в его, темные. Глаза эмпата раскрылись шире, а зрачки заметно увеличились от теплого прикосновения. Ганнибал был рядом с ним. Ганнибал был ласков и был способен лишить Грэма его клетки. У Ганнибала был слишком завораживающий взгляд. «Дай мне выбраться отсюда! Я хочу к тебе! Я хочу свободы с тобой!» Сжав челюсти, Уилл легко затрясся. Его глаза блеснули от слезной поволоки. Стало трудно дышать. Да, что-то определенно происходило внутри него. Яростное противоборство. — Ш-ш-ш… Ганнибал заметил капельки слез, выступившие в уголках глаз эмпата. Обхватил его голову обеими руками, запрокинув, и погладил большими пальцами по щекам. — Сделай глубокий вдох, Уилл, — он прекрасно понимает, что творится у Грэма внутри. — Ты сможешь справиться. Я помогу тебе. Ганнибал прислонился к столу, после чего осторожно развернул Уилла к себе спиной. Перехватил одной рукой поперек талии и прижал его к своей груди так, чтобы профайлер хорошо ощущал спиной мощное биение сердца психотерапевта. Эмпата целиком окутало запахом Ганнибала и исходящим от него пылающим жаром, словно у Лектера была лихорадка. Наклонив голову, мужчина прижался ртом к уху Грэма и низко зашептал: — Я не позволю тебе упасть, Уилл. Дыши со мной. К первой руке Ганнибала присоединилась и вторая, и Грэм оказался заперт в кольце мужских рук. Но вместе с тем он хорошо знал, что стоит лишь один раз испуганно дернуться, руки тут же разожмутся. Уилл следовал всему, о чем просил его Ганнибал. Нужно было вдохнуть? Он вдыхал. Нужно было смотреть на него? Смотрел. Нужно было встать так, как он велит, нужно было чувствовать его страстность и притяжение? Он встал, он чувствовал. Нужно было слышать телом его сердцебиение, нужно было дышать с ним в ритм, одним воздухом? Грэм выполнял все. Трещина становилась шире. Чем сильнее Уилл выматывался, тем больше понимал, что на правильном пути. Именно этот факт обрамлял усталость и страх профайлера плотной тканью надежды. И мужчина продолжал бить. Продолжал до тех пор, пока наконец сквозь трещину не проступил просвет. Он зарыдал, и его губы дрогнули в счастливой улыбке. Грэм прерывисто задышал. Осторожно поднял ладони и коснулся пальцами обнимающие его руки Лектера. Прижался спиной к груди чуть плотнее, а затем запрокинул голову назад, укладывая на широкое плечо. — Ганнибал, — беспокойно зашептал Грэм, цепляясь пальцами за крепко обнимающие его руки мужчины. — Ганнибал, — повторял он снова и снова, а в его голосе уже не скользило холодным безразличием — он был пропитан мольбой. «Ганнибал…!» — вскричал он в своем подсознании, ударяя в стену окровавленными из-за стертой кожи кулаками. Раздался оглушительный грохот, и стена перед Уиллом рухнула. Грэм вздрогнул и спешно втянул в себя порцию воздуха. Он привычно задрожал в руках Лектера, а его взгляд взволнованно забегал вокруг. — Ганни…бал, — голос ожил, стал более насыщенным, но все равно оставался по-прежнему робок. Ганнибал держал в руках содрогающееся тело профайлера и его вело от взметнувшегося аромата Уилла. Запах безразличия, отдающий на языке вкусом мела, исчез, сменяясь более богатым запахом самого Грэма. Зверь терся о клетку человеческого тела изнутри, словно тоже хотел пропитаться этим ароматом. Судорожные вздохи действовали на Ганнибала гипнотически. Он уткнулся носом в беззащитно открытую шею Уилла, делая жадный вдох. — Вот видишь? — хрипло сказал Ганнибал, все еще прижимая мужчину к себе. — Ты молодец, Уилл. Ты справился. Ганнибал повернул голову и приник к горлу Грэма губами, оставляя на нем поцелуй. Но не делал ничего больше. Они так и стояли в тишине комнаты: Ганнибал обнимал профайлера, чья голова покоилась у него на плече, и невесомо касался его шеи губами. Эта пауза позволила Уиллу прийти в себя после оков панического хладнодушия. Он выбрался и теперь снова был прежним, снова мог вольно управлять своим телом и своими эмоциями. Его настораживало только то, что вместе с тем возобновятся кошмары и призраки прошлых и настоящих расследований. И все же… Грэм закрыл глаза, робко проводя пальцами по коже, а затем и ткани рубашки вдоль рук Ганнибала. — Я скучал, — прошептал профайлер, неосознанно подставляя шею под легкие касания горячих губ. Это успокаивало и лишний раз вселяло надежду. — Ты знаешь… чем я рискнул. Знаешь, чем может обернуться мне выбор этой реальности. Уилл приоткрыл глаза, осторожно оборачиваясь к Лектеру полубоком и цепляясь уставшим взглядом за его спокойный и выдержанный. — Я боюсь. Боюсь снова провалится во тьму, — ладони Уилла чувственно заскользили по груди мужчины. — Ты соврал мне… — пальцы Грэма оплели мощную шею и несильно сжались на ней. — Ты позволил ему… забрать меня. Позволил… сделать мне больно, — хватка Уилла крепла, рука дрожала. Но затем он с судорожным вздохом опустил ладонь на плечо Лектера. — Но ты все равно мне нужен. Профайлер подался вперед, едва касаясь губами губ Ганнибала. Лектер рывком притянул Уилла к себе, накрыв ладонью его поясницу и впился в губы собственническим, жадным поцелуем. А оторвавшись от этого порочного рта, поднял руки профайлера, лежавшие у него на плечах, и снова вернул их к себе на шею, глядя ему в глаза. Уилл расслабленно усмехнулся в губы, когда Ганнибал все-таки сорвался на голодный поцелуй. Профайлер вернул руки на место по велению мужчины, смыкая пальцы и чувствуя, как сильно напряжены его мышцы. Сила, власть, способность Лектера едва ли не разорвать его с момента их первой близости до сих пор привлекали эмпата. — Ты же знаешь, что если бы я мог, я бы не дал забрать тебя, — слышен хриплый шепот. Ганнибал наклонился и, приподняв голову Грэма, снова накрыл губами нежное горло, оставляя хорошо видимый след. — И я пришел за тобой, — мужчина обласкал поставленную метку широким движением языка. Руки Лектера ловко забрались под рубашку Уилла и заскользили по теплой коже. Остановились на пояснице. Ганнибал, глядя профайлеру в глаза, провел по коже ногтями, уверенно надавливая на чувствительные точки и одновременно с этим тесно вжимая Грэма в свое тело. Уилл подставлял шею под пылкие ласки, с блаженством закатывая глаза и ощущая, как на его коже расцветают яркие бутоны грубых меток. Прогибался под давлением мощной хватки и с удовольствием прижимался плотнее, ощущая сумасшедшую потребность стать единым с этим прекрасным крепким телом. Лектер длинно выдохнул, не отрывая темных глаз от выразительного, снова обретшего эмоции лица. Одним движением обхватив Уилла за бедра, Ганнибал поднял его, сделал шаг вперед и опустил мужчину на край своего рабочего стола. Подошел вплотную, заставляя профайлера раздвинуть ноги, и втерся бедрами в открывшееся пространство. Наклонился. Чувствительно укусил Уилла за плечо, с трудом сдержав довольный рык. Подняв руки, вплел пальцы в густые мягкие кудри. Заставил откинуть голову и принялся покрывать горло горячими, мелкими поцелуями. — И будь уверен, больше я не позволю ему тебе навредить. Уилл терялся в ощущениях, едва успевал улавливать движения губ и ладоней, скользящий по его коже. Ему казалось, что Лектер блуждал везде и сразу, и эта иллюзия сводила с ума, заставляя срываться профайлера на хриплые, пока еще сдержанные стоны. Ощущение твердого члена, крепко вжимающегося и настойчиво потирающегося о его пах, распаляли Уилла только сильнее. И ему совершенно не хотелось, чтобы данная реакция осталась без внимания. Грэм плавно опустил руки с шеи мужчины на плечи, оглаживая их круговыми движениями и приятно сжимая. Затем продвинулся ниже, проводя ладонями по широкой спине. Обвел ее, соскальзывая пальцами к низу живота. Позволил себе немного отодвинуться, чтобы свободно накрывать рукой член мужчины. И как только удалось коснуться жаркой плоти сквозь ткань брюк, Уилл плотно обхватил ее ладонью и стал нарочито медленно двигать вверх-вниз, спешно облизывая собственные губы и едва заметно ухмыляясь. — Не позволишь? Не верю. Не верю, Ганнибал. Улыбка исчезла с губ профайлера. Он сощурился, внимательно глядя в темные глаза. А его рука сжалась на члене сильнее, увеличивая темп движений. Ощущение скользящих осторожных ладоней на его груди заставили Лектера чуть опустить голову и прикрыть глаза, чутко улавливая тактильное удовольствие от касаний. Литовец совершенно по-кошачьи изогнул спину, когда руки Уилла заскользили по ней. Пальцы, оказавшиеся на четко очерченном под брюками члене, заставили Ганнибала на мгновение перестать дышать. Кровь ударила и в голову, и в пах одновременно. Сильное тело напряглось. Лектер вскинул стремительно чернеющие глаза на профайлера. Зрачки расширились. Ганнибал сделал шумный вздох и, жмурясь, застонал на выдохе, не сдерживая хриплый вибрирующий звук. Сильные пальцы сжимаются на разведенных бедрах Уилла в стальной хватке. Лектер, запрокинув голову, толкается бедрами в ласкающую его через брюки руку. Шея, раскрытая перед профайлером, напрягается, четко обозначивая мышцы и сухожилия. Мужчина рычит, тяжело дыша и, схватив эмпата за волосы на затылке, смыкает ровные зубы у него на плече. И Уилл слышит приглушенный тканью его же рубашки стон. По телу рассыпаются волны мелких мурашек — Грэм завороженно следит, насколько ему позволяло положение, как под влиянием возбуждения изменяются черты его любовника. Внутренне ликует, слыша, как стонет Ганнибал, как подавляет громкое рычание, как сдерживает себя, отыгрываясь на его коже грубыми укусами. Ганнибал, все еще утыкаясь ртом в плечо Уилла, протягивает руки и безжалостно рвет рубашку на мужчине. Ткань лопается с жалобным треском, а на пол с глухим стуком сыплются пуговицы. Добравшись до обнаженной кожи, психотерапевт жадно оглаживает тело профайлера, предусмотрительно не касаясь места относительно недавнего ранения. Грэм с жарким вздохом едва откидывает голову назад и прикрывает глаза с тонкой улыбкой удовлетворения, когда чувствует, как ткань рубашки врезается в кожу при беспощадном рывке. Как ее клочки безвольно спадают с тела. Ганнибал теряет контроль, и профайлеру нравится чувствовать себя уязвимым. Чувствовать, что его в любой момент могут разорвать и поглотить. Уилл и сам теряет терпение. Останавливается в ласках. Не глядя, расстегивает ремень на брюках доктора, тянет вниз за брелок, раскрывая ширинку. Брюки слегка спадают с бедер, и профайлер способствует тому, чтобы стянуть их вплоть до колен с нижним бельем. Освободившийся член упирается в пах Грэму, отчего его глаза довольно блестят огоньками нахлынувшего азарта. Уилл осторожно касается пальцами крупной головки, а затем, уверенно обхватив, скользит вдоль ствола, размазывая успевшую выступить смазку с тихим смачным звуком. Когда пальцы Уилла касаются ничем не стесненной плоти члена, Ганнибал чудом удерживает себя от того, чтобы не обнажить клыки и не выпустить когти. Его тело вибрирует от чистейшего удовольствия, которое дарят руки Грэма. — Ты разочаровал меня, — с предыханием шепчет Уилл, начиная двигать рукой быстрее, чувственно сжимая и едва покручивая плоть в ладони. — Я потерял в тебе защиту. Рука профайлера останавливается. Пальцы мучительно медленно скользят выше, обводя головку. Большим пальцем Грэм начинает чувственно натирать уздечку грубыми движениями. Темные глаза щурятся, стоит словам профайлера достигнуть чутких ушей. Мужчина рвано дышит, стискивая пальцами край стола, стоит ему почувствовать касания на чувствительной уздечке. Он был почти близок к тому, чтобы утратить самообладание. Мышцы жестко напряглись, и в этот момент Уилл прекращает ласки. Толкает Лектера в грудь, тем самым заставляя отойти назад. Спрыгивает со стола и, минуя взгляд Ганнибала, обходит его, устремляясь к двери. И только потом позволяет заиграть на губах хитрой предвкушающей улыбке. Зверь внутри мужчины оглушительно рычит, удерживаемый от броска лишь железной волей человека, и Ганнибал наблюдает за профайлером уже чистым янтарем в глазах. Уилл не успевает дойти до двери. Грэма обхватывают поперек талии, вжимая в крепкое тело. Ганнибал успел стряхнуть с себя рубашку. С губ срывается жаркий стон удовольствия, когда Уилл оказывается в крепком плену сильных рук, прижатым тесно к горячему, жаждущему его телу. Он снова с блаженством ловил каждый громкий удар скрывающегося под кожей и костями сердца мужчины, впитывал в себя и чувствовал, что биение собственного сердца сливаются с этим бешеным ритмом. Лектер втискивает колено между ног Уилла, стискивая его шею пальцами. Касается губами уха и хриплым, низким голосом отвечает: — Я не успел среагировать на газ, — рука, обнимающая талию, опускается вниз, скользит по плоскому животу. — Мне стоило больших усилий заставить тело двигаться, чтобы вытащить людей из опасной зоны. Другой рукой Ганнибал просто ломает так не вовремя заклинившую молнию на джинсах Грэма, расстегивая их. Прижимается горячим поцелуем к шее, поставив новую метку поверх сделанных. — Но я ни на мгновение не забывал о тебе, — пальцы Лектера скользнули под джинсы профайлера и крепко обхватили его член сквозь белье. — Как только люди очнулись, я поехал к тебе домой и вытащил тебя. Грэм поджимает губы и жмурится от сильной волны нахлынувших ощущений, когда рука Ганнибала, сжимающая шею, скользит вдоль его тела вниз. Он понимает, что последует дальше, и восторженно стонет, когда горячая ладонь жадно дорывается до сокрытой плоти через тонкую ткань. Профайлер с прикрытыми, замутненными от возбуждения глазами наслаждается повелительными прикосновениями к своему телу, подставляет шею под поцелуи и укусы, потому что жаждет принадлежать только этому мужчине. Ладонь Ганнибала скользнула ниже, и он бесцеремонно втолкнул пальцы в тело Уилла. Ему нисколько не мешала мягкая ткань надетых на Грэма боксеров. Зеленые глаза выразительно распахиваются, когда пальцы настойчиво проникают в узкое пульсирующее отверстие через белье. Уилл содрогается. Давится в судорожном стоне. Выгибаясь в пояснице, невольно поддается бедрами вниз, стараясь насадиться глубже. Такое необычное проникновение не кажется неприятным, наоборот — обостряет ощущения. Грэм проваливается в этот омут без памяти. Его дыхание учащается, он продолжает призывно изгибаться в руках Лектера. — Я думал… что ты погиб, — срываясь на рваный стон, шепчет профайлер. Он мягко укладывает одну руку поверх руки Ганнибала, едва сжимая его кисть. Вторую заводит назад, крепко обхватывая горячий, объятый смазкой, ствол мужчины, и начинает грубо двигать ладонью вверх-вниз. Надолго Ганнибала для таких откровенных игр не хватает. Убрав ногу, удерживающую Уилла на месте, Лектер накрывает ладонь Грэма, что скользит по сочащемуся члену, осторожно отцепляет от себя и толкает его к стене, заставив того вжаться в холодную поверхность обнаженной грудью. Вытаскивает пальцы из брюк профайлера и, сдернув с мужчины джинсы, вжимается в Уилла всем телом. Грубое соприкосновение с холодной стеной вынуждает Грэма сдержанно застонать и зажмуриться. Он едва поворачивает голову, глядя из-за плеча на Ганнибала с прикрытыми, полными яростного желания глазами. Рот маняще приоткрыт, Уилл нервно, от недостатка терпения облизывает губы. Он знает, как приманить к себе литовца. Знает, что этим призывным взглядом, терзанием собственных губ подманивает к себе не просто мужчину, а зверя. Зверя, который берет всецело и грубо, который съедает без остатка. Протянув руку, Лектер обхватывает эмпата за подбородок и жадно, грубо целует, почти не контролируя свою похоть. Уилл коротко улыбается в губы Ганнибала, довольный своей провокацией, когда тот погружает свой язык в его рот, требовательно изучая, едва ли не имея. И профайлер цепляется за каждое мгновение, откровенно сходя с ума от переполнения эмоций. Другой рукой Лектер подхватывает мужчину под правое колено, поднимает его ногу и одним грубым толчком вбивается в узкое тело. Это заставляет доктора оторваться от желанных губ и хрипло, одобрительно застонать, стоит ему почувствовать каждым миллиметром возбужденного члена судорожно сокращающиеся горячее нутро. — Я… должен был… — задыхаясь, почти рычит, делая несколько сильных движений бедрами, — спасти тебя! Под поясницей, словно кипятком, обдает жаром — настолько глубокие ощущения испытывает Лектер, растягивая узкие пульсирующие стенки. Член входит неожиданно резко, и Грэм не стонет, а надрывно скулит, цепляясь за стену ногтями. Ему больно, он бездумно пытается отстраниться, вжимаясь до крупной дрожи от напряжения в холодный бетон, скрытый грубой пленкой обоев. Но Лектер не позволяет отстраниться, наваливается своим телом, вынуждая принимать его так, как он велит. И Уилл срывает голос, улыбаясь сумасшедшей улыбкой. Его губы дрожат. Ганнибал прижимается ртом к виску Грэма, делая вдох и заканчивая начатую фразу: — Мысли о том, что тебя могут убить придавали сил — я задержал дыхание до того, как паралитический газ остановил мои легкие. На этом разговор явно иссяк. Психотерапевт вздернул голову Уилла вверх, откидывая на свое плечо, и снова сомкнул зубы на его коже, но умудрился сдержать себя от того, чтобы не вонзить в любовника звериные клыки. Для Уилла боль снова смешивалась с удовольствием в порочный коктейль под названием Ганнибал Лектер. Профайлер послушно прижимается к плечу Ганнибала головой, плотно жмуриться от очередных укусов, рвано выдыхает. Сначала пытается расслабиться, чтобы позволить члену свободно скользить внутри, но подмечает, что такой расклад вещей ему совсем не по душе. Уилл довольно ухмыляется, сжимая твердый ствол как можно крепче, создает сопротивление, увеличивая боль, но зная, что Ганнибал не остановится — он был слишком возбужден. Зная, что он сам станет кричать громче и надсадней, зная, что этим будет распалять желание мужчины сильнее. Уиллу жарко. Кудри сбиваются, прилипая ко влажному лбу. Он дышит слишком часто и шумно. Из-за этого голова идет кругом, но эмпата это ничуть не сбивает встречно толкаться назад и в наслаждении слушать звонкие шлепки, раздающиеся почти ежесекундно, когда крупные яйца, наливающиеся степенно семенем, бьются о выразительные, крепкие ягодицы. Тело Ганнибала дрожит крупной дрожью. Он чувствует, как Уилл сжимается. От этого хочется стонать и рычать одновременно. Мужчина опустил ногу Грэма на пол, обхватил его поперек талии одной рукой, ладонью другой оперся о стену рядом с головой Уилла. Немного притормозил движения бедер, стиснув зубы. Чтобы после, спустя несколько секунд, поменяв угол проникновения, начать толкаться в сопротивляющееся тело под другим, более выгодным углом. Со сменой позы Уилл прижался к холодной поверхности щекой, прогибаясь в пояснице до тихого хруста. Прижал ладони к стене, пошире расставил подкашивающиеся ноги. Привыкнув, только периодически срывался на глубокие протяжные стоны, едва подмахивая ягодицами в ответ на непрерывные ритмичные толчки. Короткий стон и, сжав пальцы на стене в кулак, Ганнибал повторяет тот же самый трюк, что и в прошлый раз. Уткнувшись влажным лбом в плечо любовника, Лектер позволяет зверю пошевелиться, и член мужчины незамедлительно начинает расти внутри него. Ганнибал срывается и, коротко выдохнув, принимается вбиваться в тело Уилла частыми, мелкими толчками, при которых крупная, сочащаяся головка каждый раз жестко вжимается в чувствительный комок нервов. Профайлер затаил дыхание, прислушиваясь к ощущениям. Это происходило снова: его подсознание снова играло с ним в эти сумасшедшие игры. И Уилл сдался — захлебнулся криком, когда чужая плоть прошлась по простате, скользнув еще глубже. Его член безостановочно, в такт действиям Ганнибала, терся о холодную стену, покрытую обоями с редкими выпуклостями, которые содержали в себе витиеватые узоры. Поэтому испытываемое становилось во много раз ярче. Его со всех сторон охватывало блаженство жгучего единения, и он без остатка в нем растворялся. Ганнибал, в свою очередь, дурел от запаха эмпата, от его криков, дразнящих тонкий слух зверя, ловил телом крупную дрожь, исходившую от профайлера, когда он делал особенно сильные толчки. В один момент рука Лектера, на которую он упирался, была мягко перехвачена рукой Уилла. Он притянул ее к низу своего живота, в то время как вторая его рука робко коснулась бедер мужчины, ласковым поглаживанием заставляя сбавить ритм. И Ганнибал замер под просящей рукой, стоило Уиллу надавить на его бедро в немой просьбе. Когда движения прекратились, Грэм выгнулся в пояснице, поворачивая лицо к Лектеру, и чувственно обхватил его губы своими. Одновременно с тем спустил руку Ганнибала, слабо обхваченную своей, ниже, где головка плотно натягивала кожу, и сомкнул на выпирающем месте пальцы, содрогнувшись всем телом и сладко застонав в губы своего искусителя. — Ганни…бал, — в мольбе проскулил Уилл, а затем углубил поцелуй, со смачными звуками погружая в него и мужчину. Психотерапевта, и так уже почти доведенного до крайности, накрыло, и он сорвался. Зарычав, Ганнибал вышел из горячего тела, схватил Уилла за шею, оборачивая пальцы вокруг горла на манер ошейника, и уверенным движением руки заставил встать на колени. Уилл шумно выдохнул, поджимая губы и вскидывая голову вверх, как только его колени жестко соприкоснулись с твердым деревянным полом. Он несмело раскрыл глаза, затянутые накрепко пеленой неистового желания, и устремил свой одурманенный взгляд на Лектера. Блеск золота заставил профайлера прогнуться и вытянуться, устремиться за ним, уцепиться и стать погруженным под золотым покровом. Но Ганнибал хотел другого. Лектер вжал Грэма лицом в пол, вздергивая его бедра вверх. Опустился вниз сам и, удерживая руку на шее эмпата, грубо протолкнул член в узкое отверстие, втрахивая профайлера в пол, срываясь на сильные, глубокие толчки — вел себя, как животное. Призывно застонав насыщенным от кипящей похоти голосом, Грэм поддался воле Ганнибала, вновь ощутив весь большой, пульсирующий член внутри себя. Головка, не переставая, натягивала кожу внизу живота, объемы с трудом позволяли проходить вглубь, и профайлера вновь посетило дурящее ощущение, что он вот-вот порвется. Страх от этого смешался с ненормальным искушением ощутить, каково это: быть порванным, испытывать жгучую до одурения боль с приторным наслаждением от грубых толчков в простату. Эта мысль стала последней каплей. Уилл вцепился зубами в кисть своей руки, прокусывая кожу до крови, и кончил с бурным оргазмом без чужой помощи, судорожно сжимаясь изнутри. Белые капли щедро оросили пол под изгибающимся телом. Ганнибал перестал понимать, где реальность. Ее размыло. По обонянию ударил богатый аромат крови Уилла, имеющий запах старых медных монет и душистых роз, смешивающихся с мускусным ароматом семени. Он почти не осознавал, что глаза затопило золотом, что на руках появились когти, которые, что удивительно, не касались кожи эмпата. Стоило Уиллу кончить, Лектера хватило лишь на несколько толчков — спазматически сокращающиеся внутренние стенки заставили забыть мужчину, как дышать. Хрипло застонав, Ганнибал до хруста выгнулся в спине, замер глубоко в теле профайлера и провалился в ослепляющий все органы чувств оргазм, обнажая зубы. Уилл протяжно взвыл, ощущая, как горячие струи бьют изнутри, обильно заполняя собой податливое тело. Эмпат терпеливо ждал, пока мужчину отпустят крепкие цепи оргазма, когда его дыхание станет спокойнее, когда неистовый жар немного спадет. И как только Грэм ощутил это, осторожно, едва жмурясь и слабо кусая губы, подался вперед, выпуская из себя член. Сперма тут же потекла из покрасневшего, растраханного отверстия. Струйки медленно обогнули аккуратные яички и прошли вниз по пока еще твердому члену профайлера. И, оказавшись на кончике головки, белые капли безвинно упали на пол. Шумно выдохнув, Уилл устало рухнул на бок, сжимая ноги. Приоткрыв глаза чуть шире, с тем же самым игривым блеском посмотрел на Ганнибала. Губы дрогнули в ласковой улыбке, но Грэм не сказал ни слова, а просто приподнял подрагивающую руку и протянул к мужчине. К моменту, когда Уилл обернулся к Ганнибалу, золото в глазах размылось и заполнилось привычной темнотой радужек мужчины. Придя в себя, он, сфокусировав взгляд на эмпате, лежавшем на полу, протянул руку в ответ и переплел свои пальцы с его, наклоняясь и целуя крепкое мужское запястье. Затем, поднявшись на ноги, легко подхватил Уилла на руки и, не заморачиваясь с одеждой, понес на второй этаж. Уложив Грэма на шелк простыней, навис сверху и, посмотрев ему в глаза, наклонился, прижимаясь губами к шраму от недавнего ранения — осторожно, невесомо, подавляя желание провести по нему языком. Уилл расслабленно выдохнул, стоило его коже соприкоснуться с прохладным мягким шелком. Прикрыл глаза, свободно раскидывая руки по подушке, и только тогда, когда Ганнибал навис сверху, поднял на мужчину взгляд, полный приятной усталости. В зрачках заиграло легкое удивление, а влажные искусанные губы приоткрылись в немом вопросе — заботливые прикосновения Лектера действовали на Грэма не просто успокаивающе, а гипнотически. Уилл безотрывно смотрел на мужчину, и чем дольше он это делал, тем сильнее убеждался в том, что не хочет ни о чем говорить. Назойливые мысли не лезли в голову, и профайлеру определенно не хотелось самому тормошить свой «пчелиный улей». Поэтому вместо слов и рассуждений Грэм приподнял руку и протянул к лицу Лектера, любовно ведя пальцами от виска до подбородка. — Ваша терапия, доктор Лектер, конечно, помогает, — бесхитростно усмехнувшись, начал Уилл, — но после нее у меня не остается совсем никаких сил. Пальцы вновь вспархивают вверх, на этот раз приглаживая выбившиеся на лоб светлые пряди. — Не сбегай от меня под утро. Ни для кого из нас не будет секретом, если я скажу, что мне было бы приятно просыпаться рядом с тобой. Ганнибалу понравилась ласка. То, как пальцы Уилла скользили по лицу… было в этом что-то очень теплое и доверчивое. Лектер улыбнулся на реплику Грэма, скользнув выше по постели и вытягиваясь позади него, словно прикрывая своим телом тело профайлера. Подарил легкий поцелуй в плечо и обернул свою руку вокруг талии любовника. — В ближайшие несколько часов силы тебе вряд ли понадобятся, Уилл, — его голос все еще низок, с хриплыми нотками. Ганнибал провел носом по линии шеи эмпата и прикрыл глаза, дыша ароматом его тела. Сон все еще не шел. Лектер лежал, слушая тихое дыхание находящегося рядом мужчины, и без труда рассматривал в темноте кудрявый затылок. Уилл позволил себе полностью расслабиться только тогда, когда ощутил обволакивающее тепло мужского тела, настойчиво прижимающегося сзади. Профайлер тихо вздохнул и прикрыл глаза, накрывая своей ладонью обнимающую его руку.