Часть 14. Кем ты был?
16 мая 2018 г., 22:26
***
Это утро совершенно точно обещало быть 'из ряда вон выходящим', хотя бы только потому, что Ацуши впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым. Это был первый раз на его памяти, когда он проснулся не из-за страшного сна, холода или какого-то шороха за окном, а просто потому, что выспался. На душе было какое-то до простоты лёгкое чувство, которое нельзя описать словами. Он вдруг просто почувствовал себя свободным от ежедневной рутины, боли, страданий. Как будто этого всего не стало в один момент. Кто-то взял и убрал всё ненужное из его жизни, словно вынес стекло, впивающееся в его сердце уже как несколько лет. Солнце уже озарило горизонт, одаривая всех прохожих своими лучами. Не то, чтобы Ацуши так уж прям любил солнце, но сегодня что-то определённо было не так. Оно грело его. Он больше не морщился, как только на него попадал маленький лучик света, а довольно прикрывал глаза и чуть приподнимал кончик носа. Юноша немного обернулся, насколько позволяло положение — Рюноске ещё спит, всё также прижимая его к себе. Рука мафиози была перекинута через плечо юноши, на котором удобно улеглась, захватывая Накаджиму в тёплый плен. Ацуши улыбнулся — придётся подождать, пока он сам не проснётся. Парень лёг обратно на подушку, закрывая глаза. А ведь ещё совсем недавно он и мечтать о таком не мог. Жизнь казалась непроглядной тьмой, затягивающей словно трясина и медленно добивающей его изнутри. И вот появился один маленький лучик света, благодаря которому он получил своё солнце. Ацуши чувствует за спиной какую-то возню, не проходит и пары минут, как руки, обнимающие его, отпускают, а их обладатель сонно потягивается, никак не желая открывать глаза. — Доброе утро, — Накаджима целует сонного Рюноске, пока мало что понимающего. — Д-доброе… — мафиози выглядит потерянным, но вскоре взгляд проясняется. — Всё-таки смог поспать? — Ага… — Ацуши краснеет. — С тобой было так тепло, что мне даже кошмары не снились. — Ну, хоть кому-то я полезен. Акутагава встаёт и спешно одевается, замечая смущённый взгляд тигра. Юноша ещё долго будет привыкать к такому. Оба, как по команде, направляются в ванную комнату, разбирая свои зубные щётки. Но не успевает Рюноске умыться, как раздаётся настойчивое стучание. Ацуши удивлённо смотрит на него, не понимая, кто мог заявиться к нему в такое время. Тот лишь пожимает плечами, мол, сам в шоке. Быстрым шагом пересекает коридор, открывая дверь. — Можно войти? — Хигучи выглядит довольно усталой, хотя день только начинается. — Да, проходи, — Акутагаве не приходится долго думать, ибо, по состоянию девушки, он понимает — лучше уж её впустить. Вдруг, что-то случилось. Хигучи проходит внутрь и садится на первое же кресло в его комнате. — Что произошло? — мафиози выжидающе смотрит на неё. — С кем ты говоришь? — из ванной раздаётся голос Накаджимы, из-за чего девушка пугается, чуть ли не подскакивая на месте. — Всё нормально. Это Хигучи. Не переживай. — И как долго он здесь? — бестактный вопрос, но в данный момент её это не волнует. Раньше Рюноске никогда никого и на метр ближе к своей комнате не подпускал. — Всю ночь, — он отвечает, не задумываясь ни на минуту. Пора бы уже всё прояснить. Девушка даже давится воздухом, так и не произнеся и слова. — Так… что ты хотела сказать? — Дазай ушёл. — Что? — зрачки Акутагавы расширяются, и серо-голубых глаз становится практически не видно. — Он пропал этой ночью. — Откуда информация? — тон резко меняется, становясь холоднее, что девушка даже ёжится. Её словно окатили ведром ледяной воды. Как давно она не слышала такого тона? — Мори искал его… — ей стоит больших усилий сказать это нормальным, а не дрожащим голосом. Дверь противно хлопает, и юноша проходит в комнату. Ацуши слышал, что рассказала Хигучи, хотя и находился в это время в ванной. Честно говоря, он сам не до конца в это верил — Дазай просто не мог взять и уйти, ничего никому не сказав. Однако, последнее было на него похоже. Взгляд останавливается на Рюноске, на котором сейчас лица нет. Он подходит ближе, аккуратно касаясь его рук, плотно сжатых в кулаки. Акутагава позволяет сплести их пальцы вместе, показывая, что нуждается в помощи. Ацуши наклоняется, прикасаясь губами к его волосам, вдыхая успокаивающий запах ванили. Хигучи, всё это время наблюдающая за ними, не выдерживает и минуты, выходя из комнаты. Мафиози цыкает и тянет Накаджиму за руку, чтобы тот сел рядом. Как только юноша оказывается совсем близко, кладёт голову ему на плечо, закрывая глаза. — Ты веришь в это? — Ацуши говорит тихо, чтобы не взрывать шквал эмоций, бушующих внутри. — Огай не стал бы врать… — Он не мог уйти, ничего не сказав! — Как раз Дазай-то и мог. Стой… А где тогда Чуя? — Рюноске пулей вылетает из комнаты, хватая за руку Ацуши. В считанные секунды они добираются до кабинета Дазая, где и должен находиться Накахара. Однако, распахнув дверь настежь, они понимают, что его там нет. Окно приоткрыто, на столе разбросаны какие-то бумаги — значит, сам Дазай не был готов к собственному уходу. — Чуя может быть в своей комнате, — юноша смотрит на задумавшегося Акутагаву. — Иди проверь, я скоро приду. Накаджима уходит, а мафиози остаётся один. Он подходит ближе к письменному столу, берёт в руку перо, измазанное в чернилах, пачкается, но сейчас его это не волнует. В нём вновь проснулась та частичка души, что отчаянно жаждет***
В доме стоит полная тишина, за небольшим исключением еле слышимых шорохов и ноющего скрипа половиц. Это довольно непривычно для тех, кто всю жизнь провёл в мегаполисе, для кого слово 'покой' ассоциируется с шумом машин и всевозможной техники, гулом толпы и извечной суеты. Чуя на мгновение останавливается, затаив дыхание и наслаждаясь скромным шелестом веток по подоконнику. Отвлекается от всего, чтобы только насладиться моментом, когда ничто не может помешать жизни природы. Дёргается, когда слышит чьи-то шаги и совсем немного расслабляется, когда вспоминает, что Дазай всё ещё находится в комнате и преспокойно себе посапывает, уткнувшись носом в подушку за неимением чуиного плеча под боком. Собрать мысли в единый поток в какой-то момент становится сложно. На какие-то доли секунд Накахара теряется, не зная, зачем он вообще вылез из-под одеяла и теперь спускается вниз по лестнице, но стоит ему услышать тихий шелест перелистываемых страниц где-то в глубине самой дальней комнаты, всё становится на свои места. Чуя делает глубокий вдох, набирая побольше воздуха в лёгкие, а потом продолжает идти, направляясь к Одасаку, как называл этого человека Дазай. Будет ли простым этот разговор? Из рассказов Осаму Чуя знал очень немного, в частности об Оде Сакуноске. В отголосках сознания почему-то бегает мысль о том, что Сакуноске не хотел становится убийцей, как многие 'низшие' из Портовой Мафии. Разве Дазай говорил об этом или же это его собственное предположение? Сейчас он не мог в этом разобраться. Мозг категорически отказывался вспоминать что-либо, поэтому Накахара оставил эти попытки. Всё равно он направляется к нему, чтобы всё узнать. Впереди уже отчётливо можно различить фигуру Одасаку, сидящего в кресле возле письменного стола и читающего какую-то книгу. Подойдя вплотную к двери, Чуя на секунду жалеет, что она открыта. Наверное, его уже давно заметили, ещё когда он был на лестнице и засмотрелся в окно. Не успевает рыжеволосый поднести руку, чтобы постучать, как слышит негромкий голос: — Тебе что-то нужно? Вопрос застаёт врасплох — Чуя не ожидает такой прямолинейности. Голос у Сакуноске негромкий, но почему-то Накахара уверен, что не услышать его невозможно. Он немного медлит, а потом всё-таки собравшись с мыслями, произносит: — Поговорить, — Ода разворачивается лицом к Накахаре, внимательно всматриваясь в его глаза, будто пытаясь что-то понять. — Проходи, — на ватных ногах мафиози пересекает порог, разделяющий комнату от коридора, и садится в кресло, напротив Сакуноске. Повисает неловкая тишина. Но кажется, словно Одасаку она не заботит, только Чуя сидит, как на иголках, не зная, куда себя деть. Теперь Ода конечно сидит к нему лицом, но сути дела это не меняет — он продолжает читать книгу, будто не замечая Чую. Однако, последний знает, что это заблуждение. Мужчина просто ждёт, когда он решится задать первый вопрос. Рыжеволосый отчаянно пытается успокоиться, чтобы хоть одно слово произнести нормальным голосом. «Для начала, что спрашивать-то?..» Спустя несколько минут вопрос сам назревает в голове: — Кто ты? -… — Ода закрывает книгу, продолжая держать её в руках. — Смотря, что ты подразумеваешь под этим. Чуя нервно ёрзает в кресле. Как ни посмотри, таких 'бесед' у него уже давно не случалось, оттого и становилось так неловко и стыдно, как в далёком детстве, когда он возвращался домой в изорванной, грязной одежде с множеством синяков, содранной кожей на коленках и разбитым носом. В такие моменты он всегда прятал взгляд, боясь взглянуть в глаза матери, которая с непонятной ему скорбью обрабатывала все его раны, заклеивая особо глубокие пластырем, а потом, переодев сына в чистую одежду, шла в свою комнату, доставала иголку, нитки и принималась штопать рваные штаны и майки, которые, в конечном итоге, всё-таки попадали в стиральную машину, всегда нагоняющую на Чую страх своим шумом и скрежетом. — Кем ты был до встречи с Дазаем? — следует минутное молчание, но эспер уже и не надеется получить ответ. — Я был обычным… самым обычным человеком. Работал в компании, которая занималась производством лекарств и в целом был вполне доволен своей жизнью… — Ода отводит взгляд в сторону и замолкает, по всей видимости, вспоминая свою прошлую жизнь, которая сейчас оказалась так недосягаемо далеко. -… В тот день была прекрасная погода, впервые за много месяцев не шёл непрекращающийся дождь, сутками затапливая улицы города. Светило яркое солнце, оно ослепляло, из-за чего все люди шли, опустив глаза вниз — по необъяснимым причинам никого не волновала возможность столкновения с другим человеком. Тогда у меня было одно небольшое поручение — мне нужно было попасть в соседнее строение фабрики, чтобы отдать документы. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти туда вместо получасового обеда. Сейчас, как тогда помню, я вышел, когда часы пробили два. Естественно мне пришлось поступить также, как и всем людям вокруг — я шёл, не смотря вперёд. И стоит признать, я прошёл половину дороги совершенно спокойно, может мне просто повезло, но это было так. Однако, не успел я об этом подумать, как почувствовал неприятную боль в плече и вскоре понял, что из-за неё выпустил из рук все отчёты и документы. Кто-то рядом буркнул что-то вроде «извините» и начал поспешно собирать мои вещи. Затем отдал их мне, предлагая зайти в ближайшее кафе, «чтобы хоть как-то загладить свою вину»… — Одасаку перевёл дыхание, а потом продолжил. — Не долго думая, я согласился… И это стало моей главной ошибкой. Я глупо уверил себя в том, что этот молодой человек совершенно не представляет для меня никакой угрозы. Да и как я мог предположить обратное, если он казался мне совсем ребёнком? «Он и сейчас ведёт себя как ребёнок…» — Но как ты попал в Портовую Мафию? Ты же ведь был совершенно обычным человеком… Я имею в виду, ты не был, скажем, убийцей, вором или кем-то в этом роде. — Однако Дазай обратил на меня внимание. За чашкой кофе он спросил меня, где я работаю, упоминая мой рабочий пропуск, который и дал ему понятие о роде моих занятий… А затем, неожиданно, даже спонтанно, он предложил мне 'другую жизнь'… Но тогда я не знал всех её граней, поэтому так глупо повёлся, разом обрывая все концы прошлого. Мне было нечего терять, так я думал в то время. А сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимаю, как сильно заблуждался, — он посмотрел на Чую. — Противоположности притягиваются, так говорят… Но это ведь не самый главный вопрос, ведь так? — Я знаю причины твоего ухода из Мафии, но почему Дазай… не ушёл с тобой? Одасаку нахмурился. — Раз ты не понимаешь, скажу так: Осаму живёт во тьме, всегда пытаясь выбраться на свет, глотнуть свежего воздуха, но это не даётся просто так, нужен кто-то, кто готов пожертвовать жизнью ради него. Он не может выбраться из тьмы и не может быть в одиночестве. Тогда он начинает убивать себя изнутри, изъедая собственную душу за тех, кого он утопил, в попытках выплыть самому. Наверху послышалось шуршание и скрип кровати — Дазай проснулся. Чуя испуганно покосился на дверь и вновь повернулся к Одасаку: — Надеюсь, я ответил на все твои вопросы, Чуя? Накахара коротко кивает, поднимаясь и подходя к двери. — Дазай не должен узнать, — он скрывается в ночной темноте. Теперь ему нужно оказаться на кухне, чтобы не вызывать излишних вопросов. Не проходит и минуты с того момента, как Чуя появляется на кухне и наливает в стакан воды, делая вид, что хочет пить, как в дверном проёме появляется Осаму. — Не спится без меня под своим боком? — Накахара просто не может не съязвить по поводу того, что Дазай проснулся посреди ночи, хотя, он и сам не лучше. Но он будто не обращает на это внимания, резко оказывается позади эспера, устраивая свои руки на его талии и чуть прижимаясь. — Ты и сам прекрасно это знаешь, — жадно вдыхает воздух, чувствуя любимый запах чуиного шампуня. В дальней комнате раздаётся какой-то шум, из-за чего Дазай оборачивается, удивлённо спрашивая: — Так Одасаку не спит? — Чуя с секунду думает, решая, чтобы такого придумать. — Вероятно. Я не старался вслушиваться в посторонние звуки, — на какой-то неуловимый миг повисает тишина, и Накахара дёргается — неужели Осаму что-то заподозрил? — Идём, — его хватают за руку и тащат по направлению к предоставленной им комнате. — Я хочу спать.
