Lost Heart
16 июля 2026 г., 18:40
Look for something that is hard to find,
Searching somewhere deep inside your mind.
Hope you find just what you're looking for,
Heaven's waiting with an open door.
When the River Runs Deep — Iron Maiden
Наблюдая за Вонгом, трикстер почти физически ощущал, как истощаются запасы его терпения, тая, подобно свече, чьи тяжелые капли воска были похожи на горькие слезы по бездарно потраченному времени — они жгли его изнутри больно и безжалостно. Покусывая нижнюю губу изнутри, Локи молчал, но, видят норны, ему это давалось с огромным трудом, и единственная причина, по которой он не позволял себе прервать мага, заключалась лишь в том, что в своей трепетной привязанности к правилам и абсурдным ритуалам, сбившись, тот вполне мог бы начать всё сначала, а на третий заход монотонного повествования у него не было сил, так что, сделав правильные выводы из одной ошибки, Лафейсон не собирался её повторять. Тем временем Вонг с постным видом продолжал рассказывать всем известные истины о том, как была устроена Мультивселенная с её лей-линиями и близнецовыми мирами. Размахивая руками, он жонглировал голограммами миров и понятиями, в которых едва ли разбирался, приплетая к своей истории события, о которых Локи было известно куда больше, но, стоило трикстеру хоть сколько-то проявить своё неуважение к труду этого зазнавшегося чародея, нечаянно получившего повышение ввиду временной, как он сам не раз подчеркнул, нетрудоспособности Стрэнджа после того, как тот застрял в картине, плененный одним из древнейших заклятий самого Дормамму, как тот резко замолкал и впивался в него сердитым взглядом, молчаливо требуя покаяния. Смирившись со своим положением, Лафейсон прикрыл половину лица ладонью, широко растопырив пальцы, чтобы никоим образом не дать Вонгу повода усомниться в своей вовлеченности в этот театр одного актера, и обратил скучающий взор на парящие в воздухе планеты перед собой. — Таким образом был сотворен Думмир, — церемониально произнес Вонг и развернул перед Локи карту города, в котором они на данный момент находились. — Мы исследовали его границы по мере возможности, однако на улицах введен комендантский час и ведутся круглосуточные патрули. Думботы отслеживают каждого из нас. Мы также полагаем, у них есть наши сигнатуры, поэтому не можем больше рисковать. — И теперь вы прячетесь здесь, — резюмировал Локи и тут же вытянул вперед ладони в жесте глубочайшего раскаяния. — Я не осуждаю! — поспешил заверить Вонга. — Я так понял, что Виктор не предполагал, что вас перенесет в его идеальный мир вместе с ним, так что теперь он охотится за всеми, поскольку видит в вашем присутствии здесь угрозу. Недовольно засопев, Вонг обошел карту и взял в руки чашку чая с ярко выраженным ароматом чабреца. Первым побуждением трикстера было последовать его примеру для поддержания дружественной атмосферы, однако припомнив то, насколько сладким оказался предыдущий напиток, он воздержался от этого желания и неловко свел руки за спиной, нетерпеливо стискивая пальцы в ожидании, когда Вонг соблаговолит продолжить разговор. — Первое время мы полагали, что настоящая угроза для нас в этом мире исходит от Виктора, но это не так, — задумчиво произнес чародей, глядя на карту. Зеленоватые тени от искусной голограммы скользили по его лицу, подчеркивая следы усталости. — Достигнув своей цели и сотворив идеальный по его мнению мир, Дум позаботился о том, чтобы обзавестись псами, которые теперь надёжно его охраняют от всякого рода вмешательства, так что ему больше не приходится беспокоиться о мелочах. Нас он окрестил повстанцами, во всеуслышание заявив о том, что своим присутствием мы угрожаем миру и благополучию Думмира, и за наши головы объявлена награда — такая, что каждый житель города теперь по-своему является нашим врагом. Перехватив изумленный взгляд Локи, он лишь покачал головой, потягивая чай из мелкой чашки, поудобнее перехватив её в руке. — Пожалуй, я не смогу в полной мере объяснить тебе то, какая работа им проведена, так что просто поверь мне на слово: в промывании мозгов Виктор хорош, как никто. Не обошлось и без магии, конечно, и, может, при другом раскладе я бы восхитился его талантами, но сейчас скажу лишь одно: он чудовище. Дум невероятно жесток и хладнокровен и, поскольку Думмир его детище, он пойдет на все, чтобы сохранить его любой ценой. Именно поэтому уже сейчас всех несогласных или неугодных убирают его подручные — быстро и без лишнего шума, но непременно так, чтобы у других не возникло желания выразить какой бы то ни было протест. Зачистка идет непрерывно, будто уборку проводит после создания мира, чтобы оставить лишь тех, кто согласится жить в предлагаемых им условиях. — Абсолютная диктатура, — понятливо кивнул Локи, решительно отсекая эмоциональную составляющую рассказа Вонга, чтобы не поддаться её влиянию, поскольку это помешало бы ему мыслить трезво и стратегически. — Впрочем, именно к этому Дум и стремился. Он ведь этого никогда и не скрывал. Так кто они? — нахмурился трикстер, пытаясь во всем этом обрисованном Вонгом клубке отчаяния найти для себя ниточку надежды. — Псы, о которых ты говоришь. Всякая верность продается и покупается, нужно лишь узнать цену: печенька, косточка или что-то покрупнее. Хотя Вонг шутку явно не оценил, сохранив угрюмое выражение лица, в стороне раздался сиплый смешок и Лафейсон тут же живо обернулся, увидев, что их уединение с чародеем было нарушено тихо вошедшими в комнату Питером и Уэйдом. Последний держался чуть позади Паучка и выглядел обманчиво расслабленным, но его готовность в любой момент сменить веселье на агрессию выдавала напряженная рука, прижатая к бедру рядом с расстегнутой кобурой. Тем временем Парке подошел к карте города и заинтересованно взглянул на голограмму, словно его внимание что-то особенно привлекло. Протянув руку вперед, он попытался увеличить один из отдаленных секторов, но у него ничего не вышло. Громко фыркнув и буркнув себе под нос что-то про поколение, испорченное технологиями, Вонг видоизменил изображение, позволив Питеру расширить панораму той части Думмира, которая увлекла его больше всего. — Мистер Стрэндж отдал мне кольцо, благодаря которому я успел добраться до Санктума ещё до того, как привычный нам мир перестал существовать, — задумчиво произнес Питер. — С самого начала мы полагали, что в основу Думмира легла часть Нью-Йорка, поэтому во время первых патрулей, разыскивая остальных после перемещения, я исследовал районы, пытаясь сопоставить их с реальными местами. Это оказалось не трудно, но я обнаружил некоторую странность: весь город как будто бы старый. — Что ты имеешь в виду? — озадачился Локи, пытаясь понять, что именно предлагал ему увидеть Питер на выделенном участке карты. — Хочешь сказать, что основой Думмира стала какая-то древняя версия Нью-Йорка? Предположение само по себе было диким и на первый взгляд как будто нелепым, но, стоило ему это произнести вслух, как в голове трикстера шевельнулась неясная, пока ещё не оформившаяся в полноценную мысль, догадка, которую определенно стоило покрутить, ведь абсолютно всё в этой истории было не случайным и, понимая, сколько сил и труда Виктор вложил в свое творение, пусть и совершенно ужасное, но по-своему все же удивительное, слабо верилось, что он бы рискнул всем, полагаясь на простой случай. Наверняка каждый шаг был им тщательно просчитан, а потому даже такая неприметная, казалось бы, деталь могла на поверку оказаться чем-то большим и куда более важным. — Это мой родной район — Квинс, — так что я всё здесь знаю, и заметил кое-что странное, — Питер указал на пустырь, обойдя карту сбоку, чтобы ему было удобнее показывать. — После экономического кризиса в 2008 площади здесь длительное время пустовали. Поскольку прежний арендатор использовал его для хранения контейнеров, мы иногда гуляли там после школы, рыскали по помойкам: офисники много всего интересного оставили. Потом, кажется, целый год здесь был тестировочный полигон компании «HAMMER INDUSTRIES», их штаб-квартира находится всего в пяти кварталах севернее, но его признали незаконным и убрали, если я не ошибаюсь, в конце 2010. Потом долгое время снова ничего не было, а после нападения читаури на Нью-Йорк в 2012 именно здесь Федеральный Фонд ликвидации последствий, соучредителем которого наряду с правительством является мистер Старк, возвел большой складской комплекс для долгосрочного хранения инопланетных и других экзотических материалов. Глядя на пустой квадрат на карте, Локи пытался сложить все детали в единый пазл, но пока ему это не удавалось. Вопросов становилось всё больше, а выводы требовали осторожности. — Ты уверен, что не ошибся? — вкрадчиво уточнил трикстер, посмотрев на Паркера. — Хотя, я так понимаю, ты наведался в тот район, верно? — Мы вместе там прогулялись, — хмыкнул Уилсон. — Обычный пустырь, ничего интересного. Пара помоек, откуда мы утащили немного допотопной техники, которую пока не удалось запустить, да и всё. Только вот я обратил внимание на другое. Оттолкнувшись от стены, возле которой он уютно примостился, Уэйд подошел к карте и ткнул указательным пальцем в перчатке в неприметное здание высотой не больше десяти этажей с тусклой вывеской Roxxon. — В уже теперь далёком 2010 году Нефтяной танкер «Norco», принадлежавший компании Roxxon потерпел крушение у побережья Пенсаколы, это во Флориде, если что. Так вот в результате той аварии в залив было выброшено восемьдесят семь тысяч тонн нефти. Эта экологическая катастрофа стала одним из пунктов в повестке Мандарина, когда он объявил войну Америке и в частности её президенту, — скрестив руки на груди, Уилсон выпрямился и, будто бы хвастая, пожал плечами. — Все знали, что Эллис продажный сукин сын, так что никто особо не удивился, когда никого из верхушки Roxxon не осудили за произошедшее, хотя их вина была очевидна и доказана множественными независимыми расследованиями журналистов. Про это больше полугода трубили буквально все издания от New York Times до бульварной The Daily Bugle. — Так и что с ним? — потерявшись в подробностях, Локи растерянно тряхнул головой. — Чем нам интересно это здание? Питер склонился над картой, с интересом разглядывая детализированный макет, который по своему исполнению практически не уступал моделям, что он видел в лаборатории Старка в исполнении Пятницы. Про себя Паркер считал это невероятно крутым, особенно учитывая тот факт, что Вонг сделал карту без использования какой-либо техники, а лишь благодаря собственным знаниям и магии. — После нападения на Нью-Йорк, когда огромная зверюга, ну, такая, — Уилсон попытался изобразить руками то, что не мог описать словами, — огромный, бронированный, ревет, как стадо китов… — Левиафан, — подсказал Локи. — Ага, вот точно, Левиафан, — обрадовался Уилсон, — и о чем это я? Ах, да! Пролетая над Нью-Йорком эта махина рухнула в аккурат на бывшее здание Roxxon, кажется, с ним там ещё Халк бился или что-то вроде того. Хотя, может, это как раз Старк был… Поговаривали, он залетел внутрь этой штуки, прямо в пузо, ух, аж мурашки по телу. Мерзко то как, — демонстративно содрогнулся всем телом. — Кхм, ну, и, в общем, после скандала офис Roxxon в Яблоке все-таки прикрыли, чтобы утихомирить эко-активистов, и здание долгое время официально пустовало, а потом там незадолго до вторжения как раз движуха началась, и уже после того, как его в пылу его битвы разнесли, Латверия сразу же выразила протест правительству Штатов за нанесенный им ущерб и потребовала репарационные выплаты, которые, кстати говоря, были согласованы довольно быстро. Кроме того, в газетах долгое время муссировали тему насчет договора по морским перевозкам, который быстренько подписали, только вот у Латверии никогда не было морских границ, так что там явно был кто-то третий. Утомленно закатив глаза, Лафейсон нервно растер бровь подушечкой указательного пальца, пытаясь найти в себе силы выдержать эту пытку до конца. Дэдпул говорил быстро, довольно сбивчиво и во всем этом потоке сознания едва ли был какой-то смысл, но остановить его не представлялось возможным, ведь от обиды он мог и пристрелить неблагодарного слушателя. — После реконструкции на фасаде этого здания появился герб Латверии, — вскинув голову, произнес Питер, взглянув сначала на Дэдпула, а затем на Локи. — Я это точно знаю, потому что писал доклад по геральдике в школе, и мы с тетей Мэй ходили по городу, делали фотографии, чтобы собрать материал. Так вот мы сейчас смотрим на карту, которую нам удалось составить две недели назад, а недавно во время патруля я заметил, что в здании начали ремонт и на фасаде появился герб Латверии. Встрепенувшись, трикстер удивленно посмотрел на Паркера, а затем снова на карту. Слова юноши заставили его задуматься над услышанным и снова проанализировать то, что им удалось раскопать за время своего пребывания в Думмире. Лихорадочно прокручивая в голове все детали одна за одной, Локи невольно постепенно начал собирать единый пазл, пока вдруг не увидел цельную картину, которая скрывалась за тенью этих, казалось бы, разрозненных наблюдений. — Так значит мы находимся условно в Нью-Йорке образца 2012 года? — шагнув ближе к карте, Локи без труда нашёл башню Старка и указал на неё, взволнованный возникшими у него предположениями. — И, судя по тому, что вы описываете, постепенно облик города продолжает меняться. Нам нужно понять в какой именно временной точке произошел разрыв реальности. Реактор уже запущен? В комнате повисла тишина, которая громче слов свидетельствовала о том, что ответа на этот вопрос ни у кого не было. Вонг не принимал в обсуждении никакого участия, всем своим видом давая понять, что не относится к нему серьёзно и считает их потуги разобраться в происходящем, по меньшей мере, ребячеством. При упоминании разрыва реальности чародей и вовсе закатил глаза, будто Локи произнес сущую нелепицу, но на споры не было ни сил, ни времени, поэтому он великодушно позволил трикстеру оставаться в плену своих фантазий, а объяснить что-либо остальным было, по меньшей мере, ниже его достоинства. Переглянувшись с прищурившим глаза под маской Уэйдом, Питер рассеянно покачал головой. — Хотя башня стоит на прежнем месте и практически не видоизменена, но она больше не принадлежит мистеру Старку, — печально заметил Паркер. — Теперь на ней красуется символ Дума. Здесь её называют Думштадт и это самый охраняемый объект во всем Думмире. Внешних световых элементов на ней нет, так что мы не знаем ничего про судьбу реактора, а пробраться туда, чтобы что-то выяснить просто невозможно, даже близко не подойти. Издав звук, одинаково похожий на гудок теплохода и глубокий грудной стон, Уэйд картинно склонил голову набок, приложив ладонь к щеке. — Ну, или так говорят, — фыркнул Дэдпул. — А что? — вздрогнул, как от удара, будто и впрямь почувствовал на своей шкуре недоверчивый взгляд Питера. — Пробраться можно в принципе куда угодно, главное, найти правильный проход. Ну, или подход. Ты, например, тоже был когда-то недоступным, все недотрогу из себя строил, не давал нам потискать свою задницу, даже слюни на неё запрещал пускать, хотя я делал этот только под маской, но ты как-то обо всем догадывался и вечно возмущался! А теперь только взгляни на себя… Тяжело вздохнув, Локи развернулся лицом к Уэйду и наградил его тяжелым, выжидающим взглядом, буквально пригвоздив болтливого наемника к месту и даже удивительным образом заставив его посерьёзнеть. — Я просто хочу сказать, — деловито и с ноткой обиды в голосе заметил Уилсон, — что, если добавить немного терпения, отжать где-то чуть-чуть находчивости, а затем хорошенько смазать инструмент, то, поверьте спецу по недоступным дыркам: войти можно куда угодно. Со свистом втянув воздух, мучительно покрасневший до корней волос от жгучей смеси негодования и стыда, Паркер с тихим хрустом костяшек сжал кулаки, глядя на наемника с такой пронзительной жаждой крови во взгляде, что его обычно миловидному выражению лица это добавило непривычной кровожадности, что сам Уилсон, по всей видимости, нашёл особенно привлекательным, поскольку даже под маской он выглядел до невозможности умиленным. Наблюдая за этими безумцами, Локи, изумленно приподняв брови, медленно кивнул, попросту не зная, что сказать, но от неловкого поиска способа возобновить беседу их спас Вонг. По всей видимости, устав от этого бессмысленного, по его мнению, разговора, чародей сообщил, что у него есть и другие дела — обязанности! — и, если у них появятся действительно стоящие мысли по поводу того, как им исправить текущее положение, то они смогут отыскать его в библиотеке, а пока его настоятельным пожеланием было не совершать глупостей и не подвергать их бессмысленной опасности, что в переводе с заумного на доступный означало не совершать псевдогероических поступков и не лезть на рожон. Поскольку спорить с Вонгом никто не хотел, единственное, что им оставалось — это уступить и вернуться в общую гостиную. — А где Рамлоу? — всё же решив выпить чашку чая, Локи заглянул в заварочный чайник, стоявший на журнальном столике. Хотя напиток в нем давно остыл, запах был приятный и, немного помявшись, трикстер все же наполнил чашку крепким, чуть горьковатым отваром. — С ним был ещё второй, кстати, кто он? Он точно помнил, что видел его в первые минуты своего появления в этой обители, но позже упустил из виду, как тот исчез и, слишком захваченный обсуждением, не придал особого значения его отсутствию, но теперь это показалось трикстеру странным, ведь Брок был явно не из тех, кто пассивно отсиживается в стороне, когда происходят такие события, а значит, у него была веская причина, чтобы затихнуть и не привлекать внимания. С учетом всего, что ему было известно о нем, в том числе по рассказам Старка, это заинтриговало Локи почти так же, как недавно сделанное ими открытие по поводу временного интервала, ставшего основой для этого пространственного кармана с переделанным в нем миром. Тем временем, расстроив своим выбором Дэдпула, Питер устроился в кресле, с удобством перекинув ноги через подлокотник. Недовольно пофыркивая, Уилсон уселся на диване в гордом одиночестве и церемониально сложил руки на бедрах, будто и впрямь мог вести себя тихо и спокойно дольше пяти минут, но этим мнимым послушанием ему было уже никого не обмануть. — Те псы Виктора, о которых говорил Вонг — это Г.И.Д.Р.А. в чистом виде, — задумчиво произнес Паркер. — В Думмире именно она осуществляет контроль за порядком в своем фирменном стиле, который, судя по всему, вполне устраивает Дума с его, как известно, весьма тоталитарными взглядами. Мы не знаем, как это произошло, но некоторые Мстители перешли на их сторону, а именно Вдова, Бартон и Капитан Америка. У нас нет фактов, но есть подозрения, что Брюс Беннер тоже работает на Виктора, вероятно, в лаборатории в башне, но пока не удалось это выяснить наверняка. Одурманены, а может завербованы, но так или иначе они теперь охотятся на нас. Устроившись во втором кресле, расположенном в углу комнаты, Локи понятливо кивнул, не видя смысла прерывать рассказ Паркера. В том, что часть героев оказалась на службе у Виктора для него лично не было ничего удивительного: изменение мира неизменно влекло за собой ряд перемен и судьбах тех, кто оказывался вовлечен в этот процесс, и персоналии тех, кто по своей воле или по принуждению сменил сторону не показались ему странными. Со стороны Виктора этот выбор можно было назвать продуманной стратегией, а если речь шла о самостоятельном принятии решения, то здесь трикстер мог лишь злорадно ухмыльнуться: преданность — это всего лишь привычка, а привычке все равно кого предавать. — Очнувшись в этом мире, Рамлоу практически тут же наткнулся на патруль. Это случилось, потому что его занесло буквально в центр города, так что выбора особого не было и, чтобы выжить, он прикинулся преданным членом организации, в чём ему помог опыт работы на Г.И.Д.Р.-у в прошлом. Повезло ещё, что не пристрелили сразу, позволили объясниться, а он сумел как-то выкрутиться, объяснил, почему оказался один, вне группы и всё такое. Брок ничего не знал о том, выжил ли кто-то из нас, так что ему пришлось довольно долгое время провести с ними, чтобы освоиться в этом мире, а затем он узнал о Зимнем Солдате, которого тоже каким-то образом сюда перенесло. Я не знаю, рассказывал ли тебе мистер Старк о нем… — Он упоминал, — резко и довольно сухо заметил Локи. Не знакомый с ним лично, но имея представление о его личности, он не хотел тратить время на краткий экскурс в печальную историю жизни Барнса, который, похоже, и теперь оказался разменной монетой. — Что было дальше? Поняв, что вдаваться в душещипательные подробности биографии Баки не придется, Питер вздохнул с облегчением и на мгновение замолчал, мысленно перестраивая поток мыслей, чтобы сразу перейти к основной сути того, что следовало бы рассказать. — После всего, через что ему пришлось пройти, Брок понял, что нужно вытащить Барнса из организации, пока не стало слишком поздно, поэтому он спланировал их побег, но его самого зацепило. За ними отправили Вдову и Бартона, так что им лишь чудом удалось скрыться. Мы нашли их на окраине города, Рамлоу был тяжело ранен. В спешке, но нам все же удалось их эвакуировать, так что теперь он пока восстанавливается, а Джеймс… Он в таком состоянии, что не отходит от него, ему всё ещё требуется поддержка, которую может обеспечить только Брок. — Иными словами Зимний снова активирован, — мрачно заметил Уилсон, — и кто-то должен держать его на поводке. Лучше Рамлоу с этим никто не справится, так что мы их не трогаем. Мгновением позже, прихлопнув себя по животу, Уэйд обеспокоенно заметил, что они давно не перекусывали, а его вечно растущий организм нуждается в регулярной подпитке, так что они должны немедленно отправиться на кухню и проверить запасы ворчливого Вонга-Тонга. Идти без Паркера он, конечно, на отрез отказался, так что, перебросив вяло сопротивляющегося Питера через плечо и, насвистывая какую-то попсовую мелодию, наемник с деловым видом отправился на поиски снеди, будто минуту назад они не обсуждали важнейшие вопросы устройства этого мира, от которых зависели их жизни и возможное будущее. Всё же, ни о какой серьёзной коммуникации или долгосрочном планировании с ним не могло идти и речи. Оставшись в одиночестве, Локи ещё раз решил всё хорошенько обдумать. Сам по себе факт того, что Виктор выстроил свой микромир не на основе Латверии, а замахнулся на куда более прогрессивный Нью-Йорк, особого удивления у него не вызвал — в амбициозности Дума сомневаться не приходилось, однако трикстер был убежден, что основная причина его выбора заключалась вовсе не в неуемном желании тирана продемонстрировать свою силу всем тем, кем он прежде был отвержен, скорее, не только в этом, но, что важнее, в тонком, точном расчете. Именно поэтому основой для Думмира стал не просто город как место, а его определенная версия. Всё дело было в правильном выборе пространства и времени, но вот как это объяснить Лафейсон не знал. Он чувствовал, что подобрался достаточно близко к разгадке, но, не мог понять, чего ему не хватало, чтобы раскрыть её тайну. Размышляя обо всем этом, Локи неизменно задавался вопросом о том, связан ли со всем этим тессеракт, чья активность позволила открыть портал между мирами и обеспечить вторжение армии читаури. По всему выходило так, что Виктор старательно избежал этого момента, но почему тогда он выбрал период до нападения, а не сразу после, когда появление нового, сильного лидера, способного разобраться с последствиями инопланетного вторжения позволило бы ему быстро заручиться общественной поддержкой без лишнего шума и дополнительных вложений? Став национальным героем своего микромира, он получил бы слепое обожание толпы, не утруждая себя необходимостью доказывать свой статус лидера. Неужели Думу помешало внутреннее благородство? Потребность в одобрении оказалась сильнее жажды власти. А может, все дело было в страхе, что после того, как стихнут волнения от потрясений, толпа перестанет видеть в нем спасителя и разглядит истинный облик узурпатора? Создавая свою утопию, Дум должен был просчитать абсолютно всё, что не под силу никому, а значит, в его плане наверняка были изъяны, неточности, с которыми ему предстояло разбираться в процессе, а значит, ими можно было воспользоваться. Оставалось лишь найти это слабое место, чтобы придумать, как нанести по нему удар и расколоть его изнутри. Эта мысль натолкнула Локи на идею поговорить с Рамлоу с глазу на глаз. Исходя из того, что рассказал ему Паркер, за время, проведенное в организации, он мог узнать что-то полезное и, может, среди прочего там был тот самый ключ к разгадке, который так отчаянно искал Лафейсон. Собеседник обнаружился в дальней комнате — довольно небольшой, но уютной. Они делили её с Барнсом на двоих, так что здесь стояли две односпальные кровати с узким проходом между ними и всего одной тумбочкой, расположенной у окна. В помещении царил почти армейский порядок: никаких лишних вещей, никаких предметов быта, кроме строго необходимых. Встретив его появление на пороге заинтересованным взглядом, Рамлоу мягко убедил Барнса опустить оружие, невозмутимо сообщив ему, что этот визит согласован, и, хотя Джеймс беспрекословно выполнил команду командира, короткая задержка в принятии решения не укрылась от внимания Лафейсона, который, дождавшись, когда его снимут с прицела, убрал мгновенно возникший у него в руке клинок. Не ускользнуло от него и то, как во взгляде мужчины сверкнули искорки затаённого, злого торжества, точно появление трикстера соответствовало его ожиданиям, но, надо признать, Рамлоу довольно быстро справился с эмоциями, так что это скорее походило на внезапно вспыхнувший в нем азарт, что соответствовало его характеру и не стало причиной подозрений у Локи. Предложение побеседовать наедине не вызвало у Брока удивления, напротив, трикстеру показалось, что он ждал чего-то подобного. Покряхтывая чуть сильнее, чем нужно, будто стараясь внушить ему мысль о своей уязвимости, Рамлоу поднялся на ноги с узкой кровати и, на ходу бросив Барнсу фразу о том, что ему нужно выйти покурить, а заодно переброситься парой слов с «божественным явлением», первым вышел из комнаты и, не оглядываясь, направился явно проторенной дорожкой в дальнее крыло Обители, где обнаружилось небольшое стрельчатое окно и не было свеч, а потому царил уютный полумрак, особенно пригодный для всяких тайн и секретных разговоров. По всему выходило, что бывал он здесь довольно часто и, если Вонг позволял ему таким образом использовать часть тщательно охраняемого им пространства Санктума, то либо они договорились, либо чародей, проиграв в очередном споре, отчаялся переубедить Брока. Мысль об этом вызвала у трикстера тихий смешок: пожалуй, он даже не без удовольствия взглянул бы на то, как Рамлоу заставляет упрямого Вонга прогнуться в своих убеждениях. Старк бы тоже наверняка оценил такое по достоинству. — Сигарет в этом мире не достать, приходится экономить, — пожаловался Брок, прикурив и жадно затянувшись. — В смысле, они, конечно, есть, но не для всех. У Дума довольно странные представления о равенстве и порядке, как ни крути. Поскольку Локи нечего было ни добавить, ни возразить по существу его высказывания, он с деланно вежливым сочувствием пожал плечами и, прислонившись спиной к стене, скрестил руки на груди, обратив взгляд в сторону серого клочка неба, видневшегося в просвете небольшого окна, возле которого они расположились. — Я знал, что ты появишься, — задумчиво произнес Рамлоу, наблюдая за тем, как тлеет край сигареты, мерцая алым огоньком в пыльном полумраке. — Правда, я думал, что вы заявитесь со Старком под ручку, потому что вы же, как неразлучники, один другого вечно за собой тянет, но, видать, что-то пошло не так, да? Ощутив на себе цепкий взгляд по-звериному внимательных, чуть желтоватых глаз, Лафейсон сдержанно ухмыльнулся, приподняв уголок губ в короткой, не особенно выразительной улыбке, лишив собеседника шанса трактовать её каким-либо определенным образом. Оба действовали достаточно осторожно, чтобы выяснить то, что их интересовало, поэтому этот разговор с самого начала стал напоминать искусную игру двух достойных противников. — Говорят, ты прикинулся своим среди чужих, чтобы выжить, когда очнулся здесь, и провел довольно долгое время в Г.И.Д.Р.-е, — заинтересованно произнес Локи. — Трудно пришлось? Рамлоу не спешил отвечать. Пользуясь необходимостью время от времени делать затяжки, он явно обдумывал вопросы трикстера, а заодно прокручивал в голове варианты ответа, но на это уходило не больше пары секунд, так что задержка не выглядела подозрительнее, чем обычная вежливая пауза, хотя Лафейсон нисколько не сомневался в том, что Брок пытался развить свою линию в их разговоре. — Не самое сложное из того, что мне приходилось делать, если мы об этом, — в тон ему ответил Брок и бесстрастно оскалился. — Подходящий опыт у меня уже был, так что, сам понимаешь, совесть не мучила. Я ведь оказался здесь не по собственной воле, а только из-за Старка, так что в моменте, где вопрос встал ребром, своя шкура мне оказалась ближе к телу, чем идейные соображения гения, который не потрудился толком объяснить, что здесь вообще происходит. Ничего личного, — пожал плечами. Зычно усмехнувшись, Локи коротко кивнул, соглашаясь с его точкой зрения и заодно давая понять, что не намерен углубляться в мотивы самого Брока, поскольку они его, откровенно говоря, не слишком интересовали. В том, что в окружении Старка не нашлось бы и пяти человек, готовых слепо довериться ему и пожертвовать всем, чтобы последовать за ним по первому зову, он был уверен, но удивительным образом смертный все же находил способы мотивировать каждого, а вот это было уже интересно. С самого начала Рамлоу согласился на сделку при весьма определенных условиях и, похоже, он не был до конца уверен в том, что Лафейсон ничего не знал об их с гением договоренностях, что вынуждало его осторожничать ничуть не меньше, чем самого трикстера. — Почему тогда не остался там? Не понравились условия или, как у вас говорят, соцпакет не устроил? — заинтересованно склонил голову набок Локи. — Старк неплохо тебя натаскал, — рассмеялся Брок, — отличная шутка, правда. Ни в жизни бы не поверил, что услышу подобное от кого-то вроде тебя, — заметно повеселев, стряхнул пепел в небольшую пепельницу, сделанную из-под консервной банки. Вонг за такое точно будет приходить к нему в кошмарах, когда узнает. — Скажем так, я знаю, что за всем этим стоит, поэтому ловить там нечего. С Думом или Пирсом во главе — Г.И.Д.Р.А. остается собой и, поверь мне, это не та организация, в которой у кого бы то ни было есть право голоса. Думаешь, почему Виктор выбрал именно её, а не, скажем, Щ.И.Т., который в этом мире мог бы стать его персональной игрушкой? Абсолютная доктрина в основе самой организации. Безусловное повиновение лидеру. Я слишком долго варился в этом, чтобы снова позволить кому бы то ни было контролировать мою жизнь. Вероятно, Рамлоу искренне верил, что не сказал ему ничего лишнего, но Лафейсон услышал именно то, что хотел: получил от него прямое подтверждение тому, что по сути Брока ничего не связывало ни с организацией, ни с теми, кто, как и он, сейчас укрывался в Обители, не имея другого выбора, а будь он у него — то его бы здесь уже не было. Теперь же Локи был готов перейти к основному предмету затеянного им разговора, потому что изначально он преследовал только одну цель. — Сможешь провести меня в Думштадт? Вероятно, Рамлоу никак не ожидал настолько прямого вопроса после мастерски исполненных подводящих, ведь он выглядел искренне удивленным и даже не сразу сообразил, как ему на это реагировать. Выразительно фыркнув, мужчина затянулся сигаретой особенно глубоко и слегка откинул голову назад, чтобы длинным выдохом выпустить весь дым из легких. — С чего ты взял, что у меня есть туда проходка? — хмыкнул Брок. — Бывшая башня Старка теперь цитадель нового мира, Локи, в неё не допускают никого и, насколько мне известно, даже сам бывший Капитан Америка не имеет права доступа в эту высотку всевластия, хотя довольно близок к Виктору. — Стив Роджерс приближен к Думу? — удивился Лафейсон. Затянувшись остатками табачной взвеси, Брок растер окурок о борт импровизированной пепельницы и, театрально прикладывая ладонь к боку, куда, по всей видимости, пришлось ранение, устроился поудобнее на тонком крае подоконника. — Гораздо больше, чем ты думаешь, — подтвердил Рамлоу. — Капитан Гидра руководит операцией по поиску и выявлению повстанцев, осуществляет личные доклады Думу, а ещё присматривает за особо ценными персонами из верхушки Думмира. Хоть Виктор и диктатор, но у него есть свой политический пантеон, так называемые сподвижники, хотя по сути — марионетки. Всего около пяти человек, насколько я знаю, а для всего остального он держит думботов и, если честно, я не понимаю, зачем ему вообще нужны такие, как Хаммер — довольно странно доверять хоть что-то трусоватым и продажным дельцам, как он. — Джастин Хаммер сподвижник Дума? — уточнил трикстер. — Неудачливый торговец оружием, у которого в прошлом был конфликт с Тони? И впрямь изумительно. — В отсутствие Старка не нашел никого получше, наверное, — пожал плечами Брок. — В любом случае он достаточно обеспечен и обладал обширными ресурсами, которые будут полезны, если берешься за перекройку мира. Не удивлюсь, если у Виктора уже есть план, как от него избавиться в ближайшее время, потому что с такими долго дела не ведут, но пока он жив и Роджерс его оберегает. Думаю, следит, чтобы не наделал глупостей. Хаммеру я бы даже коробок спичек не доверил: заигравшись, спалит себя, а заодно и целый город. По мере того, как один план Локи был уничтожен признанием Рамлоу, у Лафейсона возникла новая идея и, похоже, Брок, привыкший к тому, что от настроения начальства зависело его собственное благополучие, чутко считал изменения в настроении трикстера. — Раз уж экскурсия в Думштадт отменяется, мы можем прогуляться в местечко, где обычно собираются все уважающие себя члены сообщества Дума, а также мелкие шишки Г.И.Д, Р.ы. Это не то, чтобы их логово, скорее, единственный клуб в городе, где позволяется абсолютно всё. Упоминание этого места вызвало неподдельный интерес у Локи, отразившийся у него на лице выражением искреннего любопытства. На него же можно было списать и робкую искорку надежды, блеснувшую в его глазах. — Контроль над грехами — это высшая форма власти, слыхал о таком? — ухмыльнулся Брок. — Хочешь править добродетелью — застегни порок на поводок. Похоже, Виктор в этом явно разбирается. Он позволил основать в городе место — клуб с лицензией на разврат всех мастей, — где не существует запретов, а за реализацию своих темных желаний люди ещё и платят налоги. Я бывал там пару раз и знаю охранника на входе. Парень из моей бывшей группы. Думаю, у меня получится договориться, чтобы нас пропустили. — И его не смутит, что ты заявишься в клуб в статусе беглого преступника, а что ещё хуже — похитителя особо ценного имущества Г.И.Д.Р.-ы? — недоверчиво прищурился Локи, втянув и закусив щеки изнутри. Растянув губы в самодовольной улыбке, Рамлоу с несвойственной ему беспечностью пожал плечами. — В любом мире особенно ценен талант договариваться, Локи. Я скажу тебе, что этот парень мне должен и будет рад помочь, а ты поверишь, потому что хочешь попасть туда, ведь это единственный шанс попробовать выяснить чуть больше. Скажем, добраться до Хаммера, прижать его тщедушную тушку в туалете к писсуару и взболтнуть в нем всё дерьмо, которым он так плотно набит. В отсутствие выбора ты ухватишься за возможность, которую я тебе предлагаю, без лишних вопросов, — Брок протянул вперед руку, предлагая ладонь для рукопожатия. — Ты ведь не собираешься отсиживаться здесь в ожидании, когда Вонг закончит раскладывать свои натальные карты и скажет, что мы проебали все свои шансы выбраться из этой задницы? В чем он, конечно, не будет виноват. Мы оба знаем, что Старк явно не стал бы ждать. Хотя Лафейсон понимал, что своими словами Брок явно пытается им манипулировать, доля правды в них всё же была: он просто не мог позволить себе оставаться здесь и ждать незнамо чего, пока выдающий себя за чародея чернокнижник будет делать вид, будто и впрямь пытается их всех спасти. На деле Вонг понятия не имел, с чем они столкнулись, его знаний объективно не хватало для того, чтобы исследовать природу магического ритуала, который провел Виктор, явным образом опираясь на науку, в которой Вонг разбирался ещё меньше. Они могли застрять здесь навсегда заложниками без возможности выйти в город из-за угрозы быть схваченными и убитыми, и без шанса вернуть всё на свои места. Кроме того, Локи знал, что обязан найти Старка: куда бы того ни забросило, он должен был прийти за ним, потому что только Тони по итогу сможет придумать способ остановить Виктора, в этом не было никаких сомнений, а ещё он нужен был ему самому и мысль о том, что своим бездействием Локи подведет его, причиняла ему настоящую боль. — Идет, — крепко пожав ладонь Рамлоу, Лафейсон с вызовом заглянул ему в глаза. — Сможешь организовать наш побег так, чтобы никто ничего не заметил? Рана не помешает? Понимая, что, возможно, переиграл, пытаясь убедить всех остальных и особенно трикстера в том, что последствия ранения значительно тяжелее, чем то было на самом дел, Брок самоуверенно усмехнулся. — Не сомневайся: выбора у тебя всё равно нет.***
С наступлением комендантского часа город погружался в темноту. По распоряжению Дума подсветка допускалась только на правительственных зданиях и объектах стратегического значения, так что даже дороги — живые артерии беспокойного мегаполиса — становились пустыми и бесцветными, точно высушенные реки. Исполнительные и бездушные думботы патрулировали улицы, рассеивая густой мрак яркими лучами прожекторов в случае выявления малейшего подозрения на нарушение порядка. В застывшем беззвучье холодной ночи гул их движков звучал, как камерный оркестр апокалипсиса: низкое и властное гудение неминуемой кары, наполняющее наэлектризованный воздух ощутимой вибрацией. В моменты ускорения думботы издавали тихое, едва слышное шипение, а затем, если возникала такая необходимость, раздавался резкий, характерный электрический щелчок, который звучал громче хлопка от выстрела. В такие минуты сердце всякого, кто его слышал, замерев, сбивалось в своем выверенном ритме жизни, потому что этот звук означал лишь одно: думбот нашёл нарушителя и покарал на месте. Прижавшись спиной к стене, Локи почти не дышал, чувствуя, как от холодного воздуха немеют губы. В проулке, где они с Броком нарвались на патруль, было непроглядно темно, так что, даже стоя на расстоянии вытянутой руки, они оставались невидимым друг для друга. Думбот остановился всего в паре метров от них и его инфракрасный луч скользнул вдоль фасада здания, сканируя пространство. По ноге трикстера пробежала крыса и, короткими прыжками, устремилась вперед. Всего одно мгновение и раздался хлопок, и короткая вспышка зеленоватого света обожгла кирпичные стены: жалобно пискнув, зверек пал замертво на асфальт, а думбот замер, чтобы зафиксировать произошедшее для последующего типового отчета. Сердце часто и гулко билось в груди Локи. Вздрогнув всем телом, он плотнее вжался в стену и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но отчего-то не мог. В этой ситуации обрести полный контроль над собой оказалось не так просто и, хотя Рамлоу несколько раз перед выходом повторил о необходимости сохранять самообладание и ни при каких условиях не применять магию, задача оказалась сложнее, чем трикстер себе представлял. Недовольно зыркая из темноты влажно поблескивающими глазами и глотая проклятия, Брок сверлил Лафейсона взглядом, пока тот не повернулся. Без лишних слов Локи показал ему край обнаженного клинка в руке, предлагая напасть на думбота первыми, не дожидаясь, пока тот вернется к сканированию пространства, однако Рамлоу решительно отклонил его предложение. Хотя он не сказал ни слова, Локи буквально кожей почувствовал жгучий жар проклятий, которыми тот наградил его, шире прежнего распахнув глаза и сцепив зубы в явной попытке воздержаться от того, чтобы высказать ему всё, что крутилось у него на языке. Смирившись с тем, что в очередной раз придется все делать самому, Брок плавно скользнул вдоль стены вниз и, стараясь не издавать лишних звуков, подобрал мелкий камень с асфальта. Перехватив его поудобнее, он медленно распрямился и, хорошенько прицелившись, запустил своё орудие из проулка чуть наискосок, так, чтобы камень упал перед думботом и немного впереди, ведь в противном случае чувствительные сенсоры могли уловить движение воздуха рядом и, рассчитав траекторию, вычислить источник угрозы. По счастью, этого не произошло: на лицевой панели думбота сработал датчик, который первым считал звук удара камня об асфальт и, включив яркий луч прожектора, патрульная машина с рокочущим звуком устремилась вперед, чтобы разобраться с произошедшим. Сдвинувшись вдоль стены к Локи, Рамлоу сжал его руку в своей и потянул за собой, утянув в узкое пространство между двух домов. Осторожно лавируя между мусорными контейнерами и отпихивая в сторону голодных крыс, сновавших по остаткам пищи, они прошли до самого выхода к торговому центру, который сейчас был уныло темным и совершенно безжизненным. Указав на неприметную вывеску метро, Брок поднял руку и поочередно отогнул три пальца, отсчитывая секунды, а затем, резко развернул ладонь на ребро, указал на путь вперед и они побежали, точно две тени, прячущиеся от малейшего света. Лафейсон безоговорочно следовал за Рамлоу и, оказавшись на лестнице, торопливо спустился вниз, стараясь при этом не издавать лишнего шума по примеру своего провожатого. Тем временем Брок разобрался с бесхитростным замком с завидной ловкостью, освободив им путь на станцию, и приоткрыв решетку, юркнул внутрь, а сразу за ним скользнул и Локи. — Эта станция была закрыта на ремонт в мае 2012, — пояснил Брок, сняв с пояса фонарик и включив его, когда они оказались в вестибюле. — Мы пройдем через тоннель и выйдем точно рядом с клубом. Маршрут самый безопасный: камеры здесь давно не работают — система вышла из строя после серьёзного энергетического скачка, — восстановлением Виктор не занимается, да оно и понятно: транспортные проблемы города сейчас не в приоритете, а потом зачем вкладываться в то, что само собой исправится, если дать этому немного времени? Прислушиваясь к тишине, наполняемой лишь шорохом гравия под ногами и шелестом их все ещё немного сбитого дыхания, Локи вскинул голову и посмотрел на своды потолка перед входом в туннель. Впереди зияла непроглядная темнота, и веяло жутким холодом, так что по коже моментально побежал озноб. Неуютно поежившись, трикстер с сомнением покосился на Рамлоу, а затем согласно кивнул, понимая, что альтернативы этому предложению не было, каким бы сомнительным оно ему не казалось. — Неужели Дум не догадывается, что подобные тоннели могут быть использованы его недругами? — хмыкнул Лафейсон, стараясь идти в ногу с Броком, чтобы не оступиться на путях, не наступить на очередную крысу или, что ещё хуже, на её труп. — Может, кто-то хорошо поработал над тем, чтобы убедить его в этом, — небрежно пожал плечами Брок и осторожно перешагнул чьи-то уже полностью разложившиеся останки. — К тому же Виктор очевидно доверяет своим думбота, да ведь на самом деле патрули чертовски эффективны: они повсюду и обойти головастиков почти невозможно. Лафейсон не только наблюдал за Рамлоу, но ещё и внимательно слушал, что тот говорил, а потому от него не укрылось то, как он внезапно сделал паузу перед тем, как ответить, будто ему потребовалось чуть больше времени, чтобы обдумать то, что собирался сказать, и, хотя это можно было оправдать окружающей обстановкой, требовавшей предельного внимания и концентрации, а разговор явно не способствовал тому, чтобы сосредоточиться, но трикстер чувствовал подвох, как хищник — кровь, а его инстинкты требовали провокации, чтобы проверить жертву. — Однако тебе это удалось и довольно легко, — растянув губы в холодной, больше похожей на оскал улыбке, Локи покрепче сжал в руке клинок, направив плечи немного вперед, будто готовясь к драке. — Долгие годы практики? — Пожалуй, да, — хмыкнул в ответ Брок. — Мне часто приходилось видеть тех, кто искренне считал себя умнее других. С одними дружил, против других воевал. Иногда это были даже одни и те же люди, менялись только декорации, но правила оставались всегда неизменными. Так что я довольно быстро усвоил: в этой игре чаще побеждает тот, кто сохраняет голову холодной. С потолка сорвалась небольшая стая летучих мышей и пролетела в аккурат над их головами, Локи даже почувствовал, как одна из ночных тварей зацепила его волосы то ли крылом, то ли лапкой. Чертыхаясь, Брок машинально встряхнулся и продолжил идти вперед. Казалось, что тоннель будет бесконечным: он извивался в густом мраке, угрожая завести случайного путника в западню, из которой ему не выбраться. Впрочем, по-своему это было не так уж и далеко от истины. — Ты тоже руководствовался доводами бесстрастного рассудка, соглашаясь на сделку, или все же это был сердечный вопрос? — озвучил свои сомнения Локи. — Брось, я понял всё ещё до того, как мы покинули Санктум. Хотя Брок не обернулся и, продолжая идти вперед, на первый взгляд ничем не выдал своей настороженности, но по тому, как напряглась его спина, и окаменели плечи, трикстер без труда догадался, что тот готовился к драке. Похоже, Рамлоу был настроен довести начатое до конца весьма решительно, и не исключено, что любой ценой. Тем веселее стало Лафейсону, который отчетливо понимал для себя, что у него попросту нет иного выбора, чем довести эту партию до конца и посмотреть, куда это его заведет. — Ты слишком хорошо все рассчитал, что говорило о тщательном планировании, а не о спонтанном предложении прогуляться по городу во время комендантского часа, — пояснил Локи. — Мы ускользнули от Паркера и Уилсона, поскольку ты убедил меня, что не стоит привлекать их, хотя это и звучало странно, ведь мы временно все в одной команде, а значит, они могли бы стать нашей подстраховкой, но тебе не нужны лишние свидетели. Затем мы почти беспрепятственно добрались до метро. Видишь ли, сложно было не заметить, что ты наизусть знаешь этот маршрут думботов, хотя их здесь явно сотни, а может, даже тысячи. Выходит, ты заранее все проверил и убедился в том, что здесь патруль не меняет схему передвижения. План был отличный, но ты просчитался: стараясь быть убедительным, понимая, вероятно, что я распознаю ложь, ты решил добавить немного правды, чтобы таким образом запутать меня. Помнишь? Про свою незаинтересованность во всей этой заварушке, — на губах трикстера появилась улыбка. — Это была ошибка. Так ты лишь подсветил для меня тот факт, что у тебя нашлись иные мотивы для подобной инициативы и явно личные, а это всегда означает сделку. Персональное предложение, от которого невозможно отказаться. Я понимаю это и просто хочу знать: скажи мне, Брок, оно стоило того? Впереди показалась платформа и, не сговариваясь, оба ускорили шаг, чтобы побыстрее выбраться из тоннеля с его затхлым, пропитанным зловонными миазмами воздухом. Рамлоу запрыгнул на перрон первым и отошел в сторону, наблюдая за тем, как Лафейсон без труда последовал его примеру. Оказавшись лицом к лицу, Брок опустил фонарик так, чтобы у них была возможность смотреть друг на друга и видеть при этом не только очертания густых теней, но и глаза, линию рта. Он проделал чертовски долгий путь к этому моменту, лгал и убивал ради призрачного шанса, не особенно надеясь, что ему повезет, но и не желая сдаваться, так что теперь, когда возможность ухватить привередливую удачу за задницу все же подвернулась, он знал, что не позволит никому встать у себя на пути, даже Богу. — Я скажу тебе так, — безрадостно хмыкнул Рамлоу, — оказавшись на дне, не торгуешься с якорем, а хватаешься за то, что вытянет, потому что иначе придавит ещё сильнее. — Надежда — отличная наживка, чтобы поймать на крючок даже того, кто сам привык охотиться, — многозначительно заметил Локи. — Где мы разделимся? Думаю, теперь я имею право знать некоторые детали, раз уж мы сбросили маски. Хотя пронизанная напряжением пауза продлилась совсем недолго, молчание, которым Брок ответил на его вопрос, означало куда больше, чем любая возможная попытка оправдаться или перевернуть всю ситуацию себе на пользу. Рамлоу просто не стал этого делать, смело взглянув в глаза тому, кто мог, пожалуй, расправиться с ним прямо сейчас, но отчего-то не сделал этого. Конечно, он бы не сдался без боя, но, учитывая, что судьба Локи была уже предрешена, буквально ещё до того, как они покинули Санктум, у него больше не было причин скрываться и следовать правилам, при которых использование магии угрожало их безопасности, ведь любой подобный скачок энергии думботы уловят без труда и сразу же начнут искать его источник. Однако трикстер не спешил и Брок уважал его за эту щедрость в сдержанности, не особенно понимая, чем тот руководствовался, но подозревал, что у него наверняка были на то веские причины. Возможно, Лафейсон искренне верил, что ему удастся переиграть своего врага, и Рамлоу хотелось, чтобы у него все получилось, но надеяться на подобный исход не приходилось. — Дойдем вместе до клуба, все как договаривались, — сипло хмыкнул Брок и кивнул в сторону выхода с платформы, где темнела высокая лестница, ведущая в город. — Моя задача привести тебя на встречу, остальное меня не касается, поэтому никаких деталей я не знаю. Так надежнее. — Кто твой хозяин, которому ты так преданно служишь? — попытался надавить Локи, пристально глядя в глаза мужчины. Раздраженно сощурив глаза, Рамлоу, явно уязвленный словами трикстера, отвел взгляд в сторону и склонил голову чуть набок, продолжая сохранять испытывающее молчание. От напряжения у него заходили желваки под смуглой кожей, но, взяв себя в руки, он тихо хмыкнул себе под нос и, встряхнувшись, нашел в себе силы снова посмотреть на Лафейсона с привычной для него дерзостью человека, привыкшего проживать каждый новый день так, будто он был последним. — Я продал душу за то, чтобы получить этот шанс, и не упущу его, чего бы мне это теперь ни стоило, — жестко произнес Брок, точно ставя точку в их разговоре. — Видишь ли, то, с чем ты там неизбежно столкнешься, лежит за гранью моего понимания, а я не хочу знать больше положенного. Мне хватает своих кошмаров, чтобы коротать бессонные ночи, и брать на себя ещё чужие нет ни малейшего желания. — Хочешь убедить меня, будто я — твой единственный шанс выйти из игры здесь и сейчас? — недоверчиво усмехнулся Локи. — У меня нет причин верить ни единому твоему слову, — вздохнув, он вскинул голову, чтобы оценить подъем. Похоже, станция залегала достаточно глубоко, потому как лестница выглядела практически вертикальной. — Я бы мог убить тебя прямо здесь за то, что ты сделал, и оставить твой труп прямо на этой станции. Найдут его ещё не скоро, так что риск минимальный. В ответ на его веское замечание Брок лишь расслабленно пожал плечами, не потрудившись сделать вид, что его хоть сколько-то тронули или напугали слова трикстера. Глядя друг на друга, каждый пришел к своим неутешительным выводам, и остаток пути до клуба они проделали сохраняя нейтральное молчание, признав, что так или иначе у обоих не было выбора. Оказавшись на улице, пока Рамлоу возвращал замок на место, чтобы придать решетке вид визуально закрытый для всех посторонних, Локи жадно вдохнул свежий воздух полной грудью, почувствовав, как от затхлости, пропитанной пылью и ароматами гниения, у него заболела голова. Осмотревшись, он отметил про себя то, что эта часть города даже ночью выглядела более обжитой и ухоженной, но вместе с тем какой-то неестественной: чересчур строгие линии улиц, словно выровненные по линейке автомобили на парковке и ни одного не к месту расположенного ларька или криво стоящей урны. В Нью-Йорке с его стремлением к хаосу и бешеным пульсом жизни подобная холодная выверенность казалась мертвой, точно сам город был всего лишь бесстрастным отражением самого себя. Дежурный свет в магазинах лишь слегка рассеивал ночной мрак, но и этого хватало, чтобы оценить чистоту улиц — она была идеальной, чего в городе не случалось никогда. Повернув голову, Лафейсон безошибочно угадал вдалеке силуэт бывшей Башни Старка — высотки, прежде сиявшей живым светом чистой энергии, которую сам Тони называл маяком, а ныне она была ещё одной тенью этого погрязшего во тьме чужой злобы мира. Впрочем, сейчас Локи думал не об этом, а о том, что расположение клуба было выбрано совершенно очевидно не случайно, ибо уж слишком символичным оно оказалось, ведь, если цитадель Думмира здесь воплощала собой торжество деспотичного порядка, то это заведение служило пристанищем хаосу, являясь отражением пороков, скрывающихся под маской благодетели. Обосновавшись буквально напротив святыни Виктора, словно бы бросая ему вызов своим существованием и вынуждая его признать, что далеко не все в этом городе подчиняется одной лишь его воле, оно было тихим заявлением, полным возражений громкому догмату, образом которого являлась высотка. Размышляя об этом, Локи вновь посмотрел на бывшую Башню Старка и с горечью подумал о том, что в другой ситуации Тони бы наверняка оценил эту иронию, ведь это было очень самонадеянно, как раз в духе безрассудного гения, ибо, окажись он сам в этом мире на стороне повстанцев, то наверняка бы сделал что-то подобное. По мере того, как трикстер следовал за сохранявшим сугубо деловое молчание Броком, ему открылась возможность получше рассмотреть клуб, постепенно выступающий из густой ночи — крупное здание сплошь из черного стекла и матового бетона, вырастающее из тьмы строгими, безупречными линиями. Фасад был соткан из массивных стальных панелей без единого заметного шва, что создавало эффект гладкого литья — идеального в каждой своей детали. Свет редких фонарей вдоль дороги нерешительно скользил по его граням, словно по поверхности идеального доспеха и, замерев всего на мгновение, Локи словно наяву увидел, как перед ним из тьмы выросла фигура мрачного, молчаливого стража города, затаившегося в этом мраке, одинаково готовый спасать и карать. Сердце его застучало сильнее и, хотя тому не было объективных причин, он почувствовал, как его охватило неуемное волнение. Хотя в архитектуре здания не было ровным счетом ничего лишнего — ни украшений, ни случайностей, ни компромиссов, — и по своей сути клуб являлся олицетворением идеалов бесстрастной геометрии, но в нем безошибочно угадывался стиль: подавляющая уверенность в собственном совершенстве. Перед входом не было толпы или охраны, ни даже вывески, словно ничто не привлекало внимания к широкой лестнице, что обнаруживалась, стоило лишь подойти чуть ближе, и спускалась вниз, приглашая на уровень ниже улицы, точно зазывая спуститься не в клуб, а углубиться в саму ночь, где уже не нужно будет претворяться и можно будет наконец стать собой, сбросив все маски, ношения которых требовал город. Поднимаясь из скрытых вентиляционных отверстий, серебристый дым скользил по гладким ступеням, обволакивая их полупрозрачной вуалью и создавая тонкую, естественную заслонку между двумя мирами: тем, что всякому зашедшему предлагалось на целую ночь оставить за своей спиной на холодной, промозглой улице, и тем, что ожидал его внутри, соблазняя возможностью познать самые темные тайны своей души. Ступив на лестницу первым, Брок обернулся и взглянул на Локи, будто хотел убедиться в том, что тот не передумал, и трикстер коротко кивнул ему в ответ, благодарный за то, что он обошелся без вопросов, ведь, даже все для себя решив, Лафейсон не был до конца уверен в том, что готов столкнуться с тем, что ожидало его внутри. Дурное предчувствие поселилось у него внутри и теснило грудь на вдохе, царапаясь где-то за ребрами. Спустившись вниз до конца, они оказались перед тяжелыми двустворчатыми дверьми. В тот же миг Локи понял, почему этому клубу не приходилось прибегать к обычным средствам привлечения внимания: всякий, кто спускался сюда, уже принадлежал ему, ведь он уже сделал свой выбор, чтобы прийти сюда. По той же причине им с Броком не пришлось делать ровным счетом ничего, чтобы двери распахнулись и перед ними. Хотя музыка ещё не была слышна здесь, Локи почувствовал вибрацию — низкую, уверенную, похожую на дробь пульса, словно они входили не в клуб, а в пасть опасного зверя, который был готов поглотить их в ту же минуту, стоило им лишь переступить порог. Тонкая рамка вспыхнула во тьме холодным белым светом, сканируя их с Броком по очереди, а затем их обступили тени — местная охрана, которая весьма придирчиво обыскала их карманы, но не забрала ничего из того, что они принесли с собой, оставив Рамлоу его глок, а трикстеру — кинжалы. Немало удивленный подобным подходом, Локи, не скрывая своего изумления, посмотрел на Брока, но тот лишь криво ухмыльнулся и отщелкнул ремень на набедренной кобуре: — Здесь нет запретов, забыл? Всякое может случиться и лучше быть ко всему готовым. Не теряй бдительности и держись за мной. — Ты сказал, что твоя задача привести меня сюда, — недоверчиво хмыкнул Лафейсон, тщетно вглядываясь в темноту, посреди которой он чувствовал себя абсолютно потерянным. Не представлялось возможным оценить ни ширину коридора, в котором они оказались, ни его протяженность, словно в первую очередь клуб стремился не только впечатлить своих гостей, но и лишить их привычных ориентиров, чтобы полностью подчинить себе, едва они окажутся внутри. — Мы уже на месте, так что теперь? — Расслабься, Локи, — отстраненно ухмыльнулся Рамлоу. — Выхода отсюда все равно нет. Приподняв уголок губ в улыбке, больше похожей на оскал, и, безошибочно протянув руку вперед, мужчина рывком сорвал с потолка тяжелую бархатную портьеру, за одно мгновение буквально преобразив пространство перед ним, и одновременно с этим Локи словно ослеп от разом обрушившихся на него яркого света и шума. Почувствовав давление чужой руки между лопаток, трикстер покорно сделал шаг вперед, вынужденный признать, что выбора у него и правда не было. Впрочем, довольно быстро придя в себя, он обнаружил, что перед ними с Рамлоу отрылся роскошный вид на зал, похожий на театр и машинный отсек космического корабля одновременно. Потолок терялся высоко в темноте, разогнанной по покатым стенам и теперь сгустившейся под купольным сводом клуба, что само по себе усиливало эффект падения в бездну с каждым шагом, который предстояло сделать всякому гостю этого места. Вместо привычных люстр над посетителями медленно вращались крупные кольца из полированного металла, отражая свет и неон тысячами беспрестанно движущихся бликов, и каждый их полный оборот буквально превращал зал в новую декорацию, искусно управляя пространством. Тонкие золотые линии, деликатно инкрустировавшие стены, при более комплексной оценке позволяли увидеть не просто рисунок мозаики — в этих пересечениях довольно отчетливо угадывались черты гигантской электронной схемы. В моменты, когда один трек резво сменял другой, играя с ритмами, световые контуры внутри неё начинали пульсировать неоновыми реками в такт заводящей толпу мелодии, и создавалось впечатление, будто по всему зданию расходились потоки живой энергии. В самом центре располагалась площадка, лишь довольно отдаленно напоминающая собой привычный танцпол, а здесь же являясь по большей части настоящей ареной. Иссиня-черное зеркало в её центре отражало людей с такой четкостью, что невольно создавалось впечатление, будто там, глубоко внутри него существовал второй, параллельный мир. Подхватывая танец толпы, музыка поднималась отовсюду сразу, так что казалось, будто она звучит не из колонок вовсе, а из самого здания. Бас прокатывался по металлическим конструкциям, заставляя их вибрировать едва заметно, но это была именно та пульсация, которую, особенно чувствительный к таким вещам Локи, ощутил ещё в коридоре. Клуб будто бы дышал в этих тревожащих душу и тело ритмах, проживал очередную ночь вместе со своими гостями, а ещё беспрестанно наблюдал за ними, не упуская из виду ничего из того, что происходило или ещё только должно было случиться в его стенах. Теперь, когда его глаза окончательно привыкли к местному освещению, осторожно продвигаясь вперед под присмотром держащегося чуть позади Рамлоу, Локи начал осматриваться. Поначалу он этого не заметил, но теперь его внимание привлекли многоярусные типовые балконы вдоль стен, где располагались приватные ложи, скрывающиеся за перегородками из матовых стекол, за которыми время от времени мелькали силуэты уединившихся гостей. Здесь покупали не просто грех запретных удовольствий — клуб играл страстями своих посетителей, создавая из чужого греха зрелище, способное стать усладой для всех тех, кто ещё не отдался искушению испробовать свой собственный. Подобному всем прочим эта услуга предлагалась с той же безупречной элегантностью, не позволяющей упрекнуть его владельца в злоупотреблении своими полномочиями, а в том, что здесь он был истинным Богом, не возникало никаких сомнений, ведь ему без оглядки покорялись все заманенные в его сети души. Оказавшись практически в самом центре зала, Лафейсон остановился и запрокинул голову, толком не зная, чего ему искать здесь, но чувствуя, что за ним уже следят. Рамлоу замер в паре шагов у него за спиной и, хотя трикстер по-прежнему не понимал, какую цель тот преследовал, ему становилось необъяснимо спокойнее от мысли, что наемник по-прежнему оставался рядом. Конечно, рассчитывать на его помощь в случае опасности не приходилось, но Локи был отчего-то абсолютно уверен в том, что ничего не начнется до тех пор, пока Брок будет где-то поблизости. Своим присутствием он будто гарантировал ему, что у него ещё есть немного времени, чтобы сориентироваться здесь, только все ещё оставалось неизвестно, как и для чего. Поглощенный поисками ответов на ещё не до конца сформированные вопросы, Локи упустил из виду, как тени у подножия стен пришли в движение и, отделившись от литых панелей, устремились в их сторону, подобно змеям, выползшим на охоту из своих укрытий. Однако Брок, который все это время был на стороже, заметил это сразу и, сгруппировавшись, плавно, дабы не привлекать лишнего внимания, опустил руку на свой заряженный глок, а сам плавно сделал шаг в сторону трикстера, в одно слитное движение достигнув его со спины. — Видишь зеркальную стену в противоположной части зала? — хрипло произнес Брок на ухо Лафейсона и моментально поймал его движение свободной рукой, лишив возможности обернуться. — Не оглядывайся. Ты должен как можно быстрее добраться до неё и найти проход. Он будет слева, в стыке между двух панелей. Нахмурившись, трикстер хотел возразить ему, не сразу поняв, о чем идет речь, и лишь затем, вынужденный сфокусироваться, увидел полностью облицованную зеркальными панелями стену. Сосредоточенно кивнув, Локи не удержался и все же бросил украдкой взгляд себе за плечо, заметив приближение с виду не отличимых друг от друга темных фигур, стремящихся сомкнуться вокруг них кольцом. — Внезапно решил мне помочь? — настороженно хмыкнул Локи. — С чего бы вдруг? — Не обольщайся. С самого начал я должен был любой ценой обеспечить вашу встречу, — сквозь зубы произнес Рамлоу и с плавностью определяющей его исключительный профессионализм и опыт, незаметно для всех вокруг, снял свой глок с предохранителя. — И я не дам тебе все проебать. Он чувствовал момент, как хищник, способный по движению воздуха вокруг предсказать движение жертвы. Для него все происходило, точно в замедленной съемке, потому, оценив расстояние до преследователей и прислушавшись к музыке, Брок выжидал, отсчитывая секунды одну за другой, а затем, стоило одной композиции, пьянящей беснующуюся толпу закончиться, как он с первым же мощным аккордом следующего трека выстрелил в один из металлических кругов у них над головой, вынудив его резко развернуться в другую сторону, отразив яркий неоновый луч, ослепивший часть преследователей внезапной яркой вспышкой. В тот же миг, с силой подтолкнув трикстера в спину, чтобы тот перестал стоять столбом и, нырнув вперед, скрылся в общем потоке посетителей, Рамлоу сдвинулся чуть в сторону и закрыл его собой. Лишь только убедившись, что Локи скрылся среди людей, как он сам тут же бросился в противоположную сторону, забирая внимание части охранников на себя. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что Локи доберется до стены раньше, чем его настигнут агенты Г.И.Д.Р.-ы, а выбраться из клуба ему самому должен был помочь Джек Роллинз — один из участников ударной группы «Страйк». Сменилась музыка и, подгоняемый ударами её мощного бита, похожего на громовые раскаты, Локи, не оборачиваясь, устремился вперед. Вынужденный буквально расталкивать людей, он все же стремился избегать прямых столкновений с танцующими, чтобы не давать повода для конфликта и не привлекать лишнего внимания, поэтому прибегал к силовым приемам только в самых крайних случаях, но даже тогда старался действовать помягче. Хотя ему ничего не было известно о планах Брока, трикстер нисколько не сомневался в том, что общение с агентами, дежурившими у стен, не принесет ему ничего хорошего, а потому, раз уж выбирать предстояло из двух зол, он предпочел придерживаться изначального плана: безусловно, сомнительного, но так у него ещё оставался шанс удовлетворить своё любопытство, попутно придумывая способ выбраться из этой ловушки, а вот второй вариант не сулил ему вовсе ничего хорошего. Ко всему прочему одной из причин отправиться к зеркальной стене стал ещё тот, кто стоял за всем этим, ведь, кем бы он ни был, ему пришлось приложить не мало усилий, чтобы организовать им возможность этой встречи, а значит, этому злому гению по какой-то причине было очень важно, чтобы Локи нашел его. Опыт подсказывал Лафейсону, что ради обычного убийства так не стараются, а даже малейший шанс на диалог давал ему надежду развернуть игру в свою пользу, уж в этом он был хорош. Оказавшись рядом с барной стойкой — довольно узкой и изогнутой, словно охватывающей край площадки, на которой разворачивалось основное танцевальное веселье, — Локи на миг остановился и все же позволил себе обернуться. Рамлоу уже нигде не было видно, равно как и агентов, но затем он все же заметил парочку темных фигур хаотично рыскающих среди людей. Они явно продолжали поиски, и ему определенно не стоило задерживаться здесь, на чересчур открытом месте. Одновременно с тем, как трикстера посетила эта светлая мысль, добродушного вида бармен окликнул растерянного его, решив, что ему просто необходимо выпить, чтобы не терять градуса настроения. Резво обернувшись на голос, Лафейсон далеко не сразу понял, чего именно от него хотел этот человек, пританцовывающий с шейкером. В этой какофонии звуков разобрать отдельные слов было просто невозможно, но, сопоставив обстановку и возможные варианты, он лишь отрицательно мотнул головой и, оттолкнувшись от стойки, широким шагом устремился в сторону зеркальной стены, вновь вынужденный лавировать среди изгибающихся под звуки музыки тел. Ноги гудели от напряжения и слишком быстрого шага, хотелось сорваться на бег, но этого нельзя было допустить. Втянув голову в плечи, чтобы ещё больше слиться с толпой, трикстер проскользнул вдоль небольшого бортика, ограничивающего центральную площадку и резво спустился вниз, практически нос к носу столкнувшись с агентом, который, по всей видимости, решил обойти кругом, пока другие рыскали в толпе. От удивления оба на миг замерли, а затем Локи краем глаза увидел, как в руке противника, облаченной в тактическую перчатку, сверкнул клинок. Недолго думая, он перехватил его за запястье, взяв в болевой захват, а затем рывком развернул вокруг своей оси, подталкивая его в спину, используя агента, как живой таран, прошелся вместе с ним до самой стены, где притаились двери уборных комнат. Не медля ни секунды, Локи втащил его в одну из них, не удосужившись взглянуть на то, какая на ней табличка, а впрочем, все и так стало ясно, когда с возмущенными воплями на выход устремились потревоженные девушки разной степени готовности к возвращению на танцпол. Почувствовав, что трикстер замешкался, агент вырвался, мастерски исполнив подсечку, но Локи все же устоял на ногах, отпрыгнув в сторону. Отдышавшись, они снова схлестнулись в рукопашном бою, нанося друг другу сильные удары, однако, не располагая достаточным временем для честного поединка, Локи коварно загнал агента в открытую кабинку, а затем от души приложил дверью, пока его не настигло беспамятство. Метнувшись к раковине, он оценил свой ущерб в виде небольшой ссадины на губе и торопливо умылся, а затем поспешил покинуть уборную, на выходе мастерски сделав вид, что случайно ошибся дверью. Обманутые его лучезарной улыбкой, девушки, которых он встретил на пороге, кокетливо захихикали, что позволило ему выиграть ещё немного времени, пока совершенно очарованные они провожали его томными взглядами. Поэтому к тому моменту, когда на этой стороне клуба раздался громкий женский вопль, привлекший внимание подобравшихся совсем близко агентов Г.И.Д.Р-ы, Локи был уже у своей цели и, найдя прогал между двумя стеклянными панелями, он устремился внутрь, в настоящий зеркальный лабиринт. С каждым шагом он все хуже слышал музыку, которая теперь казалась ему лишь далеким отголоском чужого веселья. В этом длинном коридоре, чьи стеклянные стены превращали пространство в иллюзию длинной в бесконечность, тонули все звуки, так что даже биение собственного сердца казалось Локи чужим, сторонним, а шорох шагов преследовал его тихим шелестом, похожим на чье-то дыхание за спиной. Он шел очень медленно, пытаясь отследить перемещение сотен тысяч своих отражений между панелями, но в то время как одни копии двигались синхронно с ним, вторые отставали на несколько секунд, задерживаясь в рамках панели и с любопытством провожая его взглядом, а иные и вовсе забегали вперед и будто бы подгоняли его в нетерпении. Просачиваясь из тонких швов, белый свет мягко скользил по серебристым рамам, заставляя их сиять драгоценным блеском, от которого рябило в глазах. Довольно скоро Лафейсон понял, что совершенно потерялся в этом лабиринте, утратив привычные ориентиры, так что теперь он уже не мог бы с уверенностью сказать, где тот брал свое начало, а где скрывался предполагаемый конец. В ту же минуту его охватила паника, и первым желанием было остановиться, но неимоверным усилием воли Локи переборол в себе этот приступ отчаяния, прекрасно понимая, что, стоит только поддаться, и выбраться отсюда станет ещё труднее. Набрав полные легкие воздуха, трикстер решительно призвал себя мыслить рационально и попытался снова все хорошенько проанализировать. Хотя по своей структуре лабиринт напоминал ему магический коридор, строительством которых он и сам увлекался в детстве ради забавы, это творение было исключительно рукотворным, а кроме того, кто бы его ни сделал, у мастера явно была определенная цель позволить своему гостю добраться из одной точки в другую. Именно поэтому сколь бы искусным ни был этот шедевр, функционально он оставался весьма заурядным, и, поскольку главный его подвох оказался раскрыт трикстером, то для решения этой простой в своей сути задачки в первую очередь ему следовало отбросить в сторону все эмоции и сосредоточиться на главном. Так Лафейсон и поступил. Продолжив движение, он больше не смотрел на лживые отражения и не обращал внимания на манящий свет, который подобно песням сирен, завлекал его в смертельную ловушку обмана. Его новой целью стало едва уловимое голубоватое свечение, подобное искре, что время от времени возникала среди панелей, но, стоило ему приблизиться к ней, как она ускользала от него и оказывалась снова в нескольких шагах впереди, точно заигрывая с ним, и вместе с тем будто указывая путь. Умом понимая, что это могла быть очередная хитроумная уловка, оптический обман, сердцем Лафейсон чувствовал, что поступает правильно, доверяя ей. Точно путник, ведомый одинокой звездой, трикстер шел по лабиринту, более не замечая его обманчивой красоты, не ощущая на себе любопытных и оценивающих взглядов сотен своих отражений. Постепенно его поступь становилась все тверже и быстрее, пока он вдруг не оказался на выходе, ошеломленный внезапным успехом и тем видом, что ему открылся. Лабиринт завершала просторная комната, окольцованная по периметру панорамным окном с матовым стеклом, припыленным легкой тонировкой, но её было достаточно, чтобы сгладить несовершенства города, раскинувшегося перед ним перекроенным чужой рукой полотном, где поверх ещё не высохших прежде красок нанесли новый рисунок, не до конца уничтожив прошлое, но и не создав ничего нового, лишь замарав его неуверенной иллюзией, слишком злой, чтобы однажды стать правдой. Воздух здесь был прохладным и как будто даже немного разряженным. Переступив неприметный порог комнаты и ощутив прикосновение ласкового холодка к коже, Локи жадно вдохнул полной грудью, с некоторым облегчением запрокинув голову и убрав со лба влажные пряди волос, прилипшие к коже. Он был так увлечен собой и своими мыслями, что даже не сразу заметил, что все это время был не один. Впрочем, их с незнакомцем роднила исключительная сосредоточенность на себе, потому появление Бога он оставил безо всякого внимания и даже не шелохнулся. Прячась в густых тенях полумрака, стоял мужчина в белоснежном костюме, скроенном точно по ладной фигуре и превращающем его в таинственного призрака, парящего над городом. Одна рука покоилась в кармане, а вторая сжимала граненый стакан, который он по какой-то одному ему известной причине так и не донес до рта. На дне медленно таяли кубики льда, извращая вкус отличного виски, разбавляя его и превращая благородный напиток в обычное пойло. Взгляд темных глаз, обращенный на острые шпили далеких высоток, напоминающие среди ночи зубья средневековых башен, вгрызающиеся в чернильное небо, был пустым и бесстрастным. В уголках поджатых губ читалась жестокая отрешенность, искажающая миловидные черты лица жестокостью, которая делала его заметно старше своих лет. Густые каштановые волосы, старательно зачесанные назад и уложенные причудливыми вихрами, отливали медью, отражая тусклый желтоватый свет, струящийся с потолка от тонкой ленты, протянутой вдоль плинтусов, но полностью рассеивающийся прежде, чем достичь пола. Словно повинуясь давней привычке, мужчина уверенно держал спину прямо, но в линии широких плеч читалась усталость, которую он мог бы стряхнуть одним простым движением, но сейчас в этом попросту не было необходимости. Словно, только уединившись здесь ото всего мира, он мог хоть не на долго побыть собой без необходимости носить чужую маску. Локи узнал его сразу, но ему потребовалось ещё несколько секунд, отмеренных гулкими ударами сердца в груди, чтобы признать, что это не видение, а реальность, точнее, одна из её вариаций. Не зная, что и думать, он осторожно сделал шаг вперед, как почти тут же почувствовал странное жжение в груди. Замерев на месте, стараясь не издавать лишних звуков, Лафейсон порывисто вскинул руку и ощутил, как пульсирует камень под рубашкой, обжигая кожу. Понимая, что времени у него почти не осталось, трикстер поднял голову и с мольбой посмотрел на того, кто стоял к нему спиной, очевидно не догадываясь, что, пока его взор был обращен в пустоту, тот, кого он искал, был уже рядом, гораздо ближе, чем ему казалось. Их разделяло расстояние не больше трех шагов, но преодолеть его оказалось невозможно. Комната дрогнула вокруг трикстера и по стеклам разошлась рябь, подобная кругам на воде от брошенного камня. Стиснув зубы, Локи изо всех сил попытался преодолеть сопротивление воздуха, сгустившегося над ним и ставшего за один миг невообразимо горячим, но все было тщетно — эта безумная, чужая реальность схватила его за горло. Наряду с ощущением многократно возросшего давление, трикстеру казалось, что все его тело горело и плавилось изнутри от жара межпространственных токов, стремительно наполнивших собой все вокруг и проникших в него. Обреченный стоять на том же месте, он чувствовал, как боль пронзала его насквозь, и злые слезы туманили взор, размывая очертания фигуры в костюме, превращая её в настоящий мираж, рассеивающийся, стоит лишь подобраться к нему ближе. Локи знал, что уже через мгновение его здесь не станет, но, прежде чем небытие снова поглотит его и, вероятно, перебросит куда-то ещё по спутанным временным линиям, он был обязан хотя бы попытаться окликнуть того, кого искал в каждом мире, где бы ни оказался. Собрав всю свою волю в кулак, превозмогая острый спазм, точно каленым железом прошедшийся по гортани, и, отчаянно вдохнув этот опаляющий зноем губы воздух, Лафейсон закричал: — Тони! В ту же минуту пространство вокруг него с оглушающим треском разошлось, словно древняя ткань мироздания, и, потеряв равновесие, Локи полетел вниз, в знакомую и ненавистную им пустоту, напоенную таким смертельным холодом, от которого замирало израненное сердце в груди.
