Журавлик

— Дреяр, ленивая жопа, вставай! — Гажил стоит на постели блондина и тычет ему ногой в бок. Лексус лишь натягивает одеяло на голову, сворачиваясь в комок. — Дреяр, ты меня сейчас выбесишь!       «Уже» — думает Лексус, но вслух ничего не говорит, иначе Редфокс взбесится пуще прежнего. А его бедная страдающая голова редфоксовых истерик не выдержит. — Отстань, мне плохо. — Нечего вчера было столько бухать. — Вообще-то, это у твоей подружки был день рождения, — бубнит Лексус, и морщится, вспоминая мелкую Леви вчера. То, как она клялась Редфоксу в любви и укоряла в том, что он омега. — Вот именно, а набухался ты, — Гажил ещё больнее давит ногой ему на ребро, от чего Лексус не выдерживает, валит брюнета на кровать, тянет к себе и обнимает. Гажил только охает удивлённо. — Давай чуть-чуть полежим, — предлагает Лексус, зевая и утыкаясь носом Гажилу в изгиб шеи. — Ну Дреяр, нам правда пора собираться. — Мы реально пойдём на этот долбаный пикник? — спрашивает Лексус чуть уставше. — Да. Скоро снег выпадет. Надо же отметить окончание сезона. — А какая истинная причина? — Я сказал правду, — пытается оправдаться Гажил, но врать его альфе попросту бесполезно. Поэтому он бурчит: — Там будет костёр и гитара. — Ты просто невыносимый романтик, — улыбается альфа, на что Гажил только фыркает. — Тебе только это для счастья и надо.       «Ну, и ещё Лили …И ты. Но тебе это знать необязательно,» — думает он. А когда Лексус снова начинает засыпать, Редфокс будит его окончательно.       Большинство продуктов надо взять с собой на пикник, поэтому блондин решает приготовить на завтрак лёгкий салат. Гажил во время готовки смотрит на его спину. Вообще, это его любимое занятие уже некоторое время.       А ведь Лексус действительно держит своё слово — за всё время ни разу к Гажилу без разрешения не прикоснулся. Значит, он человек слова. Ангел. Теперь. А раньше он был демоном во плоти. — Дреяр, я… — ляпает Гажил, не думая, но сразу замолкает. Чуть не сморозил глупость! — Ты что? — спрашивает блондин, не оборачиваясь. — Забыл, что хотел сказать, — сразу отмахивается Редфокс. — Не забывай в следующий раз, мне ведь интересно. Всё-всё-всё, что ты говоришь, — последнюю фразу он произносит почти шёпотом. Скорее всего, случайно, что-то вроде мыслей вслух. Он часто так делает, если занят. — Ты сильно изменился. — Ты тоже.       Гажил подходит с левой стороны, ведь Лексус правша. Он пытается поймать его взгляд, но не получается. Он видит только задумчивую и серьёзную мину. — Ладно, я не знаю, что говорить, поэтому просто постою рядом.        Лексус ничего не отвечает, он полностью погружен в свои мысли. Гажил вздыхает и всё-таки решается спросить:  — Что-то не так? — Нет. Всё в порядке. Он всё равно выглядит расстроенно. Его запах изменился. Ранее напоминавший весну, теперь он пахнет совершенно иначе, в пару раз сильнее. Аж коленки подгибаются. — Твой запах изменился, — говорит Гажил. — Вот как. — Чёрт возьми, что происходит? Мне не нравится, что ты что-то от меня скрываешь. — Он и не скрывает, — произносит Лили, залезая на стул. — Просто ты тупой.       Гажил рычит расстроенно. Он ненавидит чувствовать себя идиотом. Ему надо сложить два плюс два и всё встанет на свои места. Эти нежности с утра, Лексус не встречается с ним взглядом, задумчивый. — Неужели у тебя скоро гон? — Бинго, — Лексус натянуто улыбается и ставит на стол миску с салатом, слушая возмущённые возгласы Лили по поводу «опять никакого мяса? Я хищник вообще-то!». — Но… До течки ведь ещё далеко, — обеспокоенно произносит Гажил. — Знаю. Что-то нарушилось. — Тебя смущает только это? — Нет, меня смущает, что я могу сорваться, — Лексус ставит руки по бокам от омеги и наклоняет голову вниз, чтобы Гажил не видел его глаз. — Знаешь, как офигенно ты уже пахнешь, Редфокс? А ведь гон ещё не начался. — Не знаю, но ты тоже пахнешь вкусно. — Гажил выжидает паузу, а затем, чуть покраснев, спрашивает: — И что мы будем делать? — Мы? — Лексус усмехается и поднимает взгляд. — Ты хочешь мне помочь? — Не хочу! Иди нафиг, извращенец!       Лексус тихонько смеётся, садится за стол и зовёт Гажила присесть тоже. Редфокс это просто нечто. Нечто по-детски наивное, невинное, прекрасное. И это прекрасное досталось ему, Лексусу Дреяру, и никому больше.       Парни доходят до поляны, когда всё только готовится. Гажила сразу затягивают в группу собирателей дров, Лили присоединяется к клубу ничего не делающих, а Лексус пару минут спустя помогает подвинуть огромные брёвна для сидения. Их, естественно, для всех-всех гильдийцев не хватает, поэтому многие садятся на предусмотрительно принесённые пледы. Нацу разжигает огромный костёр, и, когда всё готово, маги садятся в огромный круг. Гитару передают по часовой, заранее договорившись, чтобы та не попадала в руки Редфокса. А тот, на удивление всех, ничего и не говорит, когда инструмент проходит мимо уже третий раз. Он сосредоточенно ест огурцы, пялясь то на огонь, то на небо, которое скоро уже начнёт темнеть. — Гажил, да ты немного поправился, — замечает Кана, хлопнув его по спине так, что он подавился. — Аж похорошел, так гораздо лучше! — С едой Дреяра не только поправиться, но и разжиреть можно, — отвечает Гажил, улыбаясь. А Кана отмечает, что он действительно стал супер красавчиком. Мечтой для многих альф. — Ух, не зря говорят, что когда омегу любят, она цветёт.       Гажил давится снова, а Кана радостно стучит ему по спине. Проходит часа два общего веселья, когда заканчиваются дрова и группку парней снова отправляют на их поиски. По их возвращению, все уже сидят на других местах. Нацу подсаживается к Люси. Рядом сидит Лексус, смотрит на своего омегу внимательно. — Эй, Гажил, иди к нам! — зовёт кто-то с другой стороны. Лексус сразу отворачивается, будто вмиг потерял весь интерес. У него нахмуренные брови и рассерженные глаза. — Эй, чего застыл? Давай иди сюда!       И Гажил идёт. Идёт и садится прямо между ног опешившего Дреяра-младшего. — Фуууу! Предатель, Гажил! Не зря говорят, что друзья становятся бесполезны, когда находишь парня! — Простите, жизнь такая, — Гажил только отмахивается, откидываясь спиной назад, на широкую грудь Дреяра. Тот еле заметно улыбается и обнимает истинного в ответ. — А ты подай мне кекс. Я пришел сюда только потому, что тут много сладостей.       Лексус смеётся.       Гажил постоянно пялится на Люси. Можно сказать, что он ни на секунду взгляд не отводит. Лексус поворачивается туда же, но не замечает ничего особенного. Гажил отстраняется от Лексуса, спокойно подползает к ней и шепчет что-то на ухо, пока остальные орут калинку во всё горло. Она покрывается краской, активно качает головой что-то отрицая, а затем сдаётся, кивает один раз, и шепчет что-то в ответ. Гажил возвращается сверхдовольный, на его лице ухмылка, он даже поглаживает обнимающие его руки в ответ. — Что ты ей сказал? — интересуется Лексус и с наслаждением втягивает запах волос своего омеги. — Да так. Ничего особенного. Спросил, на каком она месяце. — Серьёзно? — Да, только пока что это секрет. — Так ты доверил мне секрет? Это так мило. — Ой, Дреяр, заткнись.       И тут случается непоправимое — гитара оказывается в руках Редфокса. Наступает молчание, а через пару секунд кто-то начинает предлагать взятки, но Гажил лишь тсссыкает, вспоминая песню. А затем ударяет по струнам и играет. Красиво, тихонько подпевая. Но только первое время, а вот когда входит в раж, за гитару начинается драка.

***

      Гажил спокойно идет по улице, вдыхая морозный осенний воздух. Руки греются в карманах, а взгляд бегает где только возможно. Ему очень скучно, но дома ещё скучнее, потому что Лили с Лексусом куда-то ушли. А ещё ему холодно — пора уже менять эту куртку на более тёплую, да только вот всё сгорело. Надо купить новую.       Вообще, в том, что Гажил с Лексусом съехались, одни плюсы… Только для Гажила, честно говоря. Теперешняя его комната в два раза больше прежней, он спит на удобной, с мягким матрасом, кровати, альфа всегда рядом и многое другое. А вот что Гажил делает для Лексуса — отдельный и очень короткий разговор.       Взгляд вдруг цепляется за непонятную шпану. Человек шесть, ставших в круг. У одного в руках газеты, у другого — спички. Гажил подходит ближе, слышит писклявый хохот и непонятные крики. До носа доходит запах горящей бумаги. Плохое предчувствие сковывает сердце и заставляет Гажила бежать вперёд. — Эй, что вы здесь устроили? — кричит он, и пацаны, завизжав, разбегаются в разные стороны. Паршивцы подожгли мусорку, но не это самое главное. Внутри что-то рыдало. И мяукало. Гажил, не думая, тянется внутрь рукой — боль дикая — и достаёт оттуда котёнка, а точнее, иксида. Полосатого, как тигр, замученного, избитого и задыхающегося. Гажил прижимает его к груди и бежит в то место, о котором подумал первым делом. — Венди-чан! — Редфокс влетает в её квартиру слишком неожиданно, она спрыгивает с колен Амоса и вытирает рукой слюни с губ, на которых запечатлены все недавние поцелуи. — Гажил, что за фигню ты творишь? — возмущается альфа. Что Гажил себе позволяет? — Венди, пожалуйста, он умирает! — Редфокс протягивает ей маленькое существо, и она вмиг становится серьёзной и приступает к лечению.       Меньше, чем через час, иксид крепко спит, Венди утверждает, что всё придёт в норму. А затем просит, чтобы Гажил остался на ночь. — Нет, спасибо, — видя устрашающую мину Амоса, отвечает он. — Мне лучше пойти домой. — Но, Гажил, уже действительно поздно, оставайся. — Упрашивает девушка. — Я ведь буду переживать. А вдруг на тебя нападут! — Хах, малышка, да кому я нужен? А если так случится, я всё равно могу дать отпор. — Но это опасно! Амос, скажи ему!       Блондин обречённо вздыхает и грустно качает головой. У них, вообще-то, были планы на эту ночь. — Конечно. Оставайся.       На полу уже расстелено, а Венди лежит в кровати, когда к ней подсаживается альфа. — Эм, ты сегодня спишь на полу с Гажилом, — Венди указывает пальчиком вниз. А когда парень начинает возмущаться, она смотрит злобно и произносит грозно: — Амос.       И тот, возмущаясь, со слезами на глазах, идёт к Гажилу, мечтая задушить его подушкой. Да уж, Венди уже совсем не та маленькая неуверенная девочка, она взрослеет на глазах и становится самой настоящей леди. Властная и грозная если надо, если нет — чуткая и милая девушка, любящая своего альфу.       Гажил и Амос обнимаются во сне, и когда Гажил встаёт, он понимает, что запах Амоса на нём. Не сильно, но достаточно, чтобы это почувствовал убийца драконов. Он благодарит за всё, отказывается от завтрака и, засунув иксида за пазуху, уходит домой. Интересно, а чем Лили с Лексусом заняты?       Гажил тихо открывает дверь, стараясь идти бесшумно и не издавать ни звука. Но тут неудача. Лексус сидит на диване в гостиной и провожает его недовольным взглядом. Он шумно втягивает воздух носом. — Ты сейчас серьёзно? Ты был с ним? — ледяные нотки его голоса вернулись, заставляя вздрогнуть. — Всё не так… — А как?       Гажил краснеет под пристальным взглядом и, запинаясь, начинает рассказывать, что произошло. Но у него это совершенно не получается, поэтому он устало потирает лоб левой рукой. Той самой, которой вчера достал котёнка из огня. Она в бинте — Гажил не хотел, чтобы Венди тратила силы и на него, поэтому просто использовал аптечку. — Что с рукой? — Вот, — брюнет показывает виновника вчерашних приключений. — Его бросили в огонь, я помог ему и отнёс Венди. Амос был там. А Венди попросила остаться на ночь, потому что волновалась. — А то, что мы волновались — ничего?       Иногда Лексуса просто поражала легкомысленность Гажила. Он вроде умный, но иногда кажется, что он пятилетний ребёнок (Лексусу он, естественно, нравится и таким, и таким, но иногда это просто невыносимо). Гажил пристыженно отводит взгляд. Блондин лишь вздыхает и подходит к нему. Смотрит на полосатого иксида и умиляется. — Ну и что мы будем с ним делать? — Ну, пока он точно будет у нас.       Подлетает Лилейный. — Он такой маленький…       Иксид медленно открывает глаза. Ему необходима пара секунд, чтобы вспомнить, что произошло. Воспоминания проносятся одно за другим, но последние въелись в память слишком ярко. Первое это то, как мальчики поджигают мусорный бак. Жарко, больно и обидно. Чем он заслужил это? Он ведь никому не сделал ничего плохого! За что? Второе воспоминание — как его прижимают к чему-то тёплому со всей нежностью и куда-то несут. Сейчас у него ничего практически не болит, кроме головы. Но эту боль не сравнить с той которую он испытал. И ему ужасно плохо морально.       Он видит перед собой человека. Страх заполняет его изнутри. Что? Что с ним собирается сделать теперь? Он вырывается, кричит, а на глаза наворачиваются слёзы. Пожалуйста, не трогайте, не делайте ничего, отпустите! Он падает и готов уже удариться о твердый пол, но приземляется на что-то мягкое. Лили схватил его у самой земли. Сначала Лилейный смотрит ему в глаза несколько секунд, пока у малыша текут слёзы, а затем обнимает.       Гажил прикрывает рот, чтобы не заржать — посмотрите только, весь крутой из себя Лилейный, и вдруг такие нежности, — но Лексус больно щипает его за бедро. — Так, ты расскажешь нам, как тебя зовут? — спрашивает Гажил, ставя на стол кружку с теплым молоком. Полосатый подозрительно смотрит на кружку, а затем переводит взгляд на Лили, как бы спрашивая, не отрава ли там. Лили чуть улыбается, кивая. Тогда только он несмело тянется лапками к молоку, подносит ко рту и жадно отпивает. — Это вкусно, — тихо произносит он. Голос у него приятный. — Меня зовут Тайер. — Тайгер? Как тигр? — Я Тайер, — произносит он ещё раз обиженно. — Ладно, прости-прости. Сколько тебе? — Пять. — Лет? — Месяцев. — Редфокс, что за тупые вопросы? — встревает Лексус, — Голова, наверно, Амосом забита. — Да чего ты к Амосу пристал? — взрывается Гажил. — Чуть что, так всегда виноват он! — Так он всегда рядом с тобой ошивается! Естественно он всегда виноват! — Знаешь что… — Ох, эти семейные разборки затянутся надолго. Пойдем погуляем, — улыбается Лили, ласково гладя Тайера по плечу. — Угу, — кивает он, внимательно смотря старшему в глаза. За две недели Тайер привыкает к странному семейству Лексус-Гажил-Лили и даже начинает постепенно входить в него. Лексус и Гажил хорошие, но очень странные люди. По собственным наблюдениям, иксид понял, что они истинные и влюблены в друг друга, даже живут вместе, но не встречаются. Тайер не понимал этого ну совсем. Сначала он спросил об этом у Лексуса, но тот сказал только, что не будь Гажил таким упрямым, они бы давно были вместе. Тогда он спросил у Гажила. Тот вздохнул, сказал, что всё сложно, и ему стыдно объяснять, почему он упрямится, а потом стал грустным. Тайер, ещё некоторое время попытавшись понять, что же происходит, плюнул и решил, что он поймёт это как-нибудь позже. Эти люди слишком странные.       Но больше всего ему, конечно, нравился Лили. Им он просто восхищался и обожал. Сделать всё, чтобы привлечь его внимание, всё, чтобы обрадовать — вот что стало его самым приоритетным заданием. Когда Лили рядом, ему так хорошо, что просто не передать словами. Тайер ненавидит людей, не доверяет до сих пор даже Гажилу и Лексусу, но чувствует, как постепенно стена между ними рушится и он к ним привязывается.       В гильдии сегодня очередной праздник. Гажил пьян. Уже дома он лежит на диване, оба иксида сидят на нём сверху. Лексус приносит кассету и отдаёт фрукты на закуску Лили, двигая ноги омеги. В итоге Редфокс остаётся в довольно удобном положении, а Лексус — больно упираясь бедром в подлокотник. Гажил видит это и специально толкает ещё сильнее, но Лексус молчит, и Гажилу это быстро надоедает. Он выпрямляет ноги так, чтобы они лежали на подлокотнике и не мешали Лексусу, и тот, наконец, располагается удобно, опустив при этом тёплые ладони на ноги омеги. Гажил молчит, но это довольно приятно.       Половину фильма происходит непонятно что, вот Гажил и засыпает. Рука тянется вниз, чтобы погладить Лили. Но находит Тайера. Пальцы нежно вплетаются в шерсть, поглаживая. Полосатый сначала не совсем понимает, что происходит, но это очень приятно. От наслаждения он начинает урчать, да так громко, что дачный холодильник и рядом не стоял. Редфоксу уже без разницы, ибо Морфей забрал его в страну снов, а Лилейный и Лексус смотрят заинтересовано. Тайер выглядит очень мило. А ведь, возможно, его никогда и не гладили вовсе. Но внимание Лексуса также быстро переключается на своего истинного.       Гажил действительно становится всё красивее… Прямо, как все говорят, «расцветает» . Дреяр пересаживает иксидов на свое место, а сам берёт Гажила на руки так нежно, как не носили ни одну принцессу, боясь, как бы не разбудить, и несёт в его спальню. Лили продолжает гладить Тайера, потому что он, чёрт возьми, выглядит слишком мило. Он за эти две недели стал ему как родной брат. И вообще, его просто невозможно не полюбить.       Лексус нависает сверху. У Гажила такие длинные ресницы, такой милый нос и такие сексуальные губы, что не передать словами. Так хочется их поцеловать… Но кажется, что если он сделает это, магия момента испарится. Поэтому он лишь проводит большим пальцем по скуле, не смея притрагиваться ни к чему больше. Лексус сжимает кулак той рукой, на которую опирается. Так мучительно сладко, когда хочется, но нельзя. Он медленно поднимается с постели, собираясь уйти. Он тянется рукой к светильнику, чтобы выключить, как вдруг её перехватывают, и вот Лексус уже на кровати. — Это только потому, — пьяно произносит Гажил, — что завтра я обо всём забуду.       И прежде, чем Лексус успевает что-либо спросить, Гажил накрывает его губы своими, медленно двигая ими и наслаждаясь процессом. Лексус прикрывает глаза, прижимая омегу к кровати, и отвечает на поцелуй. Гажил стонет, а через пару секунд перестаёт отвечать. Дреяр открывает глаза и видит, что Гажил уже спит. Он улыбается, выключает лампу и тихо закрывает за собой дверь.