Чем заканчиваются все дороги?

      На столе перед эльфом лежал какой-то сверток, рядом – кинжал, по виду – тот самый. Зеленый тегиляй валялся рядом с диваном; лук, колчан и ножны с оружием стояли в углу, как лыжи с палками. Смерив Алису тяжелым взглядом, эльф шумно и не без угрозы вздохнул и выпрямился, кладя локти на стол, как бы говоря: «Ну?..»       «Матерь божья!..» – беззвучно завопила Алиса, внутренне зарыдав и рассмеявшись одновременно. В груди у нее задрожало и заколотилось, застучало в висках.       Нервно усмехнувшись, она плюхнулась в прихожей на табурет и тряхнула головой, словно все еще не веря тому, что видит, а точнее – не разрешая себе верить... Было такое чувство, будто в бане плеснули водой на горячие камни. И страшно, и дышать нечем, и душно, и весело. Губы так и раздирала идиотская, непрошеная, да и попросту – Алиса прекрасно это понимала – опасная сейчас улыбка.       - Я смотрю, – выдохнула она, возясь со шнурками кед, - ты решил-таки вернуться и оторвать мне голову?       Зачем-то она тут же решила, что ни за что на свете, никогда-никогда, не посмотрит ему в лицо. И прямо-таки кожей видела, как эльф скривился в усмешке.       - Не паясничай, d'hoine. Могу ведь и оторвать.       Бесконечно развязывать шнурки было все-таки невозможно. Собирая все свое самообладание, Алиса выпрямилась и стащила, наконец, кеды.       «Главное – без резких движений, - сказал кто-то в ее голове, явно куда более умный, чем сама Алиса. – Держись спокойно и ровно. Как Сова там сказала – раз пришел, значит, надо поговорить…»       Алиса откашлялась и сказала примирительно:       - Извини, не буду.       Взяла пакеты и потащила их в кухню, по-прежнему глядя куда угодно, только не на фигуру в углу дивана. Но ждать, когда фигура все-таки объяснится сама, было выше ее сил.       - Так что случилось? С чего вдруг опять?..       Он поднялся во весь свой двухметровый рост, сделал пару шагов следом за ней, но, словно одернув себя, остановился у стола, скрестил руки на груди и хмуро уставился куда-то в окно, в августовские сумерки.       - Мне нужно убежище. Дней на 10. Может, больше.       Алиса, нарушая свой данный минуту назад «зарок никогда-никогда», вытаращилась на него во все глаза.       - Нормально, - выдохнула она. – А от кого? И кто тебя сюда на этот раз, ээээ, телепортировал?..       Эльф зыркнул на нее коротко, по-волчьи.       - Не многовато ли вопросов, d'hoine?       Алиса прикусила язык. И еще ей вспомнилось, непонятно к чему, слово «эсэры».       - Цири заберет меня отсюда, - глухо и словно бы нехотя произнес он, – как только это станет возможным. До этого времени никто не должен знать, где я. Не смог меня вычислить и засечь. Ты меня понимаешь?       Алиса вздохнула.       - Чего уж тут непонятного.       - Я буду сидеть здесь, - словно в подтверждение, он уселся обратно на диван и уставился на Алису неприятным, внешне бесстрастным взглядом – но от взгляда этого у Алисы по спине поползли ледяные мурашки. Было такое чувство, будто ее препарируют.       Алиса помолчала, глядя в сторону. Потом дернула плечом и сказала:       - Сиди. Пожалуйста. Мне не жалко.       - Спасибо. Возражений я и не ждал, - ответил эльф, одарив Алису улыбкой маньяка.       Некоторое время они молчали. Алиса, не зная, куда девать руки, бездумно переставила чашку из раковины на столешницу кухни. Потом переставила ее обратно.       - Ладно, - сказала она наконец. – Чего уж там. Передвинем стол. Разложим диван, - она поймала его взгляд. – Но это после, - быстро продолжала она. - Поужинаем, остальное потом. Устроим тебе королевское ложе, - не успев-таки прикусить язык, добавила она и тут же приготовилась об этом пожалеть.       Но эльф, глядя куда-то в сторону, лишь как-то странно усмехнулся, будто Алиса нечаянно сказала нечто ужасно остроумное, вот только на тему, в которой точно не до шуток никому. Алиса глянула на него исподтишка, но смелее. «Ага!» – подумала она неизвестно почему.       Она поставила свои пакеты на стол и принялась доставать оттуда: яблоки, картошку, кусок свинины, печенье, всякую мелочевку и, одну за другой, – бутылки с пивом «Хамовники». Млея от дикости происходящего, подумала: «Пожрать-то он не дурак, если верить игре… Вон какая орясина! Прокорми такого, попробуй. А пиво, интересно, он пьет?»       Эльф с непроницаемым видом наблюдал за ней с дивана.       «В конце концов, - подумала Алиса, доставая одну луковицу, а остальные убирая в холодильник, - что я могу тут поделать? Самое правильное будет представить, что он просто мой гость. Не зарежет же он меня сонную, в конце концов!..»       Какая-то из сохранивших здравый смысл частей Алисы ехидно сказала: «Ну да, конечно! С чего бы это ему вдруг?» Алиса стиснула зубы. «А если и зарежет, - подумала она с каким-то залихвацким «эх!..», скручивая крышки с двух пивных бутылок, - а если и зарежет, опять же: что я могу поделать?»       Неясной тенью мелькнула мысль запереться в ванной и просто взять и позвонить. И чтобы приехали. Если успеют, конечно… нет, эту мысль она развивать категорически не хотела.       И дело было даже не в зеленевших и желтевших на ее шее синяках. И не во всех этих прищурах, «bloede d'hoine», разбитом телевизоре, угрозах, сломанном стуле и прочем содоме. Просто… теперь, спустя неделю, в ней что-то изменилось, хотя она и сама пока толком не знала, что. Пальцы ее по-прежнему мелко дрожали, и по-прежнему смотреть прямо ему в лицо было страшновато. И еще, как фон всей картине, были назойливые, неприятно холодные мысли о том, кто он на самом деле такой. Скольких людей он убил. Скольких, наверняка, пытал. По-настоящему, взаправду. И как быстро он может убить её. Не терзаясь сомнениями, мгновенно.       Но она ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда сознание не раздваивалось, цепляясь и режась об «этого не может быть», она, наконец, поняла, что же за странное чувство мучило ее всю прошлую субботу, да и воскресенье, да и остальные дни… Ей просто-напросто, впервые за много лет, до жути, до одури было любопытно! Что там говорить – стоило ей увидеть с порога квартиры, кто сидит на ее диване, ей даже на миг показалось, что мир вдруг стал ярке. Краски четче.       «Черт возьми, черт возьми, черт возьми! Ведь он же настоящий, НАСТОЯЩИЙ! Всамделишный. Дьявольщина, настоящий, живой скоя'таэль! Не нарисованный. Из самой настоящей параллельной реальности… - лихорадочно билось в ее голове. – Что же делать, что же мне делать?»       Дикая картина: полицейский наряд, вваливающийся в квартиру, пытающийся («Ха, ну-ну!») скрутить Йорвета со всем этим «Лежать! Мордой в пол! Кто такие? Документы!» - вся эта картина отчего-то вызывала у нее тоскливую тошноту.       Стараясь двигаться спокойно и без суеты, она вытащила из духовки противень. Взглянула на бутылки с пивом, темно поблескивающие, запотевшие... Быстро и украдкой обернулась на эльфа, по-прежнему неподвижно сидевшего в углу дивана.       «В самом-то деле, - подумала она, - такой ведь либо сразу режет, либо начинает думать, для чего незарезанный ему мог бы сгодиться. Меня пока не зарезали, так что…»       Окончательно запутавшись, она решила махнуть на все рукой и молча поставила перед эльфом бутылку пива. Что-то подсказывало ей, что не стоит произносить никаких тостов. И уж точно не стоит пытаться чокнуться своей бутылкой об Иорветову. Поэтому она просто поставила на стол открытую бутылку и вернулась к раковине, чистить картошку.       Некоторое время было тихо, если не считать плеска воды в раковине. Потом Алиса услышала звук, говорящий о том, что бутылку со стола взяли, а потом, уже основательно подопустевшую, поставили обратно. Потом со стороны дивана послышалась какая-то невнятная возня, и в кухню медленно поплыл табачный дым, до того ядреный, что у Алисы, бросившей курить пару лет назад, запершило в горле.       Она отхлебнула изрядный глоток из своей бутылки и принялась нашпиговывать мясо чесноком, спиной чувствуя, что Иорвет по-прежнему наблюдает за ней, следит за каждым шагом, каждым жестом. Кажущаяся его расслабленность была такой же безопасной, как тигриная лень на теплом камне. Но в Алисе уже проснулось то отчаянное, залихвацкое очертенение, когда действуешь, не думая, не рассуждая, а вспоминая потом, говоришь себе: снизошло. «Ну, или бес вселился», - подумала Алиса под конец.       В любом случае, ее уже не трясло. Она не цепенела от страха, не мямлила и не ждала в любую секунду железной хватки на собственном горле. Паники не было; а значит, можно было просто делать то, что делать она могла, и ждать, что же будет дальше.       - Слушай, beana, - вдруг сказал эльф за ее спиной почти что мирным, задумчивым тоном. – Глядя на тебя, я могу сделать вывод, что баней и горячей водой ты пользуешься регулярно…       Алиса обернулась через плечо.       - Чего рассусоливать-то, - сказала она. – Мясо будет готово через час. Давай, вперед. А то пахнешь, прости, как… Как солдатский лагерь.       Он криво усмехнулся:       - А ты ожидала аромата фиалок и лесных трав? – спросил он ядовито.       Алиса фыркнула.       - Идем, - сказала она, вытирая руки полотенцем. – Покажу, что и как.       Как бы ни старался Йорвет держаться невозмутимо, как бы ни хмурил он бровь, но устройство канализации, водопровода и особенно - смесителя привело его в явное восхищенное удивление. Он даже вполне миролюбивым – для него - тоном задал пару вопросов, а потом сказал, желчно, но без злобы:       - Надо же! И d'hoine способны до чего-то додуматься, когда им надоедает нюхать собственное дерьмо.       Алиса комментировать не стала и сунула ему в руки сверток полотенец и мужские спортивные штаны. Последние она нашла в шкафу на полке сразу же. Просто всегда помнила, где они лежат; так же, как помнила, кому они принадлежали и кто оставил их в ее шкафу, в спешке собирая вещи… Но теперь тот, другой вдруг показался ей еще более далеким, чем параллельный мир.       Прикрыв за собой дверь, она ушла в кухню, сажать мясо в духовку, и вдруг тихонько, хулигански захихикала, как девчонка-подросток: «Ничего-ничего; вот я потом еще при тебе стиралку запущу – посмотрим, какое у тебя будет лицо…»       Между кухней и ванной, под самым потолком, было небольшое окно, которое Алиса вечно держала приоткрытым, и теперь оттуда слышался плеск воды, возня и довольное фырканье. Прислушиваясь к этим мирным, домашним звукам, Алиса совсем успокоилась и повеселела, и хлопотала у плиты с давно позабытым азартом. И вдруг обнаружила, что представляет в мельчайших подробностях, как она тихонечко-тихонечко, неслышно подставляет к стене, разделяющей ванну и кухню, табурет, осторожно на него залезает и в это самое окно заглядывает… Она даже зажмурилась и помотала головой, отгоняя непрошенное и явно лишнее видение. Слила воду с картошки и достала деревянную толкушку, размышляя, остались ли еще в банке соленые огурцы.       Она слышала, как эльф вылез из ванны. Но воду не закрыл. Некоторое время ничего не было слышно, кроме звука льющейся воды. А потом в ванне по стенам, как в железной трубе, загремели проклятия. Алиса похолодела. Сердце у нее ухнуло куда-то вниз. Все любопытство, все предвкушение чего-то неведомого разом сгинуло, водопадом вытекло в невидимую канализацию.       Иорвет ворвался в кухню, едва придерживая на бедрах полотенце. Алиса еще успела про себя нервно хохотнуть – хотела, мол, полюбоваться, изволь! – прежде, чем стальная рука снова, как и неделю назад, схватила ее, стоявшую на том же самом месте, за горло, а лицо эльфа с ужасным шрамом, не скрытым более никакими повязками, приблизилось к самому ее носу и тихо, нехорошо вопросило:       - Так, говоришь, живешь одна? Отвечай мне правду, beanna!       Он сжал руку сильнее, но все же не так, чтобы лишить ее возможности дышать и говорить.       У Алисы мгновенно сложилось два и два. «Идиотка! Черт меня дернул сунуть ему эти проклятые штаны?..» - зарыдала она мысленно. Зачем она вообще стала с ним разговаривать? Зачем, зайдя в квартиру, тут же не выскочила обратно в подъезд, запирая дверь на ключ и набирая 112, 03 – да что угодно!..       Страх навалился на нее, затопил нутро. Колени стали ватными, губы дрогнули… Но вместе со страхом вдруг появилось что-то еще. Что-то, о существовании чего в себе самой Алиса никогда не подозревала. Что-то, с чем было легче умереть прямо сейчас, посреди собственной кухни – но только не плакать, не умолять и не оправдываться.       - Ты хочешь узнать ответ или задушить меня? – прыгающим голосом спросила она.       Йорвет ухмыльнулся, злобно на нее глядя.       - Как пойдет, - ядовито сказал он, но горло Алисино все-таки отпустил.       Алиса подалась назад, едва ли не вжавшись в раковину – но смотрела ему прямо в лицо. Неестественно бледная, она все же выпрямилась, сразу став чуть выше ростом.       - Я не лгу, Иорвет! - сказала она хрипло, но четко. – И если я сказала, что живу одна – значит, так и есть.       - Ты дала мне обноски какого-то мужика-d'hoine! – прошипел он. - И после этого говоришь, что ты в этом доме одна?       И тут вдруг, совершенно неожиданно, Алису понесло, не хуже, чем приснопамятного Остапа. Видимо, наступил в ней некий предел, после которого стирается грань между страхом и яростью, и ничем не примечательные люди лезут на амбразуры с голыми руками. Она вдруг вспомнила всё и разом – и синяки на своей шее, и разбитую кружку из Германии, и сломанный стул, и телевизор, и весь свой стыдный ужас. И ее затрясло, да так, что пришлось за край столешницы украдкой схватиться, чтобы попросту не упасть.       - Этот человек давно здесь не живет, - сказала она не своим, а каким-то чужим, металлическим голосом.       - А его тряпки лежат у тебя в шкафу! – ядовито проговорил эльф с вновь прорезавшимся странным акцентом.       - Ты предпочел бы после ванны облачиться в свои? Ты когда их стирал в последний раз, хоть помнишь? – сказала Алиса, деревенея лицом и смутно понимая, что сейчас, скорее всего, будет убита.       Эльф шагнул к ней. Глаз его разгорался адским пламенем. Он тоже словно стал выше ростом, хотя куда уж еще…       - Да как ты смеешь, bloede d'hoine?       - Смею что? Предлагать тебе чистую одежду взамен той грязи, в которой ты сюда явился?       Эльф уже нависал над ней, как смерть над плахой.       - Грязи?!       - А чего же еще? – охваченная каким-то безумием, Алиса криво усмехнулась, словно собиралась в этом перещеголять самого Иорвета.        Эльф дернулся к ней и занес руку. Она не вздрогнула, не отвернулась и не сделала ни единого движения, чтобы защититься.       - Давай, - сказала она, не отводя взгляда. - Если так цивилизованная раса благодарит за гостеприимство, стол и отсутствие лишних вопросов – я очень рада за вас. Вперед!       И тогда случилось то, во что Алиса и сама не верила даже в своем нахлынувшем безумии. Эльф сжал кулак, но опустил руку. Не ударил. Не сломал шею одним небрежным движением… И сделал шаг назад. На скулах его заходили желваки. Алиса чувствовала себя серфером, поймавшим самую большую в жизни волну. Адреналин кружил ей голову так, что она уже не помнила, кто она и как ее зовут.       - Ты говоришь, я – грязная d’hoine. А сам при этом скачешь по квартире, как первобытный, и готов башку мне оторвать только за то, что у меня нашлась для тебя пара штанов в придачу с куском мыла, а еще кусок мяса и хлеба! Прекрасный пример цивилизованности!       - Ты!.. - на секунду он, казалось, даже задохнулся, но продолжал тихо и глухо: - Ты хоть знаешь, скольких я убил за гораздо меньшее? Скольких твоих сородичей…       - Они не мои сородичи! – вдруг заорала Алиса прямо ему в лицо. – И твоя война – не моя война! Ты зачем пришел сюда, скажи на милость?! Убежища просить, или ограбить меня и вышвырнуть в окно? Так давай уже, не стесняйся!       Несколько секунд они сверлили друг друга дикими глазами.       А потом лицо эльфа неожиданно странно скривилось. Алиса, все еще бледная от дикой смеси ярости и ужаса, даже не сразу поняла, что он улыбается - дикой, сумасшедшей улыбкой-гримасой, уродующей его лицо куда хуже, чем шрам. Глаз его горел, как у кота.       - Не премину при случае, - сказал он кладбищенским тоном.       А потом… Коротко рассмеялся. Уже совсем по-другому. Алисе даже на какую-то секунду показалось, что он сейчас фамильярно похлопает ее по плечу. «Если он сейчас до меня дотронется, я в него зубами вцеплюсь, - быстро подумала она, - а он меня наконец зарежет. То-то будет развязка!..»       - Так, ну хватит, - сказал вдруг он властно и отрывисто, словно подводя черту. – Повеселились и будет.       И Алиса увидела, как из полусумасшедшего, бешеного эльфа, в которого до этого Йорвет перекинулся из оскорбительно спокойного aen seidhe, в одну секунду, будто по волшебству, проступает командир, за которым шли в огонь и в воду. «Да он же настоящий психопат!» - быстро подумала Алиса. А Йорвет уже спрашивал ее, отрывисто и четко:       - Кто этот мужчина? Что он делал в твоем доме? Советую тебе не играть словами, beanna, а отвечать прямо.       Алиса чуть склонила голову, скрещивая руки на груди – бессознательно повторяя его любимую позу.       - Понимаю, - сказала она твердо. – Этот мужчина - мой бывший муж. Иорвет скривился.        – Пару лет назад мы разошлись. С тех пор я его ни разу не видела и ничего о нем не слыхала. Доволен?       Проворчав, словно пес, что-то невнятное на своем языке, эльф отступил еще на шаг и потуже затянул на бедрах полотенце. Взгляда он не отводил, но почему-то Алиса почувствовала, что если не победила, то, по крайней мере, каким-то образом ухитрилась сыграть матч вничью.       - Дать тебе эти чертовы портки – моя ошибка, - продолжала она, как могла, спокойно. – И я ее признаю. Я знала, кто ты и как болезненно относишься ко всему, что связано с человеком, причем любым. Для тебя это оскорбление. Прости меня.       Иорвет, слегка склонив голову, заломил бровь.       - Что?       - Я только что извинилась перед тобой, - безо всякого яда сказала Алиса. - Или этого недостаточно?       Они помолчали, мрачно сопя, а потом Алиса, понимая, что ничего встречного ей от Йорвета не дождаться, скомкано проговорила:       - Оставайся пока в полотенце, что уж... Заброшу стирать твои вещи. К утру высохнут.       И, не глядя на него, ушла в ванную.