Чем заканчиваются все дороги?

       - …Иорвет, - уныло сказала Алиса, глядя внутрь холодильника. – У меня к тебе разговор.       - Чего тебе, beanna?       Алиса вздохнула, прикрыла глаза.       - Боюсь, зная тебя, это будет даже не разговор, а дискуссия.       - А ты настолько хорошо меня знаешь? – елейным тоном осведомился эльф.       Алиса села за стол с обреченным видом. Ей делалось тошно от одной мысли о том, что сейчас будет. Эльф же, благодушный, сытый, выспавшийся, а потому полный сил, тут же явно настроился на хорошую свару. Разве что руки не потирал в предвкушении. «Ну что он за человек такой… Тьфу ты. Не-человек. Не-вы-но-си-мо», - подумала Алиса.       - Ну ладно, - сказала она, слегка хлопнув ладонью по столу. – У меня закончились продукты. Можно сказать, совсем.       Иорвет, вальяжно развалившись на диване и слегка откинув голову назад, сверкнул на нее глазом. «Раунд первый», - тоскливо подумала Алиса, искоса на него глядя.       - И?       - И мне нужно за ними сходить.       - В чем проблема, - сказал он. – Одеваемся и идем.       «Так», - подумала Алиса.       - Нет, Иорвет. Я иду. Ты остаешься. И давай вот что: коротко и по делу.       Взгляд его стал масляным.       - Слушаю тебя внимательно, - сказал он так сладенько, что Алису передернуло.       Она заерзала. И, конечно же, принялась мямлить, кляня себя за это на чем свет стоит.       - Вот что: я в курсе, что ты мне не доверяешь. И, сразу хочу сказать, что прекрасно тебя понимаю… В смысле, точнее, не в смысле, что я что-то там замышляю – нет, не замышляю. Но ты этого не можешь знать наверняка. И потому не доверяешь и намерен держать в поле зрения круглые сутки…       Эльф картинно, прямо-таки театрально вздохнул, закатывая глаз под лоб.       - Не понимаю, что ты хочешь сказать. Пока что ты говоришь, а точнее - мямлишь очевидные вещи, которые озвучивать нет смысла, - лениво проговорил он.       Алиса выдохнула, на секунду зажмурилась.       - Ты не можешь пойти со мной.       - И по какой же причине?       - Ты издеваешься? -       Ну?.. По какой же именно? – он подался вперед и слегка повернул к ней голову, будто желая лучше расслышать, демонстративно приставляя ладонь к заостренному, изящному уху.       Алиса, чувствуя, что начинает свирепеть, сжала губы. «Только не поддаваться! Он же специально меня провоцирует!..»       - Черт возьми, Йорвет!.. – воскликнула она. – Я вчера пол-дня тут перед тобой распиналась…       Не закончив фразы и понимая, что все это бесполезно, она попыталась все же взять себя в руки.       - Главным образом, по причине твоего экзотического наряда, - проговорила она спокойнее, стараясь глядеть не на него, а в окно. – Я понимаю, что, куря сегодня на моем балконе трубку, ты вряд ли прохожих рассматривал, но не думаю, что ты не заметил…       Он усмехнулся.       - …что ни у кого из прохожих нет длинных, заостренных ушей?       У Алисы заныло в груди. «Интересно, он от скуки это, или всерьез? Черт!»       Она посмотрела в его лицо. Глаз его разгорался той самой нехорошей, маньячной искоркой, которая ей совсем не нравилась. И пугала.       - И это тоже.       Эльф сцепил руки в замок и положил на них подбородок, сверля Алису взглядом.       - Не пойму я тебя, beanna. Вчера ты говорила, что о моем народе здесь знать не знают. Что никаких причин для вражды лично со мной у тебя, равно как у любого твоего здешнего сородича, попросту нет. А сегодня заявляешь, что моя внешность станет поводом…       - Да ничего я не заявляю, - снова срываясь, перебила Алиса. – Просто ты… Не делай вид, что не понимаешь. Ты другой, не такой, как все. Настолько другой, что это бросится в глаза, едва ты выйдешь на улицу! Да один твой наряд чего стоит!..       - И что же будет? – вкрадчиво спросил он.       Алиса в отчаянии развела руками.       - Не знаю я, что будет! Но явно ничего хорошего, - сказала она.       - Врешь, - спокойно возразил эльф. – Знаешь.       - Ну хорошо. Знаю.       - Так говори.       - Тебя заберет первый же патруль, и отволочет до выяснения личности, - заговорила Алиса, накручивая сама себя, боясь, что иначе попросту потонет в охватившей ее беспомощности. – Конечно, ни черта не выяснит. Зато очень хорошо тебя разглядит. И сообщит своему начальству, что поймали не то мутанта, не то психа, без документов. Дальше тебя начнут таскать по всем инстанциям, трясти и беситься из-за того, что не будут знать, что с тобой делать… Потом, скорее всего, первым делом отправят в руки психиатров. Это такие, знаешь ли, врачи, которые занимаются расстройством личности. Мне продолжать? – зло спросила она.       - И в чем же заключается мое расстройство личности? – невозмутимо спросил эльф.       Алиса постучала ногтями по столу.       - В том, что ты полагаешь; нет, даже так: уверен, что ты – Йорвет из народа aen Seidhe, командир отрядов скоя'таэлей, ста лет от роду или сколько там тебе на самом деле, - угрюмо сказала она.       Некоторое время было тихо. А потом…       …потом эльф вдруг расхохотался. Громко, во весь голос, от души. Алиса опешила. С вытянувшимся лицом она смотрела, как он смеется. Пытаясь успокоиться, он едва переводил дух – но при взгляде на Алису его одолевал новый приступ хохота. Он смеялся, вытирая слезу, выступившую на единственном глазу, сверкая белыми зубами и чуть ли не пополам складываясь.       И против воли Алиса ощутила, что и ее начинает душить какой-то дурацкий, неуместный хохот.       - Это не смешно, Йорвет! – сдавлено проговорила она.       - Да… брось…. – простонал он. – Давненько ничего смешнее не слышал, - выдохнул он, отдуваясь и вытирая лицо ладонью.       - Но это правда не смешно! - воскликнула Алиса, чувствуя, как губы ее растягиваются в улыбке и не в силах ничего с этим поделать...       Эльф наконец отдышался и принялся набивать трубку.       - Ладно, хорошо, - сказал он примирительно и коснулся собственного уха. – А как они бы объяснили вот это?       - Пффф, - сказала Алиса. – Это-то как раз проще простого. Сейчас хирургия до того дошла – не то, что уши, рога можно себе приделать…       Эльф снова хохотнул, помотал головой.       - Только d'hoine могли такое придумать! – заявил он, наконец, успокоившись. – И почему я не удивлен? Любого, кто отличается от тебя самого и тебе непонятен, попросту объявить сумасшедшим… - голос его стал серьезней. – Эх, люди, люди, везде вы одинаковы!       Алиса промолчала.       - Ты права, luned. Вообще-то это не очень смешно, - но тут уголки его губ снова поползли вверх. – Я просто представил себе, как они, эти твои, мне – мне! – доказывали бы, что я вообразил себя - собой…       Алиса фыркнула:       - "Он чуть меня самого не свёл с ума, доказывая мне, что меня нет", - тихо проговорила она.       - Что?       - Книга, - дернула плечом Алиса. – Хорошая. О том, как дьявол оказался в нашем тутошнем мире…       - Интересно, - неожиданно сказал эльф. – Дай мне ее. Может, что-нибудь пойму. Ведь у тебя тут со скуки рехнуться можно, - добавил он.       Алиса вытаращилась.       - Что, прямо сейчас?       - Нет, примерно недели через две! - ядовито сказал эльф. - Конечно, сейчас... Как раз мне будет, чем заняться, пока ты ходишь за едой!       Тут Алиса, что называется, чуть на бок не упала.       - И… что, ты меня отпустишь?       Явно потешаясь над ее видом, он заломил бровь:       - А есть другие варианты?       - Ну… - Алиса была не в силах оправиться от удивления. – Я думала…       И вдруг хихикнула.       - Я думала, мы еще час будем препираться. Потом ты выйдешь из себя и опять попробуешь… - она быстро коснулась своей шеи.       Иорвет вдруг стал предельно серьезен.       - Алиса, - сказал он. – Если бы я по-настоящему выходил из себя каждый раз, когда другие считают, что это именно так – мой труп доели бы волки еще лет пятьдесят назад.       Алиса открыла и закрыла рот. А Иорвет вдруг как будто невзначай накрыл ее руку своей длинной, красивой ладонью, подался вперед, пристально заглядывая в глаза.       - Если бы ты и впрямь хотела от меня избавиться, - голос его зазвучал тихо и вкрадчиво, - ты вряд ли рассказала бы мне про этих ваших пси… психи… А, bloede! – ругнулся он. – Про все, что меня, по твоей версии, ожидает. Ты бы просто взяла меня с собой, ведь правда?       Что-то в его тоне и взгляде было такое, что Алису мороз по спине пробрал. Она кивнула, как заяц, и поспешила подняться. Он ее не удерживал.       «Все-таки он ненормальный, - думала она, ища в спальне, в книжном шкафу, «Мастера и Маргариту». – Самый настоящий психопат. Теперь я понимаю, почему его никак прищучить не могут там, у себя! От него же ведь не знаешь, чего ждать через минуту…»       Она вышла на улицу, села в машину. Завела мотор и посмотрела на свое отражение в зеркальце, встроенном в солнцезащитный козырек. И вдруг… закусила губу, хихикнула и слегка зарумянилась. Повертелась, глядя на себя и так и эдак. Достала из сумки мобильный, набрала номер Совы и, не давая ей удариться в расспросы и новости, заявила, что всю ближайшую неделю ее не будет ни на каком горизонте. Что у нее отпуск и вообще. Считайте все, сказала Алиса многозначительно, что я улетела на Луну…       - Колись, - сказала Сова, обрывая разом весь Алисин игривый тон, - с кем?       - Долгая история!..       - Блин! Ну вот что ты такая всегда… Я ж, блин, лопну от любопытства. Откуда? С «Тиндера»?       - Нуу, - Алисино лицо само собой расползалось в улыбку, - познакомились мы действительно в интернете. Можно и так сказать.       - Вот! Я тебе говорила, говорила, а ты меня не слушала! – возликовала Сова. – Давай, фотку в студию!       Вдруг в Алисе проснулся такой хулиганский азарт, что она аж затряслась вся. В голову пришла идея. И почему-то сразу же показалась удачной, хотя и совершенно безумной…       - Пришлю, - сказала она загадочно. – Но попозже. Все, целую!       И рванула с места.       Когда она поднималась по лестнице к себе на пятый этаж, был уже вечер. Три с лишним часа она таскалась по торговому центру, прежде чем идти набивать тележку в «Ашане» продуктами, и в конце концов купила несколько вещей. Мужских. Дольше всего она выбирала шапку из рыхлой ткани, подобные которой носили некоторые ее знакомые в комплекте с бородой, «тоннелями» в ушах и татуировками…       Открыв дверь в квартиру, она обомлела.       За столом, напротив эльфа, сидел ведьмак. Между ними стояла оплетенная соломой, пузатая и увесистая бутыль, Алисе незнакомая, и две рюмки, знакомые Алисе очень хорошо. На разделочной доске лежали сало и чеснок. Было накурено, и пахло так, как пахнет в любом помещении, где сели выпить основательно и крепко.       - О! – как-то преувеличенно громко сказал эльф. – Вот скоро и горяченького поедим…       Алиса уронила пакеты на пол. *** (за три часа до)        - Ну, что слышно? – невнятно спросил эльф, прожевывая сало.        Ведьмак протянул руку, пошевелил пальцами – не то примериваясь к куску получше, не то раздумывая, что и в каком порядке рассказывать.        - Что слышно, что слышно… - пробурчал он. – Все то же самое. Нильфы по-прежнему стоят на юге Темерии, непонятно пока, что будет дальше. Вернее сказать, не что, а когда… В Вергене все по-прежнему. Приток ваших идет на десятки. Если не на сотни. Выходят из лесов, организуют регулярную гвардию. Мастерские восстанавливают. Заработала корчма, ну та самая. Помнишь. Торговлю развернули – не город, сплошная ярмарка…        - Так, - сказал Иорвет.        - По кабакам ходит сплетня, что это Саския тебе побег от своего конвоя сама же и устроила, - ведьмак усмехнулся.        - Логично, - холодно сказал эльф. – Но лучше бы этих слухов не было. Ты же понимаешь.        - Понимаю, - кивнул ведьмак. – Более чем. На весь Север хай до небес стоит. Бароны и князьки Редании и Каэдвена теперь грызутся еще и за твою столь внезапно исчезнувшую башку. Выясняют, кто виноват, тычут пальцами и обвиняют друг друга в том, что сосед укрывает тебя, как козырь в рукаве.        Эльф хмыкнул. В зеленом глазу сверкнул огонек. От ведьмака это не укрылось.        - Иорвет…        - Слушаю, Геральт.        - Не высовывайся пока. Сиди тихо! Дай ты этой своре как следует пересобачиться… Неразбериха сейчас только на руку.        - Как, впрочем, и всегда, - каким-то странным тоном протянул эльф, разливая по рюмкам водку. – И долго мне тут сидеть? Твое здоровье!...        - Твое здоровье!.. Честно? Не знаю. Даже представления не имею… Пока.        - …пока кому-нибудь из этой, как ты совершенно верно выразился, своры не понадобится устроить переворот, скажем, в Зеррикании? – насмешливо докончил эльф. – Не смотри на меня так, ведьмак. Или вы по-прежнему думаете, что я – идиот, не умеющий сложить два и два?        - Гм, - сказал Геральт.       - Брось, - беззлобно скривился Йорвет. – Я знаю все, что ты мне скажешь. И твоё обыкновение держаться в стороне от политики тоже знаю… Только вляпываешься ты в эту политику раз за разом все глубже.        - Как-то уж так получается, - буркнул ведьмак.       Иорвет хохотнул.       - Получается… - сказал он. – Вот и у меня тоже. Получилось, - развел он руками. – Что скажешь? Кто я теперь такой? Иорвет из ниоткуда!.. Сволочной выродок, уже позабывший, когда он смотрел на мир двумя глазами, ел досыта и не сидел в засадах по лесам! Так?       Ведьмак молчал.       Эльф вздохнул, откинулся на спинку дивана, потянулся и принялся набивать трубку. И вновь заговорил, но уже совершенно спокойно и даже буднично, словно речь шла не о вещах, на которые он жизнь положил, а об очень далеком и почти уже неважном прошлом.        - Я сражался за свой народ, ведьмак. За его честь, за право жить, не скрываясь и не боясь погромов. И вот, хотя бы на несколько лет – если Северу удастся, конечно, оттянуть очередную войну, торгуясь с Эмгыром, - на эти несколько лет мой народ это получил. Но я был бы дураком, если б думал, что могу теперь сидеть себе на скамейке в Вергене и травить ветеранские байки, напиваясь по вечерам до чертей… Нет уж. Я хорошо помню «Врихедд», Геральт.       - Понимаю, - сдержано сказал ведьмак.       Иорвет снова разлил водку по рюмкам.       - Тот, кто не хочет становиться мучеником, становится тенью, - сказал он, салютуя ведьмаку тостом. – Вот и весь выбор. Фаоильтиарна в свое время сделал свой. Теперь пришло мое время выбирать.       - И что же ты выбираешь?       Они замахнули водку, крякнув и закусив салом. А потом эльф улыбнулся своей дикой улыбкой. И глаз его сверкнул, как раньше - не то азартом, не то безумием.       - Третий вариант! – сказал он негромко и вдруг подмигнул ведьмаку.       - Поподробнее, - лицо Геральта даже не дрогнуло. Но Йорвет отлично знал ведьмака и видел, что тот начал если не понимать, то догадываться. И видел, что эльф это видел.       - Понимаешь, какая оказия, ведьмак, - заговорил эльф. - Я жив. И чертовски люблю жизнь. Я, блять, чем дольше живу, тем больше ее люблю, жизнь эту. Такой вот я неправильный скоя'таэль, - мрачно усмехнулся он.       Ведьмак промолчал, да Йорвет и не ждал ответа.        - И вот что я понял, пока сидел тут и, как ты изволил выразиться, не отсвечивал... – продолжал он. - У меня есть дело, которое я умею делать очень, очень хорошо. Лучше, чем кто бы то ни было. В этом мы с тобой схожи.       - Точнее не скажешь, - согласился ведьмак, не сводя взгляда в его лица. Он ждал. И дождался.       - Я больше не хочу быть картой в чьем-то рукаве, Gwinn’blade. Я хочу быть, наконец, игроком. Пути назад, в прошлое, нет. Я так долго был тем, кем я должен быть… А вот теперь, понимаешь, пришло мне время, наконец, побыть тем, кем я быть хочу.       Повисло молчание. Иорвет, наконец, посмотрел ведьмаку прямо в глаза поверх своей трубки.       - Приведи ко мне Киарана, - сказал эльф совсем другим тоном. – А если он будет сомневаться и подозревать, - а он будет, поверь мне… Передай ему от меня это вот, - он постучал трубкой о пепельницу и протянул ее ведьмаку чубуком вперед. – Пусть он разыщет Риордаинна, Элеаса – всех. Пусть сгоняет их с теплых лежанок, да пусть хоть из-под земли выкапывает, a daebl aep arse! Пусть отправляет разведчиков в окрестности Доль Блатана… Пусть поднимает наших связных агентов во всех городах, вплоть до Новиграда, чего бы это ни стоило…       - Иорвет!       - Ведьмак?       - С чего ты взял, что я стану тебе помогать?        Эльф скривился:        - Ай, Геральт, не начинай! Ты же сидишь здесь. Что тут еще добавить? Ведьмак усмехнулся. Усмешка вышла довольно паскудная.        - Один вопрос.        - Ну?        - Доль Блатанна?.. – ведьмак выразительно поднял бровь       Иорвет скривил губы. Помолчал, вновь принимая отрешенный и гордый вид, так хорошо Геральту знакомый по Флотзаму и Вергену. Геральт уже думал, что ничего от него так и не услышит – но тот все же ответил:       - Францеска задолжала мне кое-что, - сказал эльф очень неприятным голосом. – Мне и тем, кто сражался рядом со мной. Нам, способным жить, а не выживать и прогибаться…       - Месть? – тихо спросил ведьмак, слегка приподнимая брови. – Вот так просто?       Эльф метнул на него горящий взгляд.       - Нет, Геральт. Не месть. Точнее, не только она.       Некоторое время они смотрели друг на друга.       - Ты же знаешь, - сказал, наконец, Иорвет, - что я не верю в сказки. Мне это даже как-то не к лицу, - странно усмехнулся он. – Так вот Верген – это сказка и есть… Сколько отпущено Саскии? Год? Два? Пока Нильфгаард снова ринется на Север, спеша дожевать Реданию без Радовида, как сожрал Темерию без Фольтеста? В чем мы с тобой, кстати, ему сами же и помогли... Какая ирония, не находишь? – усмехнулся он.       Ведьмак отмалчивался.       - Я помог завалить Фольтеста. Ты - этого бешеного ебаната, Радовида. Но кому, спрашивается, в конце концов это теперь выгодно?       Ведьмак, все также молча, налил еще по рюмке.       - Нас просто сметут с лица земли, Геральт, - продолжал эльф. – И только полный кретин этого не понимает. Саския – идеалистка, такая же, каким был и я. Но я, в отличие от нее, наконец усвоил урок и знаю, что это очень, очень плохо кончается.       - Ты же знаешь, кто она, - словно невзначай заметил ведьмак.       - Мы оба знаем. И что это меняет?       - Ну, - уклончиво сказал Геральт, - хотя бы то, что она – целая армия в одном лице…       Иорвет желчно усмехнулся, распаляясь все сильней и становясь похожим на себя-прежнего:       - Ха! Мы с тобой уже один раз видели, что из этого может выйти! Если ты забыл, заебались мы разгребать то, чем это выходит! И потом, ты представляешь, что начнется, если она, так сказать, раскроется? Правитель вольного города Верген – дракон?.. Я тебя умоляю, Gwinn’blade!       - Не умоляй, - буркнул в ответ Геральт. – Лучше сала еще резани.       - В любом случае, - не унимался эльф, - даже надавай она по сусалам всей нильфгаардской кавалерии, ее в покое не оставят. Она – живое оружие, Геральт, ты прав. Ты знаешь, о чем я говорю… Ты помнишь, что было с твоей Цири. Саскию захотят подчинить, подкупить, околдовать, наконец!.. А если не получится – убить. И в процессе всего этого Верген, вместе со всеми, кто сейчас там торгует и сидит по корчмам – от Вергена останется пепелище. Даже если Саския выживет – чем и кем она будет править? Трупоедами?       - И поэтому ты решил поквитаться с Францеской, – скепсиса в голосе ведьмака было все больше.       - Нет, ведьмак, - эльф вперил в него горящий взгляд. – Поэтому я решил сесть вместо нее. На трон Доль Блатанна. И мне больше нет дела, что там кто кому обещал и о чем договорился. Нас много, Геральт. Нас куда больше, чем вы думаете. И, сражаясь за Верген, я понял еще и вот что: есть так же множество других, с другой формой ушей, другого роста, наконец – тех, кто устал от войны. Пережеванных политикой, как и мы с тобой… Кого тошнит от патриотических речей и призывов в атаку, от науськивания на соседа, от речей о спасении мира. И они, в отличие от разных там патриотов, - эльф это слово не сказал, а прямо-таки сплюнул, - готовы договариваться. Договариваться, ведьмак, а не торговаться.       Геральт крутил в пальцах рюмку.       - Чем, скажи мне, твоя идея отличается от идеи Саскии? – наконец спросил он.       Эльф вновь улыбнулся своей безумной улыбочкой.       - Ну, для начала, географией.       - И?..       - Я не стану ни с кем заключать союзов… официальных, разумеется, - сказал эльф, глядя на него исподлобья. – Никакой выдачи преступников в обмен на лояльность, - в голосе его даже ничего не дрогнуло. – Никаких чародеев и чародеек в совете. Также, как и никого, чей капитал слишком велик, чтобы играть в открытую.       Ведьмак поднял брови.       - Вот как, - раздумчиво сказал он. – Страна бесприютных и обиженных…       - Можешь думать, что хочешь, - сказал Иорвет. – Да. Я намерен вышвырнуть всех, кто все эти годы прикрывался нашими спинами, независимо от расы. Также, как и намерен принять всех, кто готов жить по-новому.       - Всех? – с какой-то странной интонацией спросил ведьмак.       - Что ты имеешь в виду?       Ведьмак поерзал на стуле. Незаметно уселся так, чтобы в любой момент быть готовым перехватить кулак, летящий в лицо.       - Ну, например, твой старый знакомец Вернон Роше… - сказал он будто бы равнодушно.       Йорвет сразу напрягся, как тетива собственного лука. Желваки заходили на его скулах.       - При чем тут он?       - При том. Он в таком же положении, как и ты, - сказал ведьмак. – Короля нет, Темерии нет. Синие полоски шатаются по лесам, как обычные бандиты. За ними гоняются какие-то бароны или князья, а может, нильфгаардская армия - я, по правде сказать, не вникал.       Иорвет угрюмо молчал. Не орал, не кидался с кулаками, как это бывало всегда при одном упоминании Роше. И это было… странно.       - Давай-ка еще выпьем, - вдруг глухо сказал эльф. – Хватит на сегодня политики… Ты услышал меня, я тебя. Предлагаю над этим поразмыслить. А потом вернуться к нашей увлекательной беседе… На трезвую голову.       - Как скажешь, - тут же согласился ведьмак, наливая по полной.       - Иначе, черти б меня взяли, морды мы друг другу сегодня порасшибаем, - продолжал эльф, словно не слушая его. – И переломаем тут все. А мне бы не хотелось… - он огляделся, неопределенно помахал в воздухе рукой, - не хотелось бы, мать его так, похерить всю здешнюю малину.       - Выражаешься, как краснолюд, - ухмыльнулся ведьмак.       - Я scoia'tael, - буркнул Иорвет. – Бандит и головорез. Забыл?       Они выпили.       - Кстати, - сипло сказал ведьмак, жуя разом целый зубчик чеснока. – Насчет здешней малины… Где девушка? Она жива?       Иорвет фыркнул.       - Я что, похож на идиота?       Ведьмак смерил его долгим, тяжелым взглядом.       - Ну, это смотря, что ты под этим имеешь в виду, - бесстрастно сказал он.       - Ничего я не имею в виду, - огрызнулся эльф.       - Не увиливай, - тихо сказал Геральт.       Иорвет дернул ухом.       - Жива и здорова. Или ты считаешь, что первое, за что я примусь в чужом мне мире – это резня?       Ведьмак опять усмехнулся довольно паскудно:       - Ну, раньше-то ты не был таким уж… Вежливым гостем, - поддел он.       - Раньше, раньше, - передразнил Иорвет. – Раньше был, да весь вышел.       - Не юли. Рассказывай, - ведьмак сверкнул на него желтыми глазами.       - Да чего тут рассказывать-то… Поначалу, когда вы с Цири меня сюда закинули, я, конечно, гм…       И тут ведьмак глазам своим не поверил. Иорвет замялся!       Эльф кашлянул. Дернул ухом. Почесал под платком. Досадливо поморщился.       - В общем, так, - сказал он, наконец. – Понимаешь, Геральт, какое дело… Я же ведь и вправду не помню уже, когда хоть что-то делал не зачем-нибудь, а просто для удовольствия. Ел досыта, когда хочется. Ленился. Дурака валял. Коротал, знаешь ли, время до обеда. Который не на костре в лагере варганят из корней, мышей и веток, и не в корчме, где, того и гляди, в котел наплюют, признав мою рожу… А тут… Вкусно готовят, понимаешь.       Ведьмак посмотрел на него и вдруг вспомнил сон, нечаянно подсмотренный им в кристалле, отобранном у гарпий.       - А еще полно горячей воды в бадье. Вот буквально сколько хочешь, - лицо эльфа разгладилось, стало едва ли не мечтательным - то ли под действием хмеля, то ли почему-то еще...        – Мягкие полотенца, - продолжал Йорвет, глядя почему-то при этом в окно. - Кровать удобная, а не попона у костра и не, мать их, деревянные нары. Лежать тоже можно, сколько хочешь.       Он посмотрел ведьмаку прямо в глаза.       - И если ты сейчас спросишь еще хоть что-нибудь, - сказал он замогильным голосом, - я разобью бутылку об твою голову.       Брови ведьмака поползли вверх. От удивления он замер, не донеся до рта кусок сала.       - Иорвет… Ты хочешь сказать, что…       - Чтоб тебя, ведьмак, я хочу сказать то, что я говорю! – взвился, наконец, эльф.       Ведьмак примирительно поднял руки, стараясь ничем не выдать своего бескрайнего, прямо-таки безбрежного изумления. На секунду он даже подумал, что, возможно, вывод об отсутствии магии в этом мире несколько преждевременен. Или что эльф сошел с ума.       Он скупо улыбнулся.       - Куда ты девал настоящего Иорвета? – спросил он миролюбиво.       Скоя'таэль еще секунду сверлил его недобрым взглядом, а потом вдруг рассмеялся.       - Видимо, тогда ты был прав, Gwinn'blade, - сказал он легко. – Всему есть предел. Ненависти тоже. Я, знаешь ли, много чего передумал, когда ехал в том конвое.       И, хотя ведьмак и понимал, что любые дальнейшие расспросы, по меньшей мере, неприличны и излишни, а по большей – чреваты сварой или даже дракой, удержаться он не мог.       - Но она же человек! – сказал он так спокойно, как только мог.       - И что теперь? – спросил Иорвет с затаенным глумливым вызовом.       - Н-ничего, - обалдело произнес ведьмак. – Ты же…       - Годами резал d'hoine, знаю, - желчно сказал эльф. – Много чего делал, память не отшибло, не думай.       Ведьмак крепко зажмурился и помотал головой.       - Я сплю и мне это снится, - сказал он себе под нос. – Ну ладно, пусть так… Так где она сейчас?       Эльф пожал плечами.       - Ушла за снедью какой-то. Сказала, к вечеру вернется, - сказал он.       - И ты ее так запросто взял и отпустил? Дав себя запереть в ее же доме?       Эльф не выдержал и издевательски захохотал:       - Ну и мина у тебя сейчас, Gwinn’blade! А еще говорят – у вас, ведьмаков, мутациями вытравлены все чувства…       - Заткнись, Иорвет, - прошипел ведьмак, - и не увиливай от темы!       Эльф примирительно махнул рукой.       - Ну, если говорить по-честному, не так просто. И в данный момент мы имеем то, что я бы назвал оправданным риском…       - А по-моему, ты сошел с ума, - отрезал Геральт, вглядываясь в него все пристальней и весь словно подбираясь. – Какая ей корысть тебя не сдавать?       - Кому сдавать? – лукаво усмехнулся Иорвет.       Ведьмак скривился не хуже самого эльфа.       - Воистину, ты, блять, ненормальный! Я вот, сколько тебя знаю, никак, мать твою, понять не могу: когда ты серьезен, а когда издеваешься?       Иорвет хмыкнул.       - Любопытство, Геральт, - противно-назидательным тоном сказал он, - великая вещь. Которую я, кстати, всегда недооценивал.       В замке заскрежетал ключ. Дверь открылась, и в прихожую вошла Алиса, нагруженная свертками и пакетами.       - О! – воскликнул Иорвет, явно паясничая. - Вот скоро и горяченького поедим…

***

      Утро было кошмарное. Начать хотя бы с того, что началось оно приблизительно в 12 дня. Алиса проснулась, одетая, лежа на животе поперек собственной кровати, с гулом в голове и дикой жаждой. Некоторое время она просто лежала, не шевелясь и не открывая глаз, и мысли ее были похожи на рой отвратительных, жужжащих мух. Единственной связной среди них было то, что, пожалуй, вот все и выяснилось; она просто, как это частенько с ней случалось в пятницу, напилась в одно лицо до беспамятства, и вся эта карусель с персонажами «Ведьмака» - просто очень яркий, правдоподобный пьяный сон. И сейчас она встанет и… Ну, не сейчас. Но как-нибудь все же встанет. Потому что все равно помочь в ее одинокой квартире ей некому, и суждено либо встать, либо подохнуть от жажды.       И тут почувствовала, как кто-то тяжелый сел рядом, на край ее кровати. И слегка встряхнул ее за плечо. И сказал с тем самым странным, едва уловимым акцентом.       - Просыпайся, Алиса!       Внутренне взвыв, она с трудом разлепила глаза, повернула голову. Йорвет сидел, внимательно ее рассматривая, будто примериваясь, с какой стороны лучше взяться.       - О боже, - глухо простонала Алиса. – Ты все еще настоящий…       - Хватит нести чушь, - сказал эльф совершенно трезвым, до отвращения бодрым голосом. И протянул ей стакан с водой.       Алиса кое-как села и, клацая зубами о край стакана, стала жадно пить. Покосилась на эльфа.       - Не смотри на меня, - пробормотала она. – И чтоб вы провалились, с вашей водкой…        Йорвет откинул голову и вдруг весело, звонко захохотал. Алиса вздрогнула.       Допив воду, она села ровнее, и даже попыталась пригладить волосы. И среди медленно, тошнотворно кружившегося мира все же подумала, что, не смотря ни что, по-прежнему рада, что всё – еще правда. Что галлюцинация продолжается. И если в этот момент она на самом деле лежит с сердечным приступом на полу в своей одинокой гостиной, без сознания, и смотрит это невероятно длинное, красочное, предсмертное видение – она, пожалуй, осталась бы в нем еще. Хотя бы ненадолго…       - Мне нужно в ванну, - жалобно проскрипела она.       - Так в чем проблема? Вперед! Только сперва покажешь мне, как развести огонь в этой твоей чертовой плите…       Алиса посмотрела на него, как барсук из норы.       - Что? – вскинулся эльф. – Если ты настолько слаба, что валяешься в пьяном обмороке до обеда, это не значит, что я не хочу горячего этого… как его там… кофе?       Алиса сжала пальцами виски.       - Ай, прекрати, пожалуйста! – взмолилась она. – Да, мне самой стыдно.       Эльф снова рассмеялся. Как-то по-новому, без злого сарказма и яда. «С чего это он вдруг такой веселый?.. – подумала она сквозь нарастающую головную боль. – У него такой вид, словно он куш сорвал… Черт, вспомнить бы в подробностях, чего мы там вчера друг другу набуровили…»       - Не переживай, beanna, ты не одинока в своих слабостях! – театрально сказал Йорвет. – Ведьмак тоже еще спит.       Алиса вытаращила налитые кровью глаза.       - Он все еще здесь?       - Где ж ему быть. Насколько я его знаю, после такой попойки он до вечера не встанет.       - Час от часу не легче… - прохрипела Алиса, кое-как сползая с кровати.       …она лежала в ванне, как дохлый кальмар, откинув голову на бортик и закрыв глаза. Таблетка от головы постепенно начинала действовать, боль притупилась, оставив после себя ощущение, что под череп напихали ваты. Вчерашний день, а точнее, вечер постепенно вырисовывался в памяти. И, кажется, она начинала понимать, с чего это скоя'таэля так разбирает. Кажется, он, наконец, нащупал под ногами не просто почву, а скальную породу. Мир, выкинувший его за борт три, нет, уже 4 дня назад, снова виделся ему не более чем стеной, на которую предстояло влезть и водрузить свой личный, собственный флаг.       Алиса и здесь, среди людей встречала таких, но всего два раза в жизни. Они просто не могли, не умели жить без дела. И не просто дела – рутинного, однообразного и понятного; а без идеи. Без нее они хирели и буквально заболевали, словно без какого-то самого важного витамина. Но, стоило идее появиться и оформиться – их было не узнать…       Те, кого знала Алиса, строили с нуля бизнес, аналогов которому в городе не было. Йорвет строил сперва террор, потом революцию. А теперь, кажется, задумал построить новое государство… Сидя в чужом ему мире. Будучи официальным покойником для своего, но все еще самым разыскиваемым покойником. И почему-то Алиса не просто подумала, а почувствовала, что у него вполне может получиться.       Она вдруг ощутила, как что-то теплое и неясное подкатило к самому ее сердцу. «Если он позовет меня с собой, - вдруг подумала она, - я пойду. Куда угодно. И сделаю все, что он попросит. И к черту всё!»       «И что ты сделаешь? – завел свою песню в ее голове кто-то ехидный, кого она давно привыкла звать Здравым смыслом. – Революционерка хренова! Подруга Че Гевары! Какой ему от тебя толк? Что ты можешь, кроме как борщом его накормить? Да единственное, зачем ты ему все еще нужна – это твоё «убежище», да еще вкусная жратва по первому требованию…».       Алиса вновь и вновь плескала водой в лицо, словно похмелье, также как и Здравый смысл, можно было смыть.       «Заткнись, - сказала она Здравому Смыслу. – Америку мне открыл, тоже...»       Вчерашний вечер накатывался волнами. Она припомнила, как, придя домой и с порога увидев эльфа и ведьмака, сперва подумала: этого только еще не хватало! Как Геральт сухим, но не терпящим возражений тоном тотчас, под злорадно-задорным взором Иорвета, заставил ее выпить полную до краев рюмку водки, которой он, очевидно, притащил с собой… Водка обожгла ей горло. Едва не выдав ее тут же обратно – крепкого Алиса не любила, - она все же справилась, старательно зажевав довольно жестким, но ароматным салом. Они тут же разлили по второй, а затем и по третьей, и каждая новая рюмка проваливалась в Алису все легче и легче… Потом она жарила печенку, стоя у плиты и прихлебывая пиво, которое купила в «Ашане», а эльф и ведьмак, как это водится между пьяными, завели разговор, очевидно, незадолго до этого оставленный «на трезвую голову».       - Ты пойми!.. Пойми ты! – убеждал Геральт, постукивая ладонью по столу для пущей убедительности. – Ну чего ты добьешься, даже если у тебя и получится? Устроишь там новый Шаэрраведд? Этого ты хочешь?       - Нет, ведьмак! Это ты не понимаешь! – огрызался эльф, закидывая голову, как конь. – Я и вам, между прочим, службу сослужу, убрав еще одну чертову ведьму из этой их блядской Ложи, которая портит нам все дело уже который, напомни, год?       - И чего ты добьешься, убрав одну Францеску?.. – тут Алиса насторожилась, начиная кое-что понимать.       - Уберешь ты ее, - продолжал ведьмак. – И самовольно сядешь на престол вассального государства Нильфгааарда! Как думаешь сам, что тебе за это будет?       - А вот пусть попробуют сперва! – эльф стукнул рукой по столу, так что аж рюмки подпрыгнули. – Пусть попробуют!.. Доль Блатанна под Францеской и ее изнеженной богадельней, да, пусть и с магией – и Доль Блатанна, удерживаемая армией, понимаешь, ведьмак, настоящей армией! Скоя'таэлли – это тебе не… Да еще на своей территории! Где никто не ударит в спину! Это тебе не Нижняя Мархия!.. Это наша земля, понимаешь, ты, Gwinn'blade! Благодатный край, где нет всей той нечисти, от которой даже ты уже едва отмахиваться успеваешь после всех войн…       - Иорвет, ты идеалист.       - А ты – старый хрыч, который считает, что сможет сидеть на заборе до ослиной пасхи, так и не выбрав ничью сторону! – эльф уже разошелся не на шутку. Алиса подумала, что будет, если придется их разнимать.       - Я – старый хрыч?! – потерял, наконец, выдержку и ведьмак. - Юнец мне тут нашелся! Йорвет, послушай ты сам себя! Еще раз говорю – послушай!.. И подумай. Мне иногда кажется, что тебе не 114 лет, а 14!       Алиса ловко, как фокусник, водрузила между ними на стол самую свою большую сковороду со шкворчащей печенкой, жареной с луком. Потом миску квашеной капусты. Хлеб, банку соленых огурцов…       Гастрономия творила чудеса. От еды захмелели и подобрели, казалось, куда больше, чем от водки. Подобрели уж точно. Ведьмак достал из своей торбы еще одну здоровенную, не меньше литра, оплетеную бутыль, и бухнул ее на стол.       Потом они спорили уже втроем. Под вторую бутылку ни эльф, ни ведьмак уже не удивлялись, что Алиса в курсе событий не только прошедшей войны, но и таких ее подробностей, в которые в их родном мире были посвящены единицы, многие из которых были уже мертвы… «Водка. Коннектинг пипл, - с пьяной улыбочкой подумала тогда Алиса. – И эльфов, видимо, тоже…»       Пьяный Йорвет был еще хлеще Йорвета трезвого. Он горячился, не стеснялся в выражениях, метко шутил и обидно глумился – надо всеми и всем, над собой в том числе. В какой-то момент тема опять съехала на Дол Блатанну, и Йорвет, что называется, «влез на броневик». Тогда Алиса и узнала в подробностях, что именно он затеял и для чего. Разинув рот, она смотрела на него с пьяным восторгом. От ведьмака, что-то там взывающего к гласу рассудка, она отмахивалась.       И вот тогда на нее и нашло.       Она даже вскочила.       - Стойте! – почти прокричала она, перебивая Йорвета. – Слушайте… Слушайте!       Йорвет, нахмурившись, недовольно и недоверчиво на нее уставился.       - Я знаю, что вам надо делать, - с пьяной многозначительностью проговорила Алиса.       - Знаешь? – лицо эльфа озарилось ядовитой улыбочкой. – Ну, просвети!       - Вам надо убить Эмгыра ван Эмрейса! – воскликнула Алиса радостно, не обращая никакого внимания на его тон.       Ведьмак подавился капустой.       - Что, прости? – издевательски переспросил Иорвет, подавшись вперед всем телом.       - Убить Эмгыра, - твердо повторила Алиса. – А потом уже браться за Францеску.       Как это ни странно, никто ее не перебил.       - Вы только подумайте, - продолжала Алиса, чувствуя лихой, нездоровый кураж. – Подумайте, какая карусель у них там сразу начнется, в Нильфгаарде. Наследника нет? Нет!.. Баронов и владетелей всяких до черта? До черта!.. Да они там мигом так сцепятся, им лет 10 не до вас будет! И Верген ваш сможет укрепиться, и с Дол Блатанной идея хорошая, мне нра!       - Убить, значит? Эмгыра? – Йорвет, сверкая глазом и странно улыбаясь, уставился на нее, складывая руки на груди. – Надо же, какая свежая идея!       Алиса немедленно взбеленилась. Водка, полированная пивом, делала свое дело. Больше она не боялась ничего.       - А что не так с моей идеей?       - Да то, - пробурчал ведьмак, подкладывая себе еще печенки, - что если б это было так просто, не было бы очень много чего такого, о чем весь Север и вспоминать не хочет.       - А Францеску, значит, сковырнуть – это просто как два пальца! – не унималась Алиса.       С этого момента дальше все помнилось не совсем ясно. Они орали, то по очереди, то втроем, и смысла в их речах было все меньше, а самых противоречивых эмоций – все больше. Настолько противоречивых, что, в конце концов, ведьмак пьяно обнял Алису за плечи, а Йорвет при этом уставился на него, как черт на попа. Алиса, в свою очередь, принялась хорохориться. Потом эльф с ведьмаком сцепились из-за Вернона Роше, и в этой сваре Алиса уже окончательно потеряла нить, и только, вспомнив о соседях, шикала на них еще громче, чем они собачились. Пока длилась свара, она даже успела слегка протрезветь, и с некоторым злорадством наблюдала, что не ее одну эльф способен на ровном месте довести до белого каления. Даже ведьмак, которого, вообще-то, мало чем можно было пронять, был готов, казалось, в любую минуту на Иорвета броситься… Но, по-видимому, их дружбе это не мешало. Потому что свара прекратилась так же внезапно, как и началась. Они вдруг сгребли друг друга в медвежьи объятия и, отвешивая увесистых плюх по обтянутым льняными рубашками разгоряченным спинам, ласково величали друг друга «старым склочным ушастым выродком» и «злоебучим мутантом»… Потом они пили мировую, втянув в это дело и Алису.       А потом они решили спеть. Как до этого дошло, вспомнить не было никакой возможности. Ведьмак немузыкально и хрипло завел песню про серенького волчочка под горою, явную похабщину, немилосердно при этом фальшивя. Йорвет подтянул ему неожиданно мощным, высоким баритоном, а на третьем куплете с ними вместе не пела – орала и Алиса. То, что слов она не знала, ее не смущало. Тут же ей показалось, что так просто этого оставить нельзя. Опьянение уже не было теплым, уютным одеялом; оно было парусами, которые трепал и рвал шквальный ветер, требуя подвигов и открытий, великих и географических по меньшей мере. И паруса эти вынесли Алису из ее же спальни с гитарой в руках, расчехленной впервые за последние 2 месяца…       Она не спела, а сбацала, выдала, исполнила. Почему-то выбор ее пал на «Johnny, I hardly knew ye” - антивоенной по сути песни, но при определенной манере исполнения до того разухабистой и лихой, что хотелось немедленно кинуться в драку – ну, или сплясать на столе.       В тексте она ошиблась всего два раза. Пьяна она была ровно настолько, чтобы петь, уже не видя вокруг никого и ничего, но при этом еще не лажая и не падая со стула.       Когда она, наконец, с каким-то особым кабацким азартом выдала последние аккорды и, не в силах выйти из образа, со смаком закурила сигарету, повисла тишина. Изумление эту тишину пропитывало, как Алису - алкоголь.       И тут она напоролась на взгляд Иорвета, как на нож. Единственный глаз его горел каким-то темным, совсем не пьяным огнем. И буравил Алису, казалось, до самого дна ее души, охмелевшей и будто чего-то ждущей…       А потом как-то так оказалось, что эльф, не прерывая общей беседы, перетекшей, наконец, в русло куда более мирное и бессмысленное, уже держал под столом алисину руку, и пальцы его гладили ее ладонь так, что у Алисы искрило в голове. Вид у Иорвета при этом был такой, словно он не знает и не ведает, что такое там делает под столом его рука, и вообще не имеет к ней, руке, никакого отношения. Он смеялся и сыпал руганью и шутками, спорил с ведьмаком и что-то рассказывал Алисе, и все это одновременно… Алиса сидела, как гвоздями приколоченная, и понимала, что, даже если в эту самую секунду начнется война и на ее дом упадет бомба – все, что она при этом почувствует, это злость и досаду на то, что Иорвету ее руку придется, наконец, отпустить.       Алиса погрузилась в пенную воду с головой, оставив на поверхности только нос и щеки, и какое-то время лежала так, не шевелясь. А когда вынырнула, услышала смутно доносящиеся из кухни голоса. Один из них был женский, тараторливый. «Цири!» - сразу поняла Алиса и сделала движение вскинуться из воды, скорее спешить туда, к ним. Но тут же выдохнула. «Я-то им там сейчас зачем?..» - в похмельной тоске подумала она, и принялась намыливать волосы шампунем.       - Бу-бу-бу, - что-то говорили за стенкой голосом Геральта, низким и хриплым. – Бу-бу-бу, ду-ду-ду…       - А я вам говорю, что у меня других дел по горло, чем таскать вас туда-сюда через день на вечер! – огрызнулась Цири так звонко, что даже Алиса расслышала.       Сердце ее тоскливо заныло. «Она заберет их, - вдруг с отчаянием поняла она. – Заберет их обоих! Прямо сейчас. И я даже попрощаться не успею…»       Она замерла. Какая-то ее часть уже выскакивала из ванны, торопливо вытираясь, обматываясь полотенцем, выбегая в коридор и оттуда – в гостиную… «Сиди, - сказал ей Здравый смысл голосом, очень похожим на отцовский. – Сиди, девочка. Все правильно. Сказка кончается. И для всех лучше, если она кончится сейчас… В конце концов, ему и впрямь здесь не место. Не место и не время…»       Алиса обмякла, слушая голоса за стеной. Склонила голову на бортик. И подумала: боже мой, когда же проклятое пьянство меня, наконец, уже доконает, и я утону в этой чертовой ванне раз и навсегда!        Цири еще что-то чирикнула, и голоса умолкли. И несколько долгих секунд Алиса просто сидела, слушая это молчание и чувствуя, как оно заполняет каждый уголок ее… головы? Квартиры? Мира?..       Как вдруг замок в двери щелкнул, ловко поддетый чем-то снаружи – и в ванную вошел Йорвет, в рубахе нараспашку, с чашкой кофе в руках и незажженной Алисиной сигаретой во рту. Бесцеремонный, благодушный и наглый.       От неожиданности, возмущения и – глупо было бы врать самой себе - радости Алиса забилась в ванне, как рыба на остроге, садясь и подтягивая колени к груди, разбрасывая клочья пены, откидывая с лица мокрые волосы.       - Ты с ума сошел?.. – только и смогла выдавить она.       - Они ушли, - деловито сообщил эльф, усаживаясь на стиральную машинку, как на высокую скамейку, и подкуривая сигарету – спичками. - Но Цири мне тут кое-что оставила… - продолжал он, окутываясь дымом; потом, взглянув на Алису, перебил сам себя:        – Что у тебя с лицом, beanna?        Алиса издала горлом странный звук, подавившись сразу кучей слов. И почему-то выдавила только:        - Дым… А у меня похмелье…       Иорвет выразительно поднял бровь, но сигарету все-таки потушил - о край раковины, оставив черную кляксу. После чего приоткрыл дверь, выгоняя дым. И уселся обратно на стиральную машину, глядя на Алису сверху вниз, откровенно ее рассматривая и даже не пытаясь этого скрыть.        - Так вот, - продолжал он как ни в чем не бывало. – Цири оставила мне артефакт, который очень скоро мне придется, скажем так, активно задействовать. А поскольку «скоро» – это не значит «прямо сейчас», ответь мне, beanna…        Алиса сглотнула и наконец смогла выговорить:       - Иорвет!.. Ты что, совсем уже? Выйди отсюда!..       Эльф отхлебнул кофе, отставил кружку. Прищурился, и глаз его лукаво сверкнул. Он даже слегка подбоченился. И завел тоном, явно пародирующим какого-то неизвестного Алисе лектора:        - Удивительный вы народ, d'hoine! Из собственного тела сделали священного единорога, а сами боитесь его и ненавидите, словно подозреваете, что на самом деле оно должно быть чем-то совершенно другим, а вам подсунули, как это говорят низушки и краснолюды, дрянь в базарный день по шапочному разбору…       - Иорвет!.. – взвыла Алиса.       Злорадная улыбка, сверкнувшая на его лице, совсем не вязалась с его тоном. Он явно забавлялся, прямо-таки веселился от души. Все происходящее, казалось, напоминало ему о чем-то хорошем, давно позабытом.        - А между тем, - продолжал он ораторствовать, выпрямляясь и делаясь похожим на собственный парадный портрет, - между тем, что может быть естественней, чем тело? К тому же, luned, ты вряд ли станешь отрицать: стыдиться надо лишь того, что безобразно не только по форме, но и по внутренней сути своей!        Алиса провела рукой по лицу. Тут же выплюнула пену. Прижала колени к груди еще плотнее.        - Иорвет, я тебя умоляю... Я в тебя сейчас чем-нибудь запущу.       Эльф, лучезарно улыбаясь и сверкая глазом, театрально развел руки.        - Так чего же ты медлишь! Будет весело, beanna, давай! Не держи в узде порывы души и плоти. Сие есть не всегда столь хорошо, как учит тому нас мудрость предков…       - Господи, что ты несешь… - обреченно выдохнула Алиса, уже и не стараясь, чтобы голос звучал твердо, понимая, что актриса из нее никакая, что этот эльф ее уже без хлеба съел и глупо притворяться, что это не так. Дикость происходящего, смущение – все это вдруг разом куда-то отодвинулось, уплыло, сделавшись далеким и неважным. Алисе стало смешно. Но, зачем-то все еще пытаясь «удержать лицо», она смотрела куда угодно, только не на эльфа, восседавшего на стиральной машине, как визирь в паланкине.        - Станешь спорить? Приведи же аргументы, уважаемая госпожа! – эльф паясничал и откровенно веселился. Алиса в конце концов не выдержала и тоже и улыбнулась.       - Тебе легко говорить, - сказала она. – Про красоту и естественность…       Он рассмеялся так, что по ванне эхо пошло.       - Да что ты? – иронично спросил он, указывая на свой шрам.       Алиса смутилась. И вдруг сказала, совершенно искренне:       - Он совсем не портит тебя… То есть, я хочу сказать… Ты настолько…       - Опять ты мямлишь, Алиса! – с досадой поморщился эльф. Когда он произносил ее имя, его странный акцент почему-то чувствовался сильнее всего. И это было… волнительно.       Невольно стараясь подладиться под его манеру, Алиса фыркнула, решив тоже держаться как ни в чем ни бывало. «В конце концов, - быстро подумала она, - это же просто разговоры… Не более того».       - Ты понимаешь, что я хочу сказать, - заговорила она тверже, уверенней. - Йорвет, мне скоро 30! Ты хоть знаешь, что это такое по человеческим меркам?       Эльф перестал улыбаться и смерил ее тем долгим, особенным взглядом, от которого у нее мурашки по коже бежали. Некоторое время он молчал. Алиса заерзала, проклиная его умение держать эти проклятые паузы. «В театр тебя сдать», - подумала она, начиная раздражаться и понимая, как глупо сейчас выглядит – мокрая, взъерошенная, в клочьях пены. Как жалка и смешна эта ее… попытка кокетства? Надежда – на что?        - Если бы жизнь моя длилась столько же, сколько ваша, d'hoine, - заговорил, наконец, эльф, уже без тени веселья, задумчиво, словно самому себе, – я бы, наверное, тоже боялся собственного тела. Потому что это было бы весьма подло с его стороны – подвести меня так рано, возмутительно рано! Может, потому в вас столько ненависти, жадности вашей бездумной?       Алиса думала, что он скажет что-нибудь еще – но эльф вновь замолчал, не сводя с нее своего глаза-прожектора. Алиса едва заметно вздохнула и уставилась куда-то в стену. И подумала, что прямо сейчас вполне можно было бы обидеться чисто по-женски. Даже вспылить, наверное, и выскочить, хлопнув дверью, бежав, наконец, с поля боя, из-под этого взгляда… Только что это изменит? Правду, которая правдой и останется?        Йорвет не спускал с нее внимательного взгляда. Алиса была уверена, что он читает ее, словно открытую книгу. Видит ее насквозь, будто знаком с ней не дни, а годы…       - Но должен сказать, что у меня было время рассмотреть тебя как следует, - вдруг сказал он без тени какой-либо сальности. – И ничего такого, чего следовало бы стыдиться, я в тебе не увидел. Так что не волнуйся за форму; беспокойся лишь о содержании!..        Алиса вновь фыркнула. «И как это понимать? Комплимент? Оскорбление?..»        - Иорвет!        - Что?       - Ты невыносим, - обреченно сказала она. – Ладно, давай уже, говори, с чего ты там начал. Что-то про артефакт, о чем-то меня спросить…        Эльф посмотрел ей прямо в глаза, и по его лицу вдруг пробежала странная рябь, а потом вновь лукавая улыбка. Алису бросило в жар.        - Я подумал, что это может немного обождать, - сказал эльф странным, новым каким-то тоном. – Сперва нам обоим надо привести себя в порядок.        И, кошачьим движением спрыгнув со стиральной машины, принялся раздеваться.        Алиса, обомлев, вытаращила глаза.        - Ты что делаешь? – ахнула она.       - Собираюсь искупаться, - невозмутимо сообщил Йорвет, стягивая сорочку и бросая ее на пол. Вслед за ней полетел и платок. – После вчерашней попойки. Ты против?       - Нет, но…       - Бадья у тебя вместительная. Вдвоем мы отлично в ней поместимся, - и взялся за завязки своих диковинных штанов.       - Сам ты бадья… - обреченно охнула Алиса.       Надо сказать, ванна у Алисы и впрямь была что надо. Она отгрохала ее «по полному разряду», сэкономив на всей остальной мебели и отвалив кучу денег за эту исполинскую, белоснежную угловую конструкцию. Под нее даже пришлось специально перепланировку сочинить… Но сейчас Алисе было не до коммунальной гордости. Сейчас прямо перед ней, стоя босыми ногами на коврике, без лишней суеты раздевался эльф, опасный, покрытый шрамами, непредсказуемый и временами, кажется, сумасшедший… И то, что он делал, не лезло ни в какие ворота. А она, Алиса, сидела в этой ванне, зарывшись в пену по самый нос, и просто тупо таращилась на него, открыв рот и совершенно растерявшись. Иорвет тоже смотрел на нее в упор, и глаз его разгорался, как у кота…       И вдруг Алиса словно очнулась. «Да он же издевается», - подумала она.       И, не узнавая саму себя, воздвиглась во весь рост, встав из воды. И шагнула через бортик прямо на пол, оставляя за собой клочья белой пены, не торопясь, даже не пытаясь прикрыться или скукожиться. И потянула полотенце с вешалки, решив, что хватит, что она скорее даст себя еще раз придушить, чем начнет суетиться и бежит с позором... И отчего-то на этот раз даже не вспомнила, что эльф по-прежнему может ее задушить независимо от ее на то желания или сопротивления.       Одним движением обернув полотенце вокруг тела, она не удержалась и все-таки обернулась – хотя секунду назад поклялась себе, что ни за что этого не сделает, что просто выйдет из ванны и закроет за собой дверь. И будет вести себя так, словно ничего не произошло. Как дОлжно.       Но она обернулась.        Эльф смотрел на нее без улыбки, без этой вечной своей надменной гримасы. Медленно, но без колебаний он протянул руку и взял ее за запястье – некрепко, но так, что Алиса понимала: вырваться она не сможет, даже если захочет... У нее вдруг закружилась голова и заколотилось сердце. Иорвет слегка потянул ее на себя, заставляя подойти вплотную, заглядывая ей в лицо сверху вниз зеленым, как листва, глазом, в глубине которого мерцало… что-то.       Алису окатило горячей, почти нестерпимой волной. Казалось, внутри, в груди и ниже, все спекается в раскаленный, сладкий, как патока, ком. Словно загипнотизированная, она смотрела эльфу в лицо – без страха, прямо в этот горящий дьявольским огнем глаз.       - Caem a me, - вдруг тихо сказал эльф. Это была не просьба, не вопрос. Это был даже не приказ. Это было словно заклинание, и Алиса, не понимая, кто она и как ее зовут, стояла прямо перед ним. Вдыхала его запах. Ощущала, даже не прикасаясь, какой он горячий, сильный. Настоящий. Более настоящий и реальный, чем любой из мужчин, когда бы то ни было бывших в ее жизни...       «Он же просто воспользуется мной… Как любым удобным предметом в моем же доме…» - успела подумать она. А потом лицо его приблизилось, и Алиса упала в пульсирующую, горячую, бездонную пропасть, наполненную странноватым, терпким запахом тела эльфа. И не осталось места ничему. Даже изумлению.       - Иорвет…       - Что, mo cathu?       - Но я же по прежнему дхойне…       - Ты неправильно произносишь, luned… И не шепчи. Ты же чувствуешь музыку. Ты должна слышать это… Вот послушай: «d'hoine»…       - Перестань. Я серьезно!       - Я тоже. Нет тут ни d'hoine, ни seidhe… Давай, поспи немного, нам нужно отдохнуть…       - А что же тогда есть?       - Есть жизнь, Алиса… Просто жизнь.