Лошадка.

      Хосок медленно открывает глаза — не зная, смеяться ему или плакать. Внутри засело очень смешанное чувство, тело до сих пор приятно тянет, а на душе легко, как в снегопад в зимний день, но спокойствие немедленно исчезает, когда чужая рука едва касается обнаженного бедра по одеялом. Омега с непривычки дергается, но тяжелая ладонь Чонгука быстро возвращает его обратно и притягивает ближе к мощной груди. — С добрым утром, малыш, — шепчет на ухо Чонгук, задевая носом чувствительную мочку. — Чонгук… — тянет тот, краснея, и поджимает под себя ноги, почти с силой отталкивая от себя альфу, — я не знаю, что на меня вчера нашло, — резче, чем хотелось бы телу, он принимает сидячее положение и невольно шипит, ощущая, как горячая сперма стекает вниз по чувствительным стенкам, — я… Я наверное пойду. Чонгук настигает порывавшегося выбраться из постели Хосока уже в сидячем положении, заключает ставшее за пару недель без тренировок, хрупкое тело в объятия со спины, и утыкается носом в чужую макушку. — Посиди так немного, — просит альфа и проводит горячими ладонями по обнаженным плечам Кима, спускаясь ниже, прощупывая каждую мышцу, — у меня самая сильная омега. — Да, — подтверждает Хосок, — так что не вздумай ей изменять, — он медленно разворачивается назад, и сам трепетно, едва ощутимо касается мягких губ альфы. Чонгук в ответ жадно проводит языком по деснам, грубо врываясь внутрь. Беспорядочными поцелуями покрывает лицо, опускается ниже, выцеловывая манящую шею, заостряя внимание на метке. Ладонями оглаживает узкие омежьи бока и заставляет Хосока усесться сверху. Он сразу теряется, утыкается глазами альфе в грудь, не в силах оторвать взгляда от чужого тела, но Чонгук цепляет его большим пальцем за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза. — К тебе это тоже относится, — выдыхает в губы, — может мне охрану к тебе приставить, чтобы я знал куда и с кем ты гулять ходишь? Хосок в ответ хмурится и толкает альфу в грудь, но сам теряет равновесие, и Чонгук его вовремя придерживает, заставляя лечь на лопатки так, что его ноги снова рефлекторно обхватывают мощную спину. — Твои ножки — произведение искусства, — мягко тянет альфа, проводя кончиками пальцев по голени. Омега снова вздрагивает и подается назад. Новая волна возбуждения накрывает неожиданно, и Ким, не зная, куда спрятать смущение, утыкается носом альфе в изгиб шеи.       Телефонная трель отвлекает Чонгука от увлекательного занятия, и он раздраженно отрывается от желанного тела. — Да? Ты достал ее? Уже? Хорошо, жди. Буду через полчаса. Гук роняет мобильник куда-то в складки одеяла и нежно касается губами лба омеги. — Мне пора на работу, а ты отдыхай, рано еще. Альфа быстро одевается и, уже стоя у выхода, слышит громкие шаги и несильный хлопок дверью в ванную комнату сверху. Тихо хмыкает, хватает с комода ключи от Ferrari и выходит наружу.

***

— Ради Бога, убери эту улыбку с твоего лица, — кривится Намджун, и падает на переднее сидение дорогой иномарки. — Не нравится — не смотри, — парирует младший. — Айщ, невоспитанный мальчишка, как ты разговариваешь с хёном, а? — старший недовольно скрещивает руки на груди и откидывается назад, — как там Хосок, — переводит тему, — ты ведь ничего с ним не сделал? — Смотря, что ты имеешь ввиду под словом «ничего», — скалится Чон, и ставит машину на ручник, — думаю, ты вырвал меня из мягкой постели, в восемь утра, не для того, чтобы спросить, как себя чувствует моя омега, — на последней фразе Чонгук делает заметный акцент, и Намджун сильнее хмурит брови. — Я хотел сказать, может хватит его мучить? Ты держишь его у себя больше двух недель, — Ким достает из кармана пачку winston и вытягивает одну сигарету, — тебе не предлагаю, — выплевывает он и глубоко затягивается, — либо выполняй условие, либо я приду за ним. И поверь, не побоюсь лично в крови руки измарать. Может, и в твоей. — Ты мне угрожаешь? — Чонгук изгибает бровь, и в шутку, по-детски, надувает губы, — не забывайся, Джун-хён, — язвительно тянет Гук, — он сам ко мне пришел. — Угрожаю? Ну что ты, — отмахивается Ким, — я просто констатирую факт. Ну или он узнает, что пока он у тебя прохлаждается, ты постепенно крыс в его клан запускаешь. — Не забывай, что ты — одна из них, — ехидничает младший, — а вообще, он забавный. И наивный такой. — Какая же ты сука, Чонгук, — рявкает Намджун и выбрасывает сигарету в окно. — Сука здесь только одна, и она дома, а ты не лезь в наши дела, понял? Если конечно хочешь, чтобы твой драгоценный Хосок дожил хотя бы до утра. — Думаешь, его так просто убить? — хмыкает Намджун, и дергает дверную ручку, та спокойно поддается, — удачи. — Мне не придется марать об него руки, — выплевывает Гук, — есть способ лучше, чем убийство, — младший театрально кладет себе ладонь на грудь, — это любовь. К слову об этом, ты принес то, что я просил? Намджун кивает, почти швыряет в него маленькую флешку и уходит, всем видом показывая, что Чонгук в этой схватке проиграет. Но в душе все равно сомневается. Сжимает кулаки. Если бы он мог, давно бы начистил ему морду, но пока у него Хосок, Намджун будет ждать. Ничего не предпримет, а потом, когда вызволит того — обрушит свой гнев.

***

      После неприятного разговора с Намджуном, Чонгук едет в офис. По приезду, Чимин встречает его завсегдатым поцелуем в губы и сразу отстраняется, не получив ответа. — Что-то случилось? — омега сразу замечает тень раздражения на красивом лице альфы, и заботливо поправляет ему выпавшую прядку. — Намджун случился. — Опять этот неотесанный хам, прихвостень Хосока? — спрашивает Пак, уже параллельно делая искусный американо, — я же говорю, все они такие, псы деревенские, да и не пара тебе ненормальный этот, он даже старше тебя, ну где это видано, чтобы… — осекается Чимин, когда ловит на себе чужой, заинтересованный взгляд. — Детка, ты что, ревнуешь? — иронично тянет Чонгук, подтягивая к себе небольшую чашечку с темным кофе, принесенным омегой. — Пфф, — Чимин отворачивается, и идет к выходу, виляя задом в обтягивающих скини, — вот еще. — Отлично, — альфа делает первый глоток горячего напитка и поднимает взгляд темных, точно кофейная гуща, глаз, — тогда съезди-ка в особняк. — Зачем? — Я сказал — съезди, — чеканит Чонгук, — проверь там мою куколку. Говорят, капризничает. — Но почему я? — ЧимЧим, ты знаешь — я не люблю повторять, а это будет уже в третий раз, — альфа недовольно открывает крышку ноутбука. — Да понял я, понял, — рявкает омега, и закатывает глаза. — Перезвонишь мне, как приедешь. — Ага, — Пак тяжело вздыхает. Ему ничего не остается кроме как собраться, взять служебную машину и поехать в назначенное место.

***

      Хосок сидит на кафельном полу в ванной и смотрит в одну точку примерно с того момента, как ушел Чонгук. Прислуга обеспокоенно то и дело стучит в дверь, спрашивая, все ли в порядке, но ответа не получает, продолжая волноваться сильнее.       Омега размышляет о случившемся, с трудом переваривая информацию и факты, перед которыми с утра его поставил Чонгук.

Ты моя омега.

Теперь живешь в моей комнате.

Прекращаешь шугаться.

И я обещаю — все у нас будет хорошо.       Нет, Хосок особо не был против отношений, но спать с ребенком — это как-то слишком… Это не входило в планы, а еще не входил в планы этот бешеный стук в сердце при любом упоминании о нем. Омега проводит кончиками пальцев по еще не зажившей метке и откидывается назад, лопатками упираясь в холодную, выложенную плиткой, стену. Прикрывает тяжелые веки. Чонгук не отпускал его всю ночь и усталость, скопившаяся в теле, дает о себе знать. Но Хосок резко выравнивается по стойке смирно, когда слышит до ужаса неприятный, знакомый голос рыжей омеги. Затем по вискам бьет едкий земляничный аромат. — Ким Хосок.

Тишина.

— Хосок? — уже тише спрашивает омега и подсаживается к двери в ванную, — ну и что ты устраиваешь? Решил вскрыть себе вены? Меня, такая перспектива, безусловно, радует, но подумай о близких и все такое, — пытается успокоить Чимин. Он слегка постукивает по двери костяшками пальцев, — я понимаю — жизнь не сахар и ты, наверное хотел отдать свою девственность любимому альфе, но это не значит, что надо после секса с Чонгуком морить себя голодом! Он не так уж плох, — добавляет уже тише. — Откуда ты… — Да от него за километр тобой несет! И от тебя, — шумно втягивает воздух, — к слову, тоже. — Во-первых, никто не прячется, — жестче, чем хотелось бы, отвечает Хосок, — во-вторых, тебя моя личная жизнь касаться не должна, так что свали куда-нибудь. Желательно нахуй. — Свалю обязательно, как только Чонгук убедится, что у тебя, блять, все хорошо! Открой уже эту дверь! — Пак с ноги бьет по преграде, но та по-прежнему продолжает возвышаться над ним «непроходимой стеной». — У меня все хорошо, а теперь убирайся, понял?! — омега и сам не прочь выбить эту дверь к херам, если бы она не была его единственным спасением. Не удерживается, подходит к полке с чонгукоквскими лосьонами и сметает их с грохотом на пол. — Так, все, я звоню Чонгуку, — рявкает Пак, — пусть сам тебя отсюда выковыривает! — Я — свободный человек, и выйду тогда, — Ким хватает и замахивается стеклянной мыльницей, — когда захочу! — небольшое блюдце летит на пол и разлетается на миллионы маленьких осколков. — Алло, Чонгук! — почти кричит омега, — приезжай сюда и разбирайся с ним сам, ясно?! Что случилось? Да так, херня, но если хочешь, чтобы я тут справился без тебя, тогда я поехал за дробовиком. Нет. Но Чонгук… Да знаю я! Сделаю, погоди. Хосок слышит вкрадчивые шаги и оседает на пол, прижавшись ухом к двери. «Только бы он не вызвал Чонгука сюда, только бы…» — не успевает он. — Эй, истеричка, — Чимин снова подсаживается к двери, — Чонгук хочет с тобой поговорить, и не дай Бог ты грохнешь мой телефон! Ким какое-то время наблюдает, как Пак пыхтя просовывает под дверь новомодный смартфон с высвеченным именем: «Jeon Jungkook» Чимин подпихивает телефон дальше, а Хосок неуверенно отползает назад. — Малыш? — слышится из динамиков и омега млеет от приятного уху голоса, придвигается ближе. Молчит, — скажи мне, кто обидел мою, — выдерживает паузу, — моего мальчика? Гипотеза Хосока с каждым словом альфы все больше подтверждается. Сердце стучит так, будто вот-вот из груди выскочит, а в горле липкий ком не дает выдавить из себя банальное: «Все хорошо, Чонгук-а». — Я скоро приеду, а ты выходи и поужинай, пятый час уже, а ты еще не ел. Или… хочешь, чтобы я тебя сам покормил? Омега слишком резко хватает телефон и убавляет «громкость», услышав, как посмеивается за дверью Пак. — Н-не надо, — выдыхает Ким и продолжает вслушиваться в тишину в трубке. — Котенок, посидишь с Чимином, пока я работаю, хорошо? — Хосок кивает, зная, что Чонгук его не видит, но словно почувствовав согласие, альфа продолжает: — умница, а теперь дай ему трубочку. Хосок послушно выходит и протягивает удивленному Паку телефон. — Чонгук, я всегда знал, что ты умеешь гипнотизировать людей, но чтоб настолько! — вскрикивает омега и получает хриплый смешок в ответ. Пока Чонгук дает распоряжения по-поводу ужина, Хосок уходит в комнату, опускает беглый взгляд на постель и, краснея, отворачивается назад, где, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, стоит грозный Пак Чимин. — Здесь все было, да? — омега тянет носом еще не успевший выветрится запах чужой жаркой ночи и прикрывает глаза, наслаждаясь. Пак не знает, истинные ли они, но аромат, получившийся при смешении кофе с корицей и лавандой, вышел действительно волшебным. Ким, никак не обращая внимания на восхищающегося Чимина, натягивает на себя чонгуковскую футболку с затертым принтом и тащится на кухню. — Ого, метка, — Пак подходит сзади и оттягивает узкое горлышко кончиком пальца. Хосок рефлекторно дергается. — Ты можешь отвалить от меня, а? Я вышел и иду есть, доволен? — Хосок раздраженно оборачивается и смотрит на рыжего парня с укором. — Чонгук прав, ты ужасно невоспитанная омега, — фыркает он и подходит к одной из служанок. Пак уже открывает рот, чтобы приказать девушке приготовить весь составленный Гуком список, как слышит тихое: «Хочу что-нибудь сладкого», не удерживается и издает тихий смешок. — Капкейки с латте устроят? Ким коротко кивает и падает стул.

Спустя час.

— Да, он поел. Нормально поел, — Чимин закатывает глаза, — пол стола сожрал, доволен? — беснуется омега и засовывает в рот маленькую конфетку, — да, я тоже поел, — отвечает уже мягче, — а ты? Собираешься приезжать или мне всю ночь слушать его нытье? Да, у него все болит. Особенно там. Чонгук! Сам у него спрашивай такие вещи, понял?! Пак откидывает мобильник на стол под любопытный взгляд Хосока. — Долго ты тут еще сидеть собрался? — интересуется Ким. — Пока Чонгук не приедет, — отвечает омега и оседает на диван рядом. — Ммм, — тянет тот и включает плазму. По телевизору идет какая-то новая дорама и омега решает посмотреть ее. Чимин встает и куда-то уходит, а через минуту на столик опускается бутылка виски. — Выпьем?        Прошел еще час, фильм давно кончился, и не одна бутылка опустела. Он сидит за столом в своей комнате и слушает Пака, пускающего слезы на слишком плохой конец фильма. — Чимин-а, ск…лько тебе лет? — Семнадцать, — хрипло отвечает тот. — А с Чон… ик… гуком давно знаком? — Давно, а т…бе-то что? — пытается огрызаться Пак и удобно устраивается на диване. — Просто инт…ресно зачем тебе это. Ты не принадл…жишь клану, не сын мафиози и… — Когда случилась та тр…гедия с его родителями, Чонгуку нужны были люди, — делает паузу, — за которых н…кто не будет ручаться, и никто не будет ик… искать в случае чего. — А как же твои родственники? — А нет их. Ну, формально есть, д…дя, но тому лишь бы бутылка была, — Пак тянется за бутылкой и прямо из горла залпом глотает уже даже не знает что, однако не сомневаясь, что это что-то — алкогольное, — а п…том он спился совсем… и меня забрали в детдом. А Чонгукки, как раз проводил там благотворительную акцию… И меня забрал. — Как печально, — почти всхлипывает Хосок и прислоняется головой к ножке стола. Он не успевает понять, как оказывается на полу, но подниматься категорически не хочется и он окончательно обмякает, и даже умудряется ненадолго заснуть, как вдруг чьи-то руки тянут его куда-то вверх.        Хосок открывает глаза, когда Чонгук уже куда-то несет его на руках, не произнося ни слова. За окном давно стоит глухая ночь. — Чонгук, — шепотом зовет омега, но тот никак на это не реагирует. Тогда Ким пробует еще раз. — Сколько ты выпил? — интересуется альфа и грубо бросает парня на постель в их спальне, а сам нависает сверху. — Я взрослый, — выдыхает тот, — имею право! — Право он имеет, — передразнивает Чон и как-то слишком резко поднимается обратно, оставляя Хосока лежать на кровати. — Куда ты? — он приподнимается на локтях. — К Чимину, — бесцветно отвечает Чонгук. — Не ходи… — одними губами просит омега и пытается подняться, но его слегка заносит и он бесформенной массой с грохотом валится с кровати. Альфа мгновенно оказывается рядом, пытается помочь, но Хосок тонкими ручками за его плечи цепляется и почти с мольбой смотрит, повторяется. Чон удивлен такой реакции, но виду не подает, невесомо целует омегу в лоб, заставляет успокоится, обнимает, непослушные волосы поглаживает. — Не пойду, — едва слышно шепчет Чонгук, но омега слышит, расслабляется в чужих руках, — спи. Он ложится сам, и устраивает рядом Хосока, а тот, словно котенок, тянется к нему, жмется, что-то мурлычет в полудреме. — Чонгук, я… — недоговаривает Ким и полностью отключается, а Чонгуку мысли читать не надо, чтобы понять, что хотела сказать омега. Вскоре, после него, засыпает и Чонгук, с ощущением приятного тепла, разливающегося по всему телу. 1:0 Чонгук. И счет, пока, явно не в твою пользу.