Совершенная красота

Принимая предложение Эредина стать его наместником, Ге’эльс прекрасно отдавал себе отчёт, что дел и забот станет больше, но не думал, что настолько. Почему-то эльф надеялся, что Гласу всё же захочется участвовать в управлении государством, ведь недаром же Ястреб так желал заполучить корону. К своему глубочайшему сожалению Ге’эльс снова ошибся — управленческая рутина не интересовала Эредина от слова «совсем». Он по-прежнему гонялся за Zireael по Спирали, проводя львиную долю времени где угодно, только не в Тир на Лиа, а когда возвращался, делал только две вещи: требовал всё новых и новых ресурсов для своих воинов или закатывал во дворце очередное празднество — роскошное, шумное и очень дорого обходящееся казне. Эти пиры не имели ничего общего с праздниками, которые устраивал Ауберон, и больше напоминали банальные попойки, плавно переходящие в оргии разной степени разнузданности, вызывая у Ге’эльса стойкое отвращение. От настойчивых приглашений Эредина посетить один из «скромных праздников в честь...» — дальше следовало что угодно, начиная с удачной охоты и заканчивая очередным пополнением среди Красных Всадников — эльф отказывался, отговариваясь массой неотложных дел, и это была почти правда. Но о том, что происходит во дворце, он прекрасно знал от тех же соглядатаев, хоть предпочёл бы оставаться в неведении — слишком уж мерзко порой заканчивался очередной королевский приём. Все попытки Ге’эльса убедить Эредина прекратить транжирить казённые средства провалились одна за другой. Казалось, Глас был уверен, что королевская казна бездонна, словно море, и черпать из неё можно бесконечно — не опустеет никогда. И он черпал, даже не думая поинтересоваться, а откуда вообще берутся средства и как обстоят дела в Aen Elle на данный момент. Он требовал, не думая о том, где Ге’эльс это возьмёт, а однажды заявил, гневно сверкнув глазами: — Хороший наместник может изыскать нужные средства всегда, а если ты на это не способен, то тебе стоит поискать себя на ином поприще! Мне нужны оружие и броня для новых воинов. Немедленно. И мне плевать, что в казне якобы нет денег! Это полная чушь, в которую поверит только идиот. Или я чего-то не знаю? И на самом деле налоги уходят вовсе не в казну, а... — намёк на воровство был слишком очевиден и Ге’эльс не сдержался, ответил резко, чувствуя, как горит от гнева лицо: — Они уходят на бесконечные пиры, без которых вполне можно обойтись. Ауберон... — Я не он, — процедил Глас, не давая договорить, — и пора бы тебе это понять, если хочешь и дальше оставаться моим наместником. Незаменимых не бывает, Ге, заруби это себе на носу. Острое желание послать Ястреба к чёрту и швырнуть ему в лицо символ наместничьей власти охватило Ге’эльса. Ауберон никогда не разговаривал с ним так, не позволял себе паскудных намёков на нечистые руки, хоть был настоящим королём в отличие от... Эльф даже рот открыл, собираясь высказать Эредину всё, что думает о его «королевской» деятельности, но сказал совсем другое. Остановил не страх за собственную жизнь, а ясное понимание того, что его уход будет означать конец нормальной жизни обитателей Тир на Лиа. Очень скоро они забудут о ставшей привычной роскошной и сытой жизни и узнают, что такое лишения, голод и бедность, а допустить этого было нельзя, чтобы не осквернить память Ауберона. — Ты должен знать, что налогов в казну поступает всё меньше, а очень скоро нам придётся изрядно потесниться, чтобы принять в Тир на Лиа жителей Западного Берега. Белый Хлад подобрался к ним слишком близко. — Так пусть оденутся потеплее, — фыркнул Эредин, — я прекрасно знаю, насколько изнежена и избалована наша знать, а посему не собираюсь идти на поводу у кучки совершенно бесполезных бездельников. — Их поля больше не приносят достаточно урожая, чтобы прокормить всех, — продолжил Ге’эльс, проигнорировав саркастичное замечание, — а вскоре там будет попросту невозможно жить. Нам предстоит или переселить их в Тир на Лиа, или построить новый город подальше от Белого Хлада, и озаботиться этим нужно уже сейчас! — С какой стати? — усмехнулся Глас. — Я открою Врата задолго до того, как их задницы начнут примерзать к стульям. И если чем нам и стоит заняться, так это набором и обучением новых воинов. Dh’oine не отдадут свой мир добровольно, а мы, к сожалению, не бессмертны, потому я и требую обеспечить войско всем необходимым. Когда мир Aen Seidhe станет нашим, о Белом Хладе можно будет забыть ещё на несколько сотен лет, если не навсегда. — Хотелось бы верить, — покачал головой Ге’эльс, прекрасно зная, насколько бесплодными оказались все попытки Эредина отыскать и поймать Zireael, — но я — реалист, и не стану тешить себя иллюзиями, а предпочту решать насущные проблемы, такие, как замерзающий Западный Берег. А что касается воинов, не кажется ли тебе, что их более, чем достаточно, чтобы справиться с обезьянами, пусть даже вооружёнными плохо сделанными мечами? — Не сравнивай наших рабов и диких dh’oine. Это всё равно, что ставить на одну доску комнатную собачонку и волка. Первой ты можешь отдавить все лапы, и она будет только жалобно скулить, но попробуй сделать то же самое со вторым, а я посмотрю, как у тебя это получится, — уже без ухмылки сказал Глас. — Приматы умеют драться, к тому же их расплодилось слишком много, чтобы уповать на лёгкую победу. Я говорю это потому, что, в отличие от тебя, не раз и не два скрещивал с ними оружие и знаю, на что они способны. И, кстати, я, кажется, так и не поблагодарил тебя за крайне своевременно обнаруженный способ открытия Врат без совокупления с мартышкой и томительного ожидания чуда в виде нужной комбинации генов будущего ребёнка. Правда, это стоило нам предательства Кревана, ну да ладно, — Эредин нахмурился, — содрать шкуру с Лиса я ещё успею и сделаю это сразу после того, как использую Zireael по её прямому назначению. У него на глазах. Это будет последнее, что он увидит, а потом предатель станет молить меня о смерти, как о наивысшем благе. Но хватит о будущем, вернёмся к делам насущным. — Он снова улыбнулся и продолжил, кладя руку на плечо Ге’эльса: — Ты оказал Aen Elle неоценимую услугу, а посему следующий праздник будет в твою честь. Никаких отговорок я не приму. Ты там будешь. Это приказ. — Но... — начал эльф и осёкся, прочитав в глазах Эредина, что спорить попросту бесполезно. — Хорошо, однако, помни, что я сказал тебе о состоянии казны. — С тобой забудешь, — в голос Гласа вернулось веселье, — и последнее: я прекрасно знаю, что ты скорее отрубишь себе руку, чем позаимствуешь из казны хоть один золотой. — Зачем тогда... — Ну, надо же было хоть как-то тебя расшевелить. Ты закопался в бумаги по самую макушку и совсем забыл, что кроме них есть ещё вино, женщины, мужчины и прочие удовольствия, без которых жизнь скучна и попросту бессмысленна, — снизошёл до пояснения Ястреб. — У меня нет на это времени. — Не ври, не умеешь. Может, всё дело в том, что кто-то умудрился разбить сердце моего драгоценного наместника? — сейчас по взгляду Эредина невозможно было понять, действительно ли он озабочен этим или в очередной раз насмехается, только теперь более тонко. — Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — подчёркнуто официально ответил эльф, надеясь, что Глас поймёт — говорить о столь личном больше не стоит, и ловя себя на мысли, что тот не так уж и неправ. Ауберон и Силиэн по-прежнему занимали его мысли, мешая «получать от жизни удовольствие», и Ге’эльс сам не знал, о ком из двоих вспоминает чаще. — Не думаю, — усмехнулся Ястреб, — пристально глядя в его глаза, — а ещё я знаю прекрасное средство от этой... хвори. Ты получишь его на празднике. — Благодарю, — склонил голову Ге’эльс, не чувствуя на самом деле ни капли признательности и догадываясь, что именно имеет в виду Эредин.

***

Эльфка была хороша: чёрные волосы, ярко-синие глаза, чуть вздёрнутый нос и красиво очерченный чувственный рот. Платье из полупрозрачной, воздушно-струящейся ткани открывало взгляду достаточно, при этом оставляя простор для фантазии. Ге’эльс даже подумал, что смог бы её написать, такой, как видело сердце. Она подошла к нему в самом разгаре обещанного Эредином праздника, коснулась своим кубком его и сказала, лукаво и многообещающе улыбаясь: — Наконец-то я вижу собственными глазами истинного правителя Aen Elle. — Вы ошибаетесь, Его Величество на троне, — эльф указал взглядом на Эредина, которого окружали многочисленные прихлебатели обоих полов. — Нисколько. Всем разумным обитателям Тир на Лиа прекрасно известно, кто правит на самом деле, и это не Эредин, а вы. — Лесть и ложь вам не идут, — обронил Ге’эльс, глядя в огромные синие глаза, — в отличие от платья. — Знаю, — улыбнулась эльфка, — потому и стараюсь всегда обходиться без них. Аэвон, — назвала она своё имя, протягивая ему руку, которую он на мгновение поднёс к губам, лихорадочно размышляя над тем, кто же подослал к нему эту роскошную красавицу со столь провокационными речами. Сам Эредин решил устроить ему проверку на благонадёжность или кто-то из его приближённых. Но кто? Карантир, облокотившийся сейчас на трон со скучающим выражением на красивом лице? Возможно. Золотое дитя вполне могло перенять у своего учителя не только магические знания, но и хитрую науку плетения интриг. Скорее всего, он, поскольку ожидать чего-то подобного от Имлериха просто смешно. Похоже, Карантир так и не простил ему попытку вразумления и не только не прекратил отношений с Гласом, но и затаил обиду и злость на сунувшего нос не в своё дело наместника. — Рад знакомству, — чуть улыбнулся в ответ, отпуская руку Аэвон, — и столь удачному совпадению, ведь я тоже не преуспел в этих придворных дисциплинах. И всё же вы ошибаетесь, я не правитель Aen Elle, а всего лишь его наместник. — О нет, — в глазах эльфки сверкнуло упрямство, — настоящий король вовсе не восседающий на троне, а тот кто неусыпно заботится о своём государстве, знает, чем живёт и дышит народ, и делает всё для его блага. Я могла что-то упустить, но и перечисленного достаточно, чтобы убедиться — истинный правитель Тир на Лиа передо мной. — А кто же тогда, по-вашему, Эредин? — Величайший воин и покоритель женских и мужских сердец, — полушутя, полусерьёзно ответила Аэвон, но по мелькнувшим в глазах искрам Ге’эльс понял — о величии Гласа на втором поприще ей известно не понаслышке. — Но почему бы нам не продолжить беседу в более уединённом месте, — она указала изящным жестом на балкон. Эльф согласно кивнул, невольно вспоминая, что именно там впервые встретился с Силиэном. А что, если чародей снова окажется на том же самом месте? Получится ли выдержать его взгляд? Что ответить на немой вопрос, который обязательно вспыхнет в зелёных глазах, и как поступить дальше? Увести новую знакомую в другое место, чтобы не мешать уединению Силиэна, или... избавиться от Аэвон под благовидным предлогом и провести вечер с тем, о ком вспоминает всё чаще? Балкон был пуст, но радует это его или огорчает, Ге’эльс так и не понял, а вслух сказал, садясь рядом с эльфкой на диван: — Не люблю шумных сборищ, избыток общества слишком быстро утомляет. — Именно поэтому вы столь редкий гость на королевских пирах? — Да. К тому же, у меня слишком мало времени, чтобы тратить его ещё и на это. Если бы не приказ Его Величества, меня не было бы здесь и сегодня. — Эредин умеет быть убедительным, — многозначительно улыбнулась Аэвон, — незаменимое качество для воина и... — Любовника, — закончил за неё Ге’эльс, желая расставить все точки над «и» здесь и сейчас. — Вам это тоже известно? — приподняла бровь эльфка, в свою очередь, прощупывая его. — К счастью, нет. — К счастью? Разве вам никогда не хотелось испытать нечто новое? — Нет, — резче, чем хотел, бросил Ге’эльс, не имея ни малейшего желания обсуждать свои сексуальные предпочтения с кем-либо. — Простите, — по щекам Аэвон пополз румянец смущения, а глаза на мгновение скрылись под шёлковой завесой ресниц. — Я совершенно забыла, что мы едва знакомы, потому и спросила о столь личном. Позвольте мне загладить свою вину, — теперь она снова скрестила свой взгляд с его, — и пригласить вас к себе. Уверяю, что такого вина вы ещё никогда не пробовали. Ге’эльс прекрасно понимал, что на самом деле означает это предложение, и какого ответа эльфка ждёт, но почему-то колебался. С одной стороны он не терял ничего, получая жаркую ночь без малейших усилий, с другой — Аэвон явно выполняет чьё-то задание, а значит, он сам ей совершенно не интересен. Снова. Единственного, кому он был действительно нужен, он оттолкнул сам в погоне за так и не сбывшейся мечтой. — Король приказал мне присутствовать здесь, — напомнил о причине своего появления на пиру, — не хотелось бы вызвать его гнев, покинув праздник. — О, насчёт этого не волнуйтесь, — ослепительно улыбнулась Аэвон, — Эредин вряд ли заметит наш уход, а если и заметит, всё прекрасно поймёт и уж точно не рассердится. — Вы настолько хорошо его знаете? — убеждаясь в справедливости своих подозрений, уточнил Ге’эльс. — Да, — короткий и предельно честный ответ. — Итак? — она вопросительно посмотрела в глаза эльфа, и он понял, что дальнейшие колебания будут выглядеть попросту смешно, но всё же предпринял последнюю попытку: — Аэвон, если вы делаете это исключительно из чувства вины — не стоит. Я не из тех, кто обижается по пустякам, и к тому же, вина — отвратительнейший повод для совместной дегустации даже очень хорошего вина, — совершенно серьёзно продолжил он. — Ну, хорошо, — вздохнула эльфка, — похоже, придётся сказать вам правду. На самом деле мне просто хочется познакомиться с вами поближе. — Зачем? — вопрос был столь же прямым, как и его взгляд. — Это же очевидно, — пожала точёными плечами Аэвон. — Богиня одарила вас не только ясным умом, но и способностью творить, а это редкость среди Aen Elle. Вы не просто изумительный правитель, но и художник, со своим особым взглядом на мир. Разве этого недостаточно, чтобы заинтриговать любую женщину? Услышав слово «художник», Ге’эльс невольно вздрогнул — слишком похоже на их первый разговор с Силиэном с одной лишь разницей — в глазах чародея не было лжи, а эльфка ещё не научилась скрывать истинные мотивы своих поступков за блестящей словесной мишурой. — Возможно, — негромко обронил он, наконец-то решаясь, — я приму ваше приглашение, Аэвон.

***

Когда на следующий день он вошёл к Эредину с докладом, совершенно не удивился, услышав: — И как тебе моё лекарство? Аэвон просто изумительна в постели, не так ли? — Я... — нахмурился Ге’эльс, не собираясь отвечать на до крайности бестактный вопрос, — не стану это обсуждать. — Неужели всё было так плохо? — словно не слыша, гнул своё Глас. — Наверное, стоило подарить тебе её брата-близнеца, а ещё лучше — их обоих сразу. Тогда ты точно остался бы доволен и вряд ли встал бы с постели в такую рань. Эта парочка способна измотать даже меня. — Не стоило. Я вряд ли смог бы оценить по достоинству столь щедрый дар, — сухо произнёс Ге’эльс. — Ты хотел сказать — не в коня корм? — хохотнул Эредин. — Разница во вкусах, только и всего. — Разве? — недоверчиво прищурился Ястреб, а потом махнул рукой. — Ладно, хрен с тобой, что ты там притащил? — он бросил взгляд на бумаги и протянул руку. Глядя на то, как Глас, недовольно хмурясь, вчитывается в документы, Ге’эльс вспоминал прошедшую ночь. Эредин был прав, Аэвон действительно оказалась отменной любовницей — ненасытная, бесстыжая, жадная, она не чуждалась самых откровенных ласк и делала это почти так же хорошо, как... Силиэн. Именно о чародее вспоминал Ге’эльс, когда волосы эльфки скользили по его обнажённому телу, а губы ласкали его плоть. Невольно сравнивая их, он приходил к неутешительному выводу — острота удовольствия, испытанного с Силиэном, не идёт ни в какое сравнение с тем, что он ощущает сейчас. Не хватало чего-то... непонятного, но именно это и было самым важным. Что именно это было, Ге’эльс осознал уже к утру, когда Аэвон спала, а он лежал, глядя невидящим взглядом в потолок, и пытался понять, почему не чувствует себя по-настоящему удовлетворённым. Для эльфки он был просто очередным любовником, да ещё и навязанным королевским приказом, а чародей желал именно его, потому что... любил? Это откровение заставило Ге’эльса широко раскрыть глаза и резко сесть на постели, а ещё через мгновение встать и начать быстро одеваться. Хотелось уйти отсюда до пробуждения Аэвон, чтобы избежать никому из них не нужного разговора. Покидая дом эльфки, он думал о картине, которую так и не дописал тогда, потому что никак не мог увидеть Силиэна. Похоже, настало время вернуться к ней и выполнить данное когда-то чародею обещание.