Император

      В саду было хорошо. В первую очередь потому, что о маленьком уголке, в который можно было попасть только через невидимую для других дверь в его покоях, не было известно ни надоедливым Мстителям, ни вездесущей Каталине. Это место не принадлежало Мидгарду. Здесь был его город богов, его Асгард. Немного магии — и в его саду растут те же растения и цветут те же цветы, что и в принадлежащем матери Фенсалире, в котором он много времени проводил в детстве. Земное небо с бледными звездами нагоняло тоску, и он превращал его в Асгардское, яркое, сияющее. Растянувшись на мягкой кушетке, Локи, прикрыв глаза, на краткий миг забывал обо всех злоключениях, которые привели его на Землю, и воображал себя принцем Асгарда.       Вчера он увидел у Старка седой волос и в очередной раз убедился сколь быстротечно время этого мира. По Старку, которому он по нескольку раз на дню хотел свернуть шею, Локи убиваться, конечно, не будет. Но его седой волос стал лишним напоминанием о том, что в скором времени все его окружение сменится. И будет сменяться снова и снова. Боги любят постоянство. Ни один из асгардцев никогда не жил на Земле подолгу — после смерти друзей-людей, боги всегда возвращались к себе подобным. Только его Один проклял и отправил коротать здесь вечность.       Но ведь Один скоро передаст корону Тору. Можно ли надеяться, что милый братец будет столь великодушен и позволит ему вернуться домой? Лучше терпеть одного Тора, чем вечную смену лиц. Нужно еще, конечно, возможный визит Таноса на Землю пережить и все же…       — Хеймдалл, — облокотившись на ограждавший его владения белый каменный заборчик, позвал он.       Под тяжелым взглядом стража иллюзия асгардского неба истончилась, открывая блеклые мидгардские звездочки. В последнее время Локи повадился изводить Хеймдалла, привлекая его внимание и рассуждая вслух о всякой ерунде. Даже сквозь тысячи световых лет Локи ощущал на себе его раздражение.        — Передай царю и царице мое почтение, — учтиво сказал он. Вторая просьба потребовала от него немалых усилий, но Локи справился, — и скажи Тору, что я по нему очень скучаю.       Эрик Селвиг и Джейн Фостер, обнаружив странную и, возможно, опасную аномалию, связались с дежурившим на базе Брюсом и попросили в подкрепление кого-нибудь из Мстителей. На всякий случай. Отправленный к ним Стив привычно пригласил с собой Ванду. Между ними установилось некое подобие дружбы — во всяком случае, Ванда охотно с ним общалась. Ему даже удалось ее развеселить пару раз. Сам он тоже с удовольствием проводил время в ее обществе — она была ненавязчива, в душу не лезла, над его старомодностью не подшучивала. С ней хорошо было молчать.        Встретив их на заброшенном лондонском складе, взволнованный Эрик рассказал, что датчики фиксируют невероятные пространственные аномалии: то здесь, то там непроизвольно открываются порталы в другие измерения. Джейн все время порывалась сунуть свой любопытный нос в один из них, и только строжайший запрет Селвига удерживал ее от необдуманного шага. Переглянувшись, Стив с Вандой поспешили вслед за размашисто шагавшим Эриком.        Джейн встретила их у входа в старый ангар, держа в руках какое-то непонятное устройство. От нетерпения она слегка пританцовывала на месте. Рядом с ней стояла просиявшая при виде капитана Дарси. Стив поежился.         — Идемте скорее! — поторопила их Джейн, — мы вас заждались.         — Ванда Максимофф, — представил новоявленную Мстительницу Стив. Дарси недовольно сощурилась.         — Рада познакомиться, — рассеянно ответила Джейн, шагая в слабо подсвечиваемую фонариком Эрика темноту. В этот момент налетевший порыв нездешнего ветра, принесший из неведомого мира горький серый пепел, отбросил Джейн прямо на руки успевшего подбежать Стива. Экран ее прибора, жалобно всхлипнув последний раз, потух.         — Твой фазометр вышел из строя, третий за день, — расстроено сказала Эрику Джейн, — он у нас последний был. Может вручную? — умоляющим тоном спросила она старшего товарища.         — Ну, уж нет! Не для того твой отец поручил мне за тобой присматривать, чтобы я позволил тебе так рисковать! Сейчас поедем домой и починим приборы, пообедаем, в конце концов! Или уже поужинаем.         — А мы пока покараулим, — подхватил Стив, — не волнуйтесь, никто сюда без вас не зайдет.        Джейн явно не хотелось уходить, но Эрик был непреклонен. Она долго копалась, собирая свои вещи, а потом, словно какое-то воспоминание выхватило ее из мира научных гипотез и открытий, вдруг уставилась на Роджерса.         — Стив, мне нужно тебя кое о чем спросить, — покосившись на Ванду, сказала она. Стив намек понял и отошел с ней от остальных на почтительное расстояние.        Ванда краем глаза наблюдала за их затянувшимся разговором, думая про себя, что все встречавшиеся на ее пути люди почему-то не склонны были ей доверять. После беседы со Стивом, Джейн, быстро распрощавшись с ним и Вандой, села в машину к Эрику. Дарси, высунувшись из окна отъезжающего доджа, послала капитану воздушный поцелуй.        Проводив взглядом ученых, Стив обернулся к Ванде.         — Ты знала? — мрачно спросил он, но, поняв, что его вопрос может быть истолкован как угодно, вплоть до: «ты знала, что в Лондоне дождливая погода?», пояснил, — о том, что Локи собирается подставить нас под удар?         — О чем ты говоришь? — удивилась Ванда.        Стив некоторое время внимательно всматривался в ее лицо. Он никогда не был силен в распознании лжи, но обижать Ванду недоверием не хотелось. К тому же маловероятно, что Локи стал бы делиться с ней подобной информацией. И он рассказал ей обо всем, что узнал от Джейн. Ванду рассказанное явно шокировало. «А Ник знал» подумал про себя Стив. Ванде он об этом говорить не стал, но про себя решил по возвращении потолковать с бывшим директором по душам.         — Что собираешься делать? — тревожно спросила Ванда.         — Я не буду молчать, — твердо ответил Стив, — остальные должны узнать об этом.        Ванда, нервно теребя рукава своей любимой красной куртки, смотрела в спину отвернувшегося в задумчивости Стива. Решиться было сложно. За последнее время она неплохо узнала Стивена Роджерса и без сомнений могла сказать, что мало на Земле осталось людей, обладающих тем же набором душевных качеств, что и он. Верящий в добро и справедливость, неподкупный капитан стал ей настоящим другом, которому без колебаний можно было доверить свою жизнь. Ванда всегда делала неправильный выбор, что ж, пришло время сделать его снова.       Она неслышно подошла к не ждавшему подвоха (от нее не ждавшему!) капитану и, приподнявшись на носочки, обхватила его голову руками. Красные всполохи обвили голову вздрогнувшего Стива, который, вмиг потеряв ориентацию, медленно — Ванда поддержала, не дав упасть, — осел на землю.       — Что со мной? — слабым голосом спросил Стив.       — Это все излучение этого странного места, — солгала Ванда, — у меня тоже голова кружится.       Стив с сомнением посмотрел на нее.       — А где Джейн, Эрик и Дарси? Они же были здесь, — растерянно спросил он.       — Они только что уехали, а тебе стало нехорошо, — ответила Ванда, — давай отойдем подальше.       Стив на нетвердых ногах проследовал за ней. Он все время молчал и как-то странно на нее смотрел, словно подозревал в чем-то. Кажется, его доверие к Алой ведьме было подорвано. Не в силах сносить угрызения совести, Ванда отошла от усевшегося на старый ящик Стива, и непроизвольно подошла вплотную к черному зеву ангара. Хотелось совершить какое-нибудь безрассудство, лишь бы не думать ни о своем поступке, ни о причинах ему послуживших. Ванда шагнула внутрь.       Ее окружала сплошная тьма, которую не разгоняло даже сияющее на кончиках пальцев алое пламя. Тьма не была неподвижной: искрилась острыми гранями, что-то нашептывала, жила.       — Ну и куда ты полезла без фонаря? — наваждение прогнал подошедший Стив, в руках которого, разгоняя удушливую тьму, сиял белый огонек.       — Прости, не удержалась, — несмело улыбнулась ему Ванда, получив в ответ знакомый теплый взгляд, — пойдем отсюда.        Развернувшись, они, вместо ожидаемого выхода из здания увидели перед собой массивную серую колонну, подсвечиваемую изнутри багровым пламенем. Ванда сделала несколько несмелых шагов. Протянула руку.       — Не трогай, — приказал властный голос. Вздрогнув, Ванда отдернула руку, — уходи оттуда. Медленно.       — Ты откуда здесь? — поинтересовался Стив, — и как нас нашел?       — Зверь дал мне координаты, — ответил Локи, — а такую мощь я и на другом конце света учую.       — Что это? — спросила Ванда.       — Пока не знаю, — задумчиво сказал Локи, — что-то очень опасное. Особенно для смертных, — Стив недовольно поморщился. Уж чего он не любил, так это когда асгардец сознательно или нечаянно принижал людей, — вам здесь делать нечего. И Селвигу с Фостер тоже. Я сам позабочусь о том, чтобы от этого явления никто не пострадал.       Спровадив людей, Локи заинтересовано обошел колонну. Монолитный кусок серого камня был гостем из Свартальвхейма. Давным-давно он читал в Золотой книге Асгарда про подвиги Бера и кровопролитную войну с темными эльфами. Помнил Локи оттуда далеко не все. Сейчас бы порыться в асгардской библиотеке! Перед ним был Эфир — мощнейший артефакт, делающий своего владельца поистине необоримым. Эфир капризен. Не каждому под силу совладать с ним. Его искал Танос. И не нашел. Нужно все обдумать. Локи закрыл ведущий к артефакту портал. Нечего земным ученым здесь делать. Он сам займется Эфиром. В Свартальвхейме.       По возвращении домой, он, уклонившись от расспросов Ванды и Стива, закрылся у себя, предварительно наложив на двери все возможные защитные заклинания — даже Халк не проломит. И думал, думал. Ему нужно заполучить Эфир. Но что если тело не справится, и эта мощь его убьет? Не лучше ли проявить благоразумие и оставить артефакт в забвении? Что-то там было об этом в книге, какое-то предупреждение. К Сурту благоразумие, надоело играть по правилам! Не рискнет сегодня — будет жалеть об этом до конца своей жизни. Недлинной жизни — уж Танос со своими прихвостнями об этом позаботится.       Он снова смотрел на волнующийся красный огонь. Эфир чувствовал живое тепло. Вот сейчас. Эфир либо признает его своим хозяином, либо сожжет его тело дотла.       — Стой! — грубо окликнули сзади. Вот черт!       — Вечно ты не вовремя, Тор, — раздраженно заметил Локи.       Обернувшись, он увидел громовержца, державшего в руках многослойный полупрозрачный ящик со множеством замков.        — Кажется, ты солгал Хеймдаллу о том, что скучал по мне, — усмехнувшись, произнес Тор, а в следующую секунду приказным тоном потребовал, — отойди от Эфира. Я его забираю.       — С чего вдруг? — по-волчьи оскалился Локи, — я первый его нашел.       — Он тебя убьет, сам знаешь, — ответил Тор, — а если нет, неразумно быть хранителем сразу двух камней бесконечности.       — Тебя Один сюда послал? — холодно осведомился Локи.       — Царь Асгарда теперь я, — спокойно сказал Тор.       — Вот как? — Локи лучезарно улыбнулся, — поздравляю, брат мой! Что же меня на коронацию не пригласил?       — Учитывая твое поведение во время моей прошлой, это было бы неразумно, — без тени улыбки ответил Тор, — довольно пустых разговоров. Я пришел за Эфиром и отправлю его в надежное место.       — В сокровищницу Асгарда, стало быть? — доставая из пространственного кармана новенький скипетр с желтым камнем, осведомился Локи, — а ты такой же жадный, как и твой отец.       — Соприкоснувшись с Эфиром, ты пробудишь древнее зло, — попытался образумить его Тор, одновременно призывая Мьелльнир, — темные эльфы во главе со своим жутким предводителем восстанут ото сна и захотят расквитаться с Асгардом.       — Ничего, могучий Тор защитит свое царство, — фыркнул Локи, — детские сказки. Лучше не мешай мне.       — Я позволю тебе вернуться домой, — резко сказал Тор. Локи замер. Неужели?       — На каких условиях? — спросил он.       — Ты отдашь свой камень бесконечности, — объявил Тор, — в знак мирных намерений.       — Да что ты, — с холодной яростью произнес Локи, — забирай уж и мою магию, не стесняйся.       — Локи, довольно!       — Мне не нужны твои подачки!       Выстрелив в Тора из скипетра, Локи попытался дотянуться до ползущего ему навстречу Эфира, но Тор оказался проворнее. Перехватив брата, Тор, выбив скипетр из рук, отшвырнул его к ближайшей скале.       По итогам короткой рукопашной схватки Тор истекал кровью от нескольких ножевых ранений, а Локи, утирая разбитое лицо, хромая, из чистого упрямства вновь попытался добраться до вожделенного Эфира. Тор с грустью смотрел на это безумие.       — Прости меня, — прошептал он, призвал Мьелльнир, который до этого отказывался использовать, и, раскрутив его, нанес не успевшему закрыться Локи сокрушительный удар в грудь, от которого тот упал как подкошенный.       Валяясь на растрескавшейся земле, Локи с бессильной яростью смотрел, как Тор затягивает Эфир в свое устройство и запирает его на дюжину маленьких замочков.       — Будь ты проклят, Тор! — со злостью заорал он, скребя пальцами землю, — если ты когда-нибудь явишься на Землю, я убью тебя! Слышишь!       Тор, ничего не ответив, и даже не обернувшись, исчез в столбе белого света.       На иллюзию нормального облика сил не хватило. Поэтому, вернувшись домой, грязный Локи хромающей походкой протащился мимо удивленных Мстителей и, не обращая внимание на их встревоженные возгласы и сыпавшиеся градом вопросы, прошел в свои покои. Отмывшись и переодевшись, упал на кровать и пролежал на ней всю ночь, придумывая Тору различные варианты медленной и мучительной смерти.       Поутру, будучи в отвратительном настроении, перессорился со всеми находившимися на базе людьми, которым хватило ума оказаться в непосредственной близости от раздраженного бога. Наташа, быстро сообразив что к чему, увела так и норовившую пообщаться со своим любимчиком Кату на прогулку. Сорвав совещание и окончательно взбесив Ника, Локи, испытывая некоторое удовлетворение, в одиночестве расположился в зале совета. Там его нашла Ванда.       — Что происходит? — усевшись напротив, спросила она.       — Абсолютно ничего, — заверил ее Локи.       — Я же вижу, — не унималась Ванда, — я достаточно тебя знаю, чтобы понимать, что случилось что-то серьезное.       Не следовало ей этого говорить.       — Знаешь меня? — сорвался с цепи Локи, — и что же ты знаешь обо мне, Ванда? Что ты можешь знать о боге? — наклонившись вперед, прорычал он, — думаешь, я твой друг? Что я заменю тебе мертвого брата? Считаешь, что ты мне ровня? Ты и в самом деле полагаешь, что я нуждаюсь в твоей слюнявой преданности? — слова, казалось слетавшие с языка против воли, становились все злее, — о, Ванда, я ведь вовсе не нуждаюсь в твоей заботе, уж поверь. Переживай лучше за Роджерса, — со злой усмешкой закончил он.       Во время его монолога Ванда не проронила ни слова. Приступ лютой ненависти ко всему живому постепенно сходил на нет, и Локи, сообразив, что ведьма, пожалуй, может поджарить его за такое откровенное хамство, приготовился защищаться. Но она была на удивление спокойна. Молча поднялась и вышла из зала. Даже дверью не хлопнула. Да что ж такое! Сначала Тор и взглядом не удостоил, а теперь и Ванда. Он разучился выводить людей из себя? Или что?       Следующие два дня он Ванду не видел. Остальные тоже предпочитали избегать слетевшего с катушек бога, по очереди занимая и развлекая Кату. Тони, которому Локи расплавил любимый костюм, втихаря подговаривал Брюса позеленеть и выбить из пришельца дурь.        Когда Локи, в очередной раз не найдя жертву для вымещения плохого настроения, ушел в свой сад обдумать способы возвращения Тессеракта и Эфира, к нему пришла гостья.         — Мама, — он, позабыв о своих невзгодах, бросился к вышедшей из белого сияния Фригге, которая в отстраняющем жесте вытянула руки, давая тем самым понять, что проявление нежности не приветствуется. Локи растерянно остановился перед ней.       — Моя царица, — произнес он, демонстрируя свою обиду посредством официального приветствия.       — Локи, — голос матери был прохладен. Таким тоном она обычно приветствовала не слишком желанных в Золотом дворце гостей, — Фенсалир, ну надо же, — оглядевшись произнесла она, — я пришла поговорить с тобой.       — О чем? — подозрительно спросил Локи. Хвалить его в свете последних событий, понятное дело, вряд ли будут. Хеймдалл доложил о драке с новым асгардским царем? Сам Тор этого бы не сделал, он был уверен.       — Опять рассорился с братом? — грозно осведомилась царица, в глазах которой не было и доли той материнской любви, которую Локи привык от нее получать.       — Да он сам… — по-детски попытался оправдаться Локи, но, по одному только взгляду Фригги понял, что услышан в этот раз не будет. Какой чибис ее укусил? Они всю жизнь дрались с Тором, а мама всегда жалела того, кто был младше и слабее (и попросту хитрее).       — Твоя алчность не знает границ, Локи, — строго сказала Фригга, — зачем ты пытаешься присвоить все камни бесконечности? Хочешь занять место Таноса во Вселенной? Одного безумца вполне достаточно.       — Я хотел защитить себя и свое новое царство, разве это преступление? — поинтересовался Локи. Она, что, всерьез верит, что он настолько монстр, что получив в свое распоряжение камни, станет с их помощью выжигать миры? Локи никогда не считал себя чудовищем, во всяком случае, уж не настолько. И мама тоже не считала его таковым. Раньше.       — Знаешь, а я ведь не хотела принимать тебя в семью, предлагала Одину бросить йотуна со скалы, — негромко заговорила Фригга, и слова ее терзали Локи, как тупой нож, — но он настоял. Со временем я к тебе привязалась, полюбила и перестала видеть в тебе того, кем ты на самом деле являешься. Ты же отплатил мне черной неблагодарностью и неоднократными покушениями на жизнь моего единственного сына. Ты — такое разочарование, — с легким оттенком презрения закончила она.       Локи, тяжело дыша, смотрел на единственную женщину, которую по-настоящему любил, и не мог подобрать слов. Хотелось упасть к ее ногам и умолять сказать, что это все шутка, что он по-прежнему ее любимый сын, несмотря ни на что. Но так низко он, все же, не пал.       — Не смей даже думать о том, чтобы вернуться в Асгард, — жестко сказала мать. То есть, мачеха, — даже если Тор позволит тебе это сделать, я тебя там видеть не хочу до тех пор, пока ты не одумаешься и не станешь достойным приютившего тебя мира.       — Уходи, — глухо сказал Локи.       Один материализовался в золотом чертоге стража. Как никогда нуждавшийся в продолжительном отдыхе бывший царь Асгарда, предыдущий оздоровительный сон которого был бесцеремонно прерван его же собственными несносными сыновьями, устало направился к ожидавшему у входа Слейпниру. Визит к Локи отнял у Всеотца последние силы.       Мальчик даже не заподозрил, что к нему явилась вовсе не Фригга. Излишняя самоуверенность всегда его подводила. Глупо считать, что никто, кроме него и матери, не в состоянии освоить простейший фокус с иллюзиями.       Кто бы что ни думал по этому поводу, но Один любил своего младшего сына. Он уже давно не считал его приемным и относился к Локи, так же как и к Тору — со всей суровостью истинного защитника Асгарда. Благополучие города богов было превыше всего. Важнее его собственной жизни, жизни его обожаемой жены и счастья его сыновей. Он не ошибся в Торе — его плоть и кровь стал Асгарду лучшим из царей. Но молодой правитель имел одну досадную слабость в виде своего брата, которому, как только суровый отец, выступавший теперь наставником и советником в государственных делах, окончательно уйдет на покой, непременно позволит вернуться домой и станет защищать от любого врага, проливая драгоценную асгардскую кровь. Так толком и не прижившийся в новом мире Локи, в своем безрассудном упрямстве не желающий признавать, что окружающие люди стали ему дороги, настолько страшится их смерти и страданий, которые за ней последуют, что, не думая о последствиях, при первой же возможности сбежит в Асгард. А туда за ним придут.       Размышления Одина прервал пронзительный взгляд Хеймдалла.       — Говори уже, — устало позволил Всеотец.       — Это было жестоко, мой царь, — сказал страж.       — Я больше не царь.       — Для меня всегда им будешь.       — Покажи.       Хеймдалл осторожно взял старого друга за руку, и Один увидел сожженную дотла копию нежно любимого Фриггой Фенсалира. На краю, вцепившись руками в покрытый копотью некогда белый заборчик с силой, от которой по каменной поверхности разошлись нитки трещин, стоял его сын. Из его закрытых глаз текли слезы.       Отпустив руку Хеймдалла Один тяжело вздохнул. Единственный глаз бывшего царя дрогнул, а рука сильнее сжала богато украшенный посох (не Гунгнир, обычный, старческий). Ничего более не сказав стражу, не сомневаясь, что все увиденное и услышанное Хеймдалл оставит при себе, Один вышел из чертога. Асгард превыше всего.       Сбежав от настырных нянек, девочка направилась прямиком к своему будущему отцу. Удочерит, никуда не денется — или она не Каталина. Осторожно приоткрыв дверь, лицом к лицу оказалась с жутко оскаленной волчьей пастью.       — Локи, — испуганно позвала она. Ответа не последовало.       Надо решаться. Закрыв глаза, дрожащая с головы до ног храбрая девочка шагнула вперед. И прошла сквозь волка. В комнате царили идеальный порядок и тишина. Локи в простой одежде сидел на постели, прислонившись к спинке кровати.       — Уйди, — без особой надежды в голосе потребовал он, — и без тебя тошно.       Каталина молча залезла к нему под бок. В обычное время ее бог несомненно уже спихнул бы нахалку на пол, но сейчас даже не отреагировал.       — Как же я вас всех ненавижу, — устало сказал он.       — И меня? — спросила девочка.         — И тебя, — ответил он, — особенно тебя.         — Врешь, — заявила она, положив голову ему на грудь, — я тебя тоже люблю.       Локи неуверенно приобнял ее в ответ. Так они сидели в полной тишине довольно долгое время. Согревающее тепло обнимавшей его девочки подарило Локи долгожданное умиротворение.       — На тебя Тони сердится, и Наташа, — устав молчать, сообщила она «новость дня».       — Подумаешь, — фыркнул Локи.       — И Ванду ты обидел, — расстроено сказала Ката, — она плакала, я сама видела.       — Какие мы ранимые, — ядовито произнес он.       — Она ушла от нас к волшебному доктору. Будет теперь у него учиться. Я уже скучаю,— с грустью сказала Ката.         — Вот как! Кажется, пора и мне познакомиться с волшебным доктором, — моментально сбросив оцепенение, заявил Локи.