Император

      Бликер стрит мало отличается от прочих нью-йоркских улиц. Такая же каменная, серая и бездушная. Мертвая.       Прогулка от дворца — ох, ладно, башни Старка, — до улицы занимает двадцать минут. Неспешным шагом.        А вот и дом. Каменный мешок с затейливым витражным окном вопиющим образом нарушает безликую уличную архитектуру. От него разит темной магией. По ощущениям дом состоит из нескольких измерений; некоторые из них совершенно незнакомые.       Локи стоит напротив и задумчиво постукивает по квадратикам мостовой длинной тростью. Вид у него вполне миролюбивый, добродушный даже. Окажись рядом Наташа — давно бы выхватила из кобуры пистолет, а Тони бы призвал костюм. Уж они-то знают, что означает это его выражение лица.       Локи в глухой ярости. Прямо под носом у Повелителя магии окопалась кучка колдунов, которая умудрилась призвать на Землю владыку темного измерения! Ладно Старк с Альтроном, но это… Это уже слишком.        Локи опять недооценил землян — ему даже в голову не пришло проверить планету на наличие магических сил. Люди не устают его удивлять. Они похожи на простенькие с виду деревянные шкатулки с удивительными сюрпризами, которые он так любил в детстве. А ведь Фригг говорила ему об этом, да он, как водится, не слишком прислушивался. Воспоминание о мачехе отдается болью в левом подреберье. Там, где у более сентиментальных особей находится сердце. Локи хочется верить, что у него этот орган выполняет лишь функцию по перекачиванию крови и ничего более. Хотя земляне все чаще убеждают его в обратном.       В любом случае сердиться на себя он не привык, поэтому привычно злится на мстителей — опять эти болваны недосмотрели, совершенно ничего нельзя им поручить.       В дверь звонить не приходится — его ждут.       Ванда стоит на пороге, скрестив руки. Преграждает путь. Смотрит отрешенно, без прежней теплоты в глазах. Молчит.       Локи размыкает губы, чтобы привычно выдать насквозь фальшивую тираду и задобрить вздорную ведьму, но вдруг чувствует чудовищную усталость. Как будто на плечи с размаху швыряют тяжелую могильную плиту. С Тором, Одином и Фриггой сверху.       Локи, слегка склонившись, просто подается вперед. На мгновение перед глазами мелькает удивленный взгляд Ванды. Он опускает веки. Чувствует знакомое легкое жжение у висков.       Ванда держит его недолго. Отдергивает руки, зябко ежится. Локи заглядывает ей в глаза. Потеплели. Вот и славно.       — Познакомишь меня со своим новым другом? — спрашивает он как можно мягче. Без намека на угрозу.       — Его зовут Стивен.       — Еще один.       Ванда отчего-то болезненно морщится. Вспоминать о Капитане ей явно неприятно. Отчего бы? С некоторым удивлением Локи осознает, что им движет не просто любопытство, а нечто похожее на ревность. Ну нет, так низко он не мог опуститься. От анализа внезапного приступа собственного слабоумия его отвлекает появление в холле нового действующего лица.       Стивен Стрендж бесшумно выходит из темноты бокового коридора. Локи делает шаг навстречу магу, который — как он сам утверждает — совсем недавно в одиночку спас Землю.       Выглядит Стрендж неважно. Лицо серое, осунувшееся, глаза запавшие. Словно из мертвых воскрес на днях. Очевидно, победа над демоном далась ему ох как непросто. Взгляд у колдуна настороженный, умный, острый.        Локи любопытно. Что за маг такой? С чем едят? Он делает резкий выпад, на ходу обращая свою трость в длинный острый меч. Стрендж реагирует мгновенно — от удара о золотистый щит меч гулко вибрирует в руках.         — Впечатляет, — улыбается Локи. Доктор-волшебник больше всего устроит его мертвым, думает он про себя. Слишком силен, хоть и недоучка. А если попрактикуется — создаст множество проблем. С другой стороны… Растрачивать такую силу очень глупо. Особенно учитывая обстоятельства, которые заставили Локи переехать на Землю.         — Если это было собеседование для приема на работу, то я вынужден отказаться, — говорит Стрендж. — У меня есть занятие, а у вас, я полагаю, довольно обширный штат помощников.         — Ну что ты, — ласково отвечает Локи, ненавязчиво прощупывая магическую защиту Стренджа. — Я просто пришел познакомиться.        Ванда все так же стоит у двери, не пытаясь вмешаться. Не волнуется за доктора? Странно. Локи выбирает, в какую из многочисленных игр сыграть со Стренджем и гадает, переживет ли колдун его любимую, когда замечает слабый зеленоватый проблеск у него на груди. Знакомое ощущение чудовищной мощи осколка Вселенной…         — Что это у тебя? — резко спрашивает Локи. Терпение не его добродетель. — Отвечай!        Стивен молчит. Причем не просто молчит, а гордо и даже как-то надменно. Еще и подбородок задрал. Локи выходит из себя окончательно и, наплевав на осторожность, хватает медальон с манящим зеленым камнем. Времени, если он не ошибается. Время — оно зеленое, как и Локи.        Опьяненный прикосновением к камню бесконечности, он не сразу чувствует боль. Громкое шипение и запах паленой плоти доносятся откуда-то с противоположной стороны Вселенной, но инстинкты срабатывают быстрее разума.       Локи с интересом рассматривает свою ладонь, на которой красуется черно-красный, похожий на глаз отпечаток.         — Я сделаю охлаждающий компресс, — спокойно произносит Стрендж. Словно не произошло ничего особенного. — Ванда, будь добра, завари нам чаю, я еще не успел изучить заклинание по призыву чайника.        Ванда с улыбкой кивает.         — Где пропадает первый своего имени, император моей башни? — невзначай интересуется Тони, щурясь от яркого солнечного света. Особенно болезненного для глаз после сумрака лаборатории. Он отмечает про себя, что их главная головная боль в последнее время не выкидывает ни одного безумного фокуса. Тони вообще не помнит, когда он видел Локи в последний раз.         — Шастает где-то, — равнодушно пожимает плечами Бартон. Не лучший информатор. Его неприязнь к Локи за прошедшее время не уменьшилась ни на йоту. Впрочем, Тони прекрасно его понимает.         — Он отказывается присутствовать на совещаниях, — напряженно говорит Ник. — Не интересуется ничем. Хотел бы я знать, что у него на уме.         — Спроси у девочки, — советует Тони с легким намеком на ехидность.        Ник раздраженно кривит рот. Он убивает огромное количество времени, пытаясь найти подход к леди Каталине (именно так с некоторых пор себя именует маленькая дрянь). Кормит ее конфетами, читает сказки, уроки с ней учит. Девчонка охотно берет взятки, но вопросы о том, где бывает с Локи и что там видит, упорно игнорирует.         — Разве ты не рассчитывал, что ему однажды наскучит править? — спрашивает Старк.        Ник замыкается в угрюмом молчании. Тони смотрит на него с любопытством — хитроумный Фьюри наверняка знает больше, чем рассказывает. И его явно что-то сильно тревожит.       — Помяни черта, — негромко произносит Бартон.       Локи материализуется в гостиной, окидывает собравшихся быстрым взглядом. Поначалу эта его манера возникать из ниоткуда страшно нервировала. Но человек, как известно, привыкает ко всему. И опасный пришелец со слегка неустойчивой психикой начинает казаться чем-то знакомым и понятным. Чуть ли не родным. Тони усмехается собственным сентиментальным мыслям. Слышал бы его сейчас Фьюри.        — У нас накопилось много срочных вопросов, — требовательно обращается к Локи Фьюри. — Я жду тебя с самого утра.       — Кажется, запахло нудной моралью, — ухмыляется Тони. Ник награждает его свирепым взглядом.       — Оставь меня в покое, Одноглазый, — Локи отмахивается от государственных дел с поистине королевской небрежностью. — Разбирайся со всем этим самостоятельно. Ты же об этом так мечтал. И вот оно. Власть. Вся твоя.       — Где ты пропадаешь? — не сдается Ник, а Тони про себя отмечает, что брошенная Локи вскользь фраза о тайных желаниях всерьез задевает бывшего директора ЩИТа.       — Разве тебя это касается? — с легким намеком на раздражение спрашивает Локи, — ах, да, — сделав вид, что только что припомнил нечто важное, он погружает руку в сгустившийся вокруг него воздух, вытаскивает оттуда изрядно помятого парня в гражданской одежде и швыряет его к ногам Фьюри. — Это ведь твое, не так ли? В следующий раз я не проявлю милосердия.        Локи уходит, оставляя Фьюри в компании посмеивающегося Тони и потрепанного агента.        Ее звонкий смех слышен на весь парк. На самом деле детей здесь больше, чем блох на паршивой собаке. Их смех, плач, вопли и визг смешиваются в адский коктейль, который бьет по голове не хуже Мьелльнира. Но Локи легко выделяет ее смех среди всей этой какофонии. Он глубже, с легкой хрипотцой и очень мелодичный. У нее будет красивый голос, когда она вырастет. Впрочем, он признает, что смех у Каты скорее всего самый обычный. Но только не для него.         — Простите, — какой-то мальчишка спотыкается об его ноги и чуть не проезжается мороженым по лицу своего царя. Хотя, он об этом, конечно же, не знает. Люди очень рассеяны: достаточно сменить цвет и длину волос — и вот, ты для них уже простой прохожий, а не всемогущее божество.        Ванда, сидящая рядом на скамейке, напряженно поджимает ноги, но Локи лишь улыбается маленькому человеку и кивает в знак того, что извинения приняты. Ванда расслаблено выдыхает.        Локи не знает, кто кого здесь выгуливает. То ли он Кату, восторг которой при виде каруселей для него ценнее сотни молитв, то ли Ванда его (поводок, кажется, забыла в коридоре на вешалке). То ли они вместе Стренджа, которого от методичного проглатывания очередной книги не может отвлечь даже чудовищный людской гомон.        Локи с довольной улыбкой откидывается на спинку скамейки. Буквально пару месяцев назад он бы ни за что не пришел в такое место, а если бы пришел, то вскоре бы вышел из себя и разнес все эти пестрые карусели в щепки. Но сейчас… Ему здесь хорошо. Парк полон жизни, и ему это нравится. Ему нравится их общество.        Они притирались друг к другу долго: у всех троих оказался не самый простой характер. Локи справедливо полагал, что его — худший из всех. Есть, чем гордиться.       Стрендж проводил все свободное время за совершенствованием своих магических навыков. Он учился искривлять пространство, создавать новые измерения, направлять потоки энергии. И призывать чай.       Ванда тренировала контроль над своей силой. Стренджу приходилось учить множество заклинаний и пользоваться различными артефактами для того, чтобы деформировать пространство. Ванда ни в чем подобном не нуждалась. Она без лишних усилий комкала реальность, создавая из нее алые магические полусферы, которыми при желании могла разобрать все в радиусе ста метров на молекулы. Ванда была совершенна. Локи немного досадовал на то, что при первом знакомстве не оценил ее способности в полной мере.       Сам же Локи, отбросив привычное высокомерие и чванливость (Фригга бы им гордилась), учился у них новой для себя магии. И охотно делился знаниями. Он впервые в жизни встретил кого-то настолько же увлеченного магией, как и он сам. Кого-то, не уступавшего ему в силе (вычеркнутый из жизни Тор в расчет не принимался).       У Стренджа помимо многочисленных недостатков обнаружилось одно несомненное достоинство — потрясающая библиотека. Правда к драгоценным фолиантам прилагалась вздорная прислуга. Вонг чах над книгами, как Нидхегг над мусором в корнях Иггдрасиля. Получив по рукам за попытку присвоить один из ценнейших фолиантов, Локи, недолго думая, сплел над толстяком «венец смерти». Стрендж приложил массу усилий, чтобы погасить конфликт и, в конце концов, инцидент был исчерпан. Локи получил свободный доступ в библиотеку, дав обещание ничего оттуда не выносить, а Вонг… Вонг просто остался жив.       В библиотеке Стренджа он нашел несколько книг, посвященных камням бесконечности. И прочел их от корки до корки. Особенно его интересовало взаимодействие камней и использование их в качестве оружия и защиты. Стрендж ни в какую не желал экспериментировать с камнем времени, упрямо пряча его в глаз Агамото. Локи, волевым решением отказавшись от репрессий, старательно втирался к нему в доверие.       В одной из принадлежавших когда-то Древней книг он обнаружил описание любопытной конструкции под названием «Перчатка бесконечности». На иллюстрации была изображена железная рука с выемками для камней. Похожая хранилась в сокровищнице Асгарда. Один никогда не рассказывал своим отпрыскам о ее назначении. Да они, признаться, не слишком-то интересовались. Подумаешь, очередной артефакт. Если верить книге, заключенные в перчатку камни обладали невероятной силой. Например, могли изменить реальность на усмотрение своего хозяина. Локи живо представил себя хозяином перчатки. Уж он бы развернулся! Одина бы сослал в дом престарелых — там ему самое место, Тора остриг бы и заставил выступать где-нибудь на арене на потеху публике, сам бы, разумеется, уселся на трон Асгарда — не на Земле же прозябать! И никакого Таноса в его дивной реальности.       Танос. Локи, будучи пленником у читаури, как-то подслушал разговор «дочерей Таноса». Зеленая Гамора нашептывала синей Небуле о планах «отца» по геноциду половины Вселенной. Локи, как и синий полукиборг, тогда не воспринял эти россказни всерьез. На то, чтобы извести половину Галактики никакой жизни не хватит. Он быстро забыл о подслушанном разговоре — были заботы и поважнее, например, как не стать очередным любимым сыном безумного титана. Но о личности Таноса вывод сделал.       Танос искал Тессеракт. Доверил Локи камень разума. Что если он знал о существовании перчатки, в которую можно поместить все камни? В таком случае он, Локи, не просто провалил задание и прикарманил ценный артефакт. Он расстроил планы мегаломаньяка галактического масштаба. Герой конечно, куда там Мстителям. Если Танос убьет его быстро — можно считать, что повезло.       А ведь в Асгарде находятся сразу два камня. Получается, Один зря отправил его на Землю, Танос придет к ним в любом случае. И выстоит ли могучий Тор против титана — большой вопрос.       Поразмыслив, Локи пришел к выводу, что это не его проблема. Его главная задача — не допустить прихода Таноса на Землю. Если раньше он полагал, что люди прекрасно сойдут на роль пушечного мяса, то теперь он не хотел, чтобы дело дошло до открытого противостояния. У него никого не осталось, кроме людей. А война с Альтроном стала для него очень горьким опытом.       И Локи рассказал свою историю Стренджу. Всю, без утайки.       — Вы, боги, ничем не лучше Дормамму. Такие же подлые, — маг кипел долго, почти как его любимый чайник. Но в конце концов признал, что ситуация в любом случае безвыходная, и удаление Локи с Земли проблемы не решит. С этого дня они начали работать с камнями. И со временем у них стало кое-что получаться. Это вселяло надежду. Воодушевляло.        Но еще больше Локи воодушевляло осознание того, что у него появилось некое — пусть и недолговечное — подобие друзей. Непохожих на Тора, за которым вечно надо было тянуться, да не получалось, непохожих на его бывших помощников, которые его просто-напросто боялись, непохожих на мстителей, которые вели себя с ним как с угрозой. Не пресмыкавшихся, не боявшихся, не унижавших. Равных.       Ката прыгает к нему на колени, мажет нос мороженым. Локи с деланным недовольством — чтобы не наглела — стирает пальцами липкую сладость. Украдкой слизывает. Вкусное. Ванда, заметив его маневр, смеется. И даже Стивен Стрендж, оторвавшись от книги, улыбается.        Ник Фьюри пребывает в глубокой задумчивости. Все попытки «повесить на Локи хвост» оборачиваются полным провалом. Пришелец должен находиться в зоне его контроля. Особенно на фоне информации, полученной от Джейн. Ник благоразумно не сообщает ее мстителям. Еще не время. Раз за Локи стоит Асгард, которому они в техническом плане пока изрядно проигрывают, нет смысла раньше времени устраивать межпланетную бойню.       Со временем Ник замечает, что Локи, который всегда любил разглагольствовать о своей царской семейке и принадлежности к одному из самых древних аристократических родов во Вселенной, прекращает все разговоры о брате, матери и отце. А если кто-то из мстителей вдруг вспоминает о Торе, то он сжимает зубы до заходящихся на челюстях желваков.       Ник ждет появления Локи, удобно расположившись на диване в гостиной Старка. Локи возвращается, держа за руку разрумянившуюся счастливую Кату.       — Локи, — зовет Фьюри. Внезапность — его лучшее оружие. — Когда нам ждать Тора?       Локи отпускает руку девочки и сверлит Ника недобрым взглядом.       — Мой брат очень занят в Асгарде, — чеканит он, резко разворачивается и уходит прочь.       — Значит, тебя никто больше не прикрывает, — мурлычет Ник себе под нос.       Добрые вести. Чтобы там ни думали мстители, Ника Фьюри волнует только безопасность человечества. Слова Локи о его одержимости властью оставляют горький осадок, заставляют взглянуть на вещи иначе, перестать прятать козыри в рукаве. Пришла пора в очередной раз спасти Землю и отправить космический мусор туда, где ему самое место.