Во тьме собственных ошибок

Мэтью с трудом открыл глаза. На улице темно и всё ещё пасмурно, он так и лежит на кровати поверх одеяла, в одежде, судя по всему, проспав около восьми часов с прошлого вечера, а рядом с его левым ухом чей-то настойчивый голос упорно доказывает ему, что "шоу должно продолжаться".* Не реагируя на наставления неизвестного, всё же замолчавшего через несколько секунд, блондин пролежал неподвижно ещё около десяти минут, рассматривая ещё с детства знакомые трещинки на потолке и чувствуя, как глухо гудит голова и неприятно покалывает в затёкшей руке: отлежал, наверное... Настойчивый голос внезапно вернулся, и Мэтт так и подпрыгнул, только сейчас соображая, что неизвестный всё это время был его собственным телефоном, а он, дурак, спросонья даже не понял, что ему кто-то звонит. Он сел, поспешно нащупав под подушкой холодный корпус мобильника, и невольно зажмурился: не отвыкшим от темноты глазам было неприятно смотреть на яркий свет. Понизив яркость до минимума и наконец заставив себя посмотреть на экран и невольно поёжился, недовольно фыркая: звонок пришёл с неизвестного номера, да ещё и как только что оказалось, в три часа ночи. Раздражённо цокнув языком, альфа плюхнулся головой обратно на подушку, и сбросив вызов, пролистал список пропущенных. Все звонки приходили с этого же номера, да и довольно часто, с промежутком всего в несколько минут. Он даже удивился, как смог проснуться только после девятого из них. Но поспать спокойно Мэтью всё же не дали, и уже через пять минут его оторвал от увлекательного лежания лицом в подушку уже осточертевший за это утро рингтон. И кто бы сомневался, на экране мобильника высветился тот самый номер. Блондин понял, что неизвестный оказался весьма упорным, и такими темпами готов названивать ему хоть всю ночь, и за неимением другого выбора поднёс телефон к уху, уже готовый высказывать собеседнику всё, что он думает о звонках порядочным людям в ночь глухую. Однако, звук голоса в трубке словно облил его ледяной водой, отбив всё желание возмущаться. Это была миссис Долл, а она бы никогда не стала звонить просто так, тем более в три часа ночи, тем более ему лично, а не его матери, как она это обычно делает. Что-то точно случилось... -М-миссис Долл..? - голос альфы знатно подрагивает от волнения, и он готов убить себя за то, что так просто показывает свою слабость. Но голос собеседницы звучит ничуть не ровнее его, и в следующие несколько минут он, замерев, слушает её извинения за то, что пришлось его будить среди ночи, и неловко бормочет, что ничего страшного в этом нет, а затем просит перейти к делу и моментально проснувшись, вздрагивает, услышав совсем нетипичную просьбу. - Мэтт, ты можешь прийти к нам сейчас? Это довольно срочно. Если твоя мама будет против, скажи чтобы позвонила мне, я ей всё объясню, но сейчас, просто приходи, я очень тебя прошу... - Н-но что случилось? - Тем не менее, блондин заразился её взволнованной поспешностью, и спрашивая это, уже прыгал по комнате на одной ноге, натягивая кроссовки и даже радуясь, что заснул прямо в одежде: меньше времени потратит сейчас. - Я объясню тебе всё когда придёшь... ты ведь придёшь? - Приду..! - парень понизил голос до шёпота, так как покинул свою комнату и очень не хотел разбудить мать. - Спасибо... поторопись, хорошо? Альфа слабо кивнул, скорее машинально, понимая, что миссис Долл его не видит, и сбросил звонок, стараясь как можно тише пробраться в кухню мимо спальни матери, как давным давно, когда он маленький играл в ниндзя. Но сейчас дела обстояли совсем иначе, и он, не зажигая света, быстро нащупал в углу стола ручку и листочек в куче тех, что мисс Литт использовала для записок, и чуть ли не на ощупь написал неаккуратную записку, чтобы мать не волновалась за него, в которой говорил, что ушёл к Доллам по строчному делу, и если она не верит, то может сама позвонить ему или лучше матери Алана. Алан... Окрылённый чувством того, что он сейчас нужен семье этого парня, а может быть, и ему самому, блондин также тихо оставил записку на тумбочке в ванной, где мисс Литт точно её заметит с утра, и выскочил из квартиры, взяв с собой только телефон и ключи, слишком торопясь, чтобы подумать о чём-то ещё.

***

Мэтью птицей пролетел по безлюдным улицам, отделяющим его от дома Алана, по тротуарам, остававшимся тёмными даже в желтоватом свете уличных фонарей, которые уже скоро должны были выключиться. Он ошибся: пасмурно на улице не было. В абсолютно чистом небе тускло мерцали последние редкие звёзды, а над крышами домов вдали два тонких облачка начинали окрашиваться в нежно-розовый цвет восходящего солнца. Красиво, но ему сейчас было не до этой красоты. В другое время он бы с радостью побродил по пустынным улицам, наслаждаясь гармонией, ещё не разрушенной топотом ног прохожих и шумом проезжающих машин. Но сейчас он очень спешил. К человеку, с которым в будущем хотел бы разделить эти прогулки. Очень хотел... Также незаметно для себя, полностью отдавшись противной тревоге, с каждой секундой будто подчиняющей его себе всё больше, парень взлетел по лестнице к дому, прыгая через ступеньки добрался до квартиры, и ещё с минуту стоял под дверью, уперевшись ладонями в собственные колени и пытаясь отдышаться, понимая, что после такого марафона и слова нормально сказать не сможет. Хоть немного уравновесив дыхание, Мэтт нажал на кнопку дверного звонка, и буквально в следующую секунду услышал открывающийся с той стороны двери замок, даже удивившись этому. Его и правда ждут... Дверь открылась, и Мэтью невольно отступил на шаг. Всё таки, не мог он спокойно видеть миссис Долл такой. Словно выцветшей, с ярко заметными мешками под глазами, без своей обычной приветливой улыбки и быстрой живой речи. Она как будто постарела на несколько десятков лет за эту ночь, и парень действительно боялся спрашивать о случившемся, но уже осознал масштаб проблемы. - Спасибо, что пришёл... - она отошла в сторону, пропуская его в квартиру и попыталась улыбнуться, но Мэтт понимал, что это вовсе не искренняя улыбка, и она просто не хочет пугать его. - Нам правда нужна твоя помощь...

***

Прошло не больше пяти минут с того момента, как альфа пересёк порог квартиры Доллов, но на него уже успели опрокинуть необъятных размеров поток информации, оказавшейся далеко не самой приятной. Парень боялся пошевелиться, пока отец Алана рассказывал ему о случившемся, и даже забыл про чай, заботливо, или скорее по привычке, налитый для него миссис Долл, уже остывший и тоскливо поблёскивающий в свете лампы неподалёку от его рук с нервно переплетёнными пальцами. И за этот короткий срок в несколько минут блондин и узнал, что вчерашний звонок, так переполошивший всю семью Доллов поступил из главной больницы города, куда уехала учиться сестра Алана. Вчера вечером они узнали, что Гвинетт Долл скончалась через несколько минут после страшной автомобильной аварии, произошедшей по вине водителя такси, в котором и находилась девушка. А сегодня об этом узнал и Мэтью, и был шокирован не меньше, чем сами супруги, когда получили это известие. Он никогда не знал Гвинетт так, как знала её её семья, и со стыдом отметил, что как ни старается, не может почувствовать горечь от её смерти. Он чувствовал только безнадёжную пустоту, на автомате слушая всё ещё говорившего мистера Долла, а сам погрузившись в свои мысли, и думая о том, что наверняка всё дело в Алане. Он знал, что сестра была шатену самым близким и родным человеком, и наверняка известие о том, что её больше нет сильно ранило его. Все его планы сейчас медленно разрушались один за одним. Он не сможет сейчас, после всего произошедшего рассказать Алану кто он на самом деле, не сможет ранить его ещё сильнее. Значит, придётся врать ещё, возможно, очень и очень долго... Глава семьи Доллов тоже выглядел не так, как в их первое знакомство. Да, он и тогда был чуточку угрюмым и строгим, но было видно, что это весёлый человек с большой душой и добрым сердцем, а сейчас он тоже погас, как и его супруга, будто стал безэмоциональным каменным изваянием. Мать Алана стояла, прислонившись спиной к подоконнику, прямо напротив открытого настежь окна. Комнату пришлось проветривать, так как по приходу Мэтью здесь невыносимо пахло табачным дымом. Он был почти уверен, что мистер Долл курит на нервах, и если верить байкам о том, что одна сигарета сокращает жизнь на пятнадцать минут, его жизнь уже сократилась уже на пару суток за эту ночь. Немного погодя, она, видимо, заметила потерянное лицо парня, и подошла к столу, мягко кладя руку на плечо мужа и останавливая его, тем самым возвращая из прострации и Мэтью, тут же посмотревшего на неё. - Ладно, думаю он понял, хватит... - она вздохнула, всё ещё не глядя на парня и продолжая: - Наверняка ты понимаешь, что эта новость... практически убила Алана. И как бы мы ни старались, мы ничего не можем сделать... Альфа вздрогнул и ошарашенно захлопал глазами, уставившись на женщину как на живую инопланетянку, только что сошедшую со своего корабля. Они серьёзно думают, что он сможет помочь Алану лучше родителей!? Справится там, где они не смогли? Они с ума сошли... - И я подумала, может ты сможешь его хоть как-то растормошить..? - По её виноватому взгляду и помрачневшему лицу главы семьи Мэтт понял: мистер Долл взгляды жены не разделяет, и это почему-то наполнило его уверенностью и желанием попытаться. Ему назло. - Я... - он замешкался, подбирая нужные слова, и миссис Долл расценила это по-своему. - Мэтью, мне правда очень жаль вешать на тебя всё это, но всё-таки ты сейчас - наша последняя надежда... Но ты не обязан, конечно... Тут блондин не выдержал и встал из-за стола, обошёл его и подошёл к матери Алана, посмотрев ей в глаза и положив руку на её плечо, постаравшись внушить ей хоть немного той уверенности, которая переполняла его сейчас. -Я сделаю всё возможное.

***

И вот он здесь. Стоит перед дверью Алана, и прямо как тогда, перед их первой встречей несколько месяцев назад, боится войти. Парень не знал, в каком состоянии находится сейчас шатен, и даже не знал, как будет выполнять данное его родителям обещание привести их сына в норму. По их словам, Алану очень плохо, но насколько это плачевно блондин ещё не понимал, только мог представить. Наконец он поступил также, как в тот раз: сделал глубокий вдох, досчитал в уме до десяти и толкнул дверь, на этот раз оказавшуюся не запертой, а просто плотно закрытой. В комнате было темно, как и обычно. Мэтт никогда не пытался узнать почему, да и не сопротивлялся. Ему и самому в этой сумеречной обстановке было легче, как будто в темноте он мог спрятаться от себя самого, своей совести и страхов, и просто общаться с Аланом. Немного поморгав, чтобы дать глазам привыкнуть к новому освещению, Мэтью заметил свернувшуюся на кровати клубочком маленькую фигурку. Какое-то дежавю, будто заново начинаем... Но сейчас ему было немного спокойнее, по крайней мере, он был не таким чужим для Алана, как тогда. Блондин тихо закрыл за собой дверь и заметил, что плечи парня вздрогнули и поджались ещё сильнее, а он сам ещё больше съёжился, поворачиваясь лицом к стене и замирая, как будто прячась. Он подошёл к кровати и сел рядом с Аланом, прислоняясь спиной к стене и кладя руку на плечо шатена, почувствовав, как тот вздрогнул всем телом, но почему-то и быстро расслабился и попытался прижаться к его ладони. Или показалось..? -Алан, это я... -Я знаю... Немногословно, но омега всё таки говорил с ним, и это было большое облегчение. С того раза в их новое первое знакомство Алан больше ни разу не отталкивал и не прогонял его, и почему-то Мэтт боялся, что может оттолкнуть сейчас. Но страхи оказались напрасными, и реакция шатена на него осталась точно такой-же, как и до этого. По нему было видно, что он сильно тоскует, и блондин не мог винить его за это. Наоборот, мог только благодарить, за доверие, за то что дал погладить себя по голове и даже расслабился, не полностью, конечно, но достаточно, чтобы перестать напоминать напряжённый комочек электрических проводов. Альфа старался избегать разговоров о Гвинетт и обо всём, связанным с этой трагедией. Они просто говорили на отстранённые, совершенно неважные темы. Точнее, говорил Мэтью, а шатен слушал, внимательно, как ребёнок, и только иногда задавал какие-то односложные вопросы, а получая ответ, снова замирал, прижимаясь головой к его ладони. Парень не знал, было ли это машинальным жестом - поиском защиты, или чем-то большим, но в любом случае был не против, по ходу рассказа нежно перебирая волосы Алана пальцами. Когда спустя не меньше часа шатен всё-таки согласился расстаться со стенкой и лечь на спину, Мэтт понял, почему он так упорно прятал от него своё лицо. От вида покрасневшей заплаканной мордашки, с машинально сведёнными в жалобном изгибе бровями и искусанными до крови губами, сердце блондина болезненно ёкнуло. Почему-то очень захотелось поцеловать его, хотя бы в лоб, но позволять себе такие жесты пока что было нельзя. Кто знает, как отреагирует Алан на подобное...

***

Прошло ещё часа два, а может и все три, (альфа не следил за временем), прежде чем шатен заснул. Рано или поздно это должно было случиться, как-никак, измученное всеми волнениями и слезами тело должно было запросить перерыв, но по словам родителей Алана, он не мог заснуть всё это время до прихода Мэтью, хотя обычно легко засыпал и спал помногу, находя во сне утешение и отдых от всех проблем. Поэтому альфа засчитал это для себя как маленькую, но весомую победу. Их общую победу. А победители заслуживают награды. Поэтому и Мэтт позволил себе небольшую вольность, и убедившись, что шатен заснул крепко, наклонился и практически невесомо поцеловал его в щёку, после быстро отстраняясь, на всякий случай, и отсаживаясь к противоположному углу кровати, где подтянул к себе согнутые в коленях ноги и прислонился затылком к прохладной стене, закрывая глаза и собираясь немного подремать, хоть как-то восполняя ночной недосып. На душе всё ещё было неспокойно, в предчувствие чего-то плохого, но парень всё-таки сумел убедить себя в том, что всё будет хорошо. Пока что он не может раскрыть Алану всю правду, но по крайней мере он может быть рядом с ним, а значит, будет терпеть и помогать, что бы ни случилось. Я готов к этому.