Во тьме собственных ошибок

Мэтью, проснувшийся буквально пару минут назад, мученически вздохнул и перевернулся на другой бок, занимая свою излюбленную позицию лицом к стене и прижимаясь лбом к обоям, поплотнее закутавшись в одеяло. На улице довольно тепло, около пятнадцати градусов, но ему всё равно как-то неуютно и зябко. Блондин тихо фыркнул, натягивая одеяло до носа и ещё чётче, чем прошлым утром понял, что вставать сил не было. Их не было вообще ни на что. После скандала у Алана прошло два дня, и всё это время он не ходил к Доллам, даже не утруждался позвонить, думая, что Алан, скорее всего, возненавидел его. Если его родителям снова понадобится помощь, он, конечно же, придёт, но теперь Мэтт и сам не знал, как он будет смотреть в глаза омеге после всего случившегося. Он поймал себя на мысли, что рассуждал так, будто Алан может видеть его глаза и снова почувствовал неприятный укол совести – напоминание о старом чувстве вины, уже начинавшем уходить в свете последних событий, заменяясь угрызениями совести по поводу неудавшегося поцелуя. Поцелуя, которого ему до сих пор до безумия сильно хотелось… Наконец решив, что этой тоской по несбывшемуся он лучше никому, а в первую очередь – самому себе, не сделает, Мэтью открыл глаза и повернулся на спину, сбрасывая с себя одеяло и ёжась от прикосновения прохладного воздуха к плечам. Пролежав без движения несколько минут, парень протянул руку и покопавшись под подушкой, выудил оттуда свой телефон, садясь на кровати и включая экран, как и всегда в первые секунды щурясь с непривычки. Час дня..? Плевать, всё равно идти некуда… Он разблокировал мобильник, лениво и скорее «для галочки» пролистал ленту соцсетей, заранее зная, что ни в одной из них не найдёт сообщений. Правильно, ну а кому я нужен то… И он уже собирался погасить экран и по привычке откинуть телефон на другой конец кровати, как вдруг заметил индикатор «2», горящий над иконкой SMS-сообщений. Порядком удивившись, ведь СМС-ки ему доводилось получать крайне редко, Мэтт открыл сообщение и в следующую же секунду подавился воздухом, в замешательстве уставившись на экран и снова чувствуя разбегающуюся по телу электрическим током тревогу. «У вас есть один пропущенный звонок от абонента Алан» Это ему совсем не понравилось. Слегка дрожащими пальцами блондин нажал на кнопку звука и все его опасения тут же подтвердились: телефон стоял в беззвучном режиме. Чёрт… я выключил звук на ночь… Неужели снова..? Алан, нет… Он сам не знал, что и думать, когда перескочил взглядом на второе сообщение и быстро прочитал его. Вроде как, его текст давал ему хоть какую-то надежду, но с другой стороны – всё могло быть ещё хуже, чем просто звонок. «Абонент Алан оставил вам голосовое сообщение в 5:03. Вы можете прослушать его, набрав приведённый ниже код.» Только сейчас Мэтью обратил внимание на время и с ужасом понял, что и звонок и голосовое сообщение были сделаны Аланом посреди ночи, в пять часов, и теперь в голове альфы крутилась только одна леденящая кровь мысль: Если это сообщение было «предсмертной запиской», то я уже не успею… Прошло больше шести часов с того момента… Кое-как успокоив себя тем, что все эти дни Алан не оставался дома один, как в тот раз, и у него просто не было возможности совершить ещё одну попытку самоубийства, Мэтью выдохнул и всё ещё слегка дрожа, набрал код, приведённый в сообщении, после чего поднёс телефон к уху, закрывая глаза. Сначала пришлось прослушать металлический голос автоответчика, вновь сообщающего ему, что у него есть одно не прослушанное голосовое сообщение. Бондин опустился спиной на кровать, прикрывая глаза и пытаясь за этот короткий промежуток времени уравновесить дыхание, но и эти попытки не увенчались успехом, когда напоследок неживой голос автоответчика сообщил ему, что полученное сообщение длится три минуты и семнадцать секунд. Это пугало, ведь Мэтт и понятия не имел, что Алан мог записать на три минуты. Всё это было очень странно. Щелчок в трубке, означавший, что наконец включилось сама аудиозапись заставил парня напрячься снова, а через секунду он услышал до боли знакомый голос шатена, робкий и очень тихий, заставивший сердце альфы тут же болезненно сжаться. -П-привет… Я… надеюсь, я тебя не отвлекаю… сейчас пять утра, ты… спишь, наверное… За этим следует длинная пауза размером секунд в десять. Алан, видимо, собирается с мыслями. -В общем… я хочу извиниться… Мэтт, мне правда очень жаль, что я кричал на тебя и сказал всё то… что сказал. Я очень испугался… не знал, что делать и… ладно, не важно… Ты… ты знай, что я не имел в виду ничего из того, что говорил, на самом деле… Ты больше не приходишь и мне кажется, что ты теперь ненавидишь меня… Если это так, я понимаю, правда, но всё равно… Прости меня, пожалуйста, Мэтт… За этим последовала ещё одна пауза, более долгая, чем первая, и альфа лежал неподвижно, не зная, что и думать, что предпринимать, но от звуков прерывистого дыхания по ту сторону трубки, перекрываемого стуком его собственного сердца, сжимающегося всё сильней от жалости и любви к Алану, по всему его телу разбегалась какое-то чувство спокойствия: Алан жив и сейчас он будто бы рядом. - И ещё… Спасибо тебе за то, что не дал мне… ну… ты понимаешь… Я был сам не свой, и если бы не ты… я… н-не знаю… П-просто спасибо… Он снова начинал заикаться и Мэтью подумал, что это звучит в точности также, как когда Алан начинает плакать и ему ещё сильнее захотелось быть рядом с ним прямо сейчас, иметь возможность хотя бы обнять. - И… насчёт твоего п-признания… Сердце заколотилось ещё сильнее. Мэтту одновременно и хотелось и не хотелось больше всего на свете услышать ответ на этот вопрос, мучавший его уже третий день. - Прости, я, наверное, п-правда бы хотел… Но я не чувствую ничего такого… как ты… Прости… Сердце будто бы остановилось на секунду. Конечно, в душе он всё ещё надеялся, что Алан тоже чувствовал к нему хоть что-то, но реальность – не место для розовых грёз. Здесь не сбываются такие мечты, пора принять это. Неужели это правда конец всего..? - Но чтобы ты знал, я не хочу прекращать наше общение… правда… Если ты хочешь – я понимаю и я не буду обижаться, но… Тут его голос дрогнул и перешёл почти на шёпот. Блондин чувствовал, как его дыхание сбивается полностью, к горлу снова подкатывает ком, а он даже не может разобраться, какие эмоции занимают в его сердце больше места сейчас. - Я… не хочу, чтобы это заканчивалось… Т-ты… дорог мне… как друг… но очень дорог… Приходи, если всё ещё хочешь… п-пожалуйста… Ещё раз прости меня за то, что вёл себя как последний идиот… Вновь щелчок и короткие частые гудки, как ему показалось, практически совпадающие по частоте с ритмом его сердца. Мэтью отложил телефон и слегка вздрагивая, закрыл лицо ладонями, делая глубокие вдохи и пытаясь успокоиться, переварить полученную информацию, а потом решить, как поступать. Но он мог уже сейчас сказать без тени сомнения: он хочет увидеть Алана тоже. Как можно скорее. И он обязан сделать это сегодня. Раздумия не заняли много времени, и уже через минуту Мэтью натягивал на себя свою повседневную одежду, уже в который раз забывая нормально позавтракать: в прошлые дни по утрам кусок в горло не лез от безнадёжности ситуации, а сегодня он слишком спешил. Но позавтракать он успеет и потом. Сейчас он изголодался по другим вещам: по объятиям Алана, по его хрупкой фигурке, его присутствию рядом, и теперь, мчась по улице не глядя ни под ноги ни по сторонам, он думал только об одном. Я буду рядом с ним, даже если он никогда не полюбит меня так, как я люблю его. Он не знал, когда успел стать таким романтиком, но это его уже не волновало. Особенно сейчас, когда он, запыхавшийся, но счастливый стоял перед дверью квартиры Доллов, приглаживая волосы одной рукой, а другой быстро набирая сообщение матери: «Я ушёл к Доллам, буду поздно или вообще завтра (может быть, останусь на ночь), не волнуйся». Рука сама тянется к кнопке дверного звонка и он нажимает на неё, отбрасывая все сомнения. Будь что будет. Открывший дверь мистер Долл, кажется, впал в лёгкий ступор от выражения лица Мэтью. Альфа ума не мог приложить, почему он улыбается и никак не может скинуть с себя эту улыбку. Он витает в облаках, будто бы его признание было встречено взаимностью, а вовсе не отвергнуто. Он не знал, но и знать не хотел. Мужчина наклонился к нему через дверной проём, видимо, даже забыв рассердиться по обыкновению. - Чего весёлый такой? - Я не весёлый. – Мэтью неловко усмехнулся, замечая прежние искорки в глубине смотрящих на него глаз, - Я хочу увидеть вашего сына… - Неужели… Не прошло и ста лет… - съязвил мистер Долл, отступая от двери и пропуская парня в квартиру, после прикладывая палец к губам и слегка хмурясь. Мэтт смотрел на него и поражался. Перед ним был тот самый мужчина, который грозился сделать из него отбивную месяц тому назад, когда он впервые переступил порог этой квартиры. Мистер Долл будто бы начинал оживать, и у Мэтью не было ни малейшего понятия о причине этого преображения. Однако, вскоре это выяснилось само собой. - Он постоянно только о тебе и говорит… Мы уже сами собирались звонить тебе, негодник… Мэтью вздрогнул и посмотрел на главу семейства Доллов, запирающего дверь. - Да..? - Ага. Знаешь, это нам всем помогает. Он оттаивает – ну и мы вместе с ним… На этом откровения закончились, но блондин и так узнал достаточно. И после этого почувствовал себя ещё лучше, даже плечи сами собой гордо распрямились. Ведь, подумать только: он сумел вытащить из депрессии всех троих Доллов! Он один! И теперь уже было как-то наплевать, любит его Алан или нет. Если он и его семья будут счастливы, Мэтью тоже будет счастлив вместе с ними. А чувства? А что чувства… Они пройдут, он сумеет обуздать их, и будет счастлив рядом с Аланом, как с другом. Кивнув направившемуся на кухню мужчине, Мэтью скинул на тумбочку в коридоре свою куртку, и снова, уже автоматически, пригладив руками волосы, подошёл к двери в комнату омеги, как всегда закрытую, но не запертую, и выдохнув, тихо постучался, начиная вновь немного волноваться. Как и всегда, не услышав ответа, он приоткрыл дверь и заглянул в полумрак комнаты. Альфа тут же заметил фигурку шатена, сидящего на кровати и увидел, как дёрнулись и напряглись его плечи, выпрямилась спина и вздёрнулся острый подбородок, стоило ему переступить через порог. - Мэтт..? - Да… - ответить было почему-то очень сложно, но он продолжал успокаивать себя, вспоминая сообщение Алана. Внезапно шатен, словно очнувшись ото сна, вздрогнул и вскочил с кровати, чего уж Мэтт совсем не ожидал, и кинулся к нему, однако, выбрав немного неверное направление. Благо, реакция альфы осталась такой-же хорошей, и он успел сделать быстрое движение Алану наперерез, а он, кажется и не заметив того, что был спасён от столкновения со шкафом, уткнулся носом в широкую грудь Мэтью, а потом замер, слегка дрожа. Не зная, что и думать, да и вообще знатно опешив, так как никогда не видел Алана, делающего такие резкие движения, блондин только аккуратно положил руку шатену на талию, а в следующую секунду снова вздрогнул, делая прерывистый вдох ртом от неожиданности, почувствовав две тонкие ручки на своей спине, крепко обнявшие его. Идя сюда, Мэтт надеялся на что угодно, максимум на разрешение самому себе коснуться пушистых тёмных волос омеги, но уж точно не такой близости и не таких объятий. - Прости… - Алан слегка дрожал, комкая в пальцах ткань футболки парня и прижимался к нему, как будто тот мог исчезнуть, - Прости меня, п-пожалуйста… - Алан, всё в порядке… - блондин, невольно краснея, коснулся кончиками пальцев его волос и почувствовал, как парень сначала инстинктивно дёргается, но потом замирает и тихо шмыгает носом, позволяя погладить себя по голове, - И ты прости меня тоже… - Я давно простил… - он сделал паузу, медленно приподнимая голову и глядя мимо Мэтью, - Мы же… сможем общаться дальше..? - Конечно… - Мэтт и сам был рад говорить это, немного смущён, но всё таки безумно рад – Мне тебя не хватало… - Мне… мне тоже… Альфа умиротворённо прикрыл глаза и опомнившись, бережно обнял шатена обеими руками, прижимая к себе и с нежностью в душе ощущая, как он расслабляется и перестаёт дрожать, а потом вот так и замер, только ровно и глубоко дыша, пока Алан снова не подал голос: - Ты останешься на ночь..? - Если разрешишь… - Разрешу… Мэтью тихо и весело фыркнул, обнял его ещё крепче и вдруг, опустив глаза, широко распахнул их, не в силах поверить в увиденное в первые секунды. На губах Алана играет тёплая безмятежная улыбка. Совсем как раньше.