Во тьме собственных ошибок

С лёгкой улыбкой на губах Мэтью поправил пальцами пушистую чёлку Алана, открывая его лоб и аккуратно касаясь его губами, чувствуя, как омега по привычке слегка вздрагивает и чуть крепче обнимает его. Теперь ему можно так делать. Нет, ничего не изменилось с того времени, и, да, они всё ещё просто друзья. Но теперь ему позволено делать немного больше, чем раньше. Он может целовать Алана в лоб, без опаски обнимать его и гладить по голове, даже спать с ним ночью. Уже третью ночь он провёл рядом с ним. Они спали вместе на узкой кровати Алана под одним одеялом и, хоть это и очень смущало их обоих, были рады этому. Раньше Мэтью почему-то опасался накрываться с Аланом одним одеялом, это казалось чем-то неправильным, слишком интимным для их уровня отношений, но теперь, когда шатен знал о его чувствах, всё изменилось. Каждую ночь из этих трёх они провели в крепких объятиях друг друга, близко, просто неприлично близко для «просто друзей». Поначалу альфа волновался и пытался уговорить Алана хотя бы лечь спинами друг к другу, но вскоре понял, что опасения были напрасны. Естественно, не обошлось без разговора. Застенчивого, медленного и тихого, но так необходимого им обоим. Он до сих пор ясно помнил, как шатен тихо признался, что доверяет ему и поэтому будет не против, если Мэтью будет целовать его, («Главное не в губы только…»), и вот так обнимать по ночам. Сейчас омега уже полностью принял его чувства, и Мэтт был несказанно рад этому, как и возможности быть чуть ближе к нему. Стоило признаться, (в первую очередь, самому себе), что будь его воля, он бы целовал Алана без остановки, каждую клеточку его тела, но этого делать было нельзя, и потому альфа стоически терпел, лишь изредка позволяя себе касаться губами его лба или пушистых тёмных волос. Но, несмотря на всё, он был счастлив.

***

- Через неделю, да? – Он тихо усмехнулся, ещё не убрав руку с плеча Алана, который с явно смущённым выражением лица покачивался с пятки на мысок. Тот кивнул и в следующую секунду рефлекторно обернулся на голос матери, подошедшей, чтобы передать Мэтью кулинарную книгу по просьбе мисс Литт. Женщина спокойно улыбнулась, и блондин был рад видеть улыбку на её лице снова. После того, как Алан начал приходить в норму, оба его родителя тоже постепенно вернулись в ритм жизни, и это, безусловно, было прекрасно. - Только не думай, что мы тебя выгоняем, - На это Мэтт лишь весело фыркнул, убирая книгу в рюкзак. – Мой отец слишком консервативен, и вряд ли ему понравится новое лицо в нашем окружении… - Я понимаю, не волнуйтесь. Ещё несколько недолгих слов прощания, и блондин покинул квартиру Доллов, в прекрасном расположении духа направляясь к себе домой, где его уже, наверняка, заждалась мать и её вечные поручения по дому. Но он не против. С мыслями об Алане он без труда может сделать всё, что угодно.

***

Мисс Долл с лёгкой и слегка упрекающей улыбкой оглядела с ног до головы сына, явно чувствующего себя не в своей тарелке, и неторопливо поправила на запястье небольшие наручные часы. - Дорогой, не нужно так паниковать, это всего лишь течка… Алан передёрнул плечами и тихо фыркнул, чувствуя, как понемногу начинают загораться от смущения его щёки. Он не любил, когда мать успокаивала его таким тоном, будто он был ребёнком. - Не первая ведь, - Продолжала та, рассматривая его и, конечно же, не сумев не заметить краснеющие краешки ушей, торчащие из-за взъерошенных с ночи каштановых волос. – И зачем нужно было Мэтта выгонять? Пришлось сочинять эти сказки про моего отца, неудобно как-то… Алан и сам не понимал, почему так боялся быть рядом с Мэтью эту неделю. Мисс Долл была права: это был не первый раз и бояться ему было нечего. Уже несколько лет течки стабильно навещали его каждые семьдесят-семьдесят пять дней и были довольно слабыми, не причиняли никаких неудобств, кроме, разве что, своей продолжительности – целых восемь дней. И сегодня был первый из них. С начала течки прошло всего лишь каких-то неполных два часа, но омега уже успел заметить, что что-то в его организме в этот раз проходит не по плану. Его всего охватывало странное волнение, но не такое, какое испытываешь перед важной поездкой или кабинетом стоматолога, а другое, будто бы, радостное предвкушение чего-то захватывающего. И он мог лишь смутно догадываться, чего хочет от него его тело. Но все его догадки сводились к одному объекту – Мэтью. Это был самый первый в его жизни раз, когда в течку рядом с ним оказался альфа. Кто-то помимо его отца. И почему-то ему казалось, что именно с этим связаны происходящие с его телом изменения. И он боялся. Естественно, он знал, зачем омегам нужны течки, и что происходит с большинством во время них. Сам он был природой от этого застрахован, и очень этому рад. До этого дня. Сейчас же, казалось, может произойти всё, что угодно. И не то чтобы он боялся, что его правда могут изнасиловать. Нет, Мэтью был совершенно не таким, и шатен безоговорочно ему доверял, но почему-то всё равно панически боялся оказаться рядом с альфой в тот момент, когда он начнёт сходить с ума от желания. Лучше правда как обычно провести неделю дома с родителями, и всё будет хорошо… - Алан, - Голос матери вывел его из задумчивости. – Я понимаю, что тебе непросто говорить об этом с Мэттом, но придётся, ты ведь помнишь? Шатен вздрогнул. - Помню что..? - Мы с отцом уедем к тёте Луизе на выходные, я же говорила. Омега вздрогнул вновь. И верно, говорила, всего несколько дней назад. Но это было ещё до их с Мэттом примирения, и он, видимо, не сумел удержать эту информацию в голове от испытываемой им тогда боли. Выходные… Всего через три дня. Это будет самая середина течки, и, хочешь-не хочешь, ему придётся провести эти выходные с Мэтью. Один в квартире. С альфой. В течку. Два дня. Его передёрнуло. Нет, он всё ещё не представлял, что блондин способен хотя бы дотронуться до него без его на то разрешения, но всё равно страх окутал его ещё сильнее. Он всё ещё не знал, как его тело отреагирует на Мэтта в такой период, на его близость, запах, прикосновения. Шатен боялся, что сам попросит его об этом. Этого нельзя допустить. Но так как прямо сказать обо всём матери было нельзя, (Алан боялся, что из-за этого она не поедет к тёте Луизе и испортит с ней отношения, и вовсе этого не хотел), парень решил пока что согласиться и уйти к себе, а там всё обдумать и решить.

***

Три дня до отъезда родителей пролетели в странных, новых и временами пугающих Алана ощущениях. Первый пролетел незаметно, весь заполненный обдумыванием ситуации, суетящимися словно мыши в голове вариантами различных решений и прочей рутиной. Но вот второй… Второй день ещё с самого утра преподнёс Алану неожиданный сюрприз, никогда ранее не посещавший его: стояк и неприятно зудящее влажное чувство между ног. Жутко перепуганный и взволнованный, омега пролежал в кровати ещё около получаса, не двигаясь и свернувшись клубочком, пытаясь понять хоть что-то. Понимание пришло почти сразу вместе со смутным воспоминанием о сне, который он видел этой ночью. Будучи слепым, парень уже давно не видел снов с изображениями. Они были другие, наполненные запахами, вкусами, ощущениями. Он видел их редко, но ещё реже они были приятными. Чаще всего такие сны содержали ощущения чего-то холодного, металлического, чужого и пугающего, после них было ужасно одиноко просыпаться по утрам, а весь день он потом проводил в подавленном состоянии. Но этот сон… Он был таким, какие шатену не доводилось видеть ещё ни разу в жизни. Он помнил лишь множество ощущений прикосновений, везде, по всему телу, даже там, горячие, нетерпеливые руки, от которых он ничем не мог защититься, но отнюдь не желающие причинить ему боли. Наоборот, прикосновения были безумно приятными, и омега помнил, как сильно ему хотелось ещё каждый раз, когда они на долю секунды прекращались. А ещё был запах. Сводящий с ума, заставляющий хотеть до потери сознания, подчиняющий, и такой до боли знакомый… Чёрт…

***

Теперь это повторялось каждое утро. Как страшный сон. Сон, пугающий своей запретностью и одновременно такой желанный. Каждую секунду безумно хотелось ощущать что-то внутри себя, быть заполненным, и с каждым днём это желание только росло. С мыслями и напряжением во всех приличных и неприличных местах помогал справиться ледяной душ и усердные размышления о математике. Шатен не видел этого, но был уверен, что каждый раз, когда он приходит на кухню, родители бросают на него взгляды непонимания. Он стал похож на зомби ещё сильнее, чем раньше, витал в облаках, как казалось со стороны, но на деле лишь без остановки высчитывал в уме созданные им самим для себя примеры, пытаясь оградиться от мыслей. Он знал, что в аптечке точно есть подавители, но понятия не имел, какая именно баночка содержит в себе необходимые таблетки. Большая часть лекарств в аптечке имела на упаковке разные объёмные наклейки, которые на них наклеила мисс Долл, чтобы Алан в случае крайней необходимости мог сам определить, в какой баночке что находится. Но коробочка с подавителями помечена не была. Он и сам подумать не мог, что когда-нибудь они ему пригодятся, ведь течки до этого раза всегда были слабыми и почти незаметными. Он мог бы рассказать обо всём матери и остановить свои мучения, но понимал, что придётся объяснить, почему он так уверен, что подавители ему необходимы, ведь пить их было вредно, и просто так их ему ни за что бы не дали. Но говорить обо всех этих ощущениях… Это выше его сил. От одного воспоминания он весь заливался румянцем и чувствовал, что готов провалиться под землю от стыда. Он точно не сможет заставить себя сказать хоть что-то вслух. Даже Мэтту. Теперь Алан был на сто процентов уверен, что не может заставить себя встретиться с альфой до конца течки. Он и минуты рядом с ним не продержится. Поэтому в затуманенном желанием сознании шатена появилась безумная идея: он скажет родителям, что Мэтью придёт на выходные, и они со спокойной совестью уедут к тёте Луизе, а он сам аккуратно спустится в аптеку и купит себе подавители. Здравый смысл из последних сил кричал, что это очень опасно, ведь в одиночку он ещё никогда не покидал квартиру, с ним всегда был кто-то: сестра, мать, отец или Мэтт. Но ещё раз подумав о том, что придётся либо рассказывать матери о своих желаниях, либо встретиться с Мэтью со всеми вытекающими из этого последствиями, парень твёрдо решил, что сделает это. Всё будет в порядке. Аптека находится прямо на первом этаже их дома, ему даже не придётся выходить на улицу. Просто спуститься по лестнице, зайти в аптеку и поговорить с Фрэнком, а потом подняться назад в квартиру. Фрэнк – старый друг Доллов, по счастливому случаю работающий в аптеке их дома. Он хорошо знал Алана, и поэтому тот был уверен, что если он всё объяснит ему и попросит, то мягкосердечный омега поможет ему получить небольшую пачку подавителей. План звучал очень просто, но, несмотря на охватывающий шатена страх от одной только мысли, что придётся в одиночку покинуть квартиру, он был в нём уверен. Он будет аккуратен, и ничего плохого случиться не должно, так он сам решил для себя, успокаивая собственную совесть. Вот и твоё первое самостоятельное решение, Алан…