Протокол №2. Жертвы.
13 мая 2018 г., 19:24
Она была тонкой и безмерно красивой.
Её тело, раскинутое в гуще серого пепла, утопало в пухе и в перьях.
Белые бедра были измазаны в зернистую смоль, и она комками собиралась на коже, разрисовывая на алебастровой коже схемы и причудливые рисунки. Красные нити вывернутой кожи комьями торчали в разные стороны, и казалось, будто в последние минуты жизни её касались когтистые и липкие лапы.
Бад склонился к ней так низко, что можно было услышать запах — приторный и сладкий. Он наполнял воздух миндалём и апельсинами.
— Эх, а хотелось отдохнуть, — Хорде присел рядом с ним и поморщил нос, учуяв тонкий шлейф запаха. — Опять.
Бад выпрямился и достал сигареты. Нервно затянулся и выдохнул дым.
Красный и едва видимый.
Хорде скривился, но промолчал, он ощупывал руки жертвы холодные и скользкие, так словно она опустила их в жернов со слизью.
— Ты что делаешь? — Хорде вздрогнул, но руки не отпустил.
К ним впопыхах бежал Нельсон, попеременно поправляя очки, которые спадали ему на острый нос.
— Это моя работа, — прошипел Нельсон, подходя к ним. Поставил рядом с Хорде свой рабочий чемоданчик и закатал рукава одевая перчатки.
— Я не виноват, что ты опаздываешь, — усмехнулся Хорде, замечая, как Нельсон нервно поддергивает длинными пальцами.
— Хм, — Нельсон поправил очки быстрым и ловким движением. — Давай мы с тобой разберемся потом? А сейчас, — он склонился к жертве, глянул на Хорде, тот сидел, склонив голову так и не отпуская её рук. — Господи, выкладывай уже.
Хорде победно улыбнулся.
— Смотри, — он вытянул её руки длинные худые и развёл в стороны. — Видишь?
Серебряная плёнка почти отслоилась и под ней была татуировка. Тусклая и серая.
Едва видимая.
— Её хотели, — Нельсон запнулся и скосил глаза на Бада, тот стоял рядом и слушал их.
Красный дым витал вокруг него лёгким туманном.
— Хотели, — Хорде поморщился, когда Нельсон бесцеремонно начал сдирать с неё плёнку.
Профессионально и бессердечно.
— Вот, — Нельсон вытянул её руки и сложил по швам, и теперь было видно, что они когда-то были оплетены чёрной веткой, и внизу до самого запястья свисали листья и ягоды.
Бад хмыкнул и сплюнул в сторону.
Хорде выдохнул, выпрямляясь над телом.
— Ты тут закончишь?
Нельсон кивнул и руками зарылся в свой чудной чемоданчик, ища следующий инструмент, и иногда в такие моменты Хорде вспоминал старинные сказки о сумасшедшем докторе.
Хорде приблизился к своему напарнику.
— Нам пора.
— Правда? — Бад невесело усмехнулся. — Мы даже не будем составлять протокол?
Хорде поморщился.
— Будем.
Бад настороженно вскинулся.
— А как же конфликт интересов?
Хорде в удивлении приподнял бровь.
— Ты о чём?
Бад усмехнулся.
— Пока это наше дело, — Хорде подмигнул и взглянул на жертву. — Мы пока можем хоть что-то сделать, а пока, — он повернулся к напарнику. — Нет никакого конфликта.
***
Её голос словно распадался на атомы, разносился по воздуху на молекулярном уровне невидимый и неосязаемый. Ласковый и громкий. Нежный и возбуждающий. Зала наполнена зрителями — богатыми и бедными. Зримыми и не очень. Они окутывали её подобно кокону со всех сторон, тянулись руками с длинными пальцами и короткими ногтями, цеплялись за её красное длинное платье, утопали в её голосе, в её красоте. Она пела о любви и времени. И её любили и ждали. Любили её короткие чёрные волосы, ждали, когда же она взглянет на них хоть единожды, ждали, когда она повернётся в их сторону, закружит кого-то из публики в танце быстром и ярком, как она сама; любили, когда она словно ненароком к кому-то прикоснется легко и мягко. Незаметно. Она пела о разлуке. И все плакали вместе с ней, корили разлучницу судьбу. Все вздыхали вместе с ней. Все и всегда были с ней. — Вы сегодня пели как никогда раньше. — О, правда? — она поднимает на него взгляд и смеется звонко и мелодично. — Вы мне льстите. Она улыбается и смотрит на своего собеседника, она словно видит его, а разглядеть не может. Певица хмурится. Он притрагивается к её руке тонкими холодными пальцами. Она смотрит на него, и сердце ухает в груди. — Простите меня, но мне нужно готовиться к выступлению. Парень улыбается, и она чувствует, как её руку сжимают крепче. — Я думаю, вы уже выступили. — Я буду кричать, — шепчет. — Нет, — он качает головой. Она вдыхает воздух полной грудью, и он пахнет миндалём и апельсинами, и выдыхает только шипящий звук. — Вот видите, — парень берет её за руку и ведет в сторону подальше от любопытных глаз. — Без голоса вы никто. Никто.
