Чужая война

***

Разбудил его взгляд в затылок. Понимая, что трепыхаться уже бесполезно, Брок постарался как можно незаметнее сунуть под подушку руку и стиснул пальцы на рукояти ножа. Когда ребристая прорезиненная поверхность до боли врезалась в ладонь, он открыл глаза. Царивший в комнате мрак не был кромешным. В незашторенное окно светила луна. Ночь только-только перевалила за середину. Зеркало на дверце платяного шкафа отразило замершую в кресле в углу неподвижную фигуру. Пришелец дышал совершенно бесшумно, не пытался пошевелиться, может быть, даже не моргал. В довольно убогом бунгало Брок поселился три дня назад, спустя двое суток после памятного разговора с Соровым. Он все-таки свалил из госпиталя, чувствуя, что если ему еще раз принесут больничную жрачку, не отличающуюся ни повышенной калорийностью, ни особым разнообразием, то он покусает кого-нибудь из персонала. Да хоть ту же Ташу, почувствовавшую, что пациент практически пришел в себя и начавшую вертеть у него перед носом вполне аппетитным задом — вот только кусать ее он собирался вовсе не с сексуальными целями, а с банальными гастрономическими. Что-то в его организме все-таки непоправимо изменилось. И что именно и насколько кардинально, предстояло еще разобраться, хотя контрольный порез на пальце затянулся за пару часов, а к утру следующего дня от него не осталось и шрама. На что-то более глобальное Брок пока не отваживался, ибо не вовремя причиненное членовредительство могло ослабить, а то и вовсе вывести из строя и без того пострадавший организм. То, что с ним происходило что-то необычное, было ясно уже из поведения взбесившегося тела — он мог проснуться посреди ночи от тянущих ощущений в пустом животе. Да он сроду не был рабом собственного желудка! Если так пойдет и дальше, проще будет убиться, чем прокормиться. Причем хотел организм не просто тупо набить оголодавшую утробу. Протеиновые батончики встали в горле уже на третьем укусе, а от порошковых коктейлей воротило, как от суррогатного виски. Организм хотел мяса, по возможности свежего, овощей и фруктов. Забредя в своих разведывательных блужданиях на местный рыночек, он едва сдержался, чтобы не скупить половину не такого уж и обширного по случаю начала лета ассортимента. На это бунгало он наткнулся случайно, хотя и направленно искал нечто похожее. Листок с объявлением о сдаче жилья в наем болтался на доске объявлений у универмага, куда Брок заскочил в разведывательных целях, и был единственным, что дублировался на английский. Трубку взяли сразу. Владельцем оказался крепкий, согнутый годами и высушенный южным солнцем старик, живущий где-то неподалеку. Брок не стал уточнять где. Старик с подозрением оглядел самого Брока и простенький спортивный рюкзак, который Брок купил исключительно чтобы запихать те немногие вещи, коими успел разжиться по пути из госпиталя до Боргова. Общались они на ломаном английском, но как-то смогли понять друг друга. Неухоженный сад мог бы сойти за тропические джунгли. Давно нестриженая самшитовая изгородь была дополнительно «укреплена» сорными лианами, местами уже задушившими до сухостоя основу. Одноэтажное строение в глубине почти не просматривалось с дороги. Брок едва обратил внимание на облупленные снаружи стены, совершенно непригодный для прогулок сад. Зато внутри было свежепокрашено и минимум пыли, видно владелец все-таки рассчитывал найти постояльцев, хоть не слишком разборчивых. Единственная спальня и минимум мебели не располагали к роскоши, но одному можно было устроиться с комфортом. Не торгуясь, Брок отдал плату вперед за две недели. Банковская карта пришлась как нельзя кстати, налички бы не хватило, банкоматом он воспользовался рядом с тем же универмагом. С суровым выражением лица старик стукнул палкой о доски террасы и, провозгласив: «Нет женщин, нет ночь громка музыка», — убрался восвояси. И Брок принялся «окапываться». Сильно шифроваться он не стал, справедливо рассудив, что даже если операции по карте и отслеживались, то все равно понадобится несколько часов на разработку плана по его поимке. Боргов хоть и считался заштатным городишкой, но был не так уж мал. Группу захвата раньше вечера вообще не стоило и ждать. Во всех местах возможного проникновения в дом он пристроил примитивные звуковые ловушки, готовые сработать, как только дверь или окно попытались бы открыть. Ни вечером, ни на следующее утро никто так и не пришел. На вторые сутки он дальше сада никуда не выходил, предпочтя максимально освоиться в бунгало. На третий день вылазку до магазина пришлось повторить, потому что нормальная жрачка закончилась, а консервов, которых он понабрал из жадности, не хотелось. По пути следования ради разведки он захватил пару соседних улиц, стараясь двигаться новым маршрутом, прошелся по все той же набережной, к которой вела каждая улица в Боргове, и обнаружил здоровенный сетевой отель чуть дальше по побережью. Пляж у отеля был отгорожен. Под яркими зонтиками вялились на солнце ранние отдыхающие. Как он ни был внимателен во время этих вылазок, слежки за собой так и не почуял. Приняв за факт, что если бы собирались, то сто раз могли бы уже убить, пока он валялся в бессознанке, Брок не стал ограничивать свои передвижения. За эти дни он даже успел почувствовать себя несколько уязвлённым тем, что никому не нужен. Он попытался читать новости с интернета, но с мобилы контент загружался на редкость медленно. Скорость, с которой открывались страницы, начинала дико раздражать уже после клика на третью ссылку. Купил прессу — газеты обилием мировой политической информации не баловали. В ближайшей букинистической лавке нашел на английском  только несколько бестселлеров, в большинстве своем бульварных романов и детективов. А еще диван в полупустой гостиной оказался комковатым и до фига неудобным. Телевизор же вообще не работал. Сам собой сложился распорядок дня: Брок просыпался только полностью выспавшись, пил кофе, сваренный в маленькой кастрюльке, делал упражнения, заново привыкая к телу и исследуя сам себя, неторопливо готовил завтрак, ел, выходил на разведку, потом снова упражнялся, ел и спал. Выходя на улицу, он старался абстрагироваться, не задумываться над тем, что за каждой пальмой может прятаться снайпер, а в каждом переулке ждать группа захвата. Он не собирался ходить поминутно оглядываясь и шарахаясь каждой тени. Приняв решение, что «хер с ними, пусть приходят, хоть станет ясно, чего от него хотят», он погрузился в некое подобие дзена, словно бы отгородился от грядущих возможных неприятностей непробиваемой стеной. Но даже сквозь это напускное спокойствие он все время подспудно ждал, что за ним придут. Прислушивался, принюхивался, спал вполглаза. Не помогло. Впрочем, тут бы и пресловутый lom не помог. Потому что по его душу пришел такой лом, против которого никакие приемы еще не придумали. Не узнать визитера было невозможно. Рефлексы сработали раньше его самого, и набравший разгон Брок, подстегиваемый бушевавшим в крови адреналином, уже не мог остановиться, подобно начавшей распрямляться пружине. Нож бы тут не помог. Он бы вообще не проснулся, если бы нарушивший его ночной покой визитер пришел с иными намерениями. Ни одна блядская ухоронка не звякнула. Зато теперь можно было не переживать, что главный объект зоны его ответственности болтается незнамо где и занят черте чем. Все это успело пронестись в голове Брока за доли мгновения, снижая градус злости с застилающего глаза бешенства до почти невесомого раздражения. Так что во вторженца, пусть и с приличной скоростью, учитывая специфику снаряда, полетела всего лишь подушка. Исходя из принятого решения, Брок даже не прилагал хоть сколько-нибудь заметных усилий, чтобы обзавестись нормальным оружием. Единственное послабление, которое он себе позволил — нож под подушкой. И то больше ради успокоения собственной совести, чтобы паранойя не жрала мозг больше обычного. Днем нож мирно занимал свое место в ящике кухонного стола. Прежде чем выделить из прочих именно этот нож, он подправил заточку на всей коллекции кухонной утвари и приметался, безжалостно истыкав заднюю стену садового домика для хранения инвентаря. И меньше всего Брок ожидал, что первой его навестит именно эта головная боль. С мягким шмяком, подушка впечаталась в продолжавшего сохранять неподвижность Зимнего, сбивая с головы бейсболку. Та покатилась по полу, издавая нехарактерный для вещи, состоящей из тряпок и картона, звук. Наверняка стервец припрятал в ней что-нибудь режуще-колющее. Только после того как дребезжащий звук затих, из угла донеслось обиженное: — Командир… — Чтоб тебя, Солдат, пять раз через колено! — Из положения лежа Брок мгновенно взвился на ноги, готовый дать немедленный отпор атаке, случись таковая, собираясь рвать и метать за свой если не испуг, то обманутые ожидания. После больницы, голым он спать не ложился. — У тебя, блять, был какой приказ? — Протокол «Отход»? — прозвучало слишком неуверенно. Зимний по-прежнему оставался в кресле, только сжатые в кулаки ладони выдавали его напряженное состояние. Брок невольно отметил, что тот выглядит даже хуже, чем когда они виделись последний раз. Хотя по идее, вольная жизнь должна была пойти ему только на пользу. Никаких обнулений и дурацких, взаимоисключающих приказов. Вообще никаких приказов. Даже в тусклом лунном свете было заметно, что Зимний перестал следить за собой. Одежда была свободнее, чем нужно, щеки запали, всклокоченные темные патлы сальными прядями свисали до плеч. Неопрятная борода делала Солдата почти неузнаваемым. Бомжацкая куртка, словно с чужого плеча, не отличалась новизной и стерильностью. Словно это он, а не Брок, не жрал как следует все полторы недели, которые они не виделись. — Заебал, — обреченно констатировал Брок, шлепая босыми ногами по направлению к креслу. Видеть такого Зимнего было выше его сил. Они словно откатились на добрую туеву хучу времени назад. Зимний потянулся навстречу, словно намагниченный, выбрался из кресла и снова застыл, опустив голову и занавесившись нечёсаными патлами. — И что теперь с тобой делать? — Брок отвел свисающие пряди, вгляделся в измученное, словно выцветшее лицо, потянул к себе и крепко обнял. Его медленно отпускало. Даже если Солдата нельзя будет оставить (как подобранную на улице собаку, ей богу, мама, типа, не разрешает), то хотя бы у Брока теперь появилась возможность вправить ему мозги. Ни на кого не оглядываясь. Все-таки до этого момента Брок и не осознавал, сколько боли причиняла одна только мысль, что они больше не увидятся. — Я никому не подчиняюсь, — невпопад пробурчал ему в плечо Солдат, цепляясь обоими руками за майку так, что трещала ткань. От него ощутимо пованивало немытым телом и еще букетом чего-то на редкость тошнотворного. — Господи, ты сюда в мусоровозе добирался, что ли? — Брок попробовал отстранить Солдата от себя. Майку точно придется стирать, не исключено, что с самим Зимним в придачу. А лучше сразу выкинуть, в штопке Брок силен не был. — Так, ладно. Вали-ка ты… — Брок вновь попытался освободиться, намереваясь выбраться из зловонного облака. Ни фига. Зимний только крепче вцепился в майку и притерся так, что еще чуть-чуть — и у них появится шанс срастись, как сиамским близнецам. Обнимашки — это приятно, посткоитальные, например, Брок мысленно обругал себя за неуместные мысли. Барнс не принадлежал ему, и нечего тут на фантазии бессмысленные отвлекаться. А вот обнимашки с кем-то, пахнущим похлеще урны, удовольствия не доставляли. От слова «совсем». Но как это объяснить упертому созданию, равному по силе терминатору? Подергавшись, Брок окончательно рассердился и рявкнул прямо в услужливо подставленное ухо: — Солдат! Смирно! Годами вбиваемая в подкорку и перешедшая в рефлекс команда сработала, несмотря ни на какие протоколы. Зимний немедленно опустил руки и вытянулся. Несколько секунд он отчетливо сопротивлялся приказу, морща лоб в гармошку, проделывая над собой некое титаническое усилие. Напряженность в позе была такая, что того гляди сломается. Зато липнуть он больше не пытался. Брок стоял напротив в классической позе сержанта учебки, распекающего новичка, заложив руки за спину и уставившись на дело поганого языка своего. Обреченность на и так не особо румяной морде Солдата неприятно оседала горечью на языке. Все-таки Барнса из Зимнего еще воспитывать и воспитывать. Мысленно Брок уже изругал себя последними словами. Ну что ему стоило потерпеть? И вот теперь надо было как-то сдать назад. Ни за что на свете бывший лейтенант Рамлоу больше не хотел бы увидеть в обращенном на него взгляде серых глаз бездумного, слепого подчинения. — Молодец, вольно, — Брок одобрительно хлопнул его по плечу, показывая, что старания оценил. — А теперь слушай мою команду! Шагом марш в душ! Вон та дверь! Перед тем как лезть в воду, одежду снять и вынести на крыльцо! Будешь исполнять? — Есть исполнять, — Зимний сухо сглотнул, облизал обветренные губы и под вопросительным взглядом Брока поправился: — Да. — И это напомнило Броку его самого, томимого жаждой. Правильно поняв, что избавляться от него не собираются, Солдат заметно приободрился и потрусил в указанном направлении. Уже вслед ему, раздевающемуся на ходу, Брок добавил:  — Воду из-под крана можно пить. Она здесь минеральная. Не увлекайся только. Камни в почках тебе не грозят, но хуй его знает. Закончишь, приходи на кухню. Я пока сварганю что-нибудь перекусить. Дорогому, блять, гостю, — последние слова он проворчал себе под нос, стараясь, чтобы его не услышали. Перед тем как отправиться на кухню, он открыл окно, в комнату хлынул пропитанный удушливыми ароматами сада влажный воздух. Кондиционер бы с вонью просто не справился. Хотелось отчаянно материться, дабы хоть так выплеснуть все еще бушующий в крови адреналин. Еще секунду Брок размышлял над тем, не отправить ли к одежде и кресло, которое Барнс провонял словно скунс, прямо через окно, но решил пока не трогать злосчастную мебель. Помедитировав перед раскрытым холодильником, он выгреб на стол хлеб, соус, салат, пару крупных, зрелых помидорин и беконную нарезку, которую планировал сожрать на завтрак. Из того, что оставалось в наличии, быстрее и проще было напластать сэндвичей. Чайник должен был закипеть буквально за минуту. Поленившись обрезать корки, Брок принялся укладывать ингредиенты на хлеб. Гора еды получилась не очень аккуратная, зато внушительная. С чашками была беда, но Барнс не маленький, не переломится подлить кипятка несколько раз. Часы на телефоне показывали половину четвертого утра. Сна не было ни в одном глазу, хотя лег Брок меньше трех часов назад. Взбодренный появлением «нежданчика», он достал из шкафа постиранное и высушенное накануне полотенце. Белья, выделенного хозяином, оказалось не слишком щедро. Один постельный комплект и два набора полотенец. Наверное, не рассчитывал, что постояльцев будет больше одного. За пару дней Брок все успел изгваздать, и полотенца же выстирал накануне, опробовав на них пожелтевшую с возрастом стиральную машину и сушку ей под стать. Полотенца экзекуцию выдержали, техника тоже. Брок собирался еще подкупить кое-каких тряпок на смену, но дальше намерений пока дело не пошло. — Бошку помыл? — Брок не стал стучаться. Залезая мыться, Зимний оставил дверь приоткрытой. Раньше запираться было не положено. И этот факт Брок тоже отметил с горечью. Ни хрена этот долбанный протокол не работал должным образом. Зимний утвердительно кивнул, закрутил краны и смахнул с себя воду ладонью. По тренированному, перевитому канатами мышц телу кое-где стекали единичные капли. Наготы своей Солдат и раньше не стеснялся. Кажется, стыд он оставил где-то в другой жизни. Хотя, с таким телом стесняться вообще было нечего. В пору брать такую форму за образец. Брок в свое время немало над этой формой потрудился и иногда чувствовал законную гордость, подобно Пигмалиону с его Галатеей. Но не бывает в мире совершенства. Уродливые рубцы в месте соединения плеча с протезом теперь казались какими-то особенно выпуклыми. Еще в той жизни, часто глядя на обнаженного Зимнего, Брок жалел, что не может убрать или хоть как-то сгладить эти сраные шрамы. Однажды, не выдержав, Брок осторожно, словно боясь причинить боль, прикоснулся к рубцам, и Зимний доверчиво объяснил, что в этом месте чувствительность почти нулевая. Но даже понимая, что это невозможно, все равно до трясучки хотелось этот дефект в Барнсе исправить. — Вытирайся. Сейчас найду что-нибудь накинуть, — Брок смылся из ванной под этим благовидным предлогом. С одеждой тоже был полный швах. Единственная оставшаяся неношеной футболка, несмотря на то, что при покупке Брок проверил ярлычок, оказалась меньше нужного на пару размеров и была мала даже самому Броку сейчас, в его теперешней усушенной форме, что уж говорить о Зимнем с широченными плечами. Проклятые китайцы. Впрочем, выбора не было. Отправив подраную майку в мусорку, Брок втиснулся в нее сам. Зато новых трусов было до фига, и майка тоже была. Остальным он решил пренебречь, оставив решение до утра. Все равно посещения магазинов было не миновать. До универмага с дешевым барахлом было не так уж и далеко. «Подъемных» на чертовой кредитке хватило бы одеть целую роту, а не только двоих непритязательных солдат. Теперь Брок по возможности избегал черного цвета в одежде, хоть и понимал — попытки маскироваться подобным образом бессмысленны. В любом случае человек, полностью одетый в черное, в высокотемпературной курортной зоне привлекает лишнее внимание. За спиной засопел Зимний, притащившийся следом. Он даже не удосужился обернуть задницу полотенцем, так и комкал его в руках. — Одевайся, засранец, — Брок кивнул ему на подготовленное белье, оттянул подол футболки, пытаясь перестать чувствовать себя затянутой в латекс гимнасткой. Внутри растекалось тепло. Хотелось вопить от радости, трясти Зимнего как грушу, убеждаясь, что он рядом, поделиться этой новостью со всем миром, позвонить Кэпу и наговорить ему кучу гадостей. Он понимал, что распыл бессмысленный, что ничего из этого он не сделает, но желание натворить все это не подчинялось доводам рассудка. А все потому, что Зимний пришел к нему и пришел не с целью убить. Словно в ответ на его мысли, Барнс подошел и обнял со спины, устроив руки на груди так, чтобы не причинить боли протезом. Влажные волосы щекотали шею. Солдат и раньше так делал, когда искал если не утешения, то простого человеческого тепла. И Брок никогда не отказывал. Если на базе, чтобы не вызвать лишних подозрений, приходилось делать вид, что он банально помогает выбившемуся из сил агенту не свалиться кулем на пол, то на конспиративной квартире, куда он за последний год регулярно таскал Зимнего, пытаясь показать, как на самом деле живут обычные люди, такими условностями можно было не заморачиваться. Жаль только, что сексуального подтекста в этих прикосновениях не было ни на грош. — Пошли перекусим, — Брок легко высвободился и, зная, что Зимнему будет приятно, обхватил его за плечи и повел на кухню. Залил кипятком заранее брошенные в чашки чайные пакетики и пододвинул одну в сторону Барнса. Тот, не мешкая, схапал сразу два сэндвича, сдавил их в лепешку, чтобы поместились в рот и отхватил приличный кусок. На его довольной роже расплывалась блаженная ухмылка. Надо отдать должное, зрелище было зверское, но Брок не стал делать замечаний. С манерами можно будет разобраться и потом. Теперь, когда он больше не был один, присутствие Солдата рядом воспринималось им как должное. Брок жевал свой бутерброд не торопясь, прихлебывал чай и улыбался в ответ. Когда первая эйфория схлынула, внутри словно включился усыпленный эйфорией здравый смысл. А на хрена Солдат вообще пришел и как умудрился его найти? До конспиративной квартиры в Бухаресте было не так далеко, конечно, с полтыщи километров. Он там был вообще? — Вкусно тебе, так тебя раз так? — Брок чувствовал, что улыбка превращается в акулий оскал, но даже не пытался как-то смягчиться. — Что я говорил про распорядок и правильность приема пищи? — Первый завтрак, ленч, обед. Ужин — по необходимости. Ежедневная норма не менее пяти тысяч калорий, — отрапортовал Барнс, как только его рот достаточно освободился. Он с жадностью, но как-то неуверенно посмотрел на раздрызганные останки бутерброда в своей руке. — Чисто для справки, сколько калорий ты съел, ну, например, вчера? — Около полутора тысяч, — не задумываясь отчеканил Зимний. Из недоеденного сэндвича на стол выпал кусок помидора, щедро заляпав стол соком. — Что случилось с остальными тремя с половиной? — против воли командирские интонации сами собой вернулись в голос. — Не успел. Не мог покинуть пост! Сэр! — Зимний начал приподниматься со стула, в ответ натягивая на себя, словно костюм, модус агента. — Сворачивай балаган, сядь и доешь, — осадил поползновение Брок. — И разговаривай нормально: больше никаких сэров, блин. На секунду Брок подвис, просчитывая, имело ли смысл озвучивать Зимнему новое имя? Но черт его знает, сколько времени он пробудет Боунсом, да и путать Солдата еще больше не хотелось. — И давай уже по имени. Помнишь хоть его? — Брок Рамлоу, с-с… — Брок показал кулак, и Барнс вовремя прикусил язык. — Достаточно Брока. Ты как, хочешь так и остаться? — Брок долил кипятка себе и Солдату. — Ешь давай. — Да, я — Барнс, — невнятно прошамкал Зимний, запихнув в пасть остатки сэндвича. Когда вся эта катавасия с превращением робота в человека только начиналась, а в затуманенном периодическими крио мозгу Зимнего немного просветлело, они сговорились, что за воротами базы выполняется особый протокол, в том числе затрагивающий и позывные. Ни на первое, ни на второе имя Солдат отзываться не желал, так что остановились на фамилии. Для «Отхода» Брок специально выправил документы на Джеймса Бьюкенена Барнса. В Европе срать хотели на американских героев прошлого века, если только их имена не мелькали в телерекламе. — Так что про чушь с постом? За кем следил-то? — Задание, — коротко ответил Солдат и под одобрительный кивок взял еще пару сэндвичей. Брок долил ему чаю. — Задание? Кто дал тебе задание? Кто мог дать тебе задание, ты же теперь не выполняешь приказов?! — Я сам себе дал, — Барнс раздулся от гордости. — Свои я выполнять могу. — Ну, дела! — Броку и в голову не приходило, что, пустившись в свободное плаванье, Барнс выкрутится подобным образом. — И что за задание? — Секретное. — Мне из тебя клещами тянуть, partisanеn, блядь? — Брок едва удержался, чтобы не треснуть кулаком по столу. Он не совсем понимал, кто такие партизане, но у Барнса иногда это определение проскальзывало, как синоним внезапных, подрывных и при этом неочевидных для цели действий. И слово прилипло. — Задание — ты, командир, — Барнс стряхнул с пальцев налипшие крошки. Тарелка из-под сэндвичей была пуста. От горячего чая Барнс разрумянился, цвет лица перестал быть землистым. Промытые волосы распушились, и только неопрятная щетина вызывала некий диссонанс. — Задание — найти. Я нашел. — И как же ты меня нашел? — вопрос на самом деле был интересным. Как можно найти того, кто сам понятия не имел, где будет на следующий день? Он и в Боргове оказался исключительно потому, что ему все равно было куда отправляться. Кредитку так и так засекли бы, а прошерстить десяток городков, отстоящих друг от друга на пяток километров, проблем бы не составило. Но ему было почти все равно. Если бы захотели найти — нашли бы. Как Барнс. Вопрос, кто дал наводку? Брок подобрался. — Кто дал информацию? — Информации не было. Я сперва — не искал, но когда нашел, тогда стал искать, — периодически Барнс выдавал такие вот перлы. Броку и раньше приходилось разгадывать подобные шарады, причем, с барнсовой стороны все было кристально ясно. Удивляясь тому, что его не понимают, Зимний корчил этакую мину, ну чисто пародировал того же Кэпа в фазе — «тупицы, что именно непонятного я сейчас сказал?». Брок не разозлился, он знал, как действовать в такой ситуации. — Подробнее. — Увидел, как командир шел по улице. Как смог вернуться, сразу пошел его… тебя искать. — Откуда вернуться? — С работы. Работаю в местном коммунальном сервисе. Работал. Теперь уже нет, наверное. — На кой-черт ты туда устроился? — Прикрытие, — многозначительно выдал Барнс. Ну хоть что-то прояснилось. Не искал, потому что и не собирался. Но как только увидел, то словно гончая тут же встал на след. Вот не зря ебаная обострившаяся интуиция предупреждала его о слежке, но такого, как Барнс, фиг заметишь. И Брок списал все на обострившуюся паранойю. — Притормози-ка с работой. По какой я шел улице? — Там рыбная лавка, несколько уличных кафе, одно с желтыми навесами, улица ведет к площади с фонтаном с рыбами. Две скамейки сломаны. — Но я был там два дня назад! — Брок действительно проходил это место пару дней назад. Из помойки перед лавкой воняло, так что пришлось перейти на другую сторону улицы. Как раз ту, где было кафе с навесами. Кормили, к слову, там прилично. — Да, — подтвердил Барнс. — Я как раз искал место, где не будут искать меня. А оказалось, что ты его уже нашел. Раз ты был тут, значит, тут должно быть безопасно. И я остался. — Зачем ты искал безопасное место? Что с точкой в Бухаресте? — Не знаю. — Значит, до туда ты не добрался? — Нет. В столицы Евросоюза вообще сейчас нельзя. Теракт на международном форуме. Мстителей тоже подключили. Я видел Романову и Уилсона в Вене. Есть риск быть раскрытым. Брок не мог не согласиться. Он читал про тот случай. Неизвестно, кто там порезвился, но и власти, и Мстители как всегда облажались. И теперь Европа буквально стояла на ушах. Повсюду были повышены меры безопасности, патрули, в том числе и военные, посты на каждом углу и у всех мало-мальски значимых учреждений, ориентировки и промытые мозги граждан на тему быть в разы бдительнее и тому подобное. Брок даже пожалел, что местом лежки Барнса выбрал Европу, правда, свято верил, что тот справится. Сам он должен был отправиться в Южную Америку, да только доброжелатель все решил за него. Может, стоит убраться отсюда, пока не поздно? Барнс перебил его размышления: — В таких случаях надежнее всего выбрать место с неконтролируемым движением человеческих потоков. Подальше от морских и аэро- портов. Что-то типа населенного пункта, где люди постоянно приезжают и уезжают, и никто не следит и не проверяет, кто и куда. Я решил, что ты тоже такое ищешь. Брок согласно кивнул. Чертова случайность. Счастливая или нет, он разберется позже. — Ты стал другой, — Барнс протянул живую руку и провел ладонью по руке Брока, словно хотел удостовериться, что разговаривает с реальным, живым человеком. — Мне пришлось наблюдать, чтобы убедиться, что ты — командир. Это заняло время. Ну да. Исходя из расклада, Барнс следил за ним больше двух дней. Вчера Брок вообще из дома дальше сада не выходил. Поэтому Барнсу пришлось весь день его караулить безотлучно, что даже пожрать было некогда. — Я нашел, — бывший Зимний солдат счастливо и беззаботно улыбнулся. — Дальше ты сам, командир. — Ладно. И мы договорились, что я — Брок, — поправил Брок, Барнс понятливо кивнул. — Давай немного поспим, утром на свежую голову определимся, что дальше делать. В гостиной Брок хмуро оглядел пародию на мебель, притворяющуюся диваном. Пусть и сытый, но Барнс выглядел измученным, и класть его отдыхать на это орудие пытки, на котором даже сидеть было неудобно, Брок не стал. — Пошли, поспишь на кровати, — принял он решение. — Не подеремся. Минуту спустя, закутавшийся в пыльное покрывало Барнс уже крепко спал. Брок закрыл окно, навесил звонилку (ни фига неэффективно, против Солдата не сработала) сходил отлить и снова устроился рядом. Сон не шел. Он лежал в темноте и смотрел на спящего Барнса с вожделением, точно притаившийся насильник на беззащитную жертву, но как овладеть им на самом деле он не представлял. Барнс без сомнения доверял ему, иначе не дрых бы сейчас так беззаботно рядом, и о том, чтобы предать это доверие, не могло быть и речи. Брок первый пустил бы пулю в голову тому, кто попробовал бы к чему-то подобному принудить Барнса. Впрочем, тот и сам неплохо справлялся. Неясно, как обстояли дела раньше, но с появлением Брока малейшие попытки несанкционированного использования агента пресекались им безжалостно. Впрочем, даже если они с Барнсом станут просто друзьями, это уже будет огромным шагом вперед. Беда в том, что понятия дружбы в голове Барнса на данный момент просто не существовало. Если когда-то они с Кэпом и были лучшими друзьями, то сейчас слово «дружба» было для Зимнего Солдата пустым звуком. Несколько раз Брок пытался ему объяснить, но поскольку и сам не до конца понимал, что означает «дружить», то ни хрена из этих пояснений не вышло и Брок отложил их куда-то сильно на потом. О Кэпе Брок вообще не хотел ни думать, ни вспоминать. От мыслей о нем внутри ныло, словно больной зуб. О том, как все начиналось: о жадных взглядах украдкой, проведенных вместе ночах, ненавязчивых попытках позаботиться, прикрыть спину на заданиях, торопливых ужинах, об отношениях, закончившихся… Ничем не закончившихся. Брок отвернулся к стене и закусил угол подушки, борясь с охватившим желанием завыть в голос. И вздрогнул, когда сзади навалилось жесткое, плотное тело. Барнс накрыл их обоих своим покрывалом, подгреб Брока под себя, словно ребенок плюшевую игрушку, и блаженно причмокнул губами. Брок сперва собирался выдраться из душного кокона, а потом плюнул. Притерпевшись, сдвинул вниз край покрывала, чтобы не задохнуться, и потерся об упирающийся в макушку подбородок. Кто он такой, чтобы отказываться даже от такой малости?