Чужая война

На мусоровозе Барнс все-таки успел покататься. Это выяснилось на следующий день, когда Брок за завтраком выпытывал из Зимнего подробности его работы. Трудовой подвиг занял чуть больше недели. Он как раз накануне первую зарплату получить успел. Так что вряд ли кто-то удивится тому, что Барнс пропал так же неожиданно, как и появился. Спишут на очередной запой. Брок сидел, разинув рот как идиот, пока Барнс делился с ним душещипательными подробностями. Закосив под не совсем здорового индивида — таких социальная служба и пыталась под благовидными предлогами пристраивать на подобные рабочие места — он явился на местное мусороперерабатывающее предприятие. И настолько очаровал руководство, что Барнсу тут же доверили ответственную работу: сортировку и загрузку отходов в мусоросжигательную печь. Впоследствии он вполне мог рассчитывать на повышение — покатушки на том самом мусоровозе, что считалось гораздо более престижным занятием, чем копошение в мусорной куче. Броку бы и в голову не могло прийти действовать таким образом. В любом случае, никто не стал бы искать известного убийцу в грудах гниющих отбросов. Даже он сам, в силу брезгливости. Командира Зимний действительно засек чисто случайно. В тот день Барнс подменял своего более «продвинутого» коллегу, на самом деле точно такого же ханурика, уже поднявшегося по карьерной лестнице и прикрепленного к мусоровозу, собирающему по утрам мусор по городу. Чтобы не вызывать лишних подозрений, Зимний закончил смену, а потом каким-то звериным чутьем в тот же вечер вычислил бунгало Брока и устроил вокруг несколько наблюдательных точек, которые с успехом и чередовал. Про самого Брока Барнс не спрашивал, априори приняв действия командира за аксиому. А Брок не счел нужным вдаваться в подробности. Если потребуется поставить Барнса в известность, он не станет скрывать и все расскажет. Но это потом и по необходимости. Первым делом нужно было разобраться с одеждой и обувью. И если у джинсов и толстовки Барнса еще были шансы, то оказавшуюся рабочей спецовкой куртку Брок выбросил в мусорный контейнер без всякой жалости. Предварительно опустошив карманы, разумеется. Не тратя времени даром, он дважды пропустил выдержавшие критический отбор шмотки через стиральную машину, не забыв и бейсболку, на которую наткнулся утром в спальне. Вид одежда потеряла окончательно, но хотя бы прекратила смердеть, перейдя из разряда «оружие массового поражения» в класс «фэшн года для огородного пугала». Ходить по дому Барнс мог и в таком виде. Сперва Брок намеревался взять его с собой в город, чтобы без проблем подобрать одежду, но потом передумал. В первую очередь ему не хотелось, чтобы их видели вместе, а вторым аргументом стал протез. Без куртки его толком было нечем замаскировать. После весьма скудного завтрака (а вот не надо было жрать столько накануне), он вручил Барнсу телефон, приказав заняться разведкой обстановки. И если это Брок начинал беситься от медленной работы модема, то у Солдата с терпением проблем не было. Сам он отправился на рынок и до ближайшего магазина с тряпьем. Еще имело смысл попробовать раздобыть машину. Пользоваться общественным транспортом не хотелось. Даже в таком захолустье все более-менее стратегические объекты, автостанции и остановки не стали исключением, были обвешаны камерами. По здравому размышлению, Брок решил не торопиться уезжать куда-то из Боргова. В запасе было около десяти дней, прежде чем выйдет срок аренды. Оставался вопрос с самим арендодателем. Ставить ли его в известность о том, что жильцов теперь двое или положить? Брок просто снял бунгало на две недели, а сколько народу на самом деле там будет жить, они не оговаривали. Главные условия: «нет женщин» и «нет ночной музыки» — будут выполнены. Вряд ли Зимнему придет в голову устроить вечеринку. Когда он вернулся домой, то чувствовал себя усталым и отяжелевшим. И дело было не в плохой физической форме. Хотя и это тоже, тренировок отчаянно не хватало. Усталость вышла больше психическая. Ни одна самая трудная полоса препятствий не выматывала, как шопинг. Ему пришлось обойти до хрена магазинов, так, чтобы наблюдателю, найдись таковой, не стало ясно, что покупки совершены в расчете на две персоны. Разница в размерах была не критичной, но ощутимой. Плюс необходимо было учитывать, что Барнсу требуется прикрывать протез. Лето в этом полушарии только-только началось, и температура пока оставалась щадящей, но через некоторое время на этой широте начнется по-настоящему жаркая погода. Брок направлялся к двери бунгало, когда в приоткрытое окно услышал знакомый голос, буквально распираемый от орденоносного пафоса. — … для уничтожения внутренних и внешних врагов Америки и прогрессивного человечества. Инициатива «Мстители» и я лично приложим для этого максимум… Брок замер без движения, оглушенный. Мысли метались в черепушке, выстраиваясь в самые неправдоподобные конструкции, пока не осталась на его взгляд самая логичная, что если Кэп лично пришел его убивать, то за так он не дастся, хоть и нормальным оружием до сих пор не обзавелся. И придет ли на помощь Барнс или его самого придется выручать. Брок медленно выпустил из рук пакет с покупками, стараясь не шуметь, и сделал скользящий шаг, подбираясь ближе. Вышеупомянутый Барнс высунулся в окно с зажатым в кулаке телефоном, из которого и вещал Кэп. — Красиво пиздит, да? Я раздобыл пароль к соседскому вай-фаю. У них скорость повеселее. А то видео посмотреть невозможно было. Брок едва удержался, чтобы не треснуть его по лохматой башке. Он чувствовал, как легкие и сердце после коллапса медленно возвращаются в нормальный режим работы. Лучезарно улыбнувшись, Барнс сграбастал брошенный Броком без внимания пакет и вовремя убрался с предполагаемой траектории удара. Брок привалился к стене и взглянул на успевшее забраться в зенит солнце. В нестриженой траве стрекотали кузнечики. Яркая зелень деревьев радовала глаз. В воздухе пахло близким морем, солью и йодом. Приятный ветерок обдувал его покрытое липким потом лицо. Футболка тут же прилипла к спине, влага ощущалась и в подмышках. Он одновременно чувствовал и облегчение, и разочарование, борясь с откатом, от которого слабели колени. Как просто было бы закончить все тут и сейчас! И как он оказался к этому не готов! Как легко поверилось, что Кэп ради него рыл носом землю, чтобы отыскать бывшего любовника. Даже если в его, Брока, представлении Кэп мог искать его только по одной причине: уничтожить как того самого врага. Что про него все еще помнят. Он бросил взгляд на второй пакет, который все еще держал в руках. В нем были хлеб, сыр, фрукты и прочая съестная хрень. Брок собирался как следует набить брюхо, раз уж с завтраком вышел прокол, а вместо этого загорал тут на солнышке. Мясо тушил. А вот не хрен себе было выдумывать всякие фантазии! Он подхватился и вошел в дом. Телефон валялся на кофейном столике. Теперь с него без звука с трибуны в окружении толпы дятлов в костюмах вещала Романова, без дела разряжая батарею. На диване грудой были свалены вещи. Стоило Броку появиться в гостиной, Зимний оказался рядом и потерся щекой о плечо, Черт его знает, что он успел заметить, пока Брок с отпавшей челюстью в офигении считал ворон, но, видимо, достаточно. Брок мягко отпихнул его открытой пятерней. — Одежду в шкаф. Любые вещи, какие подойдут или понравятся — твои. Даже думать не хотелось, насколько ситуация могла быть подстроена специально. Солдат был специалистом по мозгоебству. На первый взгляд простой как пятицентовик, он зачастую менял схемы операций, поступая так, как считал нужным, а потом прикидываясь беспамятным, избегая претензий и лишних вопросов. Был не слишком аккуратен, якобы случайно выводя из строя оборудование, чем доводил техников. Броку несколько раз пришлось ему объяснять, что излишнее внимание может выйти боком. Солдат притих, но иногда не отказывал себе в удовольствии напакостить по-мелкому. Прокол вышел только с Кэпом, когда он ляпнул лишнее прямо в присутствии Пирса. Который именно в тот день и подписал себе смертный приговор. Если бы не подсуетившаяся вовремя Романова, сейчас у Брока была бы вполне понятная и осуществимая цель. Впрочем, он же договаривался сам с собой: пока ситуация не прояснится, ставить перед собой только выполнимые задачи. Не успел Брок перевести дыхание, а Зимний уже пришлепал на кухню и снова повис на нем. Точно извинялся, сука. Глядя на то, как Барнс шарит в продуктовых пакетах, словно любопытный кот, встретивший хозяина после недолгой отлучки, Брок даже не находил в себе сил разозлиться. Может, еще и потому, что перед котом у Барнса было преимущество. На него можно было перевалить часть хозяйственных забот. — Разбери тут все. Скоропорт, фрукты — в холодильник. Ящик под овощи тут. Хлеб, чай, кофе — в шкаф. Что хочешь сожрать — отложи. Я в душ. Вернусь, сообразим, как будем готовить. По возвращении он обнаружил на столе очень странный набор: помидоры, банку с майонезом, пакет очищенной и наструганной ломтиками моркови, бананы и ломоть сырого мяса. И присовокупленная ко всему этому пустая пластиковая упаковка из-под шоколадного пудинга. — Тысяча сто калорий потреблено, — облизывая ложку, отчитался бывший убийца. Ругаться на сожранный за двоих десерт Брок не стал. Желудок Барнса, приведенный в порядок, мог переваривать гвозди. Надо было только хотя бы приблизительно следить за балансом, и тогда проблем не должно было возникнуть. А сам он был небольшим поклонником сладкого. — Морковь тебе зачем? — На сто грамм моркови приходится восемьдесят восемь грамм воды, низкий процент углеводов, бета-каротин, витамины групп… — Да-да, избавь меня от лекций. Хочешь жрать — жри. Остальное чего, для сэндвича? — Хлеба не хочу, — Барнс сморщил нос, чисто привередливый пятилетка. — Мяса сейчас пожарю. — Брок вытащил из посудного шкафа единственную сковороду, тяжелую и широкую, и поставил прокаливаться. Она вполне годилась, чтобы не портить нормальные продукты. Может, пока Барнс был не в состоянии оценить изысканность хорошего стейка, но себя Брок обижать не собирался. В саду имелся старенький гриль, но им не занимались черте сколько времени. А ради того, чтобы воспользоваться грилем пару раз, приводить его в божеский вид Брок не собирался. Им вполне сойдет и так. Брок отщипнул из пачки кусок сливочного масла и бросил на сковороду. Посолил и поперчил сочные ломти. Мясная лавка не баловала разнообразием, но продукция однозначно была свежей. Мясо отправилось на сковороду. Брок не поленился и сходил за телефоном. Ему нужен был таймер. Включив обратный трехминутный отсчет, он принялся за нарезку салата. Устроившийся за столом Барнс с зажатым в кулаке ломтиком моркови втягивал носом поплывшие по кухне ароматы. — Догрызай свой бета-каротин. — Таймер сработал, и Брок перевернул мясо на сковородке. — Помидоры с маслом или майонезом? — Майонез. Запас по суточной норме калорий достаточен. — «Запас достаточен», — передразнил его Брок. — Привыкай говорить как обычные люди. «Хочу с майонезом». — Хочу с майонезом, — послушно повторил Барнс. — Ты теперь не на службе. Привыкай жить как гражданский. Если не хочешь, чтобы тобой снова кто-нибудь начал командовать. — Я — гражданский, — раздумчиво пробормотал Барнс, словно пытался уложить это понятие в голове. — А ты? — И я гражданский. Тоже теперь не подчиняюсь ничьим приказам, — пожал плечами Брок. На губах Барнса мелькнула короткая, понимающая улыбка. Почесав подбородок, покрытый неряшливой темной порослью, он протянул лапу к истекающим соком ломтям на тарелке. Но Брок не дал ему стянуть кусок. — Жди десять минут. Мясо должно отдохнуть, тогда оно будет вкуснее и лучше приготовится. Есть вкусную еду гораздо приятнее, чем просто еду. — Хорошо, — Барнс сунул в рот еще один ломтик моркови и захрустел им. — Спасибо. Брок одобрительно оглядел убравшего локти со стола и севшего ровно Зимнего. Еще не из общества, но уже человек, имеющий понятие о манерах и вежливости. Обед прошел в подозрительном молчании. Явно забавляясь, Зимний демонстрировал безупречное знание этикета, орудуя ножом и вилкой, немного старомодно, но в целом очень показательно. Вместо десерта Брок сварил себе кофе, а Барнс довольствовался отложенным загодя бананом. За окном палило едва-едва начавшее свой спуск из зенита солнце. Наступало время сиесты, когда местные устраивали себе послеобеденный отдых. Брок решил, что эта традиция вполне заслуживает поддержки и в их скромной компании. Даже если заснуть не выйдет, то вполне можно просто поваляться на кровати. Брок поморщился от недовольства самим собой. Он никогда не страдал прокрастинацией, но в последнее время все чаще пытался отложить решения на потом. И не потому, что не мог решить, что именно делать дальше, а потому что не хотел. Понимал, что любое решение нарушит некое равновесие, в котором он сейчас находился. Вынудит склониться на ту или иную сторону. Занять позицию. И как раз этого страшно не хотелось. Из-за оставленных открытыми жалюзи комната прогрелась. Брок отрегулировал их, врубил посильнее кондиционер и в ожидании желанной прохлады сдернул с себя футболку, не желая, чтобы чистая одежда вновь пропиталась потом. — Поваляемся, может, прикинем, как и что дальше делать. Заходить в комнату Зимний не спешил, замер в дверном проеме. Брок похлопал по постели, приглашая присоединиться. Гнать Барнса на диван по-прежнему не хотелось, а после ночи, проведенной бок-о-бок, и бессмысленно. Но Зимний не двигался. Брок не мог понять его колебаний. И тем неожиданнее прозвучало предложение. — Хочешь со мной потрахаться? Если бы Брок уже не успел завалиться на кровать, то вряд ли бы устоял на ногах. Сытую сонливость как ветром сдуло. Сперва он решил, что слух его подвел. Но выражение морды у Барнса было чисто как перед сложной миссией, а глаза в ожидании ответа смотрели цепко и настороженно. Брок подобрал отвалившуюся челюсть. Он нутром, всем звериным чутьем понял, что если ответ будет неправильный, то Барнса он никогда больше в жизни не увидит. — Ну, такие дела так не делаются, — Брок медленно сел, опасаясь спугнуть и тем более оттолкнуть Барнса. Не то чтобы он серьезно рассчитывал на что-то, но было важно понять, что сподвигло Зимнего на подобное предложение. Тема секса в их разговорах еще ни разу не поднималась, секса между мужчинами тем более. — С чего бы ты вдруг… Ты еще что-то вспомнил? — продолжение фразы «о вас с Кэпом» Брок предпочел проглотить. — Может, мне просто захотелось? — из позы Зимнего ушло напряжение, но он все еще оставался стоять так, чтобы успеть немедленно смыться. — Если я обычный гражданский? Мне же должно хотеться трахаться? Я слышал, все так делают. — Ты в интернете дури насмотрелся, что ли? Барнс не ответил, только покачал головой. — Слушай, это так не делается, — повторил Брок, собираясь с мыслями. Он как-то не был готов прямо сейчас выдать лекцию по сексуальному воспитанию. Какого хера они вообще про это разговаривают?! — Точнее, делается, но не так. Можно, конечно, как ты выразился, потрахаться, большого ума тут не нужно. Но обычно процесс зависит от причины, по которой он происходит. Воцарилось молчание. Сердце Брока билось в груди тяжело и гулко, перекачивая внезапно сгустившуюся кровь. Он с горечью улыбнулся. Под свободными штанами Барнса было отчетливо заметно, что тот не возбужден. Значит, все-таки дело было не в самом Броке, не в его сексуальной привлекательности. — Ты знаешь, зачем люди трахаются? Когда они хотят снять определенного рода напряжение — тогда они трахаются. Или занимаются сексом. Или ебутся. Определений до хрена. Мне бы не хотелось заниматься твоим ликбезом в этом вопросе, — Брок разлохматил себе волосы, злясь из-за накатившего чувства неловкости. Он взрослый человек, вот на пенсию вышел, и подобные разговоры не должны были смущать. Не хватало только покраснеть. Может, все дело было именно в том, с кем именно он разговаривал? Дитятко выросло, что ли? И теперь требует объяснений, что за погремушка болтается между ног? — Почему? — Все овер до хуя сложно. Можно, конечно, упростить. Поебались — разбежались. Но у гражданских есть еще такая хрень, как чувства. Любовь, —  Брок заставил себя произнести это слово. — Тогда люди хотят быть вместе и в этом плане тоже. Заниматься любовью. Ты, часом, не влюбился? С Кэпом они никогда не занимались любовью. Трахались и ебались. И Брок реально заебался, Роджерс все мозги из него вытрахал. Тогда, в сороковые, Барнс должен был любить Кэпа. А Кэп любил Барнса. Это было видно невооруженным глазом, и слепым Брок не был. Может, в то время до физической близости у них и не дошло. Но времена изменились. Теперь можно все или почти все. И если он сейчас влезет между ними, а потом Барнс что-нибудь вспомнит, вот это и будет… сложно. — Что ты вспомнил? — Так… Не знаю. Ничего конкретного. Когда я был… до всего этого, кажется, я тоже кого-то любил, — на мгновение на лице Барнса промелькнуло выражение уязвимости и беззащитности. — Я просто… какое-то время думаю об этом. Мне кажется, мне бы хотелось… Что и требовалось доказать. Осталось только подтолкнуть Барнса в нужную сторону. — Хотелось заняться сексом? С женщиной? С мужчиной? Как ни сгибали Барнса в бараний рог, как ни пытались вытравить из него все человеческое, природа брала свое. Барнс, сколько бы времени ни провел в заморозке, в сухом остатке был относительно здоровым тридцатилетним мужиком. А после того как большая часть химической дури, периодически вкатываемой ему добрыми докторами ГИДРы, ушла из организма, то и желания появились соответствующие. Этого следовало ожидать, только Брок был уверен, что либидо Барнса станет не его, Брока, проблемой. — Хочу трахаться с тобой. Это был второй удар за последние пятнадцать минут, и удар ниже пояса. Настала очередь Брока ошарашенно молчать и слушать. — Я слышал, как остальные иногда тебя обсуждали. Они завидовали тому, с кем ты трахался, хотя и не знали его имени. А Таузиг вообще сказал, что тебе ничего не стоит любого выебать. И никто не устоит, и еще добавки попросит. — Знал бы, собственными руками прибил засранцев. Где ты был раньше со своими откровениями? У Таузига слишком длинный язык. — И Мэй говорила, что ты во всем лучший. Значит, и в этом тоже. Брок нервически усмехнулся. — Сдается мне, что все они вкладывали в свои слова несколько иной смысл. Я никогда не спал ни с кем из СТРАЙКа. Подобные отношения на службе вообще не приветствуются. Вранье, конечно. Периодически романы все равно завязывались. Другое дело, чем они потом заканчивались. Счастливого примера Брок не знал ни одного. Слишком велик был риск не вернуться из очередной заварушки, слишком спонтанные и необдуманные отношения завязывались, чтобы продлиться достаточно долго. — Думаешь, я не понимаю, что ты для меня сделал? — Зимний наконец подошел и опустился перед сидящим на кровати Броком на колени, оказываясь между раздвинутыми ногами. Захоти Брок встать, пришлось бы оттолкнуть Зимнего. — Что дал мне возможность снова смотреть на мир не через оптику прицела? Снова хотеть чего-то, кроме выполнения миссии без замечаний? Выбирать, что носить и есть? С кем быть? Барнс смотрел ему прямо в глаза. Но теперь это был не оценивающий взгляд, выбирающий место на теле жертвы, куда войдет пуля, это был взгляд человека, который ищет понимания и если не любви, то хотя бы искреннего участия. Брок не выдержал и погладил Зимнего по щеке. Тот прижался к ладони, склонил голову, стараясь продлить прикосновение. — У тебя кто-то есть, да? Ты из-за этого меня не хочешь? — Барнс положил ему ладони на бедра. Осторожно, словно был готов к тому, что его остановят. От живой руки шел жар, а металлическая была прохладной и тяжелой. — Я видел, иногда на тебе оставались следы. — Был, — не стал отпираться Брок. — У нас ничего не получилось. Мы расстались еще до «Озарения». — Ты испытывал к нему любовь? И сейчас испытываешь? — Это не важно. У нас все равно бы ничего не вышло. Скажем, у нас имелись непримиримые идеологические разногласия. — Он дурак. Это же он? — Он. — Я не отдам тебя. Даже если он придет и попробует забрать, — Барнс стиснул его в объятьях, почти опрокидывая на кровать. — Он не придет, — Брок успокаивающе погладил Зимнего по шее. А если и придет, то заберет вовсе не его. — И хорошо. Я бы тебя не отпустил, —  Зимний шептал, почти захлебываясь словами. — У меня было время подумать, когда я стал сам по себе. Мне кажется, сейчас я бы никуда без тебя не поехал. Когда ты приказал уехать, я подчинился. Но сейчас ты не можешь мне приказывать. Хотя я все еще считаю тебя командиром. Если бы я не нашел тебя тут, я бы, наверное, уже думал как вернуться. Хорошо, что никуда не надо ехать. Брок успокаивающе гладил разошедшегося Солдата по плечам и спине, через тонкую ткань футболки оглаживал место сочленения протеза с телом. Барнс поднял голову и снова уставился в глаза: — Научишь, как любить тебя? Иногда в Барнсе прорывалось такое. Старомодная манера изъясняться. Брок прекрасно знал, насколько краткосрочными были периоды бодрствования вне крио, Зимнему просто некогда было научиться современному сленгу. Глядя в такие честные глаза, слушая вкрадчивые слова, так легко было принять желаемое за действительное. Каким бы вменяемым ни казался Зимний, какие бы ни приводил аргументы, ответственность все равно лежала на Броке, как на более адекватном и опытном. Все, что он мог показать Барнсу, — это чем помимо сна двое могут заниматься в постели. А не учить кого-то любить. — Если хочешь, — Брок не без удовольствия пропустил сквозь пальцы гладкие пряди темных волос. Можно было бездумно взять то, что предлагают. Получить свою долю удовольствия и получать до тех пор, пока его снова не отвергнут. Раньше бы он так и сделал. Но недоотношения с Роджерсом научили его осмотрительности. Например, тому, чтобы не платить неделями боли за минутное удовольствие. — Но сперва я хочу, чтобы ты кое о чем подумал еще. Точнее, о ком. Что ты думаешь о Стивене Роджерсе? — Капитане Америка? — Барнс сдвинул брови, на долю секунды замер, словно вслушивался в самого себя. — Да. Твоя последняя цель. Барнс поднялся, освобождая Брока. На секунду стало холодно — и не потому, что температура в комнате резко понизилась. Брок тоже поднялся следом, ничем не показывая, что ждет ответа словно приговора. Барнс невесело улыбнулся. — Представляешь, он отказался нормально драться, и мне пришлось подстрелить его. Он выжил, — Зимний развел руками, будто хотел сказать, что его вины в этом нет. А потом, отбросив всякую дурашливость, признал:  — Я не знаю, что о нем думать. Я видел хроники. Мы вместе воевали на Второй Мировой, но я почти ничего так и не вспомнил. Читал про него в интернете. Пишут разное. Посмотреть со стороны — второй Пирс. Даже лозунги чем-то сходные. — Наплюй на лозунги. Я не об этом. Тем более, что он просто витрина, точнее, кукла, выставленная в ней. К этим лозунгам имеет столько же отношения, сколько имел бы ты, заставь тебя Пирс кричать их на каждом углу. Что ты думаешь о нем самом? Барнс длинно выдохнул. Еще не раздраженно, но уже где-то близко. — Он такой же, как и я? Я имею в виду, что над ним тоже проводили опыты? Если мы были знакомы столько лет назад, а он почти не изменился? — В какой-то мере, — Броку приходилось очень осторожно подбирать слова. — Ему повезло больше, чем тебе. Он тоже до хрена лет проторчал в природном крио, только его не размораживали как тебя, дергая из стороны в сторону. Ну и то, что вы были знакомы до… У вас больше общего, чем кажется на первый взгляд. — Когда я смотрю на него, странно себя чувствую. Не могу объяснить. Может быть, мне надо подумать еще. Настроение Барнса неуловимо изменилось. Стало хищным. В таком состоянии он напоминал прежнего себя, ассоциируясь с акулой, нарезающей круги вокруг незадачливого пловца. И каждый круг становился диаметром все меньше и меньше. Но и Брок не собирался беспомощно становиться добычей. — Ты не думал, что он сейчас может искать тебя? — Может, ищет, а может — нет. Плевать на него. Хочу тебя. Кажется, так сейчас говорят? — Барнс подобрался, ступая бесшумно, почти по-кошачьи отираясь о грудь и плечи, напрашиваясь на ласку. Он был выше и массивнее Брока, но сейчас не давил, демонстрируя нарочитую покладистость. — Не хочу больше думать, — пожаловался он. — Давай трахаться? — А давай, — отбросив всякие сомнения, Брок положил ладонь ему на шею и притянул к себе для пробного поцелуя. Барнс оказался вкусным, оторваться было сложно, но пришлось пересилить себя. — Сперва придется дойти до аптеки. Чтобы получить обоюдное удовольствие, потребуется некоторая подготовка.