Чужая война

Вернулся Брок так быстро, как смог, по пути еще вынужденно завернув в хозяйственный. Простыни они наверняка изгваздают, а менять было не на что. Барнс маялся ожиданием, слоняясь по квартире в чем мать родила. — В душе был? — получив невнятный кивок, Брок перебросил ему пакет из аптеки. — Изучи инструкции. Я на пять минут ополоснуться. Барнс обнаружился за дверью ванной, словно лазутчик, поджидающий в засаде. На стоящем колом члене был натянут блестящий от смазки презерватив. Ладони тоже лоснились от смазки, как и бока, о которые он наверняка вытер руки, и, кажется, волосам досталось тоже. Наполовину опустевший флакон валялся на кофейном столике. Если бы ни изрядная серьезность ситуации, Брок бы первый заржал в голос. — Молодец. А теперь снимай «амуницию» и иди мыть руки, — похвалил он, стараясь сдержать улыбку. На лице Зимнего отразилось непонимание. — Сперва теория, — пояснил Брок, заталкивая его в ванную. Он собирался сострить, что любое новое оборудование требует ознакомления с инструкцией, но подобные шутки здесь были неуместны, так что язык пришлось прикусить. — Понимаешь, если бы нам было по пятнадцать, я бы забил на всю эту хуйню, и мы бы просто без долгих раздумий посовали бы друг в друга члены. Но мы с тобой взрослые люди. К сожалению, может, к счастью, умеем не только безбашенно бросаться на амбразуры, но и не стесняясь разговаривать на всякие щекотливые темы. — Приятно, правда? Когда я тебя здесь трогаю? — Брок сам стащил с Зимнего презерватив, попутно обляпавшись все в той же смазке. Барнс судорожно выдохнул сквозь сжатые зубы, но послушно протиснулся к раковине. — Да-да, вроде как считается, что секс обсуждать неприлично. Но нас это не касается. Тебе ли не знать, что кажущиеся на первый взгляд самыми простыми операции без хорошего плана могут пойти по пизде? Как бы в нашем случае отстойно это ни звучало? А в некоторых… хм… позициях приведут еще и к ненужным травмам? И если на тебе, как на собаке, все заживет к утру, то в себе я так не уверен, — может, и на нем самом заживет, и это тоже требовалось проверить, но излишне рисковать не хотелось. Помыв руки и сопутствующие органы себе и Солдату, Брок потащил его обратно в комнату. Брок подтолкнул Зимнего к кровати, вынуждая лечь, потом сходил за смазкой и коробкой с оставшимися презервативами. Он намеренно держался в стороне, показывая, что пока они не договорятся, ничего не будет. Барнс лежал на спине, член и не думал опадать. Да и сам Брок в общем-то не остался равнодушным. Просто его стояк сейчас прикрывался полотенцем, пусть и был прекрасно под ним заметен, и Барнс то и дело утыкался туда жадным взглядом. Что ясности мысли нисколько не способствовало. — Первое и, возможно, самое главное: тебе придется снова позволить мне командовать. Ты понимаешь почему? — Принято, командир, — Барнс не стал отвечать на поставленный вопрос. Просто согласился. — Но есть послабление. Если на службе ты сперва выполняешь приказ, а потом можешь обсуждать его сколько хочешь, то сейчас ты будешь сперва говорить, что собираешься сделать, а уже потом, если я даю свое согласие, будешь делать, — дождавшись подтверждающего кивка, Брок сделал шаг к кровати и стянул полотенце. — Суть отличного секса в том, что во время ебли должно быть хорошо обоим. Потому как ты ни хрена не помнишь, то сначала мне придется заняться тобой, потом, когда усвоишь суть, поменяемся, — пояснения давались с трудом. В его жизни обычно перепихи получались как-то сами собой. Он не слишком рано потерял девственность. И был о девчонках довольно высокого мнения, пока не обнаружил, что им гораздо интереснее кубики на пузе, а не умные мысли в голове. Именно исходя из этих соображений, он и занялся боксом всерьез. Под выпуск, в старшей школе, отец сам дал ему денег на мотель, куда он и завалился то ли с Джесси, то ли с Трейси, не дожидаясь школьного бала. Сколько потом этих безымянных баб было! В сторону парней он и не смотрел, пока не попал в учебку. Да и там меряний хуями было больше для самоутверждения, а не ради получения каких-то ответных чувств. Потом он уже не делал разницы, действуя сугубо по настроению и по ситуации. Пока не навернулся об Кэпа. Знатно его тогда приложило, вон, до сих пор очухаться не может! Стоило отвлечься на размышления, Барнс начал приподниматься, чтобы дотянуться до Брока. — Ляг. Я еще не закончил, — остановил его поползновения Брок. — Точно так же, прежде чем что-то сделать, я тебе об этом скажу, и ты мне ответишь. Барнс кивнул. Пальцы его рук мяли простынь, так что та едва не трещала. Вот уж кому теория не всралась, но Брок не был бы Броком, если бы в первую очередь не озаботился своей безопасностью. Неизвестно, что у Зимнего творилось в башке. Может, на фоне скачка серотонина ему вообще башню снесет? Уж кому-кому, а Броку были известны последствия необдуманного пихания члена в гранатомет. — Говори словами! Я должен быть уверен, что ты скажешь это вслух, а не свернешь мне шею, если тебе вдруг что-то не понравится. — Я… скажу, — Барнс облизал губы, ставшие яркими и блестящими. И Брок сжалился и над собой тоже. Не в его правилах было, приняв решение, отступать. Он и не собирался. Будь уж что будет. — Договорились. Сейчас я собираюсь сесть тебе на колени и немного приласкать тебя. Перед тем как засовывать член во все пихательные, обычно происходит такая штука, как прелюдия. Она служит нескольким целям. Набрать эрекцию, продлить собственное удовольствие (кто бы что ни говорил, а половой акт обычно занимает не слишком много времени), ну и просто сделать тому, с кем собираешься потрахаться, приятно. И все же пришлось дожидаться хриплого «д-да, командир», прежде чем взгромоздиться сверху. Брок уселся прямо на член, поерзал, устраиваясь, чем вызвал еще один глубокий, ошеломленный вздох. Его собственный стояк давно прилип к животу. Ощущать под собой крупное, сильное тело было офигенно. Кожа под ладонями была слегка влажной от пота, и скользить по ней было одно удовольствие. Брок огладил выпуклые грудные мышцы, намеренно задевая соски. Барнс был гладкий и абсолютно безволосый по всему телу. То ли следствие модификации, то ли кто-то в свое время озаботился вопросами пожизненной эпиляции для упрощения процедур ухода. Не оставил без внимания шею, руки, включая протез. Прикосновения к железу не несли смысловой нагрузки, но важно было показать, что эта часть любовника не вызывает отторжения. Надавил ноющей внутри задницей на член, сымитировав фрикцию. Барнс лежал, полуприкрыв глаза, словно впитывая прикосновения. — Нравится? Я собираюсь поцеловать тебя, — Брок исполнил обещанное, накрывая Барнса собой, давая почувствовать собственное желание. — Принцип ясен? Можешь гладить меня. Ориентируйся на свои ощущения. Как правило, никто не делает того, что было бы неприятно ему самому. Предложение было принято с энтузиазмом. Брок подставлялся, позволяя тискать себя, только изредка притормаживал, когда касания, особенно левой руки, становились чересчур сильными. В итоге Барнс почти перестал действовать ею, пристроив Броку на поясницу. Поздновато, некоторые покраснения начали наливаться синевой, но Брок не стал заострять на этом внимание. Если будет время, Барнс еще многому научится, а нет, Брок переживет. Несколько гематом на ногах и заднице — это не смертельно. — Продолжаем? — Брок снова склонился, обозначая намерение поцеловать, замерев губами в нескольких сантиметрах от губ Зимнего, давая ему возможность проявить инициативу. И был понят абсолютно правильно. Целоваться Барнсу нравилось. Приноровившись, он вылизывал рот Брока, перехватывая инициативу и отдавая ее. В какой-то момент он коротко застонал и наподдал бедрами вверх, едва не сбросив своего «наездника», словно норовистый жеребец. Если бы не удержавший его протез, лететь Броку спиной на пол. Бок украсился очередной россыпью синяков. — Ну ты силен! — Брок сполз с горячего, словно домна, тела и потянулся за салфетками. Спермы хоть и было немного, но, размазанная по ним обоим, приятных ощущений она бы не добавила. Барнс взмок и тяжело дышал, явно считая звезды перед глазами. Брок участливо заглянул ему в лицо:  — Ты как? — Порядок, командир. Можно теперь мне сверху? — Ну, давай, — разрешил Брок, зашвыривая салфетку в угол. Он улегся на середину в позу манекена, и раскладка повторилась с точностью да наоборот. Барнс придавил его к кровати, оказавшись куда весомее, чем можно было предположить с виду. Даже Роджерс не был таким массивным, а он любил хорошенько укатать Брока, как только установил, что от любого неосторожного движения тот не сломается, и время от времени отпускал вожжи, действуя на грани разумного. И это было приятно. Может, потом они так же сделают и с Барнсом, когда тот разберется в себе: научится не просто повторять, но и самостоятельно чувствовать, и без слов понимать любовника. Брок отмахнулся от воспоминаний. Не время, и не место вспоминать другого. Что толку жалеть о том, чего больше никогда не повторится? Тем более, что в брюхо ему упирался ни хрена не опавший член? Сучась на самого себя, Брок ухмыльнулся: — Есть такое понятие — рефрактерный период, когда наступает состояние полной инертности к возбудимости, но, кажется, твой организм с ним совершенно не знаком. — Так нужно? — нахмурился не оценивший иронию Зимний. — Нет. Необязательно. У всех по-разному. Но я не прочь тоже кончить. И желательно, чтобы при этом твой так замечательно стоящий хуй стимулировал меня в нужных местах. На лице Барнса отразилось сомнение: — Вроде все должно быть наоборот. — Я передумал. Ты неплохо справляешься, самое время проявить немного инициативы. И тут «инициатива», мать ее, — Брока начала разбирать злость. Он точно переобщался с Мстителями, по крайней мере, с некоторыми из них. Никак не получалось переключиться. Он все время сравнивал. — Тут можно было бы спошлить, что трахаться нельзя забыть, как и разучиться ездить на велосипеде. Кстати, ты умеешь ездить на велосипеде? — Я могу управлять всеми видами наземного транспорта — и не только. — Над твоим чувством юмора тоже придется поработать. Возражения против расклада ролей есть? Нет? Отлично, — Брок выдавил смазку на пальцы. — Смотри, сфинктер заднего прохода находится в постоянном напряжении, эта мышца может управляться сознательно. И тем не менее, после длительного перерыва нелишним будет ее слегка разработать, чтобы избежать ненужных повреждений. Плюсом идет нанесение достаточного количества смазки. Брок запихнул в себя пальцы. Процедура была привычной, неприятных ощущений не вызывала. Наоборот, появилось предвкушение. Он только сильно надеялся, что это будет вполне продуманный акт, а не прыжок в неизвестность. — Презерватив тоже лишним не будет. Барнс «облачился» в резинку в мгновение ока. Для первого раза Брок избрал классическую позу раком, так было легче контролировать и проникновение, да и Барнс мог видеть и чувствовать происходящее. — Сильно не дави, а лучше всего, просто не дергайся и жди, пока я не дам отмашку. Хваталку свою железную тоже не тяни. От лишних ребер нас господь уже избавил. Пристроившись, Брок принялся осторожно насаживаться, достоинством Барнс обижен не был. Впрочем, много времени это не заняло. Мышцы послушно раздвигались под напором крепкой, горячей елды. Черт его знает, чего это стоило, но Зимний продолжал сохранять полную неподвижность, только хриплое дыхание за спиной свидетельствовало о том, что Брок трахается не с безжизненным самотыком. — Давай вперед, на самой малой, — он опустил голову на сцепленные в замок руки. Ощущения затапливали, грозили накрыть лавиной. Все-таки что-то в нем изменилось. Раньше он не испытывал такой остроты, даже при том, что Роджерс был более чем умел, но, как казалось Броку, менее искренен. Может быть, дело было именно в самом Барнсе? В том, что даже непоправимо изменившись после модификации, он оставался охренительно желанен? Неудивительно, что Кэп так и не смог его забыть. Брок задыхался. От чувства единения, от осознания, пусть и временной, но принадлежности, от мелочной радости за удачную попытку присвоить не принадлежащее ему, от капельки вины за эту радость, от жгучего сожаления, что такие моменты никогда не длятся долго. От всего сразу. — Все, стой. Ноги не держат, — тормознул Брок, высвободился из осторожной хватки, плюхнулся на живот и перевернулся. Помог снова войти, и скомандовал:  — Дальше давай сам, как чувствуешь. И Барнс дал, хотя технически давал-то как раз Брок. Вероятно, ебаться действительно невозможно разучиться, потому что после того, как Брок разрешил Барнсу действовать по своему усмотрению, тот словно неким непостижимым образом настроился на одну с ним волну. Оргазм вышел феерический. Медленно накатывающий, тягучий, словно медового цвета янтарь, затягивающий в себя беспечную муху, и Брок беззаботно влипал, не в силах пошевелить для своего спасения лапкой и не имея ни малейшего желания выбраться. Второй раз Барнса он словил почти на автомате — только потому, что тот, несколько раз загнав под самый корень, обмяк, погребая его под собой. Выжатый как лимон, Брок благодарно поцеловал солоноватую кожу плеча и спихнул с себя неподъемную тушу. Какое-то время он по бессознанке таращился в потолок, пересчитывая водящие хоровод звездочки перед глазами. Из блаженного ничто его вырвал мучительный стон Барнса, успевшего перевернуться на спину и остервенело гоняющего «шкурку». Похоже, даже после второго оргазма, член не собирался опадать, и сверхчувствительность доставляла больше мучений. — Тихо, тихо, — Брока мгновенно выбросило из вязкой неги, он навалился сверху, прижимая Зимнего к кровати и отводя живую руку от причинного места. Багровый член лоснился от смазки и словно полыхал изнутри. Додрочить ладонью нечего было и думать, стало бы только хуже. Брок облизал губы, накапливая слюну. Его собственный член уже начал опадать, как раз перейдя в тот самый период, которого не хватало Барнсу. Но и оставлять так как есть нечего было и думать. Раз уж тот наглядно подтверждал суперсилу не только в бою, но и в постели. — Что же я, блядь, такой везучий? Так и сдохнуть недолго на хую у какого-нибудь супера. Интересно, это будет приравниваться к геройскому деянию? Ответа он и не ждал. Грудь Барнса вздымалась, подобно мехам, грозя обеспечить гипервентиляцию со всеми вытекающими. Брок на пробу обвел языком багровую головку, в опасной близости от его головы металлические пальцы протеза угрожающе лязгнули, сжавшись в кулак. — Руки за голову! — Брок сопроводил приказ смачным шлепком по бедру, понимая, что в таком состоянии одни слова Зимний вполне мог пропустить мимо ушей. Сосать Брок умел, хоть виртуозом в этом вопросе себя не считал. Впрочем, тут ему на руку играла еще и неискушенность Барнса. Вряд ли в сороковых подобные «упражнения» были широко распространены. О получаемом удовольствии свидетельствовали интенсивность и громкость стонов, любой порнозвукооператор с радостью заполучил бы такие к себе в коллекцию, а оснащенное подобными кинцо стало бы шедевром, без учета происходящего на экране. Предупредить о том, что вот сейчас польется, Зимнему и в голову не пришло. По счастью, спермы было не так уж и много, так что захлебнуться Броку не грозило при всем желании. Зато с мстительным удовольствием, он погнал «диверсанта» на кухню. Уже придя в себя, он с запоздалым раскаянием подумал, что глотать барнсовскую сперму не стоило бы. Вот проснется он завтра с лазерами, стреляющими из зрачков, или еще какой лишней хуйней, отросшей в ненужном месте, и что ему тогда делать? — Мне понравилось трахаться, — вынес вердикт Барнс, вернувшийся со стаканом воды. Он с любопытством ребенка и энтузиазмом маньяка вылизал Броку рот, прежде чем отдать вожделенную жидкость. Засыпающий на ходу Брок полоснул по довольной морде вялым взглядом, сил не осталось даже на то, чтобы даже просто пригрозить прибить гада. Завернулся в простыню и позволил себе отрубиться. Уже на грани яви и сна его догнал шепот в ухо: — Думаю, я разобрался. В следующий раз я буду командовать. Ответы, что много думать вредно, и что кто-то в последнее время слишком много думает, Брок домысливал уже во сне.