О войне

      В этот раз Смерть пришла к ней. Год назад на ее месте был отец, месяц назад – двухлетняя сестренка, а позавчера – единственный питомец, который бы смог выжить в этой клоаке – паучок Геша. И вот сегодня она. Как странно, что именно сейчас я отношусь к этому так спокойно, как хотелось еще позавчера. Сейчас я готова многое – из немногого, даже практически ничего не оставшегося – отдать, чтобы избавиться от этой пустоты, что голодной и ненасытной пастью жрет меня изнутри. Но складывается впечатление, что меня заморозило изнутри, и я нахожусь в ледяном панцире, вокруг которого зачем-то еще прилепили кожу. Тело меня не слушается, так что ни выйти, чтобы наконец-то глотнуть свежего, чистого и живого воздуха, ни отвернуться, ни даже отвести взгляд от зачаровавшей меня картины сил нет.       Запах и краски самой Смерти, вот что приворожило меня. Запах смерти: причудливая смесь пепла, сырости и продолжительной болезни. Наверное, такой запах витает повсюду на фронте, только еще и с примесью пороха и дыма, но почем мне знать, если я даже тела отца не видела. Как странно, что только сейчас я заметила, что единственный час может состоять из тысяч разных красок. Восковые и слоновой кости, синие с облачными плевками, грязно-бордовые, словно венозная кровь со свернувшимися комочками. Грязные сумраки. Ни раньше, ни позже различить я их больше не могла.       Тело – не могу, ну просто даже в мыслях не могу назвать оболочку, оставшуюся со мной, ее именем; душа-то давно ушла, я сама видела – в каком-то смысле выглядело все еще прекрасным. Только вот не было в нем Ее, и это все портило. Торчащие лопатки выглядели словно отпиленные крылья, которые больше не взмахнут. Эта большая душа больше не полетит. Она была словно оставленным мне на память рисунком, вроде тех, что рисует мороз на стекле. Вечная память того, как улыбалась мне, смеялась, кривлялась. Работала на износ, тяжко, сильно, долго, но все равно улыбалась и светилась каким-то мягким, теплым светом. И под этим светом и я стояла рядом, и вместе с ней работала с утра до ночи, но к концу дня улыбалась вместе с ней.       Доброе утро, меня зовут Таня. Мне четырнадцать лет. И война отобрала у меня все.