Травы цветут

В книгах про приключения и принцев такие моменты описывались четко — время останавливалось и замирало, сердце дрожало на кончике иглы, и только со стороны можно было разглядеть собственное лицо и удивиться — неужели это все происходит со мной?.. — С тобой, Чичу, — сказала она сама себе, глядя на то, как склоняется над ее телом Оппа — еще полминуты назад родной и любимый, — С тобой все происходит сейчас. Останови это безумие. Останови. Она открыла глаза и посмотрела в самое сердце Джину, когда тот готовился овладеть ею. Слезы стекали по ее лицу — густые слезы, как жидкое стекло — и только тогда он очнулся, осознал, вспомнил все… И сник. Осел полностью. Сжался весь. Будто бы уменьшился. — Прости, — выдавил он из себя. — Прости… Я не хотел… Я… Не понимаю… Прости… Она подняла на него глаза — сквозь них он ощутил всю ее боль, руками можно потрогать — дернулась всем телом, натягивая на себя одеяло, рванула прочь, столкнув его с себя. Порванная рубашка, стянутая юбка, чулки, на которых поползли стрелки, потекшая косметика… Джису торопливо поправляла нижнее белье и одежду, которую он не успел снять, чтобы взгляд Джина не коснулся ни миллиметра ее кожи. Никогда до этого она не ощущала себя настолько униженной. Никогда до этого она не чувствовала подобного разочарования и пустоты. Одевшись и вытерев лицо, она посмотрела на него и сказала громко, чеканя каждое слово, стараясь вырезать его на самом сердце. — Никогда больше не смей подходить ко мне, Ким Сокджин, — голос ее предательски дрогнул. — Тебя больше не существует в моей жизни. — Джису… — прошептал он, неловко путаясь в словах. — Джису… Прости… Он должен был сказать что-то другое, должен был объяснить ей помутнением рассудка, бессмысленностью ситуации, собственной глупостью и ревностью. У него еще был шанс все поправить — он это точно знал — ведь он старше ее, он умнее, опытнее… Но слова не шли на ум, а язык никак не мог сказать то, что она хотела услышать. И врать у него не получалось больше. Он только что едва не изнасиловал девочку, которую берег четыре года — это факт. И совершил бы он этот поступок только из-за ревности к Шуге, который, возможно, и вовсе не виновен ни в чем — это факт тоже. Джин остановился, замолчал, задрожал весь и опустил глаза. Впервые в жизни он боялся встретиться с ней взглядом — и не увидеть в нем привычных нежности и заботы. Все кончалось тут и здесь, на его глазах. — Прости, — прошептал он. — Прости меня. Униженная Джису громко хлопнула дверью — разрыдаться она позволила себе только на улице. Какой бы не была ситуация, ее слез Ким Сокджин не увидит — так ведь поступила бы Дженни на ее месте, так сказала бы поступить ей старшая сестра, и так обязательно поступили бы красивые умницы-героини ее любимых книжек. И это было единственное, что роднило с ними Джису в этот день. Ничего больше. — Я решила поступать в колледж в Сеуле, мама, — сказала она за завтраком, бледная и уставшая. — И я не поменяю это решение… Джендыки уже выбрала колледж, в котором мы сможем учиться вместе. Буду приезжать по праздникам. И на каникулы… Родители ее молча переглянулись, прежде чем коснуться дочери сердцем — мудрая мать подтолкнула отца ногой под столом, и он торопливо улыбнулся маленькой испуганной дочери, только что принявшей самое важное в своей жизни решение. — Только если обещаешь сдать все экзамены хорошо, — строго сказал он. — И если выберешь колледж с хорошими характеристиками. Иначе выбирать колледж для тебя буду я. Он мягко провел рукой по волосам дочери и сделал строгое лицо. Мать улыбнулась и подтолкнула его снова. Джису прикусила губу, чтобы не заплакать. Они все еще были самой лучшей семьей, которую только можно было пожелать. Хорошие люди… *** Черин громко собирала чемодан и ругалась на совершенном английском — Дженни восхищенно слушала ее брань в своей комнате, но вида не подавала — зачем. Они все еще враждуют, ненавидят друг друга, и вынужденно придерживаются нейтралитета. И только когда мачеха уехала, наконец, она вышла из своего убежища, чтобы набрать еды и вернуться к книгам — и тут наткнулась на Квон Джиена. — Привет, — сказал он таким тоном, от которого у нее скривилось лицо. — А я думал, ты там уснула. — Я поем у себя, — буркнула она, проходя мимо, Джиен улыбнулся спокойно и вернулся к своей книге, словно Дженни и не обратилась к нему. — А я не ужинаю, — бросил он ей в спину. — Я на раздельном питании… — яркая обложка его книги показалась Дженни знакомой, и она не сумела промолчать. — Это Кафка? — спросила она. — Вы читаете Кафку? — Законом не запрещено, — пожал тот плечами. — Не у одной тебя приличный вкус на чтиво. — Именно у одной, — сострила девушка. — Кафку читают только интроверты или идиоты. Или те, кто сочетают в себе черты первого и второго. — Кафку читают мечтатели, дурочка, — равнодушно сказал он. — Далеко ты пойдешь со своим острым язычком, Дженни-сси. Вот только там, куда ты пойдешь, кроме тебя никого не будет. Даже твоя подружка отстанет на полпути, а ты не обернешься и не притормозишь. Найдешь себя лет через пятнадцать — и будешь такой же, как Черин. Умной, красивой, сильной — и одинокой. Так что не презирай ее так сильно. Возможно, это твое будущее… — От подобных-то мечтателей я слышать ничего не собираюсь, — Дженни усмехнулась. — Много ли вы знаете о моем будущем, если о своем собственном представления не имеете. Живете в доме моего отца с моей мачехой — на работу ходите время от времени, вечно в книгах и модных журналах. Вызываете только жалость и презрение, я готова даже стать такой, как Ли Черин, лишь бы не стать такой, как вы. — До меня тебе еще расти — и не вырасти, — веселился Джиен. — Господи, мне показалось в первый день, что ты не лишена здравого разума. Действительно — показалось. — Если кажется, в церковь сходите, — Дженни вскипела, рукой смела с журнального столика все его книги на пол, наступила на них ножкой в домашнем тапочке. — Вон отсюда! Это дом моего отца! Это дом моей матери! — Только вот их тут больше нет, девочка, — мужчина поднялся — и только тут Дженни поняла, что он и выше, и сильнее ее. — Папа умер, ты сама сказала, а мамочка… — он подошел ближе к Дженни, нагнулся, заглядывая в ее глаза, нагло прищурился, — Мамочка тебя бросила. Чтобы завести другую семью и стать счастливой… Так что это больше не твой дом. Это дом, за который платит Черин, и… Резкий удар обрушился на его щеку — и Квон Джиен будто бы очнулся. Он словно проснулся от глубокого сна, и только теперь понял, что сболтнул лишнего, что сказал то, что не должен говорить взрослый человек почти еще ребенку. Щека горела, он все еще чувствовал на ней пульсирующую ладошку девушки. И опустив глаза наткнулся на ее взгляд — горящий, возмущенный, оскорбленный. Дженни задыхалась от ненависти, почти захлебываясь от непрошенных слез, едва стоя на ногах — маленькая, действительно брошенная папой и мамой девочка. — Прости, — сказал Джиен. — Прости, я… Еще одна пощечина на ту же щеку оказалась неожиданной — била она ребром ладони, не умеючи, неуклюже. Квон Джиен приложил ладонь и только теперь почувствовал себя уставшим и одиноким. Дженни рядом уже не было — дверь в ее комнату громко хлопнула, и он услышал звук поворачивающегося ключа. — А ведь просто про Кафку спросила, — сказал он себе, потирая лицо. — Я мог бы просто ответить… Он ворочал в памяти ее горящий взгляд, полный ядовитой ненависти и презрения — и впервые за долгие годы отсутствия вдохновения, серой работы и скучных отношений почувствовал себя по-настоящему живым. *** — Серьезно, парни, заканчивайте это, — сказал Намджун, сжимая кулаки, — Успокойтесь или я надеру зад вам обоим. — А в чем дело-то вообще? — для Тэхена морали и смысла не существовало и вовсе, за его спину прятался еще один их общий друг — Чонгук, парень, который учился на пару лет младше. — Хен, ты с ума сошел? Вызвать медицину? В другой раз эта шутка имела бы успех, Джин бы прыснул, засмеялся, а потом полез бы к шуточную перепалку к Ви — и началась бы ребяческая возня. Но теперь все изменилось — и Джин словно не услышал его слов, взгляд его был обращен к Шуге — и пожирал его изнутри. Юнги даже не шелохнулся, издевательски скрестил ноги и сплюнул, даже не пытаясь поднять глаз. Он его презирал. Заранее и вовсе. — Значит, ты хочешь обвинить меня в том, что тебя бросила девка? — уточнил он. — Ким Джису тебя отшила из-за меня? — Ты прекрасно понимаешь, что именно я имею в виду… — сжал кулаки Джин. — Твоя сволочная манера лезть в мои дела… — Я просто увез ее домой пару раз, когда ты, развесив слюни, вешался на Джой и Момо, — рассердился тот. — И помог ей с английским. Это все. Хотел бы я увести ее — увел бы еще год назад. Но в отличие от тебя, хен, я малолетками не интересуюсь… — Ты слышал, Джин? Слышал же? — Намджун торопливо обнял его за плечи. — Шуга так никогда бы не поступил… Он не такой… Я уверен, все можно поправить. Джису не всерьез оставила тебя. Ты же ее знаешь… Она тот еще ребенок… Давай возьмем мою машину и встретим ее у школы, вы поговорите и, я уверен, обязательно, помиритесь. — Но… — Юнги сделал паузу, поднял глаза на Джина и осклабился. — Раз между вами все кончено, то, наверное, ты не будешь против, если теперь я займусь ею… Она мною восхищается, уважает меня, и мне она тоже симпатична. Я ведь говорил тебе, хен, у тебя серьезных отношений не получится, ты… Он не договорил, потому что Джин терпеть его тираду не стал — не выдержал просто. Один удар пришелся прямо в цель, смазнул по щеке и остался там. От второго Юнги увернулся — и попытался дать сдачи. Метнувшийся к друзьям Тэхен бестолково суетился, стараясь удержать их. Чонгук осторожно отошел в сторону — не дай бог заденет и его красивое лицо, и осторожно посмеивался над бестолковой дракой. — Я убью тебя, урод, — выкрикнул Джин, надежно удерживаемый Намджуном. — Я морду тебя разукрашу… — И получишь сдачи, хен, — Юнги возбужденно стряхнул со своей руки Тэхена. — Ви, свали нахер, я не трону его… Ему не вывести меня на эмоции, ясно вам всем? — Не появляйся у меня на глазах… — Джин задрожал всем телом. — Я уничтожу тебя. Ты больше не отнимешь у меня то, что принадлежит мне. Я лучше украду ее и спрячу, чем отдам ее такому, как ты. Из-за тебя… Это все было спланировано тобой. Я едва не совершил такую глупость вчера… Это ты всему виной… — Что?.. — вырвалось у Юнги. — Что ты хотел совершить, а? Хен?.. Слепая ярость внезапно яркой лампочкой взорвалась у него в голове — давно такого не было. Ненависть залила все вокруг, зрение помутнело, и Юнги вдруг понял, что перестал слышать голоса вокруг, перестал видеть лица друзей. Он не стал ждать ответа, он рванулся вперед, отрывая цепкие руки Тэхена от себя — одно-единственное желание вело его, уничтожить Ким Сокджина, убить его, размазать, лишь бы отогнать от себя мысль, что тот мог сделать с этой маленькой девочкой — или сделал уже. — Хен, черт тебя дери, остановись, — кричал Тэхен. Руки Юнги бессильно молотили по Джину — тот, осклабившись, рванулся к нему. Кровь заливала все кругом, случайные свидетели драки кричали. Остановили ситуацию старшие — их пары закончились, и они вышли на перекур. — Парни, эй-эй, что тут происходит? — Крис, староста группы, рассмеялся-было, но осекся. — Намджун, мать вашу, что вы тут устроили? — Джин, мальчик, успокойся, — Тао, главный красавец колледжа, осторожно оторвал его от Шуги, почти приподнимая над землей. — Сядь, я тебя сказал, успокойся! Успокойся! Ты весь в крови! — Вот же ублюдки… — рассмеялся Чен, — Оставить вас на минуту нельзя… Уроды вы… Переполошили весь двор, сейчас сюда директор спустится! — Тэхен? — подошедший последним Кай, осторожно похлопал по плечу расстроенного Ви — он не смог остановить драку своих хенов. — Успокойся, мальчик, все закончилось. — Я все равно убью тебя, Шуга, урод… — процедил сквозь зубы, Джин. Он уже пришел в себя, ненависть его остыла, пожар в душе погас, оставив после себя черную выжженную землю. — Не смей подходить к Джису. Если я увижу тебя возле ее дома, я уничтожу тебя. Я душу продам черту, но не отдам ее тебе… Он стряхнул с себя руку Намджуна, схватил сумку и пошел прочь. Верный друг чертыхнулся, бросив укоризненный взгляд на Юнги — дескать, я же говорил тебе, чем это все кончится, и пошел за Джином, увещевая его. Расстроенный Тэхен пошел за ними, оставив вещи, их прихватил осторожный Чонгук, который не забыл попрощаться с хенами, прежде чем уйти. Юнги остался один — разбитый и возбужденный — и теперь все взгляды старших были направлены на него. — Из-за девки?! — хохотнул Тао. — Серьезно? Из-за той девочки? Вы придурки, парни… — Какая разница, — бушевал Крис. — Они устроили тут драку, посреди двора, на вас смотрела половина колледжа. — А ты рисковый, Шуга, если решил отбить девку у Джина, — Чен уже курил, выпуская колечки дыма, и подмигивая девчонкам, которые проходили мимо. — Джин-то посильнее будет, к тому же девушки его больше любят… — Главное, чтобы конфликт закончился на этом, — Кай скрестил руки на груди. — Иди в медпункт, герой, лицо разукрашено. — Спасибо… — Юнги сел на землю, его слегка потряхивало после драки. — Спасибо, хены. Но мы сами разберемся. — Разобрались уже… — проворчал Крис, глядя, как тот уходит. — Детский сад. — Романтика, — пропел Тао, пытаясь вспомнить личико девочки, которую приводил к ним Джин. — Весна пришла…