Травы цветут

Джису раньше не часто видела такое выражение лица у Джина. Лишь дважды — когда он узнал, что ее отвозил домой Мин Юнги и когда его старший брат назвал ее красоткой в его присутствии. И нечто подобное было в тот день, когда она после расставания прошла мимо него, стоящего у ворот ее школы, гордо подняв голову, прижавшись к руке Дженни. Смесь разочарования и неприязни, и боль, сдавленная боль, приправленная одиночеством. Теперь к этому присоединилась и ярость. Сокджин-оппа был в ярости. — Не смей поднимать на нее руку! — кричал он. — Иначе я убью тебя! — Да кто ты, черт тебя дери, вообще? — бесновался Ханбин. — Какое у тебя дело к моей девушке?! — Оппа… — бормотала сдавленно Джису, и сама не понимала к кому она обращалась. — Оппа… Успокойся… Так она и стояла между ними, сгорая от стыда и боли, не зная, как успокоить их и себя — и именно такой она себе и запомнилась, жалкой и униженной. Двое ее парней — бывший и нынешний — кричали друг на друга, не заботясь о ее чувствах, в очередной раз доказывая ей, что ни того, ни другого она никогда бы не назвала принцем в детстве. Даже приблизительно. Положение спасла Айрин. Она вышла из магазина, куда ее проводил Джин, мгновенно оценила обстановку и тут же встала между Ханбином и Сокджином, не позволяя им обоим вцепиться друг в друга. — Успокойся, Сокджин-а, — сказала она твердо. — Разве ты не видишь, у них все хорошо. Это просто ссора влюбленных. Тебе не нужно туда лезть. — Простите, — она спокойно смотрела в лицо Ханбину, красивая и изящная — как будто бы Джису из будущего. — Он подумал, что вы обижаете ее. Они с Ким Джису хорошо знакомы. Мы вас не побеспокоим. Простите еще раз. Она легко увела Сокджина, сливаясь с толпой, поправляя высокий воротник ее красивого пальто — мимоходом обдав Джису взрослым запахом своим духов. Ее улыбка скользнула по испуганному лицу девушки и осталась там. — Считаешь, что это романтично? — прошептала она. — Что за тебя дерутся парни? Думаешь, Джунмен-сси это одобрил бы? Будь серьезней… Она кивнула и увела злого Сокджина за собой, оставив на мокрой мостовой только стук своих каблучков. Джису и Ханбин так и остались смотреть ей вслед — Ханбин был удивлен и немного очарован, Джису была испугана и поражена до глубины души. Не стала бы Айрин-онни лезть в драку чужого молодого человека. Не стала бы спасать ситуацию своим ядом. Не стала бы. Джису обернулась посмотреть в толпу, в которой они оба растворились, и ее внезапно осенило — сразу и вдруг, будто бы к ней вернулось утраченное зрение или у нее появился потерянный голос. Между ними — между Сокджином и Айрин есть что-то. Что-то, что увело их двоих из ее жизни, что-то, что спасло их обоих. Быть может, даже что-то, что было между Айрин и Джуменом много лет назад. Что-то, на что она, Джису, пока неспособна. А может быть, и не будет способна никогда. — Что это за придурок? — теребил ее Ханбин. — Кто он тебе? Я тебя спрашиваю?! Он с силой повернул ее лицо к себе, впившись возбужденным злым взглядом в ее глаза, и отшатнулся. Его мягкая и женственная девушка, которая никогда не пыталась даже противостоять ему, выглядела одинокой и разочарованной — и хуже всего было то, что он не был причиной ее потерянных чувств, это он почувствовал точно. — Оставь меня, оппа, — тихо сказала Джису. — Я пойду домой. Я устала. Она высвободилась из его рук и пошла в сторону станции, не обращая внимания ни на начавшийся дождь, ни на крики Ханбина за своей спиной. Джису почувствовала себя одинокой и обманутой и необыкновенно уставшей. Все, чего ей хотелось сейчас, это запереться в своем доме — и ничего больше. *** — Джису-я, доброе утро… — сказал ей Сынхен у дверей. — Сегодня снимаем сцену в воде, поэтому мне нужна экспрессия, эмоции и… — Я постараюсь, — сказала она, проходя мимо него. Потухшие ее глаза смотрели сквозь фигуру продюсера, сквозь высоких статных солистов, сквозь статистов, сквозь Сандару. Джису не видела никого и ничего, ей хотелось закончить унизительные съемки и исчезнуть после них, ничего больше. — Она ужасно выглядит, — выругалась госпожа Парк, — Я отругаю ее, Сынхен-а, она совсем не спит и не концентрируется… — Нет, нет, — заинтересованный Сынхен не сводил с бледного лица Джису глаз. — Так даже лучше… Впервые я в ее красивых глазах что-то настоящее. Мне это нравится. Страдания ей идут. Посмотри, как она раскрывается во всем этом. Богиня? Богиня… — Милочка, — сказал он костюмерше, сузив глаза. — Убери белые платья и бледно-голубое тоже отмени. Сегодня только алый шелк. Только золото и алый шелк. И никакого белья… — Но… — девушка побледнела. — Но шелк тяжелый материал, в воде он потянет ее ко дну, она не сможет танцевать. И… Без белья… Ее грудь, ну вы понимаете, она… — Она справится, — сказала Сандара, перебивая их обоих. — Она хорошая актриса. Она вытянет любой образ. Этот клип не зря показался мне интересной идеей. У Джису все получится. Сегодня она на пике своей игры. Я уверена. Сон Мино, который стоял поодаль, слушал их без особой радости, не разделяя их вдохновения. Внезапно он посмотрел на несчастное лицо Джису и вдруг подумал, что ему даже жаль ее. На девчонке написано крупными буквами о разбитом сердце, но продюсеру и менеджеру плевать на все это. Пока ее милое личико может принести ей известность, а им деньги — они будут лелеять ее раны и молиться на ее внутренний разлом. Вопрос только в другом, и Мино был в этом уверен — сможет ли девочка сама остановиться первой, в шаге от падения или нет. Он легко задрал рукав изящной дорогой рубашки — кривые следы и рубцы на его запястье снова показались ему уродливыми, но настоящими. Он, Сон Мино, однажды уже остановился. Быть может, ему есть, чем поделиться с девочкой?.. *** Дженни вошла в класс для занятия танцами — и гул веселых голосов тут же стих. Дженни в школе не любили, она казалась высокомерной и независимой. К тому же — и это тоже было причиной для ненависти — она отлично пела и неплохо справлялась с основой для рэпа, стало быть, имела возможность дебютировать в будущем. В школе, где все мечтали однажды стать айдолами, Дженни Ким, делающая успехи без особого стремления, вызывала раздражение и зависть. К тому же она недавно сцепилась с Сон Чеен, миниатюрной стервочкой, которая держала под каблуком почти весь класс, а это тоже многого стоило. — Жирная тут, — рассмеялась Чеен, — Опоздала, потому что ела булочки в столовой? — Опоздала, потому что вырывала патлы девочке, похожей на чихуахуа с раздвоенным языком на конце, — в тон ей ответила Дженни. — Но я не устала и сделаю это еще раз, если понадобится. Чеен замолчала, стиснув зубы, стараясь не смотреть на обидчицу. Она была младше Дженни и хорошо знала, как отстоять свои права, на кого надавить и как правильно поступить. До появления выскочки она слыла лучшей в классе в плане рэпа и двигалась хорошо, но теперь все внимание принадлежало Ким, и это выводило ее из себя. К тому же Чеен видела высокого парня, который забирал Дженни на машине… Она была успешна во всем, и это нужно было прекратить. — А у тебя кишка не тонка, — усмехнулся высокий парень, без приглашения плюхнувшись рядом с Дженни. — Эта мелкая злая штучка, ее лучше не трогать. — Отсядь от меня, — спокойно сказала девушка. — Иначе мне потом придется извиняться. — Я Пак Чанель, — улыбнулся он широко и бессмысленно, — Познакомимся? Мы в одном классе. Правда, пою я лучше, но могу дать тебе пару уроков. — Пару уроков глупости оставь себе, — Дженни глазами искала Пранприю. — Ты разве не в компании этой Чеен был? Иди и ей неси бред, я-то в чем провинилась. — Я дружу со всеми, — сказал он. — Я готовлюсь к дебюту, а айдолы должны быть образцом дружелюбия. — Образец лицемерия, вот ты кто, — нахмурилась Дженни. — Держись от меня подальше, Пак Чанель, иначе мало тебе не покажется. Я презираю таких, как вся ваша компания, и я лучше свалю из этой дерьмовой школы, нежели буду играть в ваши игры и смотреть, как вы травите человека только потому, что ей суждено было родиться не в Корее. — Ты сквернословишь на публике! — восхитился Чанель. — Ты крутая, Дженни Ким. Я впервые встречаю кореянку с такой аурой. Тебе нужно ехать в Европу или Америку, ты там будешь популярной… Напиши мне, когда захочешь встретиться — сказал он, уходя от нее. Дженни скривилась, глядя ему в спину. Дверь открылась — и Пранприя Манобан мышкой скользнула в нее, стараясь не поднимать свои огромные глаза. Дженни помахала ей, и она тут же плюхнулась рядом с ней на пол. — Я проспала, — жалобно сказала она. — Проспала и не услышала будильник. — Но время вечернее… — ужаснулась Дженни. — Ты с ума сошла… — Я подрабатываю вечерами, — Пранприя улыбнулась легко и широко, как человек с чистой совестью. — Мне нужны деньги, Онни. Приходится иногда жертвовать сном. Она говорила эти вещи с деланной нарочитой усталостью, и Дженни прыснула в кулачок, глядя на ее счастливое лицо. Пранприя расхохоталась вслед за ней — слишком заразительной была улыбка Дженни. Тайка была первым человеком, рассмешившим ее, после Джису — это было вполне себе показательно. — Тише, — сказал учитель, входя в класс. Сидящие на полу студенты поклонились ему, стоять по струнке тут было непринято. — Сперва хочу поблагодарить вас всех за хорошо сданные тесты, — сказал он. — Справились все. Теорию вы усвоили, ваши баллы будут на доске уже завтра. — Не сегодня? — милым голоском пропела Чеен. — Учитель, вы не пунктуальны. Как же мы проведем работу над ошибками, если не знаем свои ошибки? — Сон Чеен, у тебя ошибок нет, — вздохнул учитель. — И ты прекрасно об этом знаешь. Хочешь, чтобы я похвалил тебя перед всеми? Я хвалю. Чеен улыбнулась ему ослепительно и вернулась на свое место, не преминув посмотреть прямо в глаза Дженни, у которой скулы сводило от нарочитой детскости девушки. — И все-таки лучший результат принадлежит До Кенсу, — сказал учитель. — Его ответы были более полными, чем твои, и он лучше всех делает выводы. Я доволен твоей работой, Кенсу-я. — Что? — возмущенно протянула Чеен. — Кенсу?.. — Благодарю… — большеглазый парень с серьезным выражением лица поднялся с места, чтобы поклониться, и Дженни вспомнила его. Он был тем самым парнем, который встретился им с Пранприей вместе с Чанелем и Чеен, молчавшим все время, не сводившим с них обеих серьезного даже сурового взгляда. — Оппа лучший, — прошептала Пранприя. — У него большое будущее, я чувствую. — О чем ты? — спросила Дженни. — Почему? С чего ты взяла? — Я видела, как он двигается… — Пранприя и сама слыла хорошим танцором, но теперь на ее лице был настоящий восторг. — Он танцует так… По-тайски — он душой танцует. По-настоящему, Онни. Не так, как большинство тут. — Он просто позер, ничего особенного, — пожала плечами Дженни. — К тому же он тренируется дольше других, стыдно было бы, если бы он не был лучшим. — Но сегодня кроме результатов тестов, — перебил гул учитель. — Я бы хотел представить вам нового студента. Он поступил в академию на прошлой неделе и успешно сдал все ваши тесты. У него тоже большое будущее. Дверь открылась, и в дверь осторожно вплыла изящная фигура, взъерошенные волосы слегка падали на бок, осторожная улыбка слегка касалась кончиков губ. Дженни широко открыла глаза, глядя в лицо новому студенту — он тоже узнал ее и улыбнулся ей, склонив голову. — Чон Чонгук, — представился парень, вызвав счастливый гул женской половины класса. — Рад с вами познакомиться. — Чонгук делает большие успехи в танцах и вокале, — сказал учитель. — Теперь он ваш товарищ, поддержите его. — Чон Чонгук… — прошептала Пранприя, восхищенно пряча личико в кулачки. — Такой… Красивый… Смотри, Онни, смотри! — Чон Чонгук, — разочарованно протянул Чанель. — Имя как у сопливой девчонки. И выглядит также… Чего все так ему радуются, он что — президент страны? — Чон Чонгук, — усмехнулась Чеен. — Вот достойный объект, чтобы утереть выскочке Дженни Ким нос. Такого парня ей точно не заполучить, а вот мне… Я бы с радостью помогла ему влиться в наш дружный коллектив. — Чон Чонгук, — Дженни хмыкнула и отвернулась. — Ты меня узнала, нуна? — весело спросил он, пройдя через толпу влюбленных девчонок, когда учитель вышел. — Помнишь меня? — Еще бы… — Дженни криво улыбнулась. — Значит, сюда поступил… Удачной учебы. — Я тут, чтобы стать ближе к своей мечте, нуна, — ослепительно улыбнулся он. — А как ты поживаешь? Как Хен? Как Джису-нуна? От выражения его сладкого личика у Дженни перехватило в горле, злость тихим пламенем разгоралась внутри, ненависть толчками пробивалась наверх. — Я так рад, что мы теперь будем тренироваться вместе… — добавил он.