Травы цветут

С минуту все четверо смотрели в экран, словно завороженные — Юн, который снимался в этой сцене с Ким Джису, удивленно хмыкнул и смутился. На мокрой ткани все линии тела девушки были отточены до состояния натянутой струны. Именно таким и представляли они себе свой клип на свою лучшую песню, и именно это теперь и напугало их. — Что ни говори, а играть она умеет, — сказал Джину. — Хорошо двигается. Хотя и импровизирует много. — У нее аура актрисы, — сказал Хуни, — Она хорошо держится в кадре. Опыта маловато, но… — Но потенциал есть, правда? — Ли Сынхен рассмеялся, заглядывая за плечи своим парням, — Я собираюсь продюсировать парочку фильмов. Протолкну девчонку туда. Если сможет выстрелить, то на ней можно будет хорошо заработать. К тому же, Сандара-я сказала, что она поет… Я бы не против был поставить на красотку с аурой актрисы, которая стала бы вижуалом модной девчачьей группы. Это золотая жила. — Не слишком ли… — Мино пожал плечами. — Это только клип. И по ней видно, что ей морально тяжело с такими, как мы, работать… Юн ей нахамил, пока эту сцену сняли, Джину вообще не здоровается. — Да ладно тебе, — отмахнулся продюсер. — Это жестокий мир, слабые в нем не выстоят, зато сильные получат все. Если Сандара так много ставит на девочку, значит стержень в ней есть. И инвесторам она точно понравится. Смотри какое у нее… Все пятеро завороженно уставились на экран — Джису в алом платье выходила из воды, и мокрый шелк облепил ее тело, очерчивая линию живота и сосков. Джину, как старший, хмыкнул и сдержался, Мино просто отвернулся, зато оставшиеся трое не могли оторвать от нее глаз. При любом варианте — потенциал у Джису был. По крайней мере, мужчины ее заметили. Сама же она не знала, что ее сейчас пристально рассматривают. Расстроенная хамским поведением участников, Джису приняла душ и переоделась, чтобы ехать домой. Сандара Парк сидела напротив нее и рассматривала ее бледное лицо. — Болеть нельзя, — строго сказала она. — Питайся хорошо и не забывай про спорт. Надо бы и в академию завтра зайти, ты много пропустила занятий… И нужно начать пить какие-нибудь витамины. Если ты заболеешь, это будет катастрофа. — Я не заболею, — кивнула ей Джису. — Я просто устала, но я приду в себя, обещаю. Онни, я ценю то, что вы для меня делаете, правда… — Да, да, — отмахнулась Сандара, проходя мимо приподняла за подбородок лицо девушки и заглянула в него. — Боже, ты выглядишь как живой труп, но что-то в этом есть. Запишу тебя на пару кастингов для драмы, даже если не пройдешь — опыт. Пока ты настолько измождена, на этом тоже можно сыграть. У режиссера башню снесет, если вдруг ты попадешь в образ. — Кажется мои отношения с Оппой кончились, — вдруг выдавила из себя Джису. Она не знала, зачем она говорит это Сандаре, но ей хотелось сказать хоть что-то, что могло бы помочь ей вскрыть рану внутри сердца и освободиться от нее. — Что? — удивилась менеджер. — Что ты сказала? — Я снова потеряла то, чем так дорожила, — пробормотала Джису. — И я виновата в этом. Я уступаю Айрин-онни, я слабая, слабая, слабая и глупая… Я… — Ты переутомилась? — Сандара уже открыла дверь. — Хорошо, дам тебе выходной. А теперь пойдем, машина уже ждет. Она спокойно сделала вид, что не замечает отчаяния Джису и перечеркнула ее малейшие попытки открыться, не потому что у нее не было сердца. Нет, конечно же… Сандара и сама была когда-то молодой и напуганной, и у нее так же от боли сердце рвалось из груди, а страх закрывал глаза, и она прекрасно помнила это чувство. Но сейчас уступить Джису означало проиграть им обеим, а Сандара проигрывать пока не хотела. Она мечтала научить девочку играть по собственным правилам, побеждая на каждом этапе, мечтала сделать из Джису живое произведение искусства, недоступное ни для кого. Произведения искусства не могут принадлежать отношениям. Настоящие актрисы не должны быть счастливы. Сандара Парк слепо верила в это и поддерживала свои убеждения. Джису оставалось только отступить или смириться — она шла за Сандарой, кутаясь в большую толстовку, пряча лицо под козырьком кепки. — Спасибо за ваш труд, — вежливо кивнул им довольный Сынхен. — Сандара-сси позвони мне, когда сможешь. — Хорошо потрудилась, Ким Джису, — сказал ей Мино. — Буду рад поработать с тобой снова. — Спасибо, — прошептала она, едва подняв на него глаза — и вдруг улыбнулась, спокойно и хорошо. — Спасибо, Оппа. И от этой ее единственной за всю неделю искренней улыбки у всех четырех участников группы внутри что-то надломилось — словно острый осколок застрял в душе. *** Намджун и Дженни пили пиво из холодных запотевших баночек, сидя на капоте его машины и любуясь холодным осенним закатом. Такое можно было делать только с самым близким человеком, и эти двое соответствовали ожиданиям друг друга. С Намджуном Дженни было хорошо и спокойно, с Дженни у Намджуна была еще надежда, что она заметит его чувства и ответит на них. Его куртка была на ее плечах, конец ее длинного шарфа обвивал его шею. Почти идиллия. Ничего прочего. — Значит, Чонгук в твоем классе? — усмехнулся Намджун. — Этот парень идет к своей цели через препятствия. Он упорный малый. И трудится хорошо. — В него все сразу влюбились, — хмыкнула Дженни. — А парни пытались возненавидеть его, но он тут же пригласил всех выпить после занятия, и ему все простили. Придурок, не иначе. — Да ладно тебе, — Намджун рассмеялся. — Он добрый малый. Нет в нем душевной низости, так играет, как ребенок, иногда жестоко, но никогда не просто так. Он хороший. Я ему доверяю. — А я нет, — отрезала Дженни. — Он постоянно говорит о Джису-онни и Сокджин-оппе, словно ему есть какое-то дело до моей подруги, постоянно пытается подцепить меня этими словами. — Он видел, как страдал хен после расставания с Джису-я, — заметил Намджун. — И по-своему тяжело пережил это. Мы думали, что у хена все просто, но он едва не уничтожил свою жизнь после того, как Юнги и Джису-я… — У нее не было ничего с Мин Юнги, — рассердилась Дженни. — Давай и ты будешь верить глупым сплетням уровня школы. Я дружу с Онни, она моя лучшая подруга, она моя сестра. И я хорошо знаю… — Он подвозил ее в школу, — уверенно сказал Намджун. — Увозил ее после вечеринок… — Потому что твой друг-придурок был занят с ровесницами, — Дженни вскипела. — Мин Юнги был единственным, кто заботился об Онни, и они подружились, это нормально… — Дженни-я, между мужчиной и женщиной нет настоящей дружбы, — как неразумному ребенку пытался объяснить Намджун. — Один из них всегда хочет большего… Я не думаю плохо о Джису-я, она была совсем еще ребенком… И Хен частично тоже виноват, что подтолкнул ее к Юнги, но он болезненно перенес их разрыв, и я едва вытащил его из этой депрессии, в которую он себя загнал. А по Джису-я особо и не было видно, что она переживала… — Еще б, откуда тебе увидеть, если у тебя уровень — это твой хен и все, — насмешливо сказала Дженни. — Оппа, послушай, он в ту ночь едва не натворил таких дел, последствия которых могли бы искалечить судьбы их обоих. Онни пришлось расстаться с ним ради блага обоих, но она долгое время не могла вообще понять, в чем была ее вина, что он так поступил с ней. Я знаю Онни, — твердо повторила она. — Кто угодно в этом мире способен на грязь и гадость, кроме нее. Она все еще цветет. Она все еще верит и… — Но парня нового завела быстро и явно душевных травм не получила, — пошутил Намджун. — Защищай ее, Дженни, защищай, ты хороший друг. Но так ли невинна твоя подруга, раз два взрослых, уверенных в себе парня наплевали на годы дружбы из-за нее? Я давно заметил — ты склонна идеализировать, несмотря на то, что бываешь грубоватой, но приглядись, я прошу, приглядись… — Хватит! — Дженни вспылила, гнев заливал ее лицо. — Прекрати! Не смей говорить о моей подруге в таком тоне! Твой хен тоже особо не пострадал! Закрутил шашни с Айрин-онни, еще и живет вместе с ней. Наверное, сильно страдал все это время! Все вы одинаковые, Оппа! Вы все! На словах герои и принцы, на деле думаете только одним местом! Я ненавижу вас всех! Ненавижу! Все эти годы я не встречала ни одного парня, которого могла бы полюбить даже теоретически, кроме… Кроме… Дженни осеклась, остановилась, провела влажной ладонью по лбу, дернула свой шарф и скинула куртку с плеч. Намджун разочарованно и обиженно смотрел на нее, не в силах поверить тому, что услышал. Одинаковые? Все? И он тоже? — Я пойду, — сказала она. — Я зря начала этот разговор. Не стоило мне говорить о том, о чем ты понятия не имеешь. Пойду к своей испорченной подруге и буду утешать ее и дальше… Куда ей до твоего невинного во всех отношениях друга! — Дженни… — Намджун не мог подобрать слов. — Ты сейчас не права, Дженни. Вернись, поговорим и я отвезу тебя домой. Он чувствовал себя обманутым из-за упоминания о другом мужчине. Словно весь его тяжелый труд теперь был перечеркнут ее сердцем. Он понимал, что шансов у него не было с самого начала, и все равно чувствовал себя униженным и оскорбленным. — Не надо, доеду на метро, — бросила она ему назад. Глаза ее заливали горячие слезы, рана, едва зарубцевавшаяся, снова открылась и стала кровоточить. Поверх радужных событий и счастья, образ Квон Джиена снова всплыл перед ее глазами и остался там. Как она могла попробовать даже быть счастливой без него? Как она могла позволить себе отпустить его из памяти? Почему она осталась тут? Где ее сердце? Кому она отдала его? Кто она вообще теперь после всех этих слов? — Дженни… — пробормотал Намджун. — Прости меня. Я был не прав. Пожалуйста… Он не слышал своего голоса, машинально подбирая слова. Не мог он просто взять и отпустить сейчас эту девушку из своей жизни, слишком долго добивался ее, слишком сильно мечтал быть с ней. И даже то четкое осознание, что она никогда уже не будет говорить о нем так, как она едва не сказала о другом мужчине, не мешало ему по-прежнему любить ее. Намджун вдруг просто захотел вернуть ее и все. Завтра он придумает, как ему быть дальше, но сейчас… — Дженни, — повторил он. — Пожалуйста… — Все в порядке, — грубовато буркнула она, уходя. — Мне сейчас нужно побыть одной. Я напишу тебе, Оппа. А пока мне нужно идти. Прощай. Она ушла, торопливо кутаясь в шарф, чтобы скрыть слезы — а Намджун так и остался стоять, глядя ей вслед. *** Айрин и Джин лежали на влажном после секса диване и пытались перевести дух, позволяя холодному осеннему воздуху из открытого окна касаться их. Они оба были удовлетворены сейчас — и необыкновенно одиноки тоже. — В той драме, в которой я хочу играть, будет хорошая сцена после убийства главного героя, — размеренно, как учительница, рассказывала Айрин. — Я учу ее на кастинг. Если я получу эту роль, я смогу показать, чему научилась за все это время. — Ты не ради роли туда идешь, — Джин усмехнулся, глядя на светлые пятна, бегающие по потолку. — Ты ради того айдола стараешься. Хочешь играть вместе с ним, да? Хочешь вернуть былые чувства? — Джунмен и я просто друзья, — Айрин улыбнулась, почувствовав, насколько хорошо Джин знает ее. — Все в прошлом. Сыграть с ним было бы хорошей идеей. Он талантлив. И он мой друг. — Вчера во сне ты разговаривала с ним, — Джин улыбнулся. — С Джой ты во сне не говоришь никогда. — Это просто сон, — пожала плечами девушка, переворачиваясь на живот. — Ты преувеличиваешь. — Я наврал, — Джин погладил ее волосы. — Но ты даже не стала протестовать или отшучиваться, как и положено в этом случае. Ты до сих пор влюблена, Айрин. Жаль, что он не замечает этого. — Жаль, что Ким Джису не заметила, как ты отчаянно пытался привлечь ее внимание, — серьезно сказала она. — Тот парень в пролете, она, как я заметила, боится агрессии, они обязательно расстанутся теперь. — Он посмел толкнуть ее… — кулаки Джина сжались. — Я бы выбил из него все дерьмо… Но я и сам виноват перед ней, поэтому взять и просто так влезть в ее жизнь, я бы не смог. — Но ты этого хочешь, — уточнила девушка. — И врешь самому себе, что не смог бы этого сделать. Я думаю — смог бы точно. Я уверена — все у тебя получится. Но вот только ее сердце будет молчать теперь, и вряд ли она поймет, что ты изменился. — Почему? — Джин внимательно посмотрел на ее лицо. — Думаешь, у нее все серьезно с тем парнем? — С Джунменом у нее все серьезно, — сказала с грустью Айрин. — Он ее принц из детской сказки, и пока этот образ жив, она никогда не полюбит другого мужчину. — Причем тут этот твой певец, а? — удивился Джин. — Она что — его фанатка? — Она его подруга детства, — Айрин поправила одеяло на себе. — Он ее идеал. Почти канонная пара. По ним можно мангу рисовать. Только вот он ее чувства не замечал никогда… Он не создан для любви, он создан для искусства. — Постой-ка… — Джин поднялся и сел на постели. — Ты хочешь сказать, что он всегда нравился Джису? Он… Не я? — А что — ты когда был для нее принцем? — улыбнулась девушка. — Давай спать, Сокджин-а. Я устала, а завтра у меня насыщенный день.