Травы цветут

Джису выбрала время, чтобы навестить Дженни в академии, и, едва вошла в просторный холл, сразу же поняла, в чем состоит отличие между дебютировавшим айдолом от простого трейни. Вчерашние подружки и знакомые тут же окружили ее, высказывая свое одобрение и восхищение, и Джису несколько минут провела рядом с ними, кивая и соглашаясь со всем и ни с чем сразу. На самом деле она хотела плакать, но этого никто не должен был знать. Дженни стояла поодаль, ожидая, когда подругу отпустят. Сегодня утром она увидела тизер нового клипа популярной группы и первые несколько мгновений вообще не могла принять тот факт, что перед ней ее любимая Онни. Из воды в окружении фарфоровых солистов выходила некая дива в мокром алом платье — и она могла быть кем угодно, но не Джису. Сейчас Дженни четко осознавала, что Джису ушла далеко вперед, и это пугало ее. Не зависть — нет, до подобного низменного чувства Дженни никогда бы не опустилась, не гнев и не ревность, скорее тревога за призрачное будущее подруги и отчаяние. Для нее, для той, кто всегда привыкла ощущать руку Джису на своем плече или в своей руке, ее удачный дебют означал не только ее растущую популярность и новый статус в жизни, но и украденное у них обеих время и одиночество. И теперь она четко знала, что обязана дебютировать и сама, поскорее, побыстрее, прямо сейчас — лишь бы догнать подругу, перехватить ее взгляд и сказать ей твердо и уверенно, как и положено близкому человеку. — Я тут, — грубовато буркнула она, когда пауза затянулась. Джису оглянулась, и широкая улыбка расцвела на ее лице. Девочки расступились, пропуская Дженни — Джису-онни им нравилась, но ее подруга — нет, категорически. Маленькая Чеен стояла тут рядом и изучала Джису завистливым взглядом, но, увидев Дженни, с нежностью схватилась за руку девушки и проворковала, как желает ей удачи. В этом была вся Чеен — искренность и надменность были впитаны ею. — Ты прямо популярна, — заметила Дженни. — Только в любви не признались, а так… — Ревнуешь? — в тон ей ответила Джису. — Пойдем кофе попьем. Я тебе подарочек привезла… Она сунула Дженни пакет с названием ее любимого бренда, и сердце Дженни растаяло — она обожала красивые брендовые вещи, но, по понятным причинам, не всегда могла их себе позволить, как и любая студентка. Достав модную кофточку, она пару мгновений полюбовалась ею, а потом припала к ней щекой — как ребенок. — Спасибо, — радостно сказала она. — Я на нее уже второй месяц смотрю в торговом центре. — И я об этом помню, — заметила Джису. — С моего гонорара подарочек. Тебе купила, Онни и родителям. И Оппе тоже, но… — Твой Оппа злой, как черт, — хмыкнула Дженни. — Сегодня с утра орал на своих младших. Ну да и пошел он… Не может сдерживать свои эмоции — пусть идет снова в клубы… Айдолам придется научиться терпению. — Он зол на меня, — негромко сказала Джису, поправляя волосы. — Мы поссорились, и он меня толкнул. А заступился Сокджин-оппа. Просто мимо проходил, Джендыки. Представляешь? Они едва не подрались при всех… — Надеюсь, ты прогнала их обоих? — осведомилась Дженни, делая вид, что ей все равно. — Их разняла Айрин-онни, — Джису подняла на Дженни глаза и улыбнулась. — Она держала его за руку… Увела его. И, судя по всему, там он тоже с ней оказался. — Какая тебе разница? — пожала плечами Дженни. — Он уже не твой парень. И потом… Они давно встречаются… В Сеул вместе переехали. — Давно? — ошарашенно спросила Джису. — Но… Я об этом не знала… А ты, судя по всему, знала, да? И не подумала мне рассказать? Мы ведь подруги. — Он тот, кого ты отвергла, — напомнила Дженни. — И тот, кто тебя едва не изнасиловал. Чего ты ждала от меня? Что я прибегу к тебе, чтобы принести сплетни о нем? Онни, приди в себя. Ты изменилась, но он все тот же. Держись от него подальше. К тому же, я и сама недавно узнала. Мне рассказал тот парнишка Чон Чонгук. Он в моем классе по танцам. Болтун и идиот, ничего прочего. — Я не хотела слушать сплетни, — Джису потупила взгляд, вздохнула. — Просто, мне кажется, я заслужила узнать от тебя, как сложилась его жизнь. Он мне не чужой. А ты моя лучшая подруга. Ладно уж. Надеюсь, она о нем позаботится. — Позаботится, — хмыкнула Дженни. — Она уж позаботится. Оставь ты их, Онни. У тебя дебютная роль, съемки в клипе, говорят, рекламу тоже ты получила. Что будешь рекламировать? Напитки? Сумки? — Реклама школьной формы, — просияла лицом Джису. — С той группой, с которой я снималась. Это меня особо не радует. Они снобы, Джендыки. Снобы и грубияны. Но зато у меня будет контракт. Будет работа. Мама мою первую роль записала на диски и всем родственникам разослала. Говорит, что у меня больше будущее. Представляешь? Они обе представили взволнованную маму Джису и рассмеялись. Дженни обняла подругу и прижалась лицом к ее плечу. Она так давно не видела Джису, что успела соскучиться по ее незаурядному чувству юмора — Джису умела смеяться над кем или чем угодно, особенно, над самой собой. — Да уж… — Дженни подумала, кому она сообщит о своем дебюте однажды — и осеклась, за нее порадоваться будет некому. Отец ее умер, мать… Матери у нее теперь нет. Разве что осталась только Черин — и Джиен. Но они оба прошедший этап в ее истории. Принц и королева-мать, которых она сама потеряла. — Давай посидим где-нибудь, — сказала Дженни. — Пообедаем? Или по магазинам прошвырнемся? Я ради тебя вокал прогуляю. — Я бы рада… — Джису вдруг смутилась и потупила взгляд, и Дженни инстинктивно перевела взгляд в ту же точку — поодаль от них, прислонившись к стене, стоял Ханбин, не сводя напряженного взгляда с Джису. — Поговорю с ним? Не обидишься? — Иди уж… — вздохнула Дженни. — Ты сегодня свежа и выглядишь хорошо, иди и заставь его пожалеть о том, что он натворил. А я пообедаю с Пранприей Манобан. — Кто это? — заинтересовалась Джису. — Подружка? — Знакомая трейни, — кивнула Дженни. — Она из Тайланда, ее нужно защищать от всяких идиотов. Остальные трейни от меня шарахаются по сторонам. Я их пугаю, видите ли. — Ты слишком успешная, — мудро сказала Джису, чмокнув подругу в щеку. — Позвони мне вечером. Расскажу, как поговорила с Оппой. — Это же Ким Джису?! — восхищенно сказала Пранприя, подходя к Дженни, — Она же дебютировала недавно! Такая красивая! И маленькая! Я хочу быть такой! Познакомь меня с ней, пожалуйста! — Моя Онни, — улыбнулась Дженни. — Тебе не светит быть маленькой, дорогая. У тебя самые длинные ноги в нашем классе. Гордись ими. Познакомлю вас как-нибудь, а пока пойдем… Угощу тебя обедом, раз уж ты на мели… *** — Я был не прав, — выдавил из себя Ханбин. — Прости, Джису-я. Я не хотел тебя толкать… Джису сидела напротив него в крошечной кафешке академии, нарядная и красивая — и успешная, куда более успешная, нежели он. Она слушала его спокойно, и ему казалось, что сейчас она откашляется, пригубит свой кофе и скажет, что между ними все кончено. Так и кончаются отношения — сначала ты совершаешь ошибку, потом приходит расплата. — Хорошо, Оппа, — сказала Джису. — Я не злюсь. Я тоже была не права. Прости. Могла бы спокойно пойти к твоим друзьям, от меня бы не убыло. Ханбин поднял глаза, в очередной раз пытаясь всмотреться в свою девушку, силясь догадаться, ангел ли она или просто так любит его — и улыбнулся ей. Джису давала шанс и ему, и себе, значит, дорожит еще этими отношениями, бережет их. — Тот парень, что за тебя заступился… — он решил ковать железо, пока горячо. — Вы знакомы? — Он мой первый парень, — просто сказала Джису — зачем врать, если все равно все давно кончено, — Проходил мимо, подумал, что ты меня обижаешь. Спасибо ему. Другой бы просто мимо прошел. — У него красивая девушка… Вы с ней чем-то похожи, — выдавил из себя Ханбин. — Ты и ее знаешь? — Они все с моего города, Оппа, — Джису торопливо заморгала, пытаясь прогнать сердитый взгляд Айрин из своих воспоминаний. — Расскажи лучше, как твои дела? — Я готовлюсь к дебюту, — честно сказал он. — Мы записали несколько песен. Теперь работаем над аранжировкой. Это очень сложно. Я раньше и подумать не мог, насколько, Джису-я. Очень устал. — Тебе нужно отдыхать, питаться хорошо… — Джису стало неловко — она плохо выполняла свои обязанности заботливой девушки. — Удели себе немного внимания, иначе ты заболеешь… — Я возьму выходной на этой неделе, — сказал Ханбин. — Проведу его дома. Приходи ко мне, если время будет. Закажем пиццу или китайскую кухню… Вино откроем или суджу. Оставайся на ночь. От нее не скрылась неловкость, с которой он предлагал ей совместную ночевку — несмотря на длительные отношения, он еще никак не претендовал на ее невинность и даже разговора об это не вел. Рано или поздно, конечно, он все равно бы спросил ее — и Дженни предупреждала ее о последствиях таких доверительных бесед — но, увидев Сокджина, он словно осознал, что Джису не игрушка, не красивая кукла за стеклом — и теперь хотел проверить это сам, единолично. — Я не думаю, что должна ночевать у тебя, — неловко пробормотала она. — Нас неправильно поймут. — Но мы встречаемся, — искренне возмутился он. — И я люблю тебя. К тому же Наен-сси постоянно ночует у Бобби, хотя они даже не друзья. Просто берет его кровать и спит там. И их никто ни в чем не подозревает. — Бобби любит Онни еще со школы, — сказала Джису. — Он по-мальчишески надеется привлечь ее внимание. И для нее это удобство в первую очередь. Наен-онни любит только Тэхена-сси, и никого больше. Но мы-то с тобой совсем другое дело, Оппа. Про меня начнут болтать. — Прости, я и забыл, что ты теперь не трейни, ты актриса… — хмыкнул Ханбин. Его злость, которая была приглушена ее терпеливостью и нежностью, снова начала просыпаться. Он внезапно для себя вспомнил, что первой, кого она нашла в академии, была Дженни, хотя он тоже был там. Он осознал, что она не звонила ему несколько дней. Он вдруг понял, что ее устраивают платонические отношения. Будущее теперь не казалось ему светлым и безоблачным. Он ощутил те же чувства, что и Дженни утром, но были они гораздо сильнее ее — досада, злость, ревность. — Как бы мне не испортить твою репутацию, — сказал он язвительно. — Ты пьешь кофе с обычным трейни. Возможно, я вообще не дебютирую… Тебе пристало пить кофе с айдолами. — Зачем ты так? — ужаснулась Джису. — Ведешь себя глупо… Разве я заслужила такое обращение? — Я думал, что ты серьезно настроена по отношению ко мне, — заявил Ханбин. — Но, кажется, у тебя другие планы на жизнь. Ты считаешь меня недостойным тебя? Признайся сразу… Я готов принять любое твое решение. — Я никогда не считала себя лучше тебя, Оппа, — Джису не понимала, что именно так рассердило его. — Я всегда восхищалась твоим талантом и завидовала вам с Дженни, потому как у вас была цель, а у меня ее не было. Моим дебютом я обязана только Сандаре-онни и своей внешности. Но мне еще много что предстоит сделать. И ты прав — я боюсь за свою репутацию. Если меня увидят с тобой в темное время суток, пойдут сплетни. Они помешают нам обоим. Разве ты хочешь, чтобы на тебя показывали пальцем до дебюта, когда ты так близок к своей мечте? — Хватит заливать, а? — Ханбин лениво пожал плечами. — Лучше скажи, что ты боишься спать со мной… Я ведь не заслужил такой чести. А тот твой бывший со смазливым лицом — заслужил, а? Наверняка, уж с ним ты оставалась и… Глаза Джису помутнели от гнева. В памяти тут же проснулись забытые картины — тяжелое тело Сокджина, его руки, шарящие по телу, возбужденное хриплое дыхание, ее ненависть, стыд, гадливость. Ханбин нечаянно разбудил тех самых демонов, которых она так стремилась спрятать. Он, не осознавая ничего, унизил и растоптал ее самые светлые чувства. Ни разу не спросив, был ли у нее мужчина, сделал вывод, что был и, возможно, не один. — Я больше не намерена об этом говорить, — пробормотала она, стараясь не сорваться. — Я пойду, Оппа. Я пойду. — Иди, — рассердился он. — Иди, Джису-я. Дай бог у тебя все получится в жизни. Наверное, правы были мои ребята, когда сказали, что ты не будешь тратить свое время на меня долго. Ты теперь птица высокого полета, пожелаю тебе счастья. Только вот что… — он нагнулся к ней, вне себя от гнева, лишенный возможности почувствовать ее боль и страх, — Только вот что — ты все равно еще ребенок. Глупая девочка. Ты не способна полюбить и отдать всю себя делу. Именно поэтому у тебя только второстепенная роль. И до тех пор, пока ты не откроешь саму себя, ты всегда будешь проигрывать настоящим взрослым женщинам, у которых в жилах течет кровь, а не вода. Например, той Нуне, с которой ушел твой бывший. Ей ты точно проиграла бы. Он встал и ушел, не чувствуя ног, гнев вел его. Потрясенная сценой, оскорбленная сравнением, Джису устало опустилась на пустой стул и разревелась, как девочка. Она знала, что Ханбин был прав.