Травы цветут

Когда первый съемочный день остался позади, Джису нашла правильные слова, чтобы попросить Сандару отпустить ее домой одну. Она воспользовалась своим талантом и сыграла роль уставшей актрисы, обещая менеджеру, что тут же поедет домой, примет ванну и ляжет спать — чтобы послезавтра вернуться к роли. Дара особенно и не настаивала, они с Сын Хеном только что уговорили продюсера посетить клуб, который держал ее партнер господин Чхве, и теперь торопилась подогреть созданные теплые связи. К тому же все актеры и актрисы уже разъехались, а менеджеры и статистки помогут девушке вызвать такси. — Жаль только, что ты живешь у черта на куличках, — вздохнула девушка. — Надо бы снять тебе квартиру в центре… Ладно займусь этим после съемок. — Но это моя личная квартира, — попробовала возразить Джису. — Мне ее купили родители, Онни… Она уютная, теплая, там мои вещи и… — Там небезопасно, — строго сказала Дара. — Там легко могут установить камеры или подслушивающие устройства. И если, не дай бог, что-то такое всплывет, твоя карьера будет закончена. Понимаешь меня? Давай, детка, переодевайся и поскорее езжай домой. Завтра ты отдыхаешь, вечером я наберу тебя. — Спасибо за твой тяжкий труд, — поклонилась Джису. Как только Дара исчезла в дверном проеме, она устало села на стул, мутным взглядом рассматривая гримерку, думая о том, во что превратилась ее жизнь. Миен и другие девочки избегали ее, в этом не было сомнений. Возможно, она рассказала им, а если даже и нет, они все равно узнали. Джису в их глазах была выскочкой и занудой — она украла чужую роль за пару дней до съемок, а бывшая главная героиня была у нее на побегушках теперь. И страшно подумать, какие только версии не выдвигались в их кулуарах, по какой именно причине продюсер выбрал неизвестную девчонку, когда уже долгое время готовил к роли прилежную Чо Миен. Джису знала, что она стала настоящим изгоем на этих съемках. Несмотря на то, что все были с ней вежливы, она четко чувствовала этот холодок, пробежавший между нею и другими актерами и актрисами. Раньше она представляла мир большого кино как чудесную сказку, как апофеоз искусства и драмы, а на деле все оказалось плоской бутафорией, такой же дешевой, как и мебель на съемочной площадке. Джису подумала о Дженни, о родителях, устало вытерла крошечную слезинку, натянула кардиган и взяла сумку, собираясь уходить. Лучшее, что она может сейчас сделать, это прийти домой и уснуть надолго, быть может, до утра, а может и навечно. — Хорошо потрудилась, — холодно сказал Бэкхен, входя в гримерку. — На улице прохладно, лучше надеть плащ. — Я так пришла, — пробормотала Джису, глядя на него. — Ты разве не уехал, Оппа? — Зацепился языками с цыпочками, — усмехнулся тот. — И забыл, что у меня завтра еще куча работы. Я сейчас в отрыве, меня хотят везде и всюду. По секрету — я скоро дебютирую, — усмехнулся он, — Я буду айдол, а эта роль поможет фанаткам запомнить меня. — Это здорово, — сказала вежливо Джису. — И, кстати, — вспомнила она, — Я хотела поблагодарить тебя. Ты выручил меня там, на обеде, когда режиссер завел со мной неудобную беседу. И позже тоже, особенно когда представил меня актерам. — Мы коллеги, — кивнул он. — Несложно было. К тому же у тебя лицо было как у брошенного ребенка… — усмехнулся он. — Забей! — Нет, правда, — Джису заторопилась. — Я бы честно хотела поблагодарить тебя, Оппа. Спасибо тебе. Сегодня ты единственный, кто говорил со мной вне съемок. Спасибо. — А так говоришь… — вздохнул Бэкхен. — Что ж… Почему бы и нет… Только быстро, идет? У меня завтра тяжелый день… Он легко хлопнул дверью гримерки, поворачивая ключ, стянул модную кофту. Недоумевая, Джису перевела взгляд с его рук на его лицо, пытаясь понять, что именно он пытается сделать. Бэкхен улыбнулся — ослепительно осклабился — и одним движением оказался возле нее, изящный, как сытый кот. Без лишних слов он легко схватил девушку за талию, привлекая ее к себе, медленно провел взглядом по ее лицу и тут же впился губами в ее губы, не пытаясь даже сказать ей что-то. — Оппа, что ты делаешь?! — Джису в ужасе вырвалась, вытирая рот рукавом. — Ты рехнулся?! — Не ломайся, — пожал тот плечами. — Ты же сама сказала, что хочешь отблагодарить… Ну так — благодари, чего уж тут. Я негордый, быстрый секс в гримерке даже заводит. Только давай без презерватива, чтобы эмоции были настоящими, идет? Обещаю вовремя вынуть, я хорошо себя контролирую. — Ты с ума сошел… — Джису тут же отбежала в угол, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, пальцы ее лихорадочно стягивали кардиган на груди, лицо исказила гримаса ужаса. Будто бы призраки прошлого снова вернулись к ней, только тогда это был ее любимый Оппа Джин, человек, которому она доверяла, а теперь незнакомый ей хвастливый трейни со сладковатой улыбочкой. — А что такого? — Бэкхен скривился. — Или ты из этих?.. Ломаться будешь? Тогда какого хрена ждешь меня тут и благодаришь? Или ты решила, что твое смазливое личико это причина, чтобы встречаться со мной? Маловато будет, детка, маловато. Я и покрасивее видал. Не умеешь держать себя в руках — не надо, я за тобой бегать не собираюсь, дурочка. Ты еще тут истерику разведи, и тогда я вообще умываю руки… — Я просто поблагодарила тебя… — прошептала Джису, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от страха и обиды. — Я хотела поблагодарить тебя, но не таким образом… Не так! — А будто бы вы, женщины, на что-то большее способны, — расхохотался Бэкхен, подходя ближе к Джису. — Деточка, ты тут новичок, послушай, что тебе скажет опытный Оппа… В этом мире мужчинам нужны только твои красота и тело. Ничего больше! Твой ум, твои способности, твои таланты — можно говорить какие угодно умные слова, но на деле, на самом деле, мужчинам от тебя нужно только одно. И так будет всегда, понимаешь? — Не суди по себе! — Джису была вне себя от гнева. Перед глазами плыли детские мечты, трепетные надежды, первые впечатления… Она вспомнила, как маленькой девочкой восхищенно наблюдала, как поет Ким Джунмен, как помогает старшим нести пакеты из магазина. Идеал мужчины — настоящий принц — человек, который так много сделал, чтобы его мечта сбылась — и вот прямо перед ней вульгарный и напыщенный Пан Бэкхен, который уверяет ее, что она никто без своих лица и тела… — По себе я и сужу… — пожал плечами Бэкхен. — Ты ненормальная истеричка и наивная дура, — заключил он. — С тобой бесполезно говорить. Ты сольешься после года мытарств, а потом порежешь себе вены или выйдешь замуж за соседа по квартире, лишь бы забыть о Сеуле и шоу-бизнесе. Но есть у тебя еще один выход… — он обернулся и медленно обвел взглядом фигурку Джису и ее личико, — Если вовремя отдашься влиятельному дядечке и правильно расставишь приоритеты. Решайся. Если как-нибудь захочешь провести вечерок, звони… Он рассмеялся ей в лицо и вышел из гримерки, весело окликая кого-то по имени. Униженная и раздавленная его словами Джису медленно сползла по стенке, захлебываясь слезами. Сердце ее было окончательно и бесповоротно разбито. *** Дженни попыталась отговорить Намджуна от идеи проводить ее на учебу, но тот все решил за них обоих. Высокий и статный, он держал ее за руку и аккуратно открывал перед ней дверь, вызывая зависть у всех девчонок в академии. Та же малявка Чеен после вчерашнего танца коротко кивнула на приветствие Дженни и поспешила ретироваться за спины подруг, а радостно побежавшая к Дженни Пранприя внезапно остановилась и сделала вид, что читает расписание занятий, не решаясь прервать ее беседу с Намджуном. — Я заберу тебя после занятий, — сказал он, сияя от счастья. — Поужинаем вместе, идет? — Нет, не сегодня, — Дженни улыбнулась. — Я плохо себя чувствую… Лучше на выходных. Тем более задают очень много, и в колледже хвосты… — Ненадолго, — Намджун нагнулся, заглядывая ей в глаза. — Хотя бы на пару часов… Соглашайся, Дженни-я, соглашайся. Он требовательно смотрел на нее, и во взгляде его плескались страхи и надежда. Дженни едва сдержалась, чтобы не сбежать — она отлично знала, что виновата перед Намджуном, и боялась признаться в этом самой себе. Использовала его — легко, как игрушку — сделала все, чтобы спрятаться в нем от нахлынувших на себя эмоций, и теперь собиралась выбросить его вон?.. Нет, так плохо поступить она не могла… Дженни улыбнулась и обняла Намджуна. Как бы то не было, он ее спас, и заслуживал ее благодарности и добра. — Хорошо, на пару часов, — сказала она. — Но завтра мы оба будем заниматься, Джун. И ты, и я. Я еще Онни хочу навестить. Ей нужна моя поддержка, у нее съемки в сериале. — Расскажешь ей о нас? — улыбнулся он, сжимая ладошку Дженни в своей руке. — Она обрадуется. Джису-я добрая, и она всегда знала, что я от тебя без ума. Думаю, она будет рада за нас… Как только она помирится с Хеном, мы сможем гулять по парам… Он помахал ей ладонью и скрылся за дверями академии. Пранприя, наконец, скользнула за спину Дженни, похлопывая ее по плечу, а завистливые девчонки перевели настойчивые взгляды на подруг — что такого в этой выскочке, что этот долговязый парень не сводит с нее глаз?.. — Этот Оппа выглядит круто, — наивно сказала Пранприя. — Высокий и стильный, да? — И высокий, и стильный, — вздохнула Дженни. — Я дала ему шанс, но кажется, я поторопилась с решением. Боюсь причинить ему боль. — Тогда не причиняй, — просто улыбнулась Пранприя. — Береги его. Для мужчины нет ничего важнее нашей любви и нашей искренности. И этот Оппа тебя явно любит, Онни. Если у него все серьезно, значит, у вас обоих есть шанс. Пранприя говорила сумбурно и странно, но Дженни почему-то захотелось обнять эту высокую складную тайку, попытаться спрятать свои страхи у нее на груди. Так оно и вышло — она обняла Пранприю, а та мило обняла ее в ответ. Никаких лишних мыслей у Пранприи не было, она жила легко, как ветер, плакала, когда было грустно, смеялась, когда было хорошо. Чон Чонгук вышел из коридора, увидел подруг и остановился, изучая обеих взглядом. Он видел Дженни и Намджуна в окнах, и догадался, почему та так горячо обнимает подругу прямо в коридоре академии. Не сказав им обеим ни слова, он быстрым шагом ушел прочь, поднимаясь в аудиторию. И только в ней, прильнув к стене, он позволил себе, наконец, расслабиться, закрыв глаза и тяжело дыша. То, что сейчас чувствовал Чонгук, казалось ему неправильным и лживым — смесь досады, отчаяния, боли и отчетливой неприязни — то бишь, ревность. *** Айрин волновалась. Она знала роль прекрасно, выглядела особенно хорошо и ничего не боялась. Но все же она волновалась — ее волнение можно было рукой потрогать. Сокджин сидел напротив нее и изучал ее взглядом, такой красивой и трогательной она была. — Тебе нужно успокоиться, — сказал он серьезно. — Эта роль твоя, Нуна. Ты это знаешь. — Ты помнишь, я лишена иллюзий, — улыбнулась она еле ощутимо. — Я просто претендент на эту роль, таких, как я, много. Кастинг только начался, они не торопятся с выбором. Но если я пролечу сегодня, то могу попробовать после. Так? — Ты все рассчитала, — покачал головой Сокджин. — Ты не можешь пролететь. Мы с тобой готовились несколько месяцев. Сегодня тот самый день. Эта роль принадлежит тебе. Ты заслуживаешь ее. — Я заслуживаю, — повторила Айрин, ее большие глаза скользнули вниз, пальцы задрожали. — Как думаешь, — спросила она отчаянно и горячо, как девчонка. — Он придет на кастинг? Увидит ли он? Узнает ли меня? Она говорила, но не ждала ответа — маленькая большая девочка на пороге своего счастья — и Сокджину захотелось обнять ее. Его губы горячо коснулись маленького ее рта, пальцы сжали ее фигурку до боли. Он ее не любил — как и она его, но они оба остались на задворках своих историй и нечаянно согрели друг друга. Теперь разлучить их будет сложно — они стали ближе друг другу, чем может быть пара или брат с сестрой, они были семья. — Ты вернешь его, — искренне сказал он. — Ты заслуживаешь счастья, Нуна. У тебя все получится. Она легко отстранилась, изучая его лицо — вдруг шутит — но сама рассмеялась. Айрин внезапно для самой себя поверила в то, что говорил ей Джин, а искать иные выходы ей уже не хотелось. Она была счастлива. — Простите, но вы нам не подходите, — спокойно и вежливо сказал ей режиссер, когда она без запинки и придирок отыграла роль и спела песню. — Что? — отчетливо переспросила она, словно не осознавая, что ей только что отказали. — Вы очень красивы, — улыбнулась ей помощник режиссера, продюсер торопливо закивал головой. — Но вы слишком холодны и отстранены. Игра в таком мюзикле не для вас. Вы не прочувствуете сути этого произведения. Вас можно просто поставить на постамент и любоваться вами, но играть у вас не выходит… Простите. — Я могу попробовать еще раз, — Айрин попыталась улыбнуться. — Быть может, волнение все испортило. — Простите… У нас слишком много претендентов, — сказал ей продюсер. — Но мы с радостью посмотрим вон того парня, который пришел с вами. Того высокого, с широкими плечами… Он идеально вписался бы на роль второго плана, если хотя бы чуть-чуть смог бы петь… — А я? — устало повторила она. — А что насчет меня? — А вы, к сожалению, не проходите, — еще раз сказали ей. Айрин поклонилась и спустилась со сцены, не чувствуя своих ног. Пальцы и губы ее дрожали — Сокджин уже бежал к ней. И пока она не дошла до своего места, чтобы исчезнуть, спрятаться, сгинуть, она внезапно почувствовала на себе напряженный взгляд, и тут же подняла глаза, чтобы встретиться с ним. Ким Джунмен стоял поодаль, в темной толстовке и кепке, надвинутой на глаза, и не сводил с нее своего печального понимающего взгляда. Он не улыбался ей, как посторонней. Он ее узнал.