Травы цветут

Дженни настойчиво крутила в руках крошечные изящные часики — давний подарок отца на ее день рождение — время сейчас не играло для нее никакой роли, оно играло против нее, оно остановилось. Время от времени она поднимала глаза, глядя на то, как Чон Чонгук заигрывает со всеми девушками сразу и одновременно, обходя только ее стороной, криво усмехалась и торопилась забыться в глупой ни к чему необязывающей беседе с Пранприей. Та хлопала ресницами и печально смотрела на подругу — Дженни грустит, и грусть эта за гранью ее понимания. Вот если бы та самая Джису-онни освободилась бы пораньше и навестила бы подругу… Она бы точно разобралась. В темном затхлом картохранилище Дженни хрипло бранила Чонгука, задевая его самыми грязными словами на свете, отталкивая от себя, с ненавистью и презрением, а он посмеивался, подставляясь под слабые удары ее кулачков, чтобы потом, когда ее гнев стихнет, коротко вжаться губами в ее губы, торопливо шаря руками по ее телу, прислонить ее к стене и задрать ее юбку — остановить время тут и сейчас своими руками и бесплатно. Они стали любовниками — и оба уже не могли остановиться. Дженни презирала таких женщин — слабых по зову плоти — считала всегда себя холодной и равнодушной, пойти за страстью больше было в стиле Джису или милых героинь сериалов, но вот перед ней появился смазливый Чон Чонгук, и она сама послушно идет за ним, обманывая Пранприю, обманывая покойного отца, обманывая саму себя — и уныло смотрит, как он расстегивает брюки, достает презерватив, рвет его упаковку — как ее саму. Больше всего на свете она желала, чтобы у нее появились силы оттолкнуть его с презрением и ненавистью, сказав ему самые правильные и честные слова на свете — и оба они знали, что она уже никогда не сделает этого, никогда, после той сцены, когда они подрались на этом пыльном полу — и пустота внутри нее, оставленная Джиеном, впервые была заполнена мальчишкой, на два года ее моложе, глупее и проще. Дженни с грустью смотрела в глаза счастливому Намджуну — он встречал ее после пар, улыбался широко и беззаботно, позволяла ему брать себя за руку и силилась порвать с ним. Чон Чонгук всегда провожал ее взглядом, не забывая усмехнуться ей в глаза или даже подойти и поздороваться со своим хеном, чтобы завтра же снова кивнуть ей коротко в коридоре и увести ее за собой. И невдомек было им обоим, что за этой нервной страстью, за короткими встречами, за похотью и грубостью лежало огромное двоякое одиночество, пустое и напыщенное, в котором тонули они оба. Поняв этот простой факт и приняв его, у Дженни бы хватило ума примириться с ним и с самой собой, а Чонгук смог бы простить себе увлечение ею — но они оба были слишком упрямы и слишком слабы. И было еще кое-что, невидимое, но ощутимое — когда Чонгук видел, как она прижималась к руке Намджуна, когда слышал болтовню парней о Дженни в раздевалке, едкая соль выжигала его изнутри, и он готов был вколачивать ее в грязный пол картохранилища, лишь бы изгнать из своей памяти тот самый факт — он не ее первый мужчина, и уж точно не последний. — Дженни? — Намджун тонко окликнул ее. — Отложи свои часики и ешь… Остынет! Эта рыба свежая и приготовлена по специальному рецепту. — А… — она запоздало кивнула, сжимая кожаный браслетик часов — время по-прежнему играло против нее. — Нет аппетита, — призналась она. — Так что говоришь там с Хоби-оппой? — Он отыграл свой самый длинный сет, — с гордостью за друга сказал Намджун. — Довольный… Пригласил меня вечером выпить. Я пойду? — он трогательно отпрашивался у своей девушки, заранее гордясь серьезностью их отношений и своими намерениями. — Конечно, иди, — вздохнула Дженни. — Я все равно буду готовиться к семинару. И Онни позвоню. Может, ее съемки уже кончились… — Лучше бы ты, конечно, с Джису-я ходила на занятия, — нахмурился Намджун. — А не с тайской девочкой… Жаль, что Джису-я занята на своих съемках. — Пранприя лучшее, что есть на моем потоке, — возмутилась Дженни. — Она порядочная и честная. Не говори плохо о ней, ты ее совсем не знаешь. — Я в этом уверен… — Намджун вздохнул и положил свою большую руку на ее ладонь. — Вот только говорят, что она встречается с нашим шалопаем Чонгуком. Это плохо, плохо для нее и ее будущего. Он еще ребенок, ничего настоящего в нем нет — словно мотылек живет одним днем, без претензий на будущее. — Недолюбливаешь его? — тихо спросила Дженни, сгорая от стыда. — Настолько плох? — Плох — не то слово, — качнулся вперед Намджун. — Скорее, легкомыслен и избалован. Берет то, что хочет, невзирая ни на что. Верит только самому себе и своим желаниям. Его в нашу компанию привел двоюродный брат, Пак Чимин. Талантливый парень, Юнги его очень хвалил, танцор от бога. Чимин же его, Чонгука, в Сеул и перевез. Помогал ему… До того самого дня… — А он — что? — Дженни пожала плечами. — Деньги украл? Или в квартире что-то устроил? — Соблазнил его девушку… — Намджун потупил взгляд. — Она трейни, блогер, поет каверы на популярные песни, у нее много подписчиков, Чимин ее два года добивался. Чонгук как-то ее не жаловал, а потом просто взял и выждал момент, когда Чимин уедет на гастроли. В общем… Когда Чимин вернулся, он застал их вместе. Хорошо, что Хоби и Тэхен были с ним рядом. Они их еле разняли. — Может, он полюбил эту девушку? — Дженни почувствовала, как предательский румянец проступает сквозь ее щеки — руки, сжимавшие часы, дрожали. — Может, она сама так захотела? Может… Это все случайно получилось, а? — Может и так… — согласился Намджун. — Только Чимин разбираться не стал. Он выгнал Чонгука и вычеркнул его из своей жизни. Но к Чеен не вернулся тоже. Замкнулся в себе. Хоби его видел неделю назад — говорит, он пьет хорошо… — Чеен? — удивленно протянула Дженни. — У меня на потоке есть одна Чеен, она мелкая и злая, но двигается хорошо и голос у нее красивый. — Пак Чеен учится в консерватории, — пояснил Намджун. — У нее уникальный голос… Сколько-то там октав что ли, а ник у нее и вовсе сказочный — Розэ… Красивая девушка, высокая и стройная. Она с Чонгуком тоже не сошлась, на канале ее затишье. Наверное, ждет его решительных действий. Вот только у него теперь новая жертва, так? Жаль твою тайскую подружку… Ничего серьезного он к женщинам не испытывает, поверь мне, Дженни-я. Чонгук играет с ними, как кошка играет с мышкой, и когда ему надоест… — Когда тебе надоест? — спросила Дженни у Чонгука на следующий день, настойчиво и горячо — его пальцы уже стягивали с нее трусики, губы спускались к вырезу рубашки, ища грудь. — Не в этом году точно, — острил он, а глаза его темнели — и от одного их взгляда у Дженни подкашивались ноги, а во рту становилось горько и сухо. И только дома она вспомнила — за эти две недели она так и не разу не вспомнила Квон Джиена — пропасть внутри нее теперь занимала ненависть, презрение и страсть к другому человеку, и от этой мысли ей хотелось умереть. — Ты бросил меня одну! — в исступлении кричала она в пустоту своей квартиры, когда осталась одна, — Ты уехал и лишил меня твоей любви! Что мне еще оставалось делать?! Что?! *** Джису и Дара первые пришли на кастинг, с ненастоящими разрешениями, выданными самим режиссером — он хотел дать фору нашумевшей молодой звезде, пусть послушает, как проходят кастинг простые смертные, пока не настанет очередь ее самой. Сандара сияла как начищенный пятак — ее Джису отсняла последние две недели без особых промахов и даже хорошо, но вот опыта у нее было маловато. Посмотреть на кастинг было полезно — так делают агенты для юных трейни, но у Джису большое будущее, и Дара ей в этом поможет. — Сегодня тут будет ажиотаж, — по секрету сообщила она. — На кастинг придет главный герой, он будет на сцене, чтобы эти девочки попробовали сыграть вместе с ним. Конечно, никто из них не пройдет на эту роль, она твоя на девяносто процентов. Но пока не наступил твой кастинг послезавтра, дай себе немного времени, чтобы поучиться у этих девочек и набраться опыта. Идет? — Это нечестно… — вяло протестовала Джису. — Посмотри на них, Онни! Эти девушки пришли сюда пробовать, у них столько решимости, они учили роль! Разве можно так относиться к их стараниям? Это неуважительно… И грязно… Когда они узнают, они возненавидят меня так же, как возненавидела меня Чо Миен… — Это шоу-бизнес, моя девочка, — философски и цинично сказала Дара. — Будешь тянуть, останешься без роли… Ладно уж, сиди тут. Я поздороваюсь с режиссером… Дара ушла — и Джису осталась одна. Одевшись неброско, она все равно выделялась на фоне всех прочих — она была красива, и по охране вокруг, по менеджерам, суетившимся вокруг них с Дарой, было понятно, что она не просто трейни или претендентка. Девушки вокруг расступились, предпочитая сесть на другие места — вокруг Джису образовалась пустота, к которой она за последние дни даже привыкла. Все обходят ее стороной. Даже напыщенный Бэкхен делает вид, что ему плевать на мнение окружающих, но во время перерывов старательно ищет место подальше от нее. — Скучаешь? — уныло спросил у нее высокий красивый парень с античными чертами. — Участвуешь? Или ты статистка? Для статистки ты миленькая… Ты, наверное, ты самая… — Не сегодня… — протянула Джису. — Через два дня. У меня сегодня вечером и завтра съемки. И вряд ли ты знаешь мое имя. — Я знаю, Ким Джису, — усмехнулся незнакомец. — И знаю то, что ты будешь играть в этом мюзикле. Птичка начерикала… Джису с удивлением посмотрела на парня, и лицо его показалось ей знакомым — словно вырванным из памяти. Красивое — слишком красивое для мужчины — брутальное и спокойное с циничным взглядом. Ростом тоже удался, высокий и статный, мечта для любой группы, для любого сериала. Она кивнула ему и потупила взгляд, решив, что достаточно разглядывала его — но парень усмехнулся и приподнял ее лицо за подбородок, вглядываясь в ее черты. — Ты красивая, — сказал он. — Но неопытная и испуганная, как зверек. В мюзикле не получится переиграть сцену пять раз. Если он выйдет в тираж, ты будешь много где участвовать. Будь к этому готова. — Не трогай мое лицо, — вырвалась она, вспомнив наставления Дары. — Твои руки могут быть грязными. К тому же ты достаточно нахальный, переходя на личности. Неужели ты тоже играешь в этом мюзикле? Ты главный герой? — Нет, — с жалостью сказал парень, натягивая капюшон. — Мой хен. Мне пока играть не доверяют. Мы скоро дебютируем, а в группу никак не наберут достаточное количество участников. Не дотягивают до нас с хеном. Я не твой фанат, не надейся. Просто, говорят, ты играешь с Бэкхеном? Этот шельмец претендует на роль в нашей группе тоже. Я посмотрел его расписание и увидел твое имя. После роли в том клипе ты у всех на слуху. Некоторые, правда, тебя клеймят, но большинству нравится. Пользуйся этим моментом, еще месяц — и тебя все забудут. — Я буду стараться сыграть хорошо, — Джису стало неловко за свою грубость. — И роль в мюзикле еще не моя, мне надо будет пройти кастинг. Так что мне надо будет постараться… — Захочешь поболтать, обращайся, — коротко кивнул ей парень. — Я О Сехун. В будущем, быть может, именно мои плакаты будешь вешать на стенку, так что имей в виду… — О Сехун… — повторила Джису, раскачиваясь на стуле. — Я помню это имя… Вот только откуда я его помню? Откуда же… Дара уже успела вернуться к ней, возбужденная и счастливая — красивое ее аккуратное личико светилось радостью. — Режиссер сказал, чтобы ты подготовила отрывок с последних страниц… Никто из претендентов до него не доходят, предпочитают диалоги учить. Вот тебе возможность выделиться. Ты талантливая и умная девочка, у тебя все получится… — Кто такой О Сехун? — спросила Джису, вглядываясь в лицо своей онни. — Тот высокий парень с красивым лицом. Он только что сидел на твоем месте, мы болтали. Манеры у него жуткие, правда… — Тссс… — Дара приложила палец к губам. — Тише говори… Он главная молодая звезда с большим будущим. Через пару месяцев они дебютируют, и в них вложена куча денег, одних спонсоров штук пятьдесят. Красивый парень, умный, манерный, журналы на него молятся. На таком лице можно построить карьеру целого агентства, жаль, не я его первым нашла… — Дара посмотрела на лицо Джису оценивающе, — Но ты тоже неплоха. Слава богу, хотя бы у тебя договор со мной. — Ты говоришь как торговец… — вздохнула Джису. — Зачем он тут ходит тогда? Если не играет? Тоже опыта набирается… — Пришел хена своего поддержать, наверное, — Дара кивнула на сцену. — Он играет главную роль. Такой красивый парень, лицо просто картинка. И талантливый для среднестатистического айдола, поет тоже чудно. Смотри, не влюбись в него, — пошутила она. — Кастинг уже начинается… Свет в зрительном зале погас, и Джису, как завороженная, уставилась прямо на сцену, чтобы получше разглядеть того, с кем ей, скорее всего, придется играть. Она ожидала увидеть кого-то, похожего на Пан Бэкхена, избалованного, но расцелованного природой всеми возможными талантами сверх меры — почему бы и нет? Девушки в передних рядах возбужденно начали шептаться, некоторые лихорадочно читали роли, другие искали поддержки у своих менеджеров и агентов. Джису хорошо разглядела их лица — обычные красивые девушки, нелишенные воображения, возможно, намного талантливее ее самой или даже лучше. С жалостью вглядывалась в неиспорченные пока черты, заранее извиняясь за то, что уже успела урвать эту самую роль, за которую они сейчас будут отчаянно сражаться. Ей было стыдно и гадко — и отчаянно страшно из-за той ответственности, что ложилась на ее плечи. Раз эта роль стала ее незаслуженно, ей придется постараться, чтобы не было мучительно больно за последствия. Режиссер, высокий хмурый человек, вышел на сцену, раздались жидкое аплодисменты, которые быстро стихли. — Это третий день кастинга, — сказал он. — Я режиссер, Пак Чен, вы меня все знаете. И так как в первые два дня мы не смогли добиться от претендентов хорошего результата, сегодня мне решили немного помочь вам. Вы все учили первые диалоги, я уверен, что выбирали между восьмым — ведь он про любовь… — и девушки радостно загалдели, — И девятнадцатым, потому что он самый эмоционально легкий. Пусть будет так. Мы не ищем готовую актрису, нам тут Сара Бернар не нужна. Нам нужна ваша свежесть и молодость. Поэтому сегодня будем слушать только эти два диалога. Оба. Каждая их вас сыграет их и продемонстрирует нам все возможности не вашей памяти — но вашего сердца. Толпа радостно зашумела, Дара возбужденно прикусила губу и рассмеялась. — Старый лис хорошо придумал, — сказала она Джису. — По этим двум кусочкам сольется добрая половина всех девчонок. Самые легкие диалоги на деле самые сложные. Легко переиграть… — Онни, ты хорошо разбираешься, — шепнула ей Джису. — Ты ведь тоже играла раньше? — Очень давно… — пожала плечами Дара. — Но каждый день в шоу-бизнесе, наполненном жадными, алчными мужчинами заставляет меня и сражаться, и играть тоже. Опыт есть, девочка. — И так как мы изменили условия, — усмехнулся режиссер, — Мы поможем вам всем. Вы прекрасно знаете, что претендуете на главную женскую роль. Она очень важна, уверяю вас. И вы же все знаете, что главная мужская роль была отдана нашей молодой звезде, безо всяких сомнений и страхов. Этот молодой человек любезно согласился поучаствовать в кастинге. Сегодня, завтра и послезавтра — все три последние дня он будет отыгрывать эти самые диалоги вместе с вами, помогая вам лучше приспособиться к, возможно, вашей будущей роли и к вашему партнеру. Как вам такая новость? Девушки радостно зашумели, захлопали в ладоши, некоторые даже вытирали с глаз слезы — и Джису подумала, что кое-кто пришел сюда не ради роли или искусства, а ради встречи с кумиром. — Встречайте, — громко сказал Пак Чен, — Исполнитель роли принца Дамиана, господин Ким Джунмен… Раздались аплодисменты, а Джису завороженно уставилась на сцену, готовая поверить во что угодно, кроме того, что ей предстояло увидеть. Совпадения имен, шутка режиссера, сумасшествие, игры ее разума — все, что угодно. Но только не удивительная игра судьбы, которая толкнула ее сюда, в этот павильон, в этот самый час, к тому самому человеку. — Это же шутка? — тихо спросила она у Дары. — Это ведь не тот самый Ким Джунмен? Этого просто не может быть, да? — Почему? — удивилась Дара, не смотря на нее. — Этот парень уже снимался пару раз, но это его первая звездная роль. И дебют поможет ему получить поклонников и для участия в группе. Двух зайцев одним ударом… Она рассуждала о резонности решения, но Джису ее не слышала уже. Она смотрела на сцену, на которую медленно поднялся молодой человек с до безумия тем самым лицом с тем самым голосом. Это был именно он — ее сосед, принц ее детства, ее первая потерянная мечта. Он стоял на сцене и улыбался всем сразу и одновременно, наверное, и ей тоже — и именно с ним ей предстояло играть в чертовом мюзикле. — Это он… — прошептала она еще раз, а густые слезы застилали ее глаза и стекали по лицу. — Он.