Травы цветут

В академию она вернулась в разгар празднования Чимином его первого успеха — он выиграл свой первый конкурс. У него все начало получаться. Когда Дженни открыла дверь в аудиторию, шум и смех стихли, сокурсники повернулись и внимательно посмотрели на нее — единственную неприглашенную. Замолчали — вежливо и холодно — а она и виду не подала, что что-то случилось. Молча прошла мимо и села спокойно на свое место, стараясь не встретиться с ним взглядом. Чимина, впрочем, в аудитории не было — вышел, чтобы ответить на телефонный звонок, или что там еще обычно врут, чтобы избежать неудобной встречи?.. — Ничего не говори ей, идет? — строго сказал Кенсу Чеен, не сводящей напряженного взгляда с Дженни. — Просто промолчи. Иначе не надейся даже, что я буду вас растаскивать… Он говорил уверенно и правильно, и Чеен лучше других знала, что оппу нельзя ослушаться, когда он снизошел до совета — но ее женская натура, двойственная, как вода, дала о себе знать. Половину секунды заняли у нее мысли, но Чеен все сделала по-своему. Поднялась с места и решительно подошла к Дженни, не выпуская из своих тонких пальцев пластикового стаканчика с соджу. — Не хочешь поздравить Чимина-оппу? — ехидно спросила она. — Господа танцовщица… Дженни просто подняла глаза и внимательно посмотрела на Чеен. После ночи, проведенной с Джису, после невыплаканных до конца слез, Чеен больше не казалась ей достойным врагом — так, просто напоминание, ничего особенного… Жалости к ней она тоже не испытывала — ни жалости, ни доброты, ни милосердия. — Я уже поздравила его, — спокойно сказала она. — Иди, допей свой напиток, Чеен-ним. Вряд ли кто-то еще нальет тебе сегодня. — Подтанцовка — вот твой уровень, — заявила та, брызжа своим ядом во все стороны. — Ты думала, что Чимин-оппа тоже поддастся на твои уловки? Он не так глуп, как Чонгук-оппа, он умнее. Не все в жизни достается за дырку у тебя между ног, Дженни Ким. Даже у такой прожженной шлюхи, как ты, иногда бывают осечки. — Чеен-а, — испуганно позвала ее трусиха Суен, которая внимательно следила за непроницаемым лицом Дженни. — Остановись… Пойдем к нам! Мы празднуем. — Да ладно вам… — развела руками Чеен. — Вы все вежливые и не хотите смотреть правде в глаза. Но мне терять нечего. Дженни Ким просто шлюха, и я не боюсь заявить ей об этом. Она не живет, она выживает. — Вот как? — Дженни откинулась назад. — А ты, стало быть, живешь, да? — Такие, как ты, люди сродни заразе, — рассмеялась Чеен. — Ты портишь все, к чему прикасаешься. Лучшие парни с потока становятся одержимыми тобой, но не благодаря твоим прекрасным качествам, благодаря тому, что ты единственная даешь просто и бесплатно, только в очередь встань. Надеялась, что он взял тебя из-за твоих талантов? Он просто хотел дешевую подтанцовку, чтобы оттенить самого себя — и этого добился. На твоем месте, Дженни Ким, я бы вообще не появлялась в академии. Но для этого нужна совесть, а у тебя ее нет. — А ты так сильно хочешь быть на моем месте? — Дженни усмехнулась. — Вот только тебе это не светит, Чеен-а. Видишь ли, даже стать шлюхой не так уж просто. Нужны… Как тебе сказать, нужны особенные качества. У тебя их нет. У тебя ничего нет. — Родители у меня есть, — уточнила маленькая мерзавка. — И дом. И уважение моих товарищей по… Она не договорила — Дженни встала с места, вцепившись ладонью в ее лицо, сжав ее щеки, толкнула прямо на пол — толпа студентов ахнула, Суен подскочила, не зная, как лучше растащить их, с надеждой смотрела она на Чанеля и Кенсу, но первый восхищенно доставал телефон из кармана, а второй пил свой напиток и делал вид, что ничего не происходит. — Отпусти меня, — процедила Чеен. — Ты не посмеешь… Тупая идиотка! — Тупые идиотки иногда делают так, — объяснила ей Дженни. — Ты же нарочно провоцируешь меня, так? Стараешься уже больше года. Теперь моя очередь, Чеен-ним. Я надеру тебе задницу, а твои трусливые подружки будут молча наблюдать за этим. Потому что это по правилам. Ты сама подошла ко мне. Я сделаю так, что теперь ты будешь обходить меня стороной. Чеен не успела сказать что-либо — получила первую пощечину, оглушительную, как молнию. Инстинктивно дернулась, чтобы вырваться, но Дженни была сильнее. Та легко уронила ее на пол и села сверху — вторая пощечина была слабее, но зато гораздо болезненнее. Чеен крикнула — она смотрела на однокурсников, но те молчали, девушки отворачивались, парни делали вид, что ничего не происходит. Дженни легко перевернула ее — как куклу — внимательно посмотрела на испуганное лицо, вцепилась в волосы, медленно, словно смакуя. Подтянула к себе красивую аккуратную головку и оттолкнула ее от себя, так, чтобы Чеен наверняка ударилась о пол. Снова ладонью вцепилась в ее личико — не удержалась — и от души плюнула прямо в лицо маленькой красивой успешной дряни. И залепила еще одну пощечину. Чеен заплакала — больно. Пыталась вырваться, но худая Дженни оказалась отлитой из стали. Сильной. Пока она настойчиво скидывала с себя руки обидчицы, ее словно осенило — никто не придет на помощь. Она ведь привыкла оставаться безнаказанной, словно Дженни была создана для битья, так, что потеряла бдительность. Все это знают. Все это давно знали. И, наверное, про себя даже посмеивались, когда это у Дженни Ким иссякнет ее терпение. И вот оно иссякло. Иссякло — поэтому так больно. Но даже теперь, униженная и оскорбленная, Чеен вдруг поняла, она сумела-таки задеть Дженни Ким за живое, сумела. У нее действительно ничего нет. Матери, будущего, надежды нет. Ее бросил Чон Чонгук, тот высокий парень, теперь и Чимин бросил. Разве такой триумф не стоит маленькой драки? Не стоит?.. Она с надеждой позвала Чанеля по имени — он ее друг, близкий, с детства еще. Тот нехотя, словно очнувшись, поднялся с места, подошел и остановился, глядя на алые, пылающие от пощечин щеки Чеен. — Дженни-я, — мягко сказал он. — Остановись. Ты переборщила… Давай забудем все и обсудим как нормальные люди. — А? — Дженни подняла свои кошачьи глаза, хмыкнула. — Нормальные люди? Ты серьезно, оппа? Это ко мне и к твоей подруге не относится. Мы с ней и так говорим, так ведь? На понятном для нее языке… Она с силой натянула волосы Чеен, как струны, прижав ее лицо к полу — и, не удержавшись, пнула ее. Такое удовольствие… Словно вся злость и боль покинули ее тело и исчезли, испарились. Дженни раздавала пощечины дряни снова и снова, а ее друзья смотрели на нее и не пытались даже остановить. — Дженни-я… — Чанель сделал шаг к ней и протянул руку. — Прошу тебя… — Не пытайся прикоснуться ко мне, — отчеканила Дженни. — Оппа, не делай этого. Я сначала вздую Чеен-ним за все ее провокации, а потом доберусь до каждого, кто последует ее примеру. Если так сильно беспокоился за нее, надо было остановить ее раньше. Теперь уже поздно. Просто смотри. Когда она усвоит урок… Чанель остановился, Кенсу легко окликнул его, показывая знаками не лезть. Суен закрыла лицо, не в силах смотреть на уродливую сцену, остальные просто сидели, не сводя глаз с Дженни. А та все била и била Чеен, наслаждаясь каждым моментом — и сокрытые в душе ее чувства покидали ее тело, чтобы больше никогда не вернуться. Что-то настоящее человеческое в ней исчезло, словно его и не было, а вместо него остались равнодушие, хладнокровие и спокойствие. Дженни была точно уверена — больше ей не сделают больно. Теперь все будет только так, как хочет она сама, и никак иначе. Остановилось это форменное безобразие просто — она устала. В последний раз толкнула безвольную Чеен, поднялась на ноги, отряхнулась. Поправила волосы, села на свое место, достала зеркальце и внимательно рассмотрела свое лицо. Ничего. Она все исправит. И макияж — и жизнь. И никто никогда больше не причинит ей боль. — Дженни Ким, — старшекурсница с соседнего потока заглянула в аудиторию. — Тебя вызывают к декану. Что-то важное. — Хорошо, — равнодушно отозвалась Дженни. Взяла сумку и аккуратно перешагнула через лежащую на полу Чеен. Она знала, что с учебой теперь будет покончено. И не жалела о том. Уже в коридоре, выходя прочь, она наткнулась на Чимина. Тот просто шел, вытирая мокрые руки о платок, увидел ее — и осел, сжался весь, словно испугался. Дженни спокойно подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Они ведь были друзьями. Разве может она просто пройти мимо теперь? — Поздравляю, — негромко сказала она. — Ты заслужил свою победу. Отпразднуем позже? Обязательно позвони Рози. И Чонгуку тоже. Он будет счастлив узнать. *** Айрин сидела на высоком стуле и слушала комплименты от главного продюсера. Он расточал их щедро, словно мед, не сводя сального взгляда с ее волосы и тонких рук — и между делом, хвалил голос Венди и танцы Сыльги. Так… Словно это было не самое важное в группе. — Хен, девушки на хороших местах в чартах, — вежливо говорил Минхо. — Думаю, успех им обеспечен. Нужно дать им хорошее продвижение, ты так не считаешь? — Ты абсолютно прав, — кивал тот, улыбаясь Айрин. — Но это дело обсуждаемо, так ведь? А сначала дела насущные… Когда промо кончится, вас ждут бонусы, девушки. Много бонусов. Глупенькая Йери и легкомысленная Джой запищали радостно, хихикая, не забывая построить глазки мужчинам. Венди криво усмехнулась, старательно рисуясь — она показывала только выгодную сторону, тот ракурс, который мог понравиться. Сыльги же просто сидела, озабоченно поглядывая на девушек. Они не были коллективом в полном смысле этого слова. Но Сыльги беспокоилась за них — в этом не было сомнений. — В любом случае ваше исполнение всем пришлось по вкусу, — сообщил продюсер. — Работа нам еще предстоит, но мы на правильном пути. Я дам вам минут десять или пятнадцать, красавицы, а потом на улице вас будут ждать машины. Мы в агентстве сегодня празднуем ваш дебют. Поправьте макияж, выходите — сегодня вас ждут только овации и аплодисменты. Эта новость Айрин не понравилась, у нее болела голова после долгих съемок для музыкального шоу, она хотела в душ и спать перед напряженным завтрашним днем, но промолчала. Ее природная холодность сыграла с ней злую шутку — она словно разучилась отказываться или давать отпор. Соглашалась и играла по правилам. Хорошая девочка. Джой, Йери и Венди заметно оживились, тут же бросились к зеркалам — жажда внимания первой, глупость второй и комплексы третьей тянули их рисовать стрелки заново и освежить помаду. Сыльги хотелось курить — она курила, Айрин видела ее — но она тщательно скрывала этот факт, просто попросила воды и села на диван, отдохнуть. Сама Айрин решила постоять на свежем воздухе — может, мигрень отпустит ее так… Она вышла, прикрыв за собой дверь, и тут увидела главного продюсера. — Джухен-а, — фамильярно сказал он, подходя ближе. — Ты сегодня блистала. Я горжусь тобой. Не зря Минхо-ши так тебя рекомендовал. Твое идеальное лицо поможет нам подняться высоко. — Спасибо, — неловко отозвалась девушка. Она могла бы оскорбиться на такие слова, но понимала, что у продюсера не хватит ума понять ее мотивы. Решила промолчать. — Я думаю дать тебе рекламный контракт уже на следующей неделе, — сказал он, понизив тон. — Я получил предложения. Давай я покажу тебе, и ты сама выберешь, чем тебе будет интересно заниматься… Что тебя вдохновит из списка. — Разве так можно? — спросила Айрин. — Я буду рада любой работе. — Можно только тебе, — мирно сказал тот. — Ты пользуешься успехом даже сейчас. Все только о тебе и говорят. Вот только б ты улыбалась чаще, и было бы идеально. Но ты у нас холодная королева… Он ущипнул ее за щеку и довольно рассмеялась. Айрин смутилась. Она уже вышла из возраста маленькой девочки, с которой можно было бы обращаться так, но возразить человеку, от которого зависела ее карьера, не решилась. Промолчала. И выдавила из себя улыбку. — Так даже лучше, — похвалил ее продюсер. — Не надо улыбаться всем. Всякой швали в нашем бизнесе полно. Нужно открываться только особенным людям. Ты согласна со мной? Самым лучшим людям, особенным… — Хен?.. — Минхо аккуратно подошел со спины, приобнимая продюсера за плечи. — Вам пора, машина ждет. Джухен-ши никуда не денется, я привезу ее в целости и сохранности. — Смотри! — пошутил продюсер, — Я тебе ее поручил! Привезешь наших золотых девочек в течение часа, ребята уже ждут! И никуда по дороге не заезжай, а то знаю я тебя… Он погрозил пальцем Минхо, рассмеялся и ушел, поглядывая на Айрин. Та неловко выдохнула и внимательно посмотрела на спасителя — Минхо казался спокойным и счастливым. — Главный продюсер замечает не всех новичков, — сообщил он. — Но ты запала ему в душу. Это важно. Он даст тебе работу. — Мне нужна работа, — честно сказала Айрин. — Но куда нужнее… Чтобы работа была у группы, а не только у меня. Мы не сочетаемся, я вижу, у нас мало общего. Но мне очень хочется хотя бы попробовать сблизиться с девушками. Это важно. Так же? — Ты мыслишь в правильном направлении, — кивнул Минхо. — Но нам придется подстраиваться под нужды агентства, Айрин-а. Иначе у нас не получится заручиться их поддержкой. Так что иди в помещение, поправь макияж, попей воды и умойся, если нужно. А потом поедем веселиться. Вы заслужили небольшой релакс. К тому же там все наши акционеры, хотят лично вас поздравить. Айрин бросила на него прощальный затравленный взгляд — Минхо умный, почему же он не видит, как она устала. А потом просто осеклась — поняла, что он видит все и понимает все. Но поступить иначе не может или не хочет. Что же… Пусть будет так. Ничего другого она не видит теперь, вариантов нет. — Я скучаю по тебе, Сокджин-и… — тихо пробормотала она себе в туалетной комнате. — Очень. *** — Это чудесная музыка… — сказала восхищенная Джису. — Тебе нравится? Скажи — нравится? Сехун сидел на полу в ее квартире, нагой и счастливый — только что он любил Джису несколько часов подряд. В квартире прохладно, никто не заметил его прихода, а Джису красива и любит его — разве этого мало. — Ты не слушал, да? — Джису подкатилась к нему на животе. — Не слушал? — Это просто демо-версия, — проворчал он. — Что тут такого? Баллада какая-то. Тебе нравится? — Это не просто баллада, — торжественно сказала девушка. — Это моя будущая песня. Для драмы. Я буду петь ее. Правда она чудесна? Он внимательно посмотрел на свою девушку, убрал мокрые пряди с ее лба. Джису красива — тут, прямо тут, нагая и счастливая. Не музыка чудесна, а Джису, но ей сейчас не объяснить, какое она произведение искусства. — Чудесна, — кивнул он. — Но разве ты не актриса? Зачем тебе петь? — Я буду петь для своей будущей драмы, — пояснила та. — Мне дали роль второго плана, специально, чтобы я могла спеть песню. Там прекрасные слова. Я помогала сочинять их. Понимаешь, Сехун-и, я писала слова! Для своей песни! — Как будто бы премию выиграла… — снисходительно сказал он. — Ты у меня талантливая. Мир тебя еще оценит. — Это все благодаря Мино-оппе, — счастливо сказала она. — Музыка написана им. И он уговорил Дару-онни дать мне разрешение спеть эту песню. Он такой заботливый. Как брат. — Мино? Сон Мино написан музыку? — осекся Сехун. — Серьезно? С чего бы это? С чего такая доброта? — Мы в одном агентстве, — честно сказала Джису. — И он уже давал мне петь его песню. Тогда после дебюта. Но та была уже написанной, а эта специально для меня. — Он известный композитор и автор многих хороших песен, — задумчиво сказал Сехун. — Он автор почти всех хитов его группы, а многие песни он продал хорошим певцам. Но для тебя он пишет балладу бесплатно и просто так. Инициатива? — Я же говорю… — устало сказала Джису. — Мы в одном агентстве. Наверняка, хочет помочь мне. Он добрый, Мино-оппа. Искренний и добрый. Почему тебя это так задевает? Не хочешь, чтобы я пела песню? Не хочешь? — Не хочу, — честно сказал Сехун. — Не хочу, чтобы ты пела Его песни. Он пишет их не просто так. Он к тебе неравнодушен. Я видел его глаза там на острове и знаю… — Тебе кажется… — Джису удивленно коснулась Сехуна ладошкой. — Пойдем спать. Завтра тебе нужно уйти пораньше, Дара-онни приедет часов в десять. — Не пой его песни, — попросил Сехун. — Это все, что я прошу. Найди способ отказаться. — Ты серьезно? — Джису ахнула, пряча страх. — Ты серьезно? Ты уверен, что не шутишь? — Я видел его глаза, — повторил Сехун. — Я видел. Он не просто так написал это для тебя. Не просто. Джису с минуту внимательно смотрела на него, ужасаясь его эгоизму, пока, наконец, не приняла решение. Встала с влажного пола, закутавшись в простыню и пошла с душ. — Я передумала, — сообщила она серьезно. — Иди домой, Сехун-и. Дара-онни действительно приедет рано. Поговорим позже. Но никогда, слышишь, никогда больше не ставь передо мной такие ультиматумы. Никогда.