Травы цветут

— Дженни Ким, — строго сказал декан. — Ты понимаешь, почему тебя сюда вызвали? — Догадываюсь, — коротко сказала девушка. — Вы увидели кастинг и решили отчислить меня. — Это вопиющий случай… — покачал головой старик. — Я преподаю почти двадцать лет, но с таким встречаюсь впервые. Самовольно участвовать в кастинге, не подумав даже посоветоваться с руководством… Опозорить славное имя нашей академии! Опозорить себя! — Не соглашусь, — Дженни опустила глаза. — Мы не опозорились. Он хорошо спел, я хорошо станцевала. Он выиграл конкурс, значит, мы все сделали правильно. — О нет… — покачал головой старик. — Ты ничего не сделала правильно, девочка… Ты видела себя? Видела? Потрудилась посмотреть реакцию общества на твои беспринципные движения? Нет? Что же… Я покажу тебе, если еще не все понятно. Такой танец… Такие движения… Я возмущен… Он ткнул ручкой на большой экран — сотни тысяч комментариев проскользнули мимо усталого взгляда девушки. Ей показалось, что ничего такого она не увидела. Разве прошлое вернешь? Разве будущее может быть светлым? Разве она уже не получила все, что хотела?.. — Я тороплюсь, господин декан, — серьезно сказала она. — Я вас услышала и поняла. Не нужно больше нотаций. Я заберу документы, как только выйдет приказ об отчислении. — Торопишься? Тут ты права, — старик рассмеялся. — Ты чертовски права, девочка. Ты слишком торопишься. Вот только не на отчисление нужно тебе торопиться. Тебе нужно торопиться в другое место. Час назад мне позвонили из одного агентства. Оно не самое крупное, конечно, но внушает доверие. Эти люди искренне заинтересовались тобой. Теперь ты поняла меня? Поняла? Дженни подняла свои кошачьи глаза и так остановилась — в полувзгляде. Она вдруг почувствовала себя снова спокойно и хорошо, как двадцать минут назад, когда била Чеен, и как пять минут назад, когда целовала Чимина в щеку. Она снова была на своем месте. Она не проиграла. — Конечно, для нас в приоритете обучение, — строго сказал декан. — И мы не одобряем того, что ты сделала со своим напарником. Но портить тебе карьеру? Нет… Мы растим будущих актеров и айдолов, а у тебя харизмы на пятерых хватит. Ты слышала, Дженни-ши? Слышала? Первый и последний раз иду у тебя на поводу… — Я… — Дженни кивнула. — Я покидаю академию, да? — Покидаешь, — кивнул старик, довольно затянувшись самой дешевой сигареткой, спохватившись, тут же затушил ее — вокалистам нельзя даже стоять рядом с курящим человеком. — И навсегда, к сожалению. Ты теперь другого теста, Дженни-я. Ты теперь трейни. — Трейни?.. — повторила за ним Дженни, пока вспоминала холодный зимний день, когда академию покинула Джису. Вспоминала ее счастливые испуганные глаза. Тревогу во взгляде и бесконечную гордость. Вспомнила ее первые неудачи и первую роль, крошечную, как сама Джису в большом мире. Вспомнила ее, стоящую у двери — похудевшую, вытянувшуюся, тонкую и стройную, в новой дорогой одежде. — Дженни-я? — декан окликнул ее, с жалостью глядя на недокуренную сигаретку. — Что молчишь? Я все еще жду твоего ответа? Покинешь ты академию? Хочешь узнать подробности своего контракта? Или же продолжишь обучение? — Тут и думать нечего, — Дженни покачала головой, чтобы прогнать призраки прошлого. — Я согласна. Перед ней впервые открывалась заветная дверь в новую жизнь, и терять такую возможность Дженни не была намерена. *** Оставшись без Сехуна, Джису много спит, если есть возможность, а иногда читает — и книги ровными стопками занимали свои места в некогда пустых шкафах. Много книг — много времени — мюзикл завершил сезон, съемки дорамы закончились, Джису получила еще одну работу, работы теперь у нее много. И денег много. И этой самой славы — хватит. Но нет чего-то важного, и она ошиблась в своих расчетах. Хочется позвонить ему, но нельзя — Джису знает — Сехун готовится к дебюту. Она недавно видела их репетицию, случайно, парней так много, они так талантливы, у одного только Бэкхена голос такой, что душу стискивает невидимая рука. Джису слишком умна и проницательна, чтобы не заметить несправедливость — бог одарил талантом того, кто плоско шутит и до сих пор закрывается в кабинках с глупыми трейни. Зато Сехун так петь не сможет никогда, даже если будет работать миллионы лет. Он читает рэп — получается средне, но Джису нравится, заранее нравится все то, что Сехун будет делать в своей группе. Она верит ему и надеется на успех — и поэтому не звонит, дает ему время. Такая вот мудрая Джису — хорошая девушка. Отстояла свои отношения перед Дарой и перед своей совестью. Дает Сехуну время и личное пространство. Поддерживает любое его начинание. Все делает правильно, как и положено. Но почему тогда не звонит сам Сехун? Почему не приходит, даже не пишет ей? Почему его нет рядом — это на время или навсегда? Джису запуталась — и книг в доме становится все больше и больше. — Все просто, — Дара, которой одной Джису тихо признается, что Сехун не приходит больше, рассуждает здраво и холодно, как любой человек, который любит деньги. — Он на пороге новой жизни! После дебюта у него будет все, Су-я. Девушки, деньги, поклонники, триумф! С таким лицом как у него… — А что с его лицом? — непонимающе спросила тогда Джису. — Он не ранен… Не болен… — То же, что и с твоим, — пожала плечами Дара. — Вы оба идеально красивы. Значит, вас полюбят сразу, как увидят. Вас будут фотографировать и любоваться вами — поклонники такое любят. Потом налепят коллажей и красивых картинок с вами. И готова первая фанбаза. И знаешь, Су, петь тут не обязательно, таланты, конечно, тоже привлекут к себе внимание, но будет это после, намного после. Думаешь, его в группу взяли за его таланты? — Они у него есть, — отчаянно и горячо говорила Джису. — Онни, ему просто нужно больше времени раскрыться! Клянусь тебе! — Да, возможно, — легко согласилась Дара. — Но вернуться к отношениям у него вряд ли получится. Он молод, а молодость берет свое. Слишком сильно торопиться он жить — значит, где-то еще обязательно оступится. — А что делать мне? — спрашивала Джису, хотя прекрасно знала — хорошего совета Дара ей на этот случай не даст. — Ничего, — покачала она головой. — Работай, учись и жди. Твое вернется к тебе, а чужое все равно тебя покинет. В тот же вечер счастливая Дара за ужином сообщила Сын Хену — раздражительные для них обоих отношения кончаются, Джису больше не будет ни на что отвлекаться и не придется просить о помощи агентство Сехуна. — Так будет лучше для нее, — твердо сказала ему Дара. — Его карьера может погубить ее собственную. Все кончится, не начавшись. — Так будет лучше для всех нас, — поправил ее Сын Хен, — Учитывая, что я собираюсь немного подогреть интерес к ее персоне в будущем сезоне… Он заранее радовался грядущим переменам — но не Джису видел он впереди себя, деньги только и влияние. Глядя на него, Дара невольно посочувствовала своей подопечной — Джису была обречена с первого дня, когда согласилась посотрудничать с Сын Хеном. *** Она проснулась рано в свой выходной — было только девять. Сон в голову не шел, и Джису долго стояла под прохладной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Она беспокоилась — и не беспокоилась одновременно, мир вокруг нее остановился и закружился по другой вертикали. Розовая лента вместо облаков, голова болит — вчера до поздней ночи читала сценарии. Вместо завтрака — белковая смесь, яблоко и кофе. Дара недавно посоветовала заранее немного сбросить вес, скоро предстоят съемки для летнего каталога, Джису должна быть субтильной, немного даже болезненной. Это нормально — Джису теперь привыкла к такому. Выпив воды, она садится на высокий стул, задумчиво щелкает кнопку на пульте. И замирает мгновенно, взглядом жадно припав к экрану — она ловит каждое слово диктора, впитывает его. Прямо перед ней Мино-оппа — красивый и изящный — говорит о своем соло-альбоме. Ну да, это именно та песня, на которую снимут клип, где будет она, Джису, почти все готово, сценарий написан, и песня красивая, словно райская мелодия, она обязательно понравится поклонникам. Но разве все правильно с датами? Разве не должна была премьера состояться позже? Ведь именно в этот день, если Джису правильно поняла, дебютирует Сехун… Озарение пришло быстро — ей и думать не пришлось. Просто вспомнила счастливое лицо Дары, когда та убеждала ее, что ее с Сехуном отношениям пришел конец. Вспомнила, как быстро та заторопилась домой после. Вспомнила тщательный выбор наряда для клипа, подготовку… Дара и Сын Хен хотят столкнуть их лбами? Ее и Сехуна? Искусственно столкнуть, чтобы потом они и смотреть друг на друга никогда не могли. Разве это правильно? Разве это по-человечески? Джису в отчаянье выключила телевизор и отодвинула тарелку от себя. Она была расстроена. В холле жилого комплекса она встретила Джину — тот сидел напротив искусственного камина, что-то писал в блокнот, покусывая ручку. В последнее время Джину писал много лирики и готовился к своим съемкам. Его красивое лицо, как считали Дара и Сын Хен, тоже должно было приносить пользу агентству. — Ты знал? — полуутвердительно спросила она. — Ты знал, оппа! Все, наверное, знали да? Кроме меня… — О чем? — спросил тот. — О том, что ты ошиблась? Знал, конечно. И предупреждал тебя, если ты не забыла, Джису-я. — Я не хочу сталкивать их лбами… — честно сказал Джису, — Я не смогу так жить. Разве я прошу чего-то особенного? — Нет, — Джину рассмеялся. — Ты просишь так мало… Но именно это мало и есть много, чтобы ты поняла. Ты ошибешься, Джису-я. Ты уже ошиблась. Этот высокий парень только начинает, но уже пытается надеть на тебя цепи. А про Мино… Мино никогда не отступит. Он упрямый, я его знаю. Тебе придется очень постараться, если ты хочешь расстроить планы Хена и Нуны. — Это они решили? — тихо спросила Джису. — Из-за того, что я отказалась порвать с ним? — Да нет, глупая, — с жалостью сказал Джину. — Им, как бы сказать, вообще все равно на твои чувства. Они делают бизнес, а здесь нет мест для чувств. Это их решение, но не из чувства мести или в воспитательных целях. Ради денег. Хороший будет ажиотаж. Ты только что снималась с Джунменом, который в этой группе лидер. И теперь ты в клипе Мино, который будет соперничать с клипом тех парней. Понимаешь? Слышишь? Но Джису уже шла к двери, пылая от гнева и обиды. Ее только что использовали, а как это прекратить она пока не знала. *** У Айрин болела голова от громкой музыки и всеобщего смеха. Люди пили и пели — голоса сливались в гул, и где-то сверху звенел тонкий голосой Йерим, она наслаждалась обстановкой — тут она была как дома. Сыльги тоже веселилась — танцевала прямо на середине комнаты, сквозь ее немного истеричное веселье проглядывала скука и усталость, но Айрин искренне восхищалась такой выдержкой — скорее всего, Сыльги больше всего хотела бы отдохнуть, но из-за невозможности этого она берет от момента все, что может. Зато бедняга Венди всюду сопровождает Минхо в его скучных разговорах с продюсерами. Она еле может выдавить из себя пару реплик, но честно ходит за ним и постоянно кивает, дескать, соглашается. Старается — Айрин только что узнала, что Венди хочет быть соло-певицей, и та искренне пытается приглянуться хоть кому-то, кто мог бы разглядеть ее потенциал, голос от бога и характер от него же. Где Джой Айрин не знала — не хотелось знать. Та шумела и суетилась вокруг гостей, привлекая к себе внимание, а потом исчезла куда-то — и Айрин невольно вспомнила прежние времена, когда Джой также исчезала с очередным красавчиком вечера, чтобы чуть позже скромно вернуться, одергивая платье. Джой не изменилась — Айрин тоже — никто не изменился, и с этими странными разными людьми ей еще придется строить отношения в группе или некое подобие дружбы. Наверное. — Скучаешь? — главный продюсер плюхнулся рядом, вытирая испарину со лба. — Ты такая тихая, Айрин-ши… Поражаюсь тебе. — Простите, — Айрин неловко кивает. — Просто устала. Сегодня выдался насыщенный день. — Мне нравится твой характер, — кивает тот. — Я тоже не к каждому подхожу. И не с каждым говорю. Иногда мне хватает двадцати минут, чтобы понять, что человек представляет из себя. — Хороший психолог? — спросила Айрин просто чтобы поддержать беседу. — Я в этой сфере уже много лет, — небрежно сказал тот. — Многие начинали со мной, а работаю я один. Грязи никто не может вынести. А вот строить из себя святош — это запросто. Жестокий бизнес, я так тебе скажу. Или ты — или тебя. — Я просто люблю музыку, — негромко сказала Айрин. — Хочу писать свою собственную. Учиться и становиться лучше. Я не в бизнесе — я в искусстве. — Тебе-то да, — охотно согласился ее собеседник. — За тебя деньги заработает наш центр. Я лично этим займусь, идет? — Идет, — криво улыбнулась девушка, пожав протянутую ладонь продюсера. — Спасибо вам за ваш труд. За то, что поверили в группу. — Я поверил? — мужчина рассмеялся. — Нет… Тут дело не во мне. Это все Минхо. Настоял, так можно сказать. Требовал, чтобы группа получилась самой сильной. Подобрал вокалистку — но поет она замечательно. Потом танцовщицу и ту девочку в коротком платье. И макне нашли. Но не было вижуала и лидера. Нужен был кто-то незаурядный — и Минхо нашел тебя. Случайно наткнулся. — Это правда… — кивнула Айрин. — Он никогда не видел меня раньше. Когда увидел, сразу же позвал. Я была счастлива. Я пробовалась на роль в мюзикле, куда меня, к сожалению, не взяли но… — А… — продюсер щелкнул пальцем. — Я вспомнил! Он ведь тебя на кастинге в мюзикл и встретил. Там разглядел. И ту же к нам — сказал, что девушка удивительной красоты. Так оно и есть, не соврал. — А на кастинг он зачем ходил? — спросила Айрин невольно. — Просто так? Или искать секретаря для работы? Неужели просто так? Разве этим не рекруты занимаются? — Ему тебя посоветовали вроде… — задумчиво сказал мужчина. — Кто-то настойчиво рекомендовал ему присмотреться к тебе. Он внял совету — слава богу — и теперь ты тут, с нами. Разве не здорово? — Но я не понимаю, — Айрин вспомнила себя стоящую на сцене, взглядом упавшую к ногам Джунмена, умоляющую взять ее на ту самую роль. — Совсем не понимаю. — Тебе оказали протекцию, милая, — мужчина взял с подноса бокал с шампанским. — Кое-кто решил позаботиться, вот и все. Ты наверняка знаешь этого человека. Ты красивая девушка, наверняка, у тебя было много поклонников. — Но я никогда не просила, — Айрин потеряла самообладание. — Я не хочу, чтобы меня выделяли… Мне стоило больших сил прийти на кастинг во второй раз, это не предмет шуток. — Не думай об этом, — добродушно сказал продюсер. — В шоу-бизнесе все друг другу помогают. Иначе не получится, работа сложная. Приходится искать все варианты. Ну даже если и помогли — что тут такого? За это тебя не осудят. Я уверен. Он взял второй бокал с подноса и поставил перед расстроенной Айрин — словно наслаждаясь, любовался ее эмоциями. — Давай-ка лучше выпьем, — предложил он. — За ваш успешный дебют, за то, что вы истинные красавицы с большим потенциалом. Я собираюсь сделать вас самыми известными девушками в вашем поколении. — Спасибо, — пробормотала Айрин. — Спасибо вам. Она со злостью сделала хороший глоток — и предательское тепло разлилось по телу. То, чего так боялась Айрин, произошло с ней. Она расслабилась, стала чувствовать себя намного лучше и спокойнее. Рука ее потянулась ко второму бокалу — и она не заметила, как продюсер довольно добыл ей еще один. — А теперь выпьем за эту вечеринку, Айрин-ши? — добродушно предложил он. — И за твоих подруг по группе. Им всем, кажется, особенно весело, не находишь? Айрин кивала, пила, тянулась за другим бокалом. Ей внезапно отчаянно и сильно захотелось напиться, чтобы гнать от себя заброшенные мысли, забыться хотя бы раз, чтобы снять ту петлю на ее шее. Минхо, аккуратный и почти незаметный, стоял в тени, время от времени поглядывая на сидящих на диване главного продюсера и Айрин. Он тоже прекрасно знал, где Джой, и потому старался уберечь свой главный козырь от будущих ошибок.