Травы цветут

У Дженни не было понимания, что сейчас происходит — ее новая комната была большой и удобной, ее новая одежда пестрела брендами, ее новые занятия были самыми интересными и замечательными. Словно по мановению волшебной палочки жизнь стала новой, яркой и одухотворенной, никаких разочарований и сомнений — ничего больше. С утра они готовили себе завтрак, потом тренировки и занятия, потом обед, потом вокал, ужин и свободное время. Все стало правильным и точным, каким и должно было всегда быть, Дженни нравилась такая жизнь. Она хорошо спала и впервые за долгое время не видела снов. И Джису не писала совсем — та готовилась к выпуску какой-то песни и времени у нее не было совсем. Не было теперь времени и у Дженни — а рядом снова была Пранприя, которую она предала, и которая не держала ни зла, ни сомнений. Она вытянулась, похудела и немного смелее стала, может, потому что теперь была на своем месте, а может и потому, что никто не унижал ее тут во имя ее гражданства. — Я хочу, чтобы ты простила меня, — однажды вечером Дженни не выдержала, разговор назрел, и она хотела закончить его. — Прости меня, прошу. Я поступила плохо. Если бы ты только знала, как сильно я ненавижу себя за тот поступок, я… — Я уже его не помню, — чуть грустновато сказала Пранприя, улыбнувшись. — Это было и прошло, Дженни-я. Ты мой человек, и ты принесла мне много счастья. Одна боль не способна перечеркнуть это. Забудь обо всем. Мы скоро станем группой, так давай будем стараться ради этого. Она обняла Дженни, ее рука коснулась плеча и замерла. Глаза стали сухими и серьезными — и Дженни вдруг поняла, что Пранприя не патологическая врунья, и эта ложь далась ей очень сложно. — У него… У Чонгука… Все в порядке, да? — спросила она. — Просто… Я с ним тоже плохо попрощалась, надеюсь, у него все хорошо. Ее аккуратные круглые глаза бегали, пальцы сжались — она до сих пор беспокоилась о тех, кто принес ей горе — и в этом было ее огромное настоящее сердце. — Он тоже готовится дебютировать, — сказала Дженни. — Он нашел себя. Там есть девушка, ее зовут Чеен… Она позаботится о нем. Она его хороший друг. — Правда? — с облегчением сказала Пранприя. — Я счастлива. Я так счастлива. Она запела что-то, отбежала в сторону — проходившая мимо Джинни Пак отпрянула-было, но успела подхватить Пранприю на руки, обняла ее крепко, а Чо Миен расхохоталась громко — даже слишком громко, чтобы этот было естественно. — У вас тут весело, да? — спросила она. — Тогда пойдемте займемся обедом, девочки. Я уже помыла рис. Что хотите на обед? — Кимчи! — кричала Пранприя. — Может мисо-суп? — Джинни следила за фигурой. — Или сделаем ризотто? — А ты как думаешь, Онни? — Пранприя улыбнулась Дженни — радость буквально сочилась из нее, она не могла ее сдерживать или прятать, как ребенок. — Думаю, кимчи, — призналась Дженни. — У нас сегодня свободный вечер, давайте поужинаем в суши-баре? Я давно не ела роллов. А вы? — Отличная идея… — девочки радостно зашумели, Дженни подняла глаза — и ее взгляд наткнулся на глубокий, полный благодарности взгляд Пранприи — она была счастлива сейчас и теперь. Больше они никогда не возвращались к этому разговору и той болезненной ситуации — словно ее и не было никогда. Скорее всего, так оно и было. У Дженни не было злого намерения. У Пранприи никогда не было обиды на нее. Только любовь. *** Когда Минхо сообщили, что к нему пришла участница группы, он даже обрадовался. Он, конечно, знал, кто и куда увез Айрин после вечеринки, но искренне считал, что это не его дело лезть в ее личную жизнь. И все-таки он был вдохновителем и отцом этой группы, и ему не хотелось лишних проблем. Ему хотелось только возможности разобраться. Дверь открылась, Айрин вошла в помещение — выглядела она хорошо, ледяное лицо, сжатые губы, ни дать, ни взять холодная королева. — Я рад, что ты пришла, — искренне сказал он. — Ты не ночевала в общежитие вчера, так? Мне передавали. — Я провела ночь в доме своего друга, — спокойно заявила она. — Мне было нужно его общество. — Я очень рад, что у тебя такие хорошие друзья, — сдержанно сказал Минхо. — Я знаю, что у вас только дружеские отношения, но ты должна понимать, что если люди об этом узнают, они неправильно поймут. Ты очень красивая и привлекла много внимания. Я бы не хотел, чтобы про тебя распространяли плохие слухи. — Он мне не просто друг, — поправила его Айрин. — Я жила с ним восемь месяцев до моего дебюта. И вчера ночью мы не просто говорили или проводили время. Мы занимались сексом. Долго очень, до самого утра. — Что же… — Минхо стало неловко, он отвернулся, чтобы сдержать улыбку, но взял себя в руки. — Ты молодая и полная сил, Айрин-а, тебе нужны такие отношения. Но у тебя контракт, помнишь? Попроси своего парня, чтобы он… Ну… Скажем, не распространялся насчет того, с кем именно он встречается. И сама будь аккуратнее, прошу. Вообще, я не говорил еще с вами об этом, но я думал, что вы понимаете примерно, как опасно в вашем случае. — Но вы же позволяете мне другие внерабочие отношения… — Айрин не повела даже бровью. — Я могу спать с главным продюсером, значит и с любым другим мужчиной могу. — Прости? — Минхо не выдержал. — Не понимаю тебя. — Вы же прекрасно знаете, что он увез меня к себе после вечеринки, — Айрин положила ногу на ногу. — Вы практически сами позволили ему усадить меня в машину. Я была так пьяна от горя, что меня взяли в группу только из-за внешности, что практически не помню себя. Но никто не позаботился обо мне, никто не увез меня в общежитие, наоборот, все поощрили, что взрослый женатый мужчина увез меня в неизвестном направлении. Если вы не понимаете, о чем я говорю — так, к слову, чтобы вы знали — дома он раздел меня, облизал там, где не нужно, изнасиловал и не один раз, а утром просто дал мне денег на такси и вызвал моего менеджера. Теперь вы в курсе? — Я знал, что ты уехала с ним после вечеринки, — повысил голос Минхо. — Но ты взрослая девочка, и… — Я была пьяна. Пьяна от горя и собственной ненужности… — Айрин внимательно посмотрела на него. — Мое сердце готово было остановиться от горя. Вы мой директор, вы организовали группу и позвали меня туда, но вы даже не попытались остановить его, не сделали ничего, чтобы я оказалась в безопасности. Наоборот, вы позволили ему это. Я доверилась вам, господин Чхве Минхо, я впервые в жизнь понадеялась, что мужчина сможет меня защитить, а вы позволили этой старой толстой свинье изнасиловать меня. Вчера я долго думала, смогу ли я выжить после такого, и у меня постоянно возникала мысль, что нет, не смогу. Я едва не погибла вчера… Но вы сидите тут и смотрите мне в глаза, уверяя, что ничего страшного не произошло? Где ваша совесть? У вас есть младшие сестры? А если бы с ними так поступили? — Айрин, я… — Минхо стало стыдно и неловко, голос его задрожал. — Я даже не думал… Я предполагал… Я считал, что ты понимаешь, куда едешь. — Считал? — Айрин холодно посмотрела на него. — Да вы даже не спросили у меня, все ли хорошо, мой директор. Вы даже не заговорили со мной. А если бы я умерла ночью? Задохнулась бы или сердце бы остановилось? Если бы он убил меня? Вы спокойно отдали меня в руки богатому мужчине, потому что предполагали, что я способна на это. Но будь я даже доморощенной шлюхой, вы не имели права так поступать со мной, не имели! — Тише… — взмолился Минхо, — Прошу тебя… Тут люди… Услышат. — Да мне плевать, — Айрин гордо вскинула голову. — Пусть слышат. Вы недостойны, чтобы я скрывала что-то. Ничего страшного я не совершила, но совершили вы, вы и та жирная свинья, что воспользовалась мной. Я сейчас же пойду к руководству агентства. Я расторгну контракт и уйду отсюда. Лучше я буду никем, чем продолжу унижаться за просто так. Я, возможно, и никто, но честь и совесть у меня есть. — Ты не можешь уйти… — пытался урезонить ее Минхо. — Прошу тебя… Дай мне время, я все решу. — Решите? Так же решите, как и позавчера вечером? — Айрин презрительно посмотрела на него. — Нет уж. Теперь решать все буду я сама. Немедленно зовите руководство или ведите меня к нему. Вызывайте эту жирную свинью и принимайте решение. Если это не произойдет, я завтра не поеду на запись музыкального шоу, а послезавтра все газеты Сеула будут знать, что произошло со мной, не говоря уже о полицейском управлении. Она выглядела серьезной — и Минхо почувствовал нечто, вроде уважения. Впервые на его памяти айдол так отчаянно и рьяно защищала себя. Он вдруг понял, почему именно на нее советовал обратить внимание его старый друг. — Джунмен был прав, — пронеслось в его голове. — Джунмен был прав полностью. *** Дебютный шоукейс Сехуна получился замечательным, таким, каким должен был быть. Популярная музыка, веселые шутки ведущего, отличный юмор, много красивых фотографий. Фанатки пищали, как ненормальные — настолько красивой и полной в визуальном плане группы они еще не видели. Выделялись все — а Сехун особенно, он все так же плохо пел и читал рэп, но зато был по-прежнему безупречно красив — и девушки полюбили его. Кроме того он был немногословен, оставлял за собой ауру тайны, и это всем понравилось. Клип тоже получился ярким и самобытным, и они искренне надеялись на успешный дебют, по крайней мере, так должно было быть. В гримерке все пили шампанское и поздравляли друг друга — но вот музыка сменилась, бодрый голос ведущего новостей объявил о соло-дебюте, и все тут же прилипли к экранам. Песня Сон Мино была прекрасной, ее аудио уже заслушали до дыр — он умел писать музыку и исполнять ее умел, поцелованный богом в затылок. Но вот клип… У агентства Сын Хена был единственный неоспоримый плюс — они не жалели денег на клип и промоушен, и это чувствовалось. Удивительно красивое белое поле — словно в снегу. Двенадцать красавиц в традиционных нарядах. И вот — кульминация песни — сама Ким Джису в удивительной красоты свадебном платье вышла навстречу. Дерзкий образ — такой ее еще не видели — свадебное пышное платье, традиционный свадебный наряд, крошечное мини-свадебное платье в стиле шестидесятых. Продумано было все — и это стоило признать. А в середине песни она и сама запела — подпевая Сон Мино, станцевала с ним, прижавшись к его груди — ни дать, ни взять настоящая актриса. — Черт… — пробормотал Чен, — Уже столько просмотров… В три раза больше, чем у нас. — Он артист с именем, это нормально, — Джунмен снисходительно улыбнулся. — Кроме того, клип действительно хорош. Посмотрите сколько лайков. — Дело не в этом вовсе, — Бэкхен зло сплюнул. — Он свой собственный рекорд побил — и это из-за Ким Джису. Чертова девка нравится людям, она на пике своей карьеры. Конечно же, они будут смотреть этот клип, учитывая, что она недавно с этой группой в дораме сыграла. И рейтинги неплохие. Чертова, чертова Ким Джису… Вот кто испортил нам дебют. — Бэкхен придурок конечно, но в этот раз он прав, — Чанель сел, надувшись. — Нечестно выпускать соло в один день с нами. — Он просто хочет сыграть на контрастах. Его фанбаза против нашей, которой еще пока и нет толком, — сказал Исин. — Скорее всего, это просто совпадение, — Кенсу было все равно. — Я не думаю, что такому артисту нужно соперничество. Но он правильно сделал, что пригласил в клип эту актрису, она потрясающе красива. — Да успокойтесь все, — вырвалось у Сехуна. Слушать этот гул ему было невыносимо — сердце готово было остановиться в груди. — Мы еще толком не дебютировали, а вы из-за просмотров с ума сходите. Это всего лишь просмотры. Будут еще музыкальные шоу, цифра и физика. Мы только начали, начали хорошо, шумиху благодаря хенам подняли. Будем работать и дальше. Все у нас получится. А обвинять конкурентов в том, что они хороши — последнее дело. — Молодец… — сказал Джунмен, поднявшись с места. Его рука легла на плечо Сехуна, она была тяжестью в тонны две или три. — Наш макне прав. Лучше будем стараться над самими собой, нежели продолжать ныть, что у нас нет в клипе профессиональной модной актрисы. И мы должны проявить уважение. Все-таки они старше нас и заслуживают почтения. У нас только первый мини-альбом вышел, будет еще много всякого. Успокойтесь и работайте. — Хорошо тебе говорить так, — Бэкхен усмехнулся. — Ты с ней тоже сыграл, кстати. Свою толику шума получил. Я вчера читал вашу фан-группу, слышал о такой? Некие школьницы весьма неплохо начали вас шипперить, тебя и эту цыпочку… Фанарты рисуют и фанфики пишут. Ты на пике популярности, хен. А у большинства тут единственный шанс прославиться — это сделать группу популярной. — И мы ее сделаем, — сказал Джунмен. — А сейчас пойдемте отдыхать, завтра у нас первое выступление на музыкальном шоу. Постараемся, ребята. И если завтра столкнемся с Сон Мино и Ким Джису, нужно выразить им наше уважение. Это я, как лидер, говорю. Сехун внимательно посмотрел на хена — конечно, он не ошибся. Внимательность редко подводила его, и в этот раз никаких сомнений нет. Хен заметил Джису и теперь выделяет ее. Ее мечта, та старая, наверное, уже забытая, теперь станет явью. Счастливица Джису — ей повезло снова. Хен едва сумел скрыть, что она ему интересна. Теперь у него не получится так просто отделаться от ее светлого образа — Сехун это по себе знает. Сехун даже предполагал, как это все произойдет — сценарий-то один. Хен встретится с ней завтра, потом еще и еще. Напишет ей что-то приятное, вроде пожелания удачи, она ответит. Они начнут переписываться, будет приятная теплая атмосфера, и Джису начнет думать, что он изменился, что теперь она может снова мечтать о нем. Потом они встретятся. Сначала как друзья. Потом как хорошие друзья. Не пройдет и года — они начнут встречаться по-настоящему. Она будет встречать его после тренировок, а он начнет приезжать к ней поздно вечером, чтобы остаться на ночь. То, что когда-то было храмом Сехуна, станет принадлежать тому, кому предназначалось. И все будут считать, что это правильно. Тот же Бэкхен первый скажет, что они хорошая пара. Ведь они оба красивые и правильные. Все хорошо. Сехун сам от нее отказался, но теперь это совсем неважно. Ему больно так же, как и вчера — завтра будет болеть не меньше. Он пытался отказаться от Джису, но на деле получается плохо. Он хочет, чтобы она оценила его и начала сожалеть, что помогала Сон Мино, но он боится, что она действительно начнет новую жизнь и будет жить хорошо без него, без Сехуна — и никогда не пожалеет о их разрыве. Проигрывает хену во всем. Хен сильный и замечательный, талантов много. Поет красиво — привлекателен. Но есть же что-то, что помогло ему стать для Джису особенным… Быть может, потому что Сехун не оттолкнул ее. Или потому, что он был рядом. Теперь трудно сказать. — Я не могу ее потерять, — отчетливо сказал Сехун сам себе. — Не могу и не хочу. Он дождался, когда все уйдут, набрал ее номер и стал ждать. Слова шли к нему на ум — и он сразу же должен был все сделать правильно. Он любит Джису и никому ее не отдаст. Все будет именно так. — Алло? — мужской спокойный голос звучал мелодично и тонко, — Кто это? — Ким Джису-ши? — Сехун растерялся. — Это вы? — Нет, — отрезал тот. — А кто ее беспокоит? Кто вы? Сехун замолчал — он догадался, кому принадлежит этот голос. Это мог быть только Ким Джину, тот парень из Виннер, который снимался с ней в дораме. Он ее сосед, Джису говорила. А еще он друг Сон Мино. И именно он взял в руки телефон Джису. Именно он… — Ничего особенного, простите, — сказал Сехун, бросая трубку. Гнев кипел в нем, страсть сменялась на презрение. Недолго же она горевала, Джису… Быстро нашла себе другие интересы. Телефон в руках у друга Сон Мино, а где сам Сон Мино? С ней? Развлекаются уже? Сехун потерял разум, гнев затмил его. Ненависть полностью охватила его тело, злость затуманила сознание. Больше он не намерен искать с ней встречи. Он только дебютировал — ему нужно работать. Он еще найдет в себе силы сделать все правильно и поднять группу на пьедестал. Сон Мино может и дальше обхаживать Джису, она теперь ему неинтересна. — Я ее отпускаю, — решил он. — Больше никогда не попробую даже связаться с ней. В это время Джису, которая репетировала, услышала звук телефона и вышла из студии, глядя на Джину, который держал ее телефон в руках. — Оппа, ты что — ответил на мой звонок? — спросила она. — Кто это был? Сехун-и? — Ошиблись номером, — уверенно сказал Джину. — Не переживай. Иди и тренируйся, Джису-я. Мино уже ждет тебя. Завтра у вас первое выступление. Если в этом мире и были правила — то не для Ким Джину. Он знал, чего хотел и всегда добивался этого. Даже если это и стоило чьего-то сердца.