Травы цветут

Они сидели напротив друг друга и говорили — говорили много и охотно. Говорила, впрочем, больше сама Джису. Юнги больше молчал — понятно было. Миллион раз он представлял себе эту встречу в красках и особенностях, миллионы раз говорил ей все то, что нужно было сказать, миллионы раз касался ее ладони — и их история играла новыми красками. Но он ни на миллиметр не приблизился к своим ожиданиям. Настоящее было лучше будущего — и в этом была заслуга только Джису. Она стала удивительной — она всегда была такой, но уход и умелые руки отточили все ее достоинства. Юнги мечтал — долгие несколько лет мечтал — увидеть невысокую красивую хрупкую девочку в розовых приколках и джинсовой юбке, а встретил настоящую пылающую жизнью женщину с горящими глазами, красивую и полную сил, ради которой можно было бы и жизнь отдать, и дьяволу продаться. Помнится, Намджун предупредил его — Джису, дескать, теперь птица высокого полета, а он сделал вид, что ему все равно. С опаской он, впрочем, посмотрел на Джина — вдруг у того все еще живы его чувства, но Сокджин словно не заметил его волнения, у Сокджина теперь была своя история, и с Джису она связана не была. И тогда Юнги стал ждать. Ждать и надеяться, вдруг у него получится встретиться с ней, поговорить или, быть может, они подружатся снова. — Я так рада, так рада, — искренне говорила Джису, по старой привычке прикрывая улыбку ладонью. — Я много раз представляла, что встречу тебя. Это приятная встреча, чертовски приятная. — Ты чертыхнулась? — восторженно переспросил Юнги, улыбка залила лицо. — Боже, ты выросла. Теперь точно вижу. Повзрослела… Как будто даже выше стала… Отлично выглядишь! Я видел твои фильмы, я… Он так много хотел сказать ей и так мало слов приходило на память. Словно он вовсе забыл о том, кто он и как много в свое время она сделала для него. Джису была символом его новой жизни, желания дышать глубже, видеть больше. Он гордился ею, гордился собой, когда думал о ней, и то, что он чувствовал к ней, было несколько другим, нежели просто интересом или симпатией. Юнги счастлив был видеть ее в Сеуле — видеть ее рост, но во всем этом, в этих ее словах, в закушенной нижней губе, в модных подворотах на джинсах, в тонкой цепочке на запястье чего-то не хватало — и понять чего именно он не мог. — Джису-я, — сказал он искренне. — Я рад тебя видеть. — Я тоже, — честно сказала она — и он вдруг понял, что ее обуревают те же чувства. Он вспомнил день, когда прощался с ней, сколько невысказанных слов было в ее взгляде — и столько же надежды. Теперь же время прошло, они оба изменились и стали другими, обновились полностью, и не было между ними прошлого или хотя бы Сокджина, что могло бы сблизить их или оттолкнуть. Ничего теперь не было. Он приехал в Сеул, чтобы писать свою музыку. Она стала актрисой и добилась успеха. И, возможно, ее мечта стала явью. — Не хочешь встретиться еще? — вдруг быстро спросила она. — Сегодня я тороплюсь, я хожу на музыкальные шоу, чтобы поддержать артиста своего лейбла. Да и Дженни устала… — она покосилась на Дженни, которая прятала лицо под кепкой, чтобы не встретиться со взглядом Намджуна, — Но я очень хочу поболтать с тобой, Оппа! Очень! Может, получится встретиться еще? Она смотрела с надеждой, почти мольбой — и Юнги вдруг в очередной раз понял, насколько сильно мир недооценивал Ким Джису. Они оба осознали, как далеки были теперь друг от друга — но, в отличие от него самого, Ким Джису давала ему и себе шанс. Они ведь были хорошими друзьями раньше. Он очень помог ей. Теперь ее очередь помогать ему, так? В любом случае он почти дрожал от ее благородства и доброты. И поражался ее смелости — ведь новый Юнги мог быть абсолютно другим человеком, но она признавать этот факт отказывалась. Не хотела просто. — Конечно, — быстро сказал он, потупив взгляд. — Позвони мне, когда будет время… Ты очень занята, я понимаю. Но я с радостью встречусь с тобой, Джису-я. С радостью. Его крошечная визитка — он напечатал почти сотню для будущих менеджеров и агентов — легла в ее руку, и Джису сжала ее на минуту. Никакая другая кореянка ее возраста и ее уровня не позволила бы молодому парню прикоснуться к себе без особой причины — но Джису словно и не заметила ничего. Она знала Юнги и доверяла ему — почему она должна бояться его? — Спасибо тебе, — искренне сказала она, — Прощайте… — она кивнула Хосоку и Намджуну. — Удачного вечера. Смущенная Дженни кивнула тоже, последовав за ней, но у самой двери обернулась, уверенно и немного нервно глядя на Намджуна и Хосока — на обоих. — Как дела у Чонгука? — спросила она безо всяких предисловий. — Он скоро дебютирует? Если нет, скажите ему, чтобы не засиживался в тени. Время идет. Чимин, его брат, получил хороший контракт, значит, и ему пора. Она нервно оглядела их обоих еще раз, не дождавшись ответа. — Удачного вечера, — повторила она за Джису, быстро догоняя ее. — Это было интересно, — вырвалось у Хосока. — Сразу видно, что они стали серьезнее. Джису-ши, говорят, получит немало наград, как начинающая актриса. Да и Дженни-я, по слухам, подписала контракт с самим Тедди Паком. — Она и без него бы прославилась, — с нежностью сказал Намджун. — Вот только сердце ее подводит. Передашь Чонгуку ее слова, Хоби? Я этого сделать не смогу, понятно. Но мне хочется, чтобы этот пацан услышал их. — Хорошие слова, — повторил за ним Юнги, не сводя взгляда с двери, за которой исчезла Джису, словно ее и не было. И непонятно было, кому или чему он это сказал — но Намджун сразу почувствовал, что история между его другом и Джису сделала новый оборот и не собиралась заканчиваться. — Тебе это не нужно, — твердо сказал он, положив руку на плечо Юнги. — Я уверен. Совсем. И ей тоже. Она теперь далеко впереди тебя, друг. И вряд ли обернется назад. Посмотри на Джина. Он давно понял, что у Джису своя история. Теперь он полон надежд и новых идей. Они могут только поздороваться при встрече, а ведь когда-то… — Я знаю, что она далеко впереди, — твердо сказал Юнги, не глядя на Намджуна. — Но я пока могу идти, а раз могу — значит, могу и догнать ее. Если догоню никто не помешает мне, так? Он широко улыбнулся и хлопнул Хоби по плечу — тот не ожидал и даже вздрогнул удивленно, удивился почти. — Я тоже полон надежд, — сказал он им обоим, кивая на дверь. — В этом мы с Джином точно похожи… *** Мино не спал после удачного дебюта, а когда решился позвонить Джису, понял, что дома ее нет. Тревога охватила его с головой — сонный Джину, которого он разбудил, не сразу понял, о чем идет речь. — Она не с Сехуном, — уверенно успокоил он друга. — Этот парень к ней больше не приблизится. — Почему? — Мино готов был с ума сойти от волнения. — Он же любит ее! Как может он тогда от нее отказаться? — Мино… — Джину неловко стало от глупости друга. — Не каждый мужчина на земле любит твою Ким Джису. Даже если она и так сильно нравится тебе. Этот парень намного прозаичнее вас обоих. Он неплохо проводил с ней время, но теперь оно позади. Не думай о них обоих, пожалуйста. — Он не мог так поступить… — возмутился Мино. — Ты ошибаешься, хен. Не с Джису точно! — А почему? Что ему мешает? — Джину пожал плечами. — Мир не такой светлый и добрый, как тебе кажется. Иногда мир бывает и жесток. Мне тоже нравится Джису, но она идеальная женщина не для всех на земле. Для кого-то она просто смазливое личико. Ей могли воспользоваться и не раз. И не забудь ты совсем ничего не знаешь о ней, друг. — Я знаю о ней достаточно, чтобы считать ее идеальной, — Мино не любил спорить с Джину — проигрывал всегда, но позволить говорить так о Джису он тоже не мог. — И я неплохо изучил того парня, Сехуна. Раз он поехал за ней на остров, раз так сильно переживал… Он любит ее, я уверен. И будет стараться вернуть ее. — Но ты снова идеализируешь мир вокруг себя, — вздохнул Джину. — И ты, наверное, считаешь, что и Джису его любила, да? Раз уж позволила ему спать с собой? — Такие вещи нам неизвестны, — Мино поднял руку. — Не надо о таком говорить… Они просто встречались. — Они оба молоды и активны, — Джину отмахнулся. — Им, как молодым и активным, интересны были отношения. И секс тоже. Держу пари, они трахались как кролики и не раз. — Прекрати, хен, — повысил голос Мино. — Не говори так. Ее личная жизнь не касается нас. — Но она касается тебя, — мудро сказал Джину. — А значит, и меня теперь тоже. Ты совершаешь ту же ошибку, что и всегда. Снова надеваешь свои розовые очки и радуешься им. Послушай, Джису не настолько хороша, как тебе кажется. И Сехун не настолько хорош. И эта планета тоже. И даже я. — Глупости, — Мино покачал головой. — Глупости все. Ты не настолько циник, друг, не настолько. — Я просто реалист, — Джину пожал плечами. — Но я хороший друг, согласись. Я поддерживаю твои чувства к этой девушке, они делают тебя счастливым. Пусть ты будешь счастлив — это и мой выбор. А счастье остальных меня не волнует. Я выбираю только тебя. — Звучит глупо и странно, — Мино пожал плечами. — Поддержи Джису, если ты мне друг. И не говори о ней плохо. Она прекрасна. Я уверен, что Сехун захочет ее вернуть. Но что тогда сделать мне? Как убедить ее, что я стану для нее настоящим счастьем? — Ничего не делай, — лениво сказал Джину. — Она сама это поймет, если не дура. А если дура — тем более. Ее сейчас бросили, ей неловко и грустно. Но ваш промоушен продлится еще недели три. И ты успеешь, друг мой, успеешь все. Но сначала подумай, нужно ли тебе все это, стоит ли оно того… Мино с удивлением посмотрел на Джину — всякий раз так смотрел, когда друг говорил что-то, что было за гранью его понимания. И в очередной раз с гордостью подумал — какой он все-таки идеальный этот Джину, и красивый, и умный, и талантливый бесконечно. Вот только сердечности ему не хватает, особенно. Сердечности нет — и в этом Джину уступает Джису. Джису тоже талантлива и красива, но сердце у нее огромное, хватит на троих. — Я ее не предам и не обижу, — твердо сказал он сам себе. — И буду с ней столько, сколько она захочет. — Тогда я помогу тебе, — пожал плечами Джину. — Сделаю так, что она захочет. И будет столько, сколько тебе это будет нужно. — Но зачем? — спросил Мино. — Нужно ли? Ты снова меня разыгрываешь, да? — Затем, что ты мой друг, — серьезно сказал Джину. — И да, разыгрываю, Мино. Ра-зы-гры-ва-ю. Он впервые говорил с Сон Мино серьезно, вот только тот понять этого пока не был готов. *** Джунмен и Сехун тренировались до глубокой ночи. Первому тренировки были предписаны — несмотря на внешние данные, Сухо был самым нетренированным среди группы, а второй просто делал то, что умел. На часах было хорошо за полночь — Сухо сходил в душ, надел чистую одежду, и увидел, что Сехун упрямо таскает тяжести по залу, заливается потом, злится, но не думает прекращать. — Тебе сон нужен, — заметил он, проходя мимо. — Завтра тебя не поднять. А у нас запись будет. — Черт с ней, — просто сказал Сехун. — Все равно глаза не смогу закрыть. Много мыслей, хен, и все они тяжелые. Дай мне время. Просто побуду тут. Обещаю закончить все. — Это из-за Джису, да? — спросил Джунмен. — Вы расстались. Можешь не врать, я все равно знаю, что расстались. — Она сказала? — ахнул Сехун. — Или сам догадался? — И то, и другое, — рассеянно сказал ему хен. — Но ты не беспокойся. Такие вещи в группе замечаю только я. Да и то, потому что долго за вами наблюдал. Так я прав? — Она предала меня, — потупил голову Сехун. — Сон Мино выиграл, а я отступил. Пусть будет так. Он сильный, настоящий артист, из ее агентства. Он пишет песню для нее. А я просто я, и она никогда по-настоящему и не хотела быть со мной. Пусть тогда будет с ним. Я не буду против. — Ты у нее сам спросил? Или додумал? — Джунмен сел рядом, потеребил волосы. — Ты такой ребенок, Сехун. Дитя еще. Кажешься взрослым, но действительно — кажешься. Это что твои первые отношения, да? Время дашь ей или все решено? — Она участвовала в записи его песни, — раздраженно воскликнул тот. — Она помогает ему! Она дала ему свой телефон! — Это просто работа, — Джунмен пожал плечами. — Ничего к нему она не чувствует, я уверен. Если бы чувствовала, то давно бы была с ним. Он талантливый человек, богом поцелованный. К такому чувства возникают только раз и навсегда. Но она глуха к его достоинствам. Смотрит мимо, а ведь она очень внимательно смотрит. Оставь эти мысли. Будь с ней, если любишь ее. А лучше — иди спать. Ты устал. — Все уже кончено, — Сехун растерянно развел руками. — Она не вернется. Мне нечего желать, да я и не желаю ничего. — А что-то было между вами? — спросил Джунмен, но осекся. — Не говори, ладно уж. Пусть будет так, как будет. — Офигеть… — услышали они оба позади себя. — Черт! Я знал! Я, мать вашу, знал! Сонный Бэкхен, проходивший мимо, увидел свет в зале и решил посмотреть, кто там. Он услышал все — но что не услышал, додумал за других. И сделал выводы — то, в чем он был силен. И теперь его буквально переполняли эмоции, ведь он услышал чужую тайну, тайну, из которой можно было бы извлечь выгоду и не только. — Черт, ах ты маленький пройдоха! — Бэкхен буквально налетел на Сехуна, пытаясь свалить его с ног. — Молодец! Хвалю! Завалил Ким Джису! Она не устояла, да? Ты же у нас хорош! Хорош, дурашка! — Бэкхен, — громко сказал Джунмен. — Остановись. Ты неправильно все понял! И сказал уже много лишнего! — Все я понял, — довольно осклабился тот. — Я услышал все! Сехун встречался с той телочкой Ким Джи, а она променяла его на Сон Мино? Черт, жаль тебя, малыш! Но я ее понимаю! Сон Мино богат, к тому же потенциал есть. А мы только начали. Но ты-то успел урвать кусок, успел! Он расхохотался громко, а Сехун рассерженно смотрел на него, не зная даже, какие лучше слова подобрать в этом случае — лишь бы тот замолчал, наконец. — Я к ней тоже лип, — признался возбужденно Бэкхен. — Но она меня отшила. Типа правильная и добрая. А сама-то закрутила роман с моим донсэном… Черт… Но ты молодец. Хорош! Хвалю! Скажи, ты трахнул ее? Трахнул же! Какая она? Девственница была? Нет?! Черт, а в задницу? И в рот тоже? — Успокойся, — встряхнул его Джунмен. — Заткнись, Бэкхен. Немедленно заткнись! Если продолжишь, я тебе задницу надеру! Хватит этой грязи, хватит, черт тебя дери! Она не вещь, чтобы так говорить о ней! — Нормально я говорю, что… — надулся Бэкхен. — Я не дурак, хен. Я все понял. Не переживай, трепаться не стану, я не из таких. Но выводы сделаю, идет? У Ким Джи должок был передо мной, так я им воспользуюсь. Остальное нормально — переживу. — Ничего никому не говори, — выдавил Сехун из себя. — Держи язык за зубами. — Понял уже, — довольно растянул губы в улыбке Бэкхен. — Но ты молодец… Хвалю! Горжусь даже! Сделал то, что хены не смогли! Достойно поступил. Напевая что-то, смеясь про себя, он вышел из комнаты и растворился в темном коридоре. Сехун и Джунмен разочарованно посмотрели друг на друга, не зная даже, что делать. Успокоить Бэкхена теперь не получится — он узнал то, что ему знать не следовало, и молчать он точно не будет. — Я с ним поговорю, — пообещал Сухо. — Я все ему объясню. — Если он скажет Джису… — Сехун почувствовал, что земля уходит из-под ног. — Хен… Помоги мне! Помоги мне, хен! Он снова видел перед собой скромное доброе лицо Джису и тут же представлял, как оно искажается гримасой отвращения — если он все-таки не сдержит свою тайну.