Травы цветут

Глубокой ночью Мино разбудил взволнованный Сын Хен — его песня теперь была на первых местах всех чартов сразу. Он победил — и мог гордиться собой, чудесная мелодия, замечательные слова о любви к женщине, история, которую он пережил — все это воплотилось в одной-единственной победе. Мино был первым, он менял правила игры, он переходил на новый уровень, он стал артистом, с которым теперь стоило считаться. — И все это благодаря Джису, — говорил он сам себе, улыбаясь. — Я люблю ее. Я сделаю ее самой счастливой. Она снилась ему — нагая и наряженная, смеющаяся и плачущая, живая и настоящая, он видел только одну ее во сне, а когда сон закончился, почти точно был уверен — сегодня он найдет время, чтобы позвать ее на разговор, подберет правильные слова, возьмет ее руку в свои и скажет ей всю правду. Он жил с ощущением непередаваемого счастья ровно половину дня до тех пор, пока не вышел из дома, чтобы увидеть ее. И уже стоя в коридоре, за полтора метра до ее двери, готов был усыпать цветами это расстояние — и подобрал самые правильные слова на свете, достойные Ким Джису. — Привет, — сказал ему О Сехун, выходя из ее двери. — Поздравляю, хен, я видел утренние чарты. … Он шел расслабленно и счастливо, широкими шагами, на нем мятая куртка, в руке кепка — не скрывается, довольный жизнью. Джису вышла следом в большой рубашке, в вырезе которой Мино увидел предательские следы — а на лице сияла та самая улыбка и взгляд ее блуждал не по коридору даже — по вселенной. — Оппа… — пробормотала она. — Неудобно вышло… Не расскажешь, ладно? Онни и так злится на меня в последнее время. Мино рассеянно кивнул, сердце его остановилось, слова, которые он должен был сказать Джису, упали к ее ногам и остались там, как камни на ее пути, как грязь. Джису кивнула ему, ослепительно улыбнувшись, и скрылась за дверью ее квартиры — там сегодня жило счастье, туда Мино войти уже не смог бы. — Я ее люблю, — повторял Мино дома, глубокой ночью, свернувшись прямо на ковре как большая уставшая бездомная собака. — Я сделаю ее счастливой. Даже если и с помощью него. Разбитое сердце ложилось на музыку — а музыка спала на бумаге. К утру у него был готов еще один альбом, только вот это его не радовало. Никак. *** Группа Айрин дебютировала неловко, но след они свой оставили. Прошло несколько недель, а их уже звали на все шоу, и они успешно их посещали. Красивое ее лицо помогало группе — фотографии были чудесными, репортеры буквально столбенели, стоило им увидеть ее. В компании помогала шумная Джой и веселая Йерим, они умели поддержать беседу и сострить. В приличных местах давали микрофон Сыльги — ее речь была обстоятельной и правильной, слова она подбирала хорошо, и впечатление оставляла самое доброе, а если нужно было спеть — тут верховодила Венди. Идеальная команда — так их и назвал Минхо. Он ходил всюду с ними, помогал и поддерживал, давал советы и исподтишка наблюдал. Айрин знала, он смотрит, а после случая с продюсером смотрит в два раза внимательнее. Он словно знал, что и от кого ему ждать, и не требовал большего — Джой никак не могла спеть без подготовки, а сама Айрин не знала, как ответить на шутку или вольность ведущего. В такие минуты они и понимали, почему оказались в одной группе, и как им всем с этим дальше жить. У Айрин больше не было сомнений — с группой она будет жить в памяти людей очень долго, ее всегда защитят, ей помогут, за нее вступятся. Без группы на ее стороне будет только один человек. И этот человек занимал ее мысли постоянно. — Я поужинал, — рассказывал Джин. — Порепетировал с ребятами… Немного поспал, сейчас сяду за английский. — Здорово, — отвечала Айрин. — А я пропадаю с преподавателями по вокалу. Я пою еще недостаточно хорошо… Жалко. Она улыбалась ему сквозь тонны телефонных проводов и миллиарды обращенных на ее взглядов — она всегда знала, что у них с Джином не будет будущего, но ее радовала одна только мысль, что этот человек всегда будет на ее стороне. Она любила его. Не так, как любила Джунмена — совсем не так. Не было аккуратных реплик и боязни обидеть его, не было боли, не было предательства, не было ощущения, что он всегда на половину шага выше и дальше — не было ничего того, что разрушало ее в этих отношениях. Джин был другим — и Айрин знала это всегда, но осознавала только теперь, когда впервые сумела достигнуть чего-то особенного без Джунмена. Больше никто не тянул ее на кастинги и занятия. Больше никто не ослеплял ее своим примером. Не было ничего, что могло заставить ее смотреть назад. — А еще я написал тебе пару строчек, — смущенно признавался Джин. — Это такая песня… Будет песней однажды. Но пока только пару строк. Послушаешь? Айрин кивала, слушала — и заранее влюблялась в нерожденную еще песню. И не было красивее ее на целом свете, и сам бог улыбался, наверное, когда слышал ее в робком голосе Джина. — Ты встречаешься с кем-то? — спросила ее как-то Джой, когда они ужинали. — С чего ты взяла? — удивилась Айрин, Джой особо не интересовалась ею практически никогда — но внезапно и просто обратилась к ней, словно так было правильно. — Просто, — кивнула она, вглядываясь в красивое лицо Айрин — предмет зависти. — Ты постоянно висишь по вечерам на телефоне, на парней не смотришь, и я точно знаю, что ты отказала тому айдолу во встрече. Ты холодная, это правда, но у тебя даже интереса у мужчинам нет. Почему? Ты, видимо, встречаешься с кем-то? — Не обязательно отвечать, — шокированная форматом разговора Йери была удивлена до глубины души. — Не злись, лидер, мы не хотели тебя расстроить. — Да и вообще… — Сыльги поежилась. — Наверное, мы не в тех вообще отношениях, чтобы так спокойно говорить об этом, да? Да? — Нет, — сказала Айрин, но в голосе ее не было ничего — ни страха, ни злости, ни раздражения. — Но я не встречаюсь, Суен-а, нет. Ты ошиблась. Просто у меня есть любимый человек. Но мы с ним не в отношениях. А парни из индустрии меня действительно не привлекают. Они скучные, и у них ничего нет кроме их лиц. — Но ты влюблена значит… — Джой была оскорблена в своих лучших чувствах — у холодной королевы, оказывается, есть сердце. — Стало быть, ты кого-то любишь, да? Да? Почему тогда не встречаешься с ним? Он тебя отверг?! Или же… Или он другой ориентации? — Суен… — Венди осторожно коснулась ее руки. — Успокойся, прошу тебя… Это неприлично! И Айрин не должна ничего такого нам рассказывать. Венди редко когда говорила что-то Джой, и та немного осела после ее слов. Но взгляды оставшихся были прикованы к Айрин — что именно она им скажет и как, и почему… Почему без особой причины она решила пооткровенничать с ними? Она больше не презирает их? Она стала настоящим лидером, так? — Это помешает моей карьере, — честно сказала Айрин. — Если журналисты узнают, это помешает всем нам. Мы только встали на ноги. Мы зацепили на себе взгляды. Люди говорят о нас. Я не могу просто взять и разрушить это. Это не только моя мечта… Она просто посмотрела на четырех девушек, не сводящих с нее напряженных глаз, и улыбнулась — так она улыбалась раньше, в прошлой ее жизни, улыбалась людям близким, семье. — И ваша мечта тоже, — добавила она. — Мы не можем ее разрушить. Счастливая и спокойная она вызвала уважение к себе одновременно у всех четверых. В тот памятный день Айрин окончательно стала лидером для девушек — вот только осознали они это много позже. *** Дженни и Пранприя тренировались одинаково усердно — их обеих стали учить читать рэп, и это одинаково хорошо получалось у обеих. Пранприе нравилось работать с Дженни — она восхищалась ею. Для нее Дженни осталась идеалом и объектом подражания. Во многом Дженни была лучше Пранприи — и это знали все. Кроме того Дженни знала жизнь, ее сложно было обмануть — Пранприя же легковерно впускала в свой дом всех, кто просился, и лелеяла свои раны после. Она обладала огромным сердцем, и оно понемногу причиняло ей боль. В рэпе они обе были хороши — но по-разному. Рэп Дженни был настоящим, вкусным, таким, каким он должен был быть. В нем слышались голоса улиц, что-то дерзкое и настоящее, это было то, каким рэп родился, интересное звучание. Рэп Пранприи был правильным и тонким, но неловким, каким он был у обычных рэпперш женских групп — зато у Пранприи было лучше произношение, и дикция была интересной, эдакое смешение стилей, гуща с подливкой. Дженни была бы первой и лучше, если бы не единственный факт, который заставил ее уступить Пранприе — Дженни обладала сильным вокалом, пела она тоже хорошо. Пранприя же пела как первоклассница любой музыкальной школы, и в группе было правильнее уступить ей то, что она могла сделать качественно. Тедди Пак слушал обеих, делал пометки, а потом принял решение — и они обе подчинились этому. — Вы обе будете отвечать за рэп, — сказал он. — Но Дженни будет еще и вокалистом. Отсюда и будем плясать. Он, проходя мимо, потрепал Пранприю, которая заметно расстроилась, по плечу — для Тедди эта тайская девочка была словно золушкой, словно вечным ребенком, он взял на себя ответственность и не хотел ее подвести. Родители Пранприи однажды приезжали к нему — ее добрый отец просто просил позаботиться о девочке, а мать привезла ему целую сумку домашней выпечки — и поступить иначе с их дочерью он не мог. — Ты будешь главным танцором, — сказал он ей. — В танцах с тобой может соперничать только Джинни. Она пластичная. Но ты лучше всех. Я подумаю, как дать тебе данс-брейк в дебютной песне. Джинни Пак и Миен молча смотрели на Тедди, Дженни и Пранприю. Они чувствовали себя одиноко — и знали, что в этой группе им смогут найти замену, в отличие от тех двоих. — Я буду главной вокалисткой, — говорила себе Миен. — Я пою лучше… Я стараюсь… У меня должно все получится. — Я буду стараться в танцах и вокале, — говорила себе Джинни. — Я не могу потерять этот шанс. Я должна постараться. Иначе меня забудут, как только кончится сезон. Забудут. Тедди Пак смотрел на всех четверых, шлифовал подготовленные для них песни — и думал, думал, думал, чего именно ему не хватает в этой группе. — Тут и думать не надо, — шепнул ему на ухо менеджер. — Они все красотки, ослепительные лица. Но национальной красоты в них нет. У тебя тут две кошечки, милое личико и большеглазая тайка. А где настоящий вижуал? Лицо, способное притянуть к себе взгляды? — Они все очень красивые… Так же? — рассеянно говорил Тедди, — Думаешь… Мне нужен кто-то еще? — Кто-то с аурой актрисы, — сказал менеджер. — Таинственный и тонкий. С профилем, способным изменить понимание. Без всей этой крутизны. Через два года после их дебюта, ты пустишь кого-то в соло, кому-то дашь съемки в рекламе, а кто-то должен будет сняться в драме, и эта драма поможет твоей группе примерить на себя новый имидж. Подумай над этим. Я ни о чем таком не говорю, но присмотрись к другим трейни. Тебе нужно красивое лицо. Красивое — не горячее, не милое, красивое. Тедди еще раз посмотрел на смеющихся на репетиции девушек — если и был где-то драгоценный камень, способный украсить его будущую корону, он должен был обязательно найти его. *** — Это Ву Чи Хо, — сказала Дара. — Он продюсер и айдол. Очень известный человек. — Ким Джису, — скромно сказала Джису. — Я слышала о вас, приятно познакомиться, это честь для меня. — Приятно, приятно, — развалившись на кресле, Зико взглядом пожирал девушку — такую красотку сложно было не заметить. — Я много наслышан о тебе, Ким Джису-ним. Ты талантливая актриса. Твоя роль в последней драме заставила многих присмотреться к тебе. — Я старалась, но мне помогают многие люди из моего агентства, — вежливо ответила девушка. — Благодаря им, мои мечты становятся реальностью. — Я знаю, — сказал он. — И у меня есть возможность помочь тебе стать еще более известной. Если тебе, конечно, это интересно. — Ей интересно, — ответил за Джису Сын Хен. — Она будет стараться, она старательная девушка. И умная, — добавил он. — Вы можете предложить мне работу? — уточнила Джису. — Если онни и оппу это устраивает, я… — Мои парни, мои новые подопечные, готовятся к дебюту, — сказал Зико. — Ты слышала о них? Айкон, так они себя назвали. — Слышала… — Джису улыбнулась. — Конечно, слышала. Я хорошо знаю этих ребят. Они старательные и талантливые. Они обречены на успех. Я так рада, что они дебютируют! Сильные ребята! Когда готовится дебют? Я с радостью поддержу их! — Они почти готовы, — отозвался Зико. — Альбом, по сути, уже записан. Нуна и Чхве Сын Хен вроде как тоже ими интересовались, но я успел перехватить их первыми. — Оппа просто не успел, — Даре стало неловко. — И сейчас наше с ним агентство полностью посвятило себя Ким Джису, поэтому продюсировать еще и группу было бы сложно. — А я собираюсь сделать из них звезд, — сказал Зико. — Я нашел спонсоров. За них заплатят. Будет удачный дебют, и парни будут на всех экранах. Ты должна помочь нам, Ким Джису. Я собираюсь продвинуть и их, и тебя. — Каким образом? — лицо Джису озарилось улыбкой. — Я… Я спою с ними? — Нет, говорить об общей песне пока рано, — Зико ущипнул ее за щеку, Джису испуганно одернулась, — Черт, ты, правда, прелестна, когда улыбаешься. Ты еще не особо научилась петь. Камео-роль в клипе Сон Мино и музыкальная вставка не сделает тебя певицей. Мои ребята не настолько известны, чтобы помочь тебе в этом. Публика должна полюбить и тебя, и их тоже. Я помогу, дай мне время. Поддержи мне, и я поддержу тебя. Ты отличная актриса, ты очень красива. — Я вас плохо понимаю… — Джису задумалась. — Если речь не о песне — тогда о клипе? Или дорама? Я согласна, если агентство устраивают ваши условия. — Зико-ним хочет сказать, что ты будешь помогать раскручивать его ребят, — аккуратно сказала Дара. — Ты станешь трейни его агентства. Не как актриса, а как будущий айдол. И потом будешь помогать ребятам в съемках. Клип, реклама, думается мне, что и мини-фильм будут снимать. Так? — Так, — Зико кивнул. — У меня свой бренд одежды, хипстеры его любят. Мы сделаем тебя и троих ребят оттуда лицами коллекции. И есть еще кое-что… По мелочам. Думаем, тебе понравится идея. — Я поддержу ребят всем, чем смогу, — Джису обрадовалась. — Но я буду трейни… Значит, я буду учиться вокалу? И буду петь? Мино-оппа написал пару песен для меня… Я смогу их спеть? Я буду певицей? Это здорово, здорово! — Ты рада? — Сын Хен накрыл руку Джису своей ладонью. — Рада? Ты хочешь петь песни Мино? И другие? Зико пишет чудесную музыку, он напишет и для тебя! — Я буду счастлива! — Джису вспомнила Сехуна, сердце ее заколотилось, как бешенное. — Я все сделаю, чтобы спеть, чтобы спеть по-настоящему! Моя лучшая подруга тоже трейни… Я буду рада, если однажды мы сможем стоять на сцене как коллеги. Конечно, голос у меня не самый сильный, но я буду работать. — Но зрителям просто так не понравится, Джису-я, — Зико усмехнулся, Дара отвернулась. — Им нужны еще и скандалы. Ты красивая, талантливая, но скучная, уж прости. К тебе не придерешься. Из хорошей семьи и все. Ничего особенного в тебе нет. Тебе нужен скандал. Я редко когда такое говорю, но он тебе нужен. История. Интрига. — Я не понимаю… — Джису внимательно посмотрела на Зико, потом на Сын Хена. — Разве скандалы это хорошо? Это плохо! Я же наоборот должна избегать их. — Должна, — согласился Зико. — Несогласованных. Но те же скандалы, которые мы сами продюсируем… Это шоу-бизнес, Джису-я. Тут иногда нужно искусственно вызвать к себе интерес. Тебе понравится такое. Можно легко манипулировать общественным мнением. Когда скандал управляем, он оружие для айдола и его агентства. А вот когда он спонтанный… Это становится опасным. — Я все равно не понимаю… — Джису перевела взгляд на Дару — та сейчас же возмутится, скажет что-то, но Дара смотрела в сторону, взгляд ее блуждал по стенам, окнам, картинам. — Хорошо, — еле слышно пробормотала Джису. — Если моему агентству будет выгодно… — Мы отлично договоримся, Джису-я, — Зико усмехнулся и снова ущипнул ее за щеку. — Я помогу твоему агентству, ты поможешь моим ребятам. Ничего неприличного — не переживай. Все будет в рамках.