Травы цветут

Джису не пришлось долго сидеть взаперти — ее расписание было полным. Время, данное ей Дарой для того, чтобы она, наконец, определилась, сообщают ли они агентству о ее положении или прерывают беременность, истекало, а работы было так много, что не было времени даже просто задуматься о том, как ей поступить. Джису не роптала — она хотела этого подсознательно, так было проще. Чем меньше она предоставлена самой себе, тем меньше у нее возможности думать о чем-то вроде будущего или о судьбе матери-одиночки. Пугала ее и необходимость заводить такой разговор с родителями. Она прекрасно знала, что они будут рады внукам — не даром же возятся все время с двумя малышами ее онни, но мысль о том, что их любимица, их младшая дочь принесет в подоле, вполне могла бы разбить им сердце. — Все должно быть хорошо, — разговаривала по ночам Джису со своим ребенком. — Я работаю, родители обязательно помогут. И Дженни будет рада. Она точно будет рада. Она иногда писала подруге — хорошо бы встретится и поговорить, но не стремилась навязаться, Дженни тренировалась много и часто, иногда писала о том, что бывает занята, иногда рассказывала о том, как гениален тот самый Тедди-оппа, который будет продюсировать ее, часто присылала фотографии, на одной из которых Джису с радостью узнала и Миен. Для Дженни открывался новый мир, возможно, однажды целый мир будет рукоплескать ей, и куда уж тут Джису с ее проблемами и беременностью. Но Джису знала, если она попросит о помощи, Дженни придет первой и никогда уже не уйдет от нее. На то она и Дженни, добрая и ласковая. На то она и подруга для нее. — Я хочу, чтобы ты знала, Джендыки, — писала она ей, — Я всегда на твоей стороне. Даже если и мне придется уехать или исчезнуть, я все равно на твоей стороне. — Я хочу, чтобы ты знала, Онни, — сонно отвечала ей Дженни. — Если тебе придется уехать, я поеду вместе с тобой. А исчезнуть я тебе не дам никогда. Джису читала ее теплое сообщение, перечитывала полные заботы весточки от Мино, который поехал в турне, писала милые глупости парням из Айкон, которые добавили ее в групповой чат, и отчитывалась перед беспокойной Дарой — она поела, поспала и пила лекарства. А потом получила письмо от того, от кого и не надеялась его теперь получить. — Джису-н, — писал Джунмен, коротко и тепло, словно брат или близкий друг. — Я не знаю, каково тебе сейчас… Думаю, что ты не заслуживаешь этой боли, что теперь испытываешь. Прости, что беспокою тебя, но мне очень нужно с тобой поговорить. Я знаю, у тебя много работы и много дел, но пожалуйста, встреться со мной. Я обещаю, что не займу много времени. Джису долго смотрела на короткое сообщение от человека, которого она когда-то любила, вслушивалась в биение собственного сердца, и пыталась найти правильные слова, чтобы отказаться от разговора. Она прекрасно понимала, о чем будет говорить с ней Сухо, отлично чувствовала, что именно он ей скажет. А еще Джису заранее знала, что вряд ли сумеет отказаться, если он вдруг попросит ее выслушать Сехуна или еще что-то. Джису верила — Джунмен все это делает ради нее в том числе. Он не злой и видит в ней друга. А еще он беспокоится за ее чувства. И все-таки она боялась обидеть его, боялась показать, что ей не все равно, боялась не найти правильных слов. — Оппа, — написала она ему в ответ. — Я пока еще не готова говорить с тобой или еще с кем-то. Прости. Я напишу тебе, когда все наладится. — Хорошо, — с благодарностью ответил он. — Я очень буду ждать, Джису-н. Прошла неделя, а потом вторая — но больше сообщений от Джису так и не приходило. Группа Джунмена готовилась к возвращению. Сехун, наконец, вышел из своей комнаты и начал тренироваться. Мино и его ребята поехали в турне, а парни из Айкон получили первые в своей жизни шоу — Джунэ, Ханбин и Джису поехали участвовать в реалити-шоу на Чеджу, где будут разные конкурсы и прочее веселье. Джису и Дара сходили на первое в ее жизни УЗИ плода — ребенок Джису рос и развивался, ему было уже восемь недель. — Если планируете аборт, его нужно сделать уже в этом месяце, — сказал врач. — Чем раньше, тем лучше. — Моя сестра… Она еще думает об этом, — уклончиво ответила Дара. — Отец ребенка не состоит с ней в браке, поэтому это будет ее единоличное решение. — Я понимаю, — молодой врач равнодушно пожал плечами — он не узнал в худенькой девушке в темных очках и маске известную актрису, но даже если бы узнал, то промолчал бы об этом — слишком хорошо платили в этой дорогой клинике. — Однако более позднее прерывание беременности может привести к тяжелым осложнениям. И иногда это бывает вторичной причиной бесплодия в будущем. — То есть, чем быстрее мы решимся на это, тем будет лучше? — Дара нетерпеливо смотрела на врача. — У вас есть еще две недели, — сказал врач. — После придется удалять плодное яйцо инструментальным путем. Пока же аборт еще может быть медикаментозным с помощью таблеток. Я настоятельно рекомендую вам донести эту информацию до вашей сестры. Поверьте — время у вас еще есть. Дара вышла из кабинета, Джису сидела в коридоре, ожидая ее. — Что он сказал? — спросила она. — Все в порядке? — У тебя осталось так мало времени… — не выдержала Дара. — Через две недели тебе придется убирать беременность инструментами, а еще через две ты уже не сможешь избавиться от беременности. Понимаешь? — Онни… — не выдержала Джису. — Я не избавлюсь от нее. — Вся твоя жизнь, твоя карьера… — Дара размазывала по лицу слезы и макияж. — Черт, Су-я, ты потеряешься, ты станешь обычной аджуммой, ничего особенного не будет больше… Еще чуть-чуть, ты станешь такой, как я. Без перспектив и надежды. И будешь с мечтой смотреть на чужие молодые и красивые лица, мечтая помочь им поднять голову — чтобы снова почувствовать живой себя. — Онни… — пробормотала Джису. — Поехали домой. В машине они обе молчали — и Джису тихо поглаживала руку Дары. В отличие от менеджера, Джису не колебалась, не испытывала страха или боли. Пока ее ребенок с ней, ей уже ничего не страшно — думала она. — Мы расскажем господину Сын Хену, когда я вернусь с острова, — сказала Джису, входя в фойе. — Я больше не могу взваливать все на твои плечи, онни. Это мое решение, и я буду нести за него ответственность… — Дура, — устало сказала Дара, сжав теплую руку девочки. — Какая же ты еще дура. Она самолично помогла Джису собрать чемодан в тот вечер и самолично отвезла ее в аэропорт утром. Она вдруг почувствовала нечто вроде уважения к девочке, против которой встал целый мир — а она все еще не теряла ни надежды, ни материнства. Сама Дара так уже не могла, как ей казалось. *** Айрин предложили стать лицом крупного бренда — редкая удача, обычно на такое берут актрис, а не девочек из начинающих групп, но уж очень хороша была эта девочка. С сомнением Минхо предложил Айрин этот контракт, учитывая, как она охладела к группе и с каким презрением относилась к мужчинам, однако та согласилась — это неплохая реклама, да и хорошие деньги, почему бы и нет. — Боже… — ахал фотограф. — Ты такая красивая. Словно создана для этих фото. Такой утонченный стиль. Просто куколка. — Красивая девочка, — сказал генеральный директор бренда Минхо. — Где ты ее нашел. — Я знаю нужные места, — засмеялся тот. — Если хен хочет, и его научу. Они сидели в зоне отдыха, попивали кофе и смотрели, как Айрин с ледяной улыбкой принимала красивые позы, а фотограф пускал на нее слюни и щелкал, и щелкал затвором. — Я бы поужинал с ней, — неожиданно сказал директор. — Организуете? — Только ужин, — сразу же сказал Минхо. — Она крайне отрицательно относится к такого рода событиям. Иногда даже слишком отрицательно. Такая, знаешь, хен, непредсказуемая принцесса. Я бы не советовал обращаться к ней по таким вопросам. — Правда? — скривился директор. — Тогда не стоит. Терпеть ненавижу недотрог. — Кто тут недотрога? — спросил его друг, бывший айдол, а ныне просто актер, Шивон, который участвовал в съемках до Айрин. — Вот та красотка? Очень выдающееся лицо, такое сейчас редкость. — Ага, — кивнул директор. — Мин говорит, что корчит из себя кого-то. — Разве это плохо? — актер улыбнулся. — Она в таком грязном бизнесе… Тут любой может воспользоваться ею и так далее. Тем более, значит тебе, Мин, не особо доверяет, прими к сведению. — А что я? — Минхо пожал плечами. — Я за их нравственностью не слежу. Они все красотки, если что, у меня. Для меня и для них главное — это музыка. — Особенно для молодых девчонок, да… — рассмеялся директор. — Молись, чтобы они не начали бегать по свиданкам уже в этом году. Ты за ними просто не уследишь. Особенно за этой красоткой и за еще одной с большими глазами, не помню ее имя. Слишком уж они хороши. Минхо проследил за его взглядом — Айрин в длинном белом платье почувствовала, что он смотрит, повернула голову и кивнула ему, не улыбнувшись, дескать, все в порядке, не нервничай. Сердце у Минхо забилось чаще — ему на самом деле придется следить за его подопечными, особенно, за Айрин, учитывая, что та встречается с этим смазливым парнем и бросать его не собирается. — Не все девушки бегают по свиданкам, хен, — сказал его друг, — Некоторые сидят дома и книжки читают в свободное время. Он встал, поправил пиджак и подошел к Айрин, улыбнувшись. — Чхве Шивон, — сказал он ей. — Я буду вашим партнером на следующих съемках. Позаботьтесь обо мне. — Бэ Джухен, — скромно сказала та, — Спасибо за ваш труд. Они сразу улыбнулись друг другу, Шивон с интересом изучал ее ледяное лицо и аккуратные черты, а Айрин отметила про себя — этот мужчина чертовски красив и выглядит как картинка. — Не хотите выпить кофе вместе с нами? — спросил Шивон, помогая ей слезть с высокого постамента. — Немного отдохнуть. Господин директор доволен вашей работой, а моя младшая сестра ваша большая поклонница. Если бы я знал, что моделью будете вы, принес бы ваш плакат. — Я подпишу вам плакат и передам через господина Минхо, — скромно сказала Айрин. — Для вашей сестренки. Простите, что мне приходится так много дублей делать, у меня слишком мало опыта. Она вела себя вежливо и отстраненно — и это было как раз то, что любил Шивон в женщинах. Кроме того Айрин была нечеловечески красива, он впервые видел настолько красивую кореянку, поэтому не смог сдержаться. Минхо и директор, сидя поодаль, с интересом наблюдали за их разговором. — Я предупрежу Шивона, чтобы не лапал твою девочку, — мрачно сказал директор — жалел, что не подошел к Айрин первым. — Но этот парень нравится бабам. Смазливый. — Она не даст ему повода, я уверен, — сказал Минхо, стараясь не выпустить их из взгляда. — И я уж точно прослежу, чтобы больше они нигде не встречались… — добавил он. — Айрин будет работать и только. Ни о чем другом ей думать пока нельзя. *** Слухи о том, что Тедди создаст группу уже вот-вот скоро циркулировали в общежитие — от них Пранприя-Лалиса постоянно краснела и бледнела, Джинни снова и снова тренировалась, Миен днями напролет работала с преподавателем по вокалу — и только Дженни не делала ничего. Переписка с Черин и Джису не считалась за работу, а на остальное ей было плевать. Она заранее знала — Тедди возьмет ее в группу, если вообще подумает создать ее. Она была талантлива, и цену она себе знала. А еще она не боялась провалов. Она их уже пережила. — Ты думаешь дебютной песней будет зажигательная? — горели щеки у Лалисы. — Я хочу что-то горячее, что-то зажигательное… — Там будут высокие ноты, — сказала Миен. — И много смысла. Лучше выпустить альбом, чтобы там было побольше каверов и песен. — Никто не начнет с альбома… — Джинни задумчиво смотрела в зеркало. — Скорее всего, будет сингл, который заявит о нас. А вот потом… Потом будет что-то, от чего у всех крышу снесет. — Мне все равно, — пожимала плечами Дженни. — Я хочу хороший промоушен, остальное придет само. Если будем вести себя правильно, у нас все получится. Если же нет… — Мне бы твою уверенность, — ныла Миен. — Ты же у нас на все руки мастер, талант от бога. Это мы просились сюда, чтобы дебютировать, а ты у нас заранее знала, тебя зовет талантливый композитор, он тебя и одну дебютирует. — Миен-и… — Лалиса не любила споров. — Дженни трудится не меньше всех нас, ты же знаешь. — Знаю, — выдохнула та. — Но я жизнь отдала, чтобы стать кем-то. Если дебюта не получится, то будущего у меня уже не будет. Что я буду делать тогда, я не знаю. Домой точно не вернусь. Буду не жить, а выживать… Расстроенная и испуганная она лишилась своей обычной напыщенности и грубости и напоминала Дженни ее саму. Впервые за все время их дружбы ей захотелось обнять Миен. — Он дебютирует нас, но когда мы будем готовы… — Джинни казалась более опытной. — А мы пока не группа, мы просто четыре трейни. У нас нет опыта, нет подготовки и идей нет. Когда они появятся нам станет намного легче, но пока… — Пока нужно время, — сказала Лалиса. — Я хочу тренироваться с вами еще и еще, а когда мы дебютируем, станем новичками года, идет? В тот же вечер Дженни, в голове которой крепко засели слова девочек, вызвали к Тедди. — Я отменил дебют, — сказал он ей. — Говорю тебе, потому что ты кажешься мне неформальным лидером группы. — Вот как… — протянула Дженни. — Я не удивлена. — Вам всем чего-то не хватает, — сказал он с сожалением. — Я очень хочу сделать что-то, но пока не знаю, что именно. Может, нужен еще кто-то? Может, просто время… — А я тут зачем? — не понимала Дженни. — Я подписала контракт, скажите петь, буду петь, скажите ждать, придется ждать как и всем. — Я думаю, у тебя голова на плечах не просто так, Дженни Ким, — Тедди задумчиво смотрел на нее. — Ты талантливая и способная. Моей группе не хватает вижуала, это я знаю. Я ищу красивые лица, мне нужна талантливая красотка, которая будет уметь петь и танцевать. Но мне нужен еще кто-то. Кто-то, кто смог бы внести свою изюминку в это цветение. Кто-то, кто заразил бы вас энергией и балансом… Я пока еще не могу определиться, как именно я это вижу, но я чувствую, если такой человек придет, родится песня для вас и концепт, и все, все. — Если такой человек… — Дженни покачала головой. — Мы же не подтанцовка. Один человек не изменит нас. И никто из нас не изменит нас как коллектив. Только вы можете изменить нас. Мы доверились вам, девочки надеются на вас, пожалуйста, Тедди-оппа, постарайтесь понять, какой группой вы нас видите. Она кивнула ему и ушла, закрывшись в своей комнате. Долго думала над тем, как ей жить и с чем, рассуждала, считала и размышляла. А потом открыла присланное Чонгуком видео из студии — поющий Чонгук, веселый смех, радостная надежда на дебют, на музыку. — Этого нам и не хватает, — решила она про себя. — Никто из нас не живет музыкой. Я вообще не знаю ни одну живущую музыкой девушку… Ну только одну, но она сейчас… Дженни нашла тот самый канал на ютубе — великая в прошлом любовь Чимина играла на гитаре и пела. Дженни смотрела на нее, слушала, а потом ее осенило — вот оно, то, что так искал Тедди Пак. Его муза и сладкоголосая принцесса. Почти русалочий талант. И огромное сердце — это Дженни знала точно. Чеен трубку взяла не сразу, хотя Дженни и не надеялась на это — она знала, что та уезжала к сестре в Австралию. — Да, — сонно спросила она. — Я слушаю. — Это Дженни Ким, — сказала Дженни, чуть помолчав. — Привет. — Привет, — вежливо ответила Чеен, но голос ее задрожал. — Чонгук? Все в порядке? — С ним — да, — выдохнула Дженни. — Ты никогда не думала, чтобы пройти прослушивание в музыкальную группу, Чеен?