Травы цветут

Дженни не спала той ночью — как не могла успокоиться целый день. Ее мир, поставленный на чужую орбиту, изменился полностью, и она точно знала, что никогда не вернется в прежнюю плоскость. Она встала, открыла настежь окно — в ее комнате был крошечный балкон, которому так завидовали Пранприя и Джинни, вышла туда, голыми ногами ощущая холодные половицы, а потом положила голову на поручень и заплакала. Непонятно почему — непонятно как — Дженни не умела назвать то, что с ней сейчас происходило — она думала только о том, что могло произойти дальше. Она мечтала изменить все — и вот, когда все изменилось, когда все стало другим, она тосковала по прошлому. По себе прошлой тосковала. По дому. По своим мечтам. И по единственной своей любви. Самой настоящей и лучше на земле. Писатели и поэты говорят — сердце женщины полно любви. Она может полюбит миллион раз, только дайте ей вдохновение и время. Дженни была уверена, что в этом нет правды, точно также, как была уверена, что любого времени не хватит, чтобы забыть одного-единственного человека, на которого однажды упал ее взгляд. Она не зря отдала ему свое сердце, невинность свою и все свои мечты. Она любила Квон Джиена — и была обречена любить его все оставшееся время. Как и Ли Черин. Как и целый мир теперь. И теперь она понимала, почему талантливый Тедди Пак решил уйти в свободное плавание, почему он так нервничал, почему иногда смотрит в сторону и словно не понимает, где он находится. Таков был Квон Джиен — одним своим присутствием он изменял людей вокруг него, он заставлял их привыкать к нему, подчинял их своему таланту. Дженни — такой же Тедди Пак — сбежала, чтобы стать свободной, но не стала ею. Вместо этого она пыталась полюбить. Намджун. Чонгук. Чимин. Сколько еще? Впереди стояло только одно лишь имя — и оно было расцвечено всеми красками лета — Дженни видела только его и любила только его. Она вдруг поняла, что хочет увидеть его. Только один лишь раз, чтобы понять, куда ей идти дальше и стоит лишь идти. Она была готова обманываться в миллионный раз, лишь бы хотя бы взглядом прикоснуться к этому человеку — и жизнь бы отдала за один час из прошлого. И в этот самый момент ее телефон зазвонил. Настоящее вырвало ее из мыслей о будущем. Это был Чонгук — он был счастлив. Сегодня все они подписали контракт, у них будет группа и дебют. И все это благодаря Чимину — стало быть, благодаря ей, Дженни. — Я должен тебя увидеть, — горячо говорил он. — Я хочу быть сегодня с тобой. Сможешь вырваться из общежития? Сможешь? Дженни слушала, молча слушала голос самого лучшего человека на свете. Она отлично понимала, что никогда не будет достойна той любви, что готов был подарить ей Чон Чонгук, она знала, что его счастье — ее заслуга, знала, знала — но также знала, что однажды ей придется разрушить всю идиллию, уничтожить собственными руками, превратить в ничто, заставив его разбить свое сердце и свою веру в любовь. — Я… Я не могу сегодня, — честно сказала она, обливаясь слезами. — Не могу. Но я рада за тебя, очень рада… Ты не представляешь, как я рада. — Ты плачешь? — удивился он. — С ума сошла? Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? — Не плачу… — повторяла Дженни, как заведенная. — Не плачу я. Не плачу. Не плачу. И в унисон ей Чонгук обещал что-то, успокаивал, клялся в любви, требовал назвать имя обидчика, говорил, как сильно нуждается в ней, то есть делал все то, что должен был делать любящий человек. А глупая, глупая Дженни думала только о том, как бы сильно хотелось ей, чтобы Чон Чонгук сейчас просто порвал с ней и навсегда бы забыл о ней. Она боялась боли — нынешней и будущей — боялась испугать его, боялась разрушить его жизнь, боялась, что не сможет совладать с собой. И была счастлива одновременно — Квон Джиен вернулся. Разве остальное важно для нее?.. *** Джису долго думала, когда их проводили в гостевую комнату — огромная спальня с видом на море, большая двуспальная кровать в центре, крошечные софа и кресло, шкаф, отдельная ванная комната, но никакой возможности уединиться. Джунмен, казалось, тоже был озадачен. Он прошелся по комнате, открыл окно на балкон, вышел туда, потом скептически рассмотрел софу. Наконец, повернулся к Джису с самым недоуменным видом на лице, развел руками. — Они думают, что мы встречаемся… Поэтому и одна комната. Прости. — Странно было бы, если бы они предложили разные спальни… — вздохнула Джису, — Но это так неудобно. Оппа, может, я все-таки вернусь в Сеул? Они меня уже видели, вопросов не возникнет. Скажешь, что у меня неотложная работа. — Я был бы не против, если бы прошел хотя бы день… — задумчиво сказал Джунмен. — Но мы приехали только сегодня, уже довольно поздно, да и я обещал отвезти тебя домой самолично… Может, потерпишь хотя бы еще один день? Клянусь, я сейчас же пойду и решу что-нибудь с комнатой… — Не стоит… — Джису стало неловко. — Конечно, я останусь, если так нужно. Не беспокойся, пожалуйста. Не стоит искать отдельную комнату, это создаст неудобства хозяевам. Я думаю, что мы сможем ужиться на одну ночь… — Разумеется… — Джунмен просиял лицом. — Я могу прикорнуть на софе… Или на полу… В любом случае, я и спать особо не хочу. Ты устала, иди в душ и ложись спать. А я пока пройдусь возле моря, отсюда красивый вид. Как раз отдохнешь немного… — Если тебе несложно… — смущенно сказала Джису. Дождавшись, когда Джунмен выйдет, она заперла дверь, отпустила занавеску на окно, открыла чемодан. — Мне придется пережить еще не одну такую встречу… — подумала она. — И он постоянно будет играть роль моего парня, а я должна буду подыгрывать ему… Если бы мы с Сехуном не ошиблись… Джису вздохнула, сняла с себя тонкий кардиган, расстегнула застежки на босоножках. Ее наряды в дорогу собирала Дара, у самой Джису не было ни настроения, ни особого желания это делать. Поэтому она и поехала за город в тонком летнем сарафане и легком кардигане — как влюбленная барышня. Сама Джису любила больше спортивный стиль, огромные широкие кофты, футболки оверсайз, джинсы, шорты. Но актриса ее плана, конечно же, не могла одеваться так легкомысленно. Из чемодана она достала косметику, нижнее белье, изящные домашние тапочки на крошечном каблуке, шелковую пижаму — все это было до ужаса откровенным и открытым. — Онни… — ворчала Джису, перебирая вещи. — Ей стоило положить обычную пижаму, она наверняка же знала, что спать придется в одной комнате… Раздевшись, она быстро прошла в ванную и встала под душ, включив холодную воду. Смыв с себя косметику, крем, духи и весь прожитый день, Джису почувствовала себя необыкновенно хорошо и спокойно. В конце концов, этот визит — ее возможность показать оппе, как сильно она благодарна ему за все, что он сделал для нее и Сехуна. Рано или поздно интерес к их паре иссякнет, они смогут расстаться тихо и незаметно — но больше она такой ошибки не допустит. Их с Джунменом искренность, конечно, вызвала интерес у многих, кто-то даже позволил себе попросить прощение за негатив, который вылили на их головы, но во второй раз такой трюк им не поможет уже. Джису точно знала — публике всегда нужны жертвы, и если в этот раз им повезло, больше такую оплошность им не простят. — Я буду осторожна, — твердо решила она про себя. — Я не наврежу Юнги, чего бы мне это не стоило… Я постараюсь сберечь и его чувства, и чувства Мино-оппы. Они оба должны быть в безопасности. Джису высушила волосы, умылась, выпила немного воды, которую нашла в графине на столике. Потом постаралась аккуратно сложить свои вещи — нельзя устраивать неудобства для Джунмена. И, наконец, наведя порядок, она решила лечь спать — так ему будет спокойнее. Тяжелый день и долгая дорога из Сеула сделали свое дело — Джису хотела сначала дождаться, пока Джунмен вернется, но потом незаметно для себя прикрыла глаза, наслаждаясь холодным ветерком из открытого окна, и уснула, не успев подумать о том, что стоило бы поговорить с Юнги перед сном. Джунмен, вернувшийся час спустя, нашел ее спящей — на самом краю постели. Она скромно накрылась одним из двух одеял, которыми была застелена постель — второе, аккуратно сложенное ждало самого Джунмена. В его телефоне непрочитанным было одно сообщение — Джису писала, что уже легла в постель, чтобы он возвращался, ведь он тоже устал, а еще просила его ложиться на кровать, так как с его ростом на софе ему будет неудобно, и обещала не создавать ему неудобств. — И все-таки создала… — пробормотал про себя Джунмен, разглядывая спящую девушку с влажными еще волосами — тоненькая ночная рубашка выгодно обрисовывала ее тело, оставляя нежные изгибы, настолько красива она была. — Понятно, почему Сехун однажды не устоял… — подумал Джунмен. — Есть в ней удивительная манкость… Мужчин к ней тянет, настолько она женственная и тонкая. Но, конечно, причинить ей вред было бы страшно. Возможно, однажды, когда она привыкнет ко мне и сама захочет отношений… Не раньше… Он наскоро сам принял душ, переоделся, покурил на балконе — он изредка позволял себе такую слабость, а потом устроился на второй половине постели — осторожно положив между ними свернутое второе одеяло. Больше всего сейчас он боялся напугать Джису или причинить ей боль, вернув ей воспоминания. Но не потому что уважал ее прошлое и ее границы. А потому что уважал свое будущее — в котором видел и ее. *** Они оба проснулись рано — сказалась привычка. Наскоро собрались и спустились к завтраку — в высоком обществе опаздывать было непринято. — Доброе утро, — Айрин в летнем платье с крупными цветами казалась весенней богиней. — Как спалось? Ее парень с интересом разглядывал Джису — девчонка хороша собой, очень похожа на его девушку, да еще и моложе… Интересный вариант. — Морской воздух бодрит и дарит лучшие сновидения, — вежливо ответил Джунмен, Джису поклонилась. Джунмену не понравился тон Айрин накануне, слишком уж ярко была выражена ее обида, и он твердо решил про себя, что не станет подыгрывать ей. Время прошло, пора бы ей уже забыть то, что было, и жить настоящим. Сумела же она привлечь внимание самого богатого тут человека… Пусть наслаждается этим. — А сегодня приехали еще гости… — сказал радостно Шивон. — Некоторые наши коллеги, Джунмен-а. Один даже тебе особенно знаком… — Доброе утро, — Пен Бэкхен задорно подошел к Джунмену со спины, не забыв приобнять Джису — по-свойски, что безумно не понравилось им обоим. — Хен, я приехал, неужели ты сможешь отдохнуть и расслабиться без меня? — Смогу, конечно, — отшутился Джунмен. — Бэкхен-и, ты поздоровался с хеном? Он тебя даже узнал… — Я говорил с хеном еще утром, — засмеялся тот, не выпуская талию Джису. — А вот с нуной еще нет… Прекрасно выглядите, госпожа… Он не сводил голодных глаз с Айрин — и та почувствовала, как в ней вскипает ненависть. Бэкхен, по-видимому, считал ее выгодно устроившейся особой — он отлично знал об их с Джунменом отношениях и мог сказать об этом в любой форме. — Оппа, ты приехал один? — Джису старательно держала марку скромной девушки, но ей не нравился Бэкхен, и она постаралась отвлечь его внимание от Айрин и Джунмена, чтобы не было скандала. — Не похоже на тебя… — Конечно, нет… — Бэкхен скосил взгляд, рассматривая Джису — девчонка в белом свободном комбинезоне с утра особенно хороша. — Я взял с собой парочку своих подруг. Надеюсь, вы не будете против? Девчонки, я хочу представить вас нашим звездам… Кстати, они ваши большие поклонницы… — в шутку сказал он. Девушек действительно было две. Обе они были очень красивы — одеты богато и стильно, по-девичьи свежо. Одну из них Джису сразу же узнала — это была красавица Нэнси, та самая, которая когда-то снималась с ней и Бэкхеном. Джису также отлично помнила, чем эти двое занимались в туалете клуба во время вечеринки, и сразу же поняла, зачем он взял ее с собой. — Онни… — фальшиво улыбнулась та. — Я так рада тебя видеть… Здравствуйте всем… Я Нэнси, тренируюсь в агентстве ДБК. Возможно, дебютирую с группой на следующий год. Я снималась с оппой и онни в дораме в прошлом году. Получилось неплохо. — Я тоже рада тебя видеть… — Джису опустила голову. — Хорошо выглядишь. — А ее зовут Шухуа… — Бэкхен игриво подтянул вторую девушку за руку. — Она тоже трейни. Ее онни попросили о ней позаботится. Шухуа, представишься? — Добрый день… — девушка подняла глаза, и все тут же поняли, что она не кореянка — сильный акцент, да и внешность неспецифическая. Но она была удивительно красива — красивее многих в этом зале, да и держалась скромнее, и Джису подумала, что с этой девушкой она могла бы перекинуться словами. — Они обе твои поклонницы, нуна, — сказал Бэкхен. — Так что поболтай с ними, когда у тебя будет время. — С радостью, — сказала Айрин. — Обязательно. Хозяева приглашали за стол — завтрак был готов, и все пошли к столу, обсуждая, куда и где им всем сесть. Джису обрадовалась, что наконец-то избавится от общества Бэкхена — он теперь был заинтересован другими девушками, поэтому отсел довольно далеко от нее. Рядом с ней сидел Джунмен, а место по левую руку дали молчаливой Шухуа, которое та скромно приняла. — Подать тебе что-нибудь? — на правах старшей Джису старательно поддерживала девушку. — Говори, не стесняйся. — Спасибо… — тихо сказала та. — Мне немного неловко. Столько людей. — По секрету тебе скажу, мне тоже неловко, — улыбнулась Джису. — Я тоже предпочитаю скромные компании… Но лучше расслабится, ведь нас пригласили погостить. Хозяевам будет приятно, если мы будем чувствовать себя хорошо и спокойно, тебе так не кажется? — Вы правы, Джису-онни, — сказала девушка. — Вы очень добры. Благодарю вас. — Если тебе совсем неловко здесь, ты всегда можешь сесть рядом с нами, — предложила Джису. — Я и оппа будем рады. — Будет прогулка на яхте… А вечером вечеринка, — сказала девушка. — Если можно, я бы с радостью посидела возле вас. Моя спутница… Нэнси тут ради Бэкхена-оппы. А меня заставили поехать мои онни. Я слишком мало бываю где-то да и мое произношение хромает. Он-то звал старших трейни, но они заняты. — Конечно, посиди с нами, — согласилась Джису. — Мы можем поболтать о чем угодно, я люблю ваше агентство, группы у него интересные. Можешь звать меня на «ты», я не против. У нас не такая большая разница в возрасте. — Спасибо, — кивнула красавица. — Какое счастье, что онни такая добрая. А ведь мне тебя по-другому описывали… — У нас есть общие знакомые? — удивилась Джису. — Я вроде бы немногих трейни знаю… Кто-то что-то говорил обо мне? — Моя лучшая подруга хорошо знает Джунмена-оппу, — скромно сказала Шухуа. — Она тоже трейни, но довольно влиятельна. И часто общалась с ним и его товарищами, особенно до их дебюта. — Правда? — удивилась Джису. — Ну это неудивительно, там столько молодых людей. — Она крепко сдружилась с Сехуном-оппой, — сказала та. — Он ухаживал за ней, но из-за того, что она была трейни, ей нельзя было встречаться. И все-таки потом пошел слух, что он общается с тобой, онни. Конечно, все сказали, что это вряд ли возможно, но она была очень расстроена. Когда все прояснилось, ей стало легче. Я это знаю, потому что она моя близкая подруга. Джису молчала, не зная, что сказать, призраки прошлого снова встали перед ней. Сехун, Сехун, Сехун — человек, который спас и уничтожил ее. Что же дальше? — Теперь ты счастлива, все об этом знают, — миролюбиво улыбнулась девушка. — А Сехун-оппа встречается с моей подругой. Они часто видятся, как она говорит. Он очень много подарков ей дарит. Про их отношения тоже писали, но, понятно, что макне-вижуал и трейни-вижуал не должны так много видеться. Они не могут просто взять и собрать конференцию… У них мало влияния, их все возненавидят. — Значит, твою подругу зовут Чжоу Цзыюй? — вспомнила это имя Джису. — С ней ты дружишь? — Именно, — кивнула девушка. — Когда она узнала, что мы едем за город, и там будет Джунмен-оппа с девушкой, она сказала мне быть осторожной… Что ты довольно популярна и строга. Но я рада буду сказать ей, что это совсем не так. Мне приятно говорить с тобой, онни. Спасибо. Какое счастье, что все эти слухи оказались слухами…