Травы цветут

Джису сопротивлялась отчаянно, изо всех сил царапаясь и кусаясь, но Бэкхену даже понравилось такое поведение — в постели он был довольно изобретателен, простые нежности и ласки точно были не для него. Кроме того, у этого самовлюбленного человека просто не укладывалось в голове, что кто-то мог бы быть против ночи с ним — поэтому он наивно убедил себя, что Джису сопротивляется только ради вида, а потом, когда все произойдет, даже поблагодарит его. В сущности, что она теряет? Он спал с многими девушками из шоу-бизнеса — с наивными трейни и хитрыми айдолшами, самоуверенными актрисами и таинственными дамами из управления. Все они были в восторге от его умений и навыков, многие мечтали даже встречаться с ним, поэтому Джису в накладе точно не останется. Пусть даже поблагодарит его, что он не отказался от мысли трахнуть ее еще тогда, когда она пыталась избавиться от него. Пусть радуется и гордится этим. Только вот эта дура и не пыталась сбавить обороты, она пыталась закричать что-то, упираясь ему в воротник длинными пальцами, царапалась, пыталась даже пнуть его, из-за чего ему пришлось надавить ей на ногу коленом, заставив ее слегка раздвинуть ноги. — Черт тебя дери, — ахнул Бэкхен — она все-таки умудрилась поцарапать его щеку. — Это тебе дорого обойдется. Будешь отрабатывать всю ночь… Он самодовольно приподнялся, рывком стягивая с себя галстук. Одной рукой легко закрыл ей рот, другой дернул замочек на платье, стягивая его. Под платьем она носила тонкое боди — и у него во рту пересохло — конечно, денег у нее теперь много, может позволить себе такое белье… — Сучка… — пробормотал он. — Интересно сразу ты дала Сехуну или нет? Признаюсь, мне — не сразу. Но все-таки дала же. Все вы одинаковы… Хотите денег и секса… Что же… Я дам тебе то и другое, если хочешь… Вжав ее в кровать, он легко перетянул галстуком ее тонкие запястья — поглядывая на нее, в ожидании блеска в глазах или довольной улыбки, женщинам ведь нравятся такие штуки. Однако вместо этого он вдруг почувствовал себя неловко — Джису плакала, не сдерживаясь, по лицу ее стекали крупные слезы, губы дрожали, искажаясь в немом крике. Что-то тут было не так… Неужели она на самом деле?.. — Черт тебя дери… — Бэкхен рассердился и на нее, и на себя — быстро задрал короткое платье, обнажая тонкие бедра, порвал колготки, пытаясь добраться до ее трусиков — его собственное возбуждение стало уже невыносимым. — Успокойся! — прикрикнул он. — Сейчас я сделаю тебе приятно и… Внезапный резкий удар в дверь буквально готов был сорвать ее с петель. Бэкхен испуганно обернулся — он ведь был уверен, что все заняты танцами, поэтому и привел Джису в ее спальню, куда строго-настрого запретил соваться Нэнси, с тоской наблюдавшей, как он весь вечер суетился вокруг чужой девушки. — Кто это? — крикнул он. — Пошли все вон! Мы заняты… — Вы заняты?! — Айрин влетела в комнату как дикий зверь, буквально срывая с ног неудобные узкие туфли. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, что именно тут происходит, несмотря даже на полумрак — лицо ее исказилось до неузнаваемости. Самая красивая женщина теперь походила на фурию. — Ты… — процедила она сквозь зубы. — Чертов мерзавец! Она влетела на кровать за одно мгновение, Бэкхен даже понять не мог, что именно произошло — за спиной Айрин он успел разглядеть заплаканную Нэнси и разъяренного Джунмена, которого крепко держал за руки Шивон, стараясь, наверное, не допустить драку. — Нуна… — пропел Бэкхен. — Тебя не учили не врываться в чужие спальни? — Я тебя убью, ублюдок! — Айрин столкнула его с Джису одним движением своей стройной ноги — она была вне себя от гнева. Не Джису она видела сейчас — а саму себя, и вместо Бэкхена был тот самый главный продюсер… Раненная в самое сердце, Айрин была готова убивать, и если бы не Нэнси, которая вбежала в комнату вслед за ней, она бы набросилась на насильника. — Онни, — плакала Нэнси. — Онни… Прошу… Не надо… Сейчас все сбегутся… Журналисты… Скандал… — Она права… — Шивон еле сдерживал Джунмена, который рвался в сторону Бэкхена. — Бэкхен! Что ты сделал с девушкой? Ты тронул ее? Тронул?! — Нет, — огрызнулся Бэкхен — он возмущенно касался своей нижней губы, которую разбила ему Айрин — как она посмела сделать это, у него съемки на следующей неделе. — Не трогал я ее! И она не была против! — Ты в своем уме, парень? — Шивон повысил голос. — Посмотри на нее… Ты связал ее, порвал ее одежду… Если кто-то сейчас вызовет полицию, твоя карьера окончена… И жизнь тоже… — И что? — пожал плечами Бэкхен. — Ее карьера, кстати, тоже… Как и твоя, нуна! Последнее было адресовано к Айрин, но та, казалось, не слышала его, она быстро развязывала руки Джису, которая буквально захлебывалась в рыданиях — она вспомнила самую страшную ночь в своей жизни и потерялась в собственных мыслях, не понимая до конца, что происходит с ней. — Хен, — подал голос Джунмен, он внезапно успокоился, — Отпусти меня, хен… Я должен преподать этому мерзавцу урок… — Успокойся, Джунмен-а, — Шивон встряхнул его за плечи. — Мы в гостях, помнишь? Не дело закатывать скандал в чужом доме. А ты, Бэкхен, иди отсюда и поскорее! Ты должен уехать отсюда сегодня же! Ясно? Иди, собери вещи и возвращайся в Сеул. Если не сделаешь это, я вызову полицию, не будь я Шивон. Ясно? Бэкхен злобно посмотрел на него, обернулся, глядя, как Айрин осторожно помогает Джису сесть, стыдливо натягивая ее порванное платье, пробормотал что-то и тут же сорвался с места. Заплаканная Нэнси смотрела то на него, то на Джису, не понимая, как ей поступить. — Ты… — обратился к ней Шивон. — Ты ведь знала, что он что-то замыслил, когда он начал спаивать Джису-я? — Она ему нравится… — Нэнси всхлипнула. — Очень давно. Наверное, он подумал, что у него есть шанс и… — Если об этом узнает полиция, ты тоже попадешь в большие проблемы, — строго сказал Шивон. — Тебе стоило предупредить Джунмена, что Бэкхен трется возле его девушки, или находиться рядом с ними. Откуда мы знаем, что ты не в сговоре с ним, а? — Оппа… — Нэнси потеряла самообладание и расплакалась, размазывая слезы и косметику по лицу. — Он вообще-то приехал сюда со мной… Я и подумать не могла. Я знаю Джису-онни, я бы никогда не стала… — Хорошо, — Шивон кивнул. — Иди и собирайся вместе с ним. Будешь сопровождать его в Сеул. Никуда не выходи там, сиди дома, иначе я за себя не отвечаю. Это ясно? Девушка тихонько кивнула, последний раз посмотрела на Джису и быстро выскочила из комнаты. Только после этого Шивон выпустил Джунмена из рук и вздохнул. — Черт возьми, Джунмен-и… — сказал он негромко. — Ты же осознаешь масштабы того, что могло произойти? Он молча посмотрел на Айрин и на Джису, которая словно была в забытьи, только тихонько вздрагивала при звуке его голоса. — Эта девочка может стать героиней всех репортажей уже через полчаса… — вздохнул Шивон. — Зачем ты оставил ее на Бэкхена, если знал, что этот придурок… — Оппа, — громко сказала Айрин, она подняла свои красивые, наполненные злостью и болью глаза на Шивона, и он вдруг замолчал. — Хватит, — попросила она. — Мы все понимаем, что никто не должен ничего узнать. Но сейчас Джису-я нуждается в отдыхе. И я думаю, мы с тобой должны выйти и проследить, чтобы этот мерзавец уехал отсюда сегодня же. — Да… Ты права… — Шивон вздохнул. — Прости, Джису-я. Нам стоит потом обязательно поговорить обо всем, что сегодня случилось… Но нужно дать тебе время прийти в себя. Айрин осторожно оторвала от себя Джису, заглянула ей в глаза, убедившись, что та немного успокоилась. Внезапно ей стало неловко за ее недавний порыв — Джису ей не сестра и не подруга, она не должна была, наверное, так ярко реагировать, но сдержаться у Айрин не было возможности. Аккуратно сжав руку Джису, Айрин встала и, подобрав свои туфли, вышла вслед за Шивоном. — Береги ее, — сказала она напоследок Джунмену, плотно прикрыв дверь. — Джису… — тихо позвал Джунмен. Он сгорал от странной смеси чувств — ненависти к себе и Бэкхену, страху и боли — и от стыда за то, что позволил во второй надругаться над ней. Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, он просто растерянно сел на кровать рядом с ней, не в силах посмотреть на нее. — Я… Я так виноват, — пробормотал он. — Я все исправлю… Я… — Это не твоя вина… — Джису вытерла мокрое лицо. — Ты ведь просил меня не пить… Ты говорил… Но я даже не думала, не предполагала… В мыслях не было. Я не думала, что он может… Она тихо заплакала — как ребенок, которого обидели или незаслуженно обругали — и сердце Джунмена растаяло. Он вдруг понял, какие именно чувства вложила Айрин в свои последние слова, и почувствовал, что именно сейчас и тут он нужен Джису. — Я хочу обнять тебя… — тихо сказал он. — Если ты позволишь… Просто обнять… Он не ждал ответа на эти слова — просто обнял ее, прижав к своему сердцу, и, наконец, сделал то, о чем Джису мечтала с самого детства. — Я был ее принцем с самого начала, — говорил он себе. — Я им и останусь. Теперь и навсегда. *** Юнги проснулся глубокой ночью от странного предчувствия беды — сердце колотилось о грудную клетку как дикая птица в клетке. Постель была мокрой от пота, ему пришлось открыть окна, снять с себя пижаму и принять душ. А потом налить холодной газировки и выйти на балкон. Он до конца не мог понять, что происходит, но знал только то, что это касается Джису. С давнего времени он научился чувствовать эту девушку, с того самого дня, когда понял, что любит ее, и вот теперь он точно знал — произошла беда, и он должен быть рядом с ней сейчас. Сомневаясь и волнуясь, он набрал ее номер, но он ему не ответил — Джису за городом, там могут быть проблемы со связью. И все-таки Юнги волновался, еле-еле держа себя в руках, потому что понимал — его любимый человек далеко от него и нуждается в нем, а он сейчас не рядом и не может помочь ей. — Я приеду туда, куда скажешь, — написал он. — Прости за мою паранойю. Помни, что я умру за тебя. Береги себя. Больше никаких слов он не нашел, бросил телефон на постель, а сам остался на балконе. До самого рассвета он не сумел сомкнуть глаза — он чувствовал, что что-то страшное произошло с Джису, но не мог понять, что именно, и как спасти ее от этого. Дженни Ким не спала, лежала на кровати, глядя в потолок, думая обо всем на свете. Сердце ее было неспокойно — она думала, что это из-за Квон Джиена, пока ее не осенило — нет. Возвращение главного человека в ее истории, пусть и не в ее жизнь, сулило ей счастье и довольство, но был кроме него и другой человек, который заставлял ее сердце трепетать. Джису. Ее онни. Она уехала за город и вторые сутки не отвечает на звонки. Дженни встала с постели, открыла окна, глядя на спящий город, ее всегда хладнокровный и собранный разум теперь выдавал ей одну шутку за другой. Джису бы никогда не стала игнорировать ее просто так. Значит, она занята? Но чем она может быть так занята на отдыхе? Просто отдыхом? Наконец, она вдруг поняла, что случилось что-то такое, что страшнее самых опасных перемен. Что-то способное разлучить ее и Джису, испортить той жизнь, сделать ее слабой и зависимой. Дженни стало страшно. Она встала с постели, нашла телефон и в записной книжке нашла тот самый номер, который однажды дала ей онни — на всякий случай. Случай так и не представился, но Дженни не удаляла этот номер — просто она планировала однажды встретиться с владельцем номера и уничтожить его жизнь… Но сейчас она не думала о мести. — Да… — глухо ответил его владелец — он, видимо, спал. — Меня зовут Дженни Ким, — сказала она громко. — Я подруга Ким Джису. Лучшая подруга. — Джису… — вдруг тихо спросил голос. — Что-то случилось? Я не понимаю… Она сейчас не в городе… С ней хен… И… — Что-то случилось, — твердо сказала Дженни. — Пожалуйста, узнайте, что именно. И сделайте, наконец, то, что должны. — Что? — О Сехун помолчал немного. — Что я должен? — Защитите ее… — попросила Дженни, прежде чем бросить трубку. — Защитите ее так же, как она защищала вас всегда. Она не знала еще правильно ли она поступила, но почему-то ей сразу стало спокойней и теплей. Она помнила, когда впервые увидела О Сехуна в квартире Джису и знала, что этот человек сделал ее счастливой однажды. Дженни была уверена — он выполнит то, что должен. Теперь — точно. Сехун долго смотрел на телефонную трубку, крепко задумался и, наконец, набрал номер телефона, но не Джунмена, а Айрин. Та взяла ее сразу, как будто бы не было глубокой ночи, и она находилась в соседней комнате. — Нуна, — попросил он. — Что случилось с Джису? — Ты еще спрашиваешь? — устало спросила она. — Разве ты еще ее парень? Разве ты не отдал ее другому? — Отдал, — Сехун опустил голову. — Ты права. Я проиграл. Но я все еще тот, кто любит ее. Скажи мне. Я должен искупить свою вину. Хотя бы теперь. Что с ней произошло? Кто виноват и в чем… — Пен Бэкхен, — сказала Айрин, немного поколебавшись. — Мы с оппой только что отправили этого мерзавца в Сеул. Он будет в городе часа через два. Этот ублюдок… Я выбила из него все дерьмо, но ему мало. — Бэкхен?.. — пробормотал Сехун. Он опустился на постель, чувствуя, как злость и ненависть закипают в нем, оставляя только гнев и желание стереть существование этого человека. — Что он сделал? Скажи мне, нуна… Я… Я обещаю, что буду держать себя в руках. — Не давай мне этого обещания, — сердито сказала Айрин. — Не держи себя в руках, прошу тебя! Выбей из этого мерзавца душу! Он хотел надругаться над девчонкой, и если бы я не прижала к стене мелкую сучку Нэнси, успел бы сделать все, что хотел… — Он ее тронул? — тихо спросил Сехун, гнев, доселе неведомый его сердцу влюбленного мальчишки, охватил его полностью. — Не успел, — хмыкнула Айрин. — Если об этом узнают, вашей карьере конец. И ей — тоже. Помни об этом, когда будешь убивать его. — Спасибо, нуна… Спасибо, — тихо сказал Сехун. — Я все сделаю правильно. Спасибо. Спасибо тебе. Он бросил трубку, быстро оделся и вышел в коридор. Его комната была в центральном холле общежития — Бэкхен жил в правом крыле, рядом с Кенсу и Чанелем. Те уже спали, когда он выбил дверь в комнату Бэкхена, но проснулись от громкого удара. Забежав туда, они увидели, как Сехун методично крушит комнату бывшего друга, рвет его одежду, разрывает фотографии. — Ты с ума сошел? — тихо спросил Кенсу. — Парень! Чанель успел вбежать туда и схватить Сехуна за плечо — тот резко обернулся, и они оба отпрянули, увидев налитые кровью глаза. Сехун всегда был сдержанным и ровным. И Чанель, и Кенсу подсознательно почувствовали — сегодня он способен на убийство, и если его не удержать. — Боже… — Чанель схватился за голову. — Я позову менеджера и… — Не надо, — Кенсу кивнул ему. — Тихо, хен. Он подошел к Сехуну и посмотрел ему в глаза. Кенсу достаточно изучил этого парня и примерно понимал, что могло привести его в бешенство. — Что он сделал? — спросил Кенсу. — Обидел ее… — выпалил Сехун. — Он хотел тронуть ее… — Ее? — Кенсу поднял голову, вспомнил Джису, когда она приходила в общежитие, вспомнил и ссору между Бэкхеном, Джунменом и Сехуном, задумался. — А Джунмен? — спросил Чанель, стоя позади. — Не знаю, — Сехун качнул головой. — Я убью его сегодня и убью себя. — Хорошо, — Кенсу кивнул. — Но подумай — ей будет приятно? Даже если она уже не с тобой… Ей будет приятно знать, что ты разрушил свои и ее мечты, пусть и во имя мести? Сехун устало выронил рамку с фотографией — Бэкхен вместе с родителями широко улыбался в объектив. — Что мне делать? — спросил он у Кенсу, как у старшего брата, тот вздохнул и ударил его по плечу. — Я помогу, — сказал Кенсу. — Не волнуйся. Когда два часа спустя Бэкхен вошел в пустой холл общежития — все уже ждали его. Все, исключая Джунмена, стояли в холле, впереди стоял Кенсу, рядом Сехун — лица их казались непроницаемыми. — Так, так… — пробормотал Бэкхен. — Чего тут… Хотите подраться? Все в сборе стало быть… Может, хотите и меня спросить?.. — Нет, — покачал головой Сиумин, он в отсутствии Джунмена был на правах лидера — как самый старший. — Нет, — повторил он. — Нет, чертов ты идиот. Чанель и Кай легко сбили его с ног, приложив украшенным Айрин лицом о холодный пол — Бэкхен мог бы справиться с любым из них, но у него не было шансов. Чен пинком осторожно выбил из его рук телефон — стараясь не повредить ему пальцы. Сиумин поднял за волосы голову — ударил раз и другой. — Ублюдки… — прошипел Бэкхен. — Вы же мои друзья… Вы должны быть на моей стороне! Сехун молча смотрел, как его злейший враг извивается на полу, пытаясь сбросить с себя Чанеля, никаких чувств к Бэкхену, кроме презрения, в нем не осталось. Он даже не ненавидел его — тот просто не заслуживал ненависти. — Что я сделал?! — Бэкхен готов был взорваться от злости. — Что?! — Запрем его в складе для инвентаря, — решил вслух Сиумин. — На сутки. Завтра ночью освободим. С менеджерами я разберусь, а по расписанию он еще за городом. Искать его не будут. — Я пока заблокирую его карты, — сказал вежливый Чен. — И поговорю с руководством. Они знают меня… Я поясню им, что он заслуживает наказания. — И что? Что еще? — Бэкхен бесновался — Чанель и Кай подняли его, вынуждая сесть — развернувшись, Сиумин снова ударил его. — Это за Джунмена, — сказал он. — И за Сехуна тоже… Второй удар оказался сильнее — из разбитой губы потекла кровь. — Не переживай, лицо заживет, — сказал Кенсу. — Потому что бьет хен. Если бы бил я, то с тобой можно было бы попрощаться, сволочь. Они потащили Бэкхена по коридору, хотя тот и не пытался сопротивляться. Он не был избит или унижен — он просто прочел что-то во взгляде его товарищей и почему-то знал, что если он не успокоится, он уничтожат его. — Сехун… — пробормотал он, — Сехун… Ты тоже тут?.. Сехун медленно подошел к нему, сел на корточки, заглядывая в лицо, выдохнул тяжело. Больше всего на свете сейчас он хотел стереть этого человека с лица земли — и не потому что раньше относился к Бэкхену с симпатией, нет… Просто он не мог справиться с мыслей, что ничем не отличался от Бэкхена… Тот хотел овладеть самой лучшей девушкой на земле — но не смог. А Сехун смог. И именно поэтому у него не была права винить Бэкхена. Ни сейчас, ни потом. — Если ты еще раз приблизишься к ней, я тебя убью, — просто сказал Сехун. — Я убью тебя, хен. Почему-то все — включая самого Бэкхена — понимали сейчас, что он не шутит.