Травы цветут

— Я обещаю, что буду там недолго. Столько, сколько понадобится, чтобы усыпить его бдительность, конечно, — говорила Джису негромко. Юнги сидел на диване, глядя на нее устало — он хотел провести этот вечер после насыщенного дня с Джису — но теперь все планы коту под хвост. — Он что — постоянно будет приглашать тебя? — буркнул он. — Наверное, да, — она села на пол, положив голову ему на колени. — По крайней мере, столько, сколько ему захочется. Я постараюсь, чтобы он вскоре расхотел встречаться со мной. — Это неправильно, — сказал Юнги. — Все это. В нем боролись ревность и боль — но победила любовь к удивительной девушке. Юнги знал, чем она рискнула, когда осталась с ним, знал он и том, насколько ранена она теперь. Играть с ее чувствами он не мог — все, на что теперь он был способен, это только нежность и забота к Джису — ничего больше. — Просто будь аккуратна, — попросил он. — Веди себя спокойно и не позволяй ему ничего того, что может тебя задеть или оскорбить. Помни, что я люблю тебя. И если вдруг что-то случится — позвони, я приеду за тобой. — Это невозможно, — с грустью сказала она, закрывая глаза. — Пока что. Возможно, настанет время, когда они все оставят меня в покое, но пока — невозможно. Нельзя давать им повод разлучить нас навсегда. И твои мечты должны осуществиться. — Но не такой ценой… — Я заплачу столько, сколько попросят, — честно сказала она, поднявшись на локтях — она тянулась к нему. — Даже если мне придется умереть и не воскреснуть. Я пойду за тобой туда, куда скажешь, оппа. И если ты ждал меня все это время, то я могу подождать тоже. Она говорила правильно и хорошо — и Юнги в очередной раз поразился, насколько она искренняя и правильная, как хорошая книга, как добрый фильм, как самая лучшая в мире молитва. Он вдруг представил себе мир, в котором Джису будет столько, сколько ему захочется — она будет везде и всюду, он сможет держать ее за руку при всех и целовать ее на людях, у них родятся дети, которых он научит всему, что умеет, и они смогут состариться вместе. Этот мир существует — пусть и в его голове и песнях — но у него есть будущее. — Ты любишь меня? — спросил он серьезно. — Станешь моей женой? — Люблю, — Джису смотрела прямо и спокойно — как Господь Бог в ее обличье. — Выйду. — Тогда мы можем сбежать прямо сейчас, — сказал он. — В тот город, где я был… Там тебя не найдут, там не смогут найти и меня. — Я хочу этого, — сказала она, немного подумав. — Но ведь и ты должен понимать, что ты не сможешь стать полностью счастливым, если твои песни не будут услышаны. Ты рожден, чтобы люди смотрели на тебя — и у тебя все должно получится. По крайней мере, это то, чего я хочу. — А ты? — Я не могу подвести их всех, — честно сказала Джису. — Онни и Мино-оппу, и ребят… Даже директора. И, конечно, всех остальных. Мой побег разрушит им жизнь, а я не хочу этого. Не хочу причинять боль тем, кто вокруг. Я боюсь, оппа, боюсь делать больно людям. — Ты удивительная… — сказал он, горячо обнимая ее. — Удивительная ты… — Обещай, что будешь верить мне, — попросила она искренне. — Обещай, что не будешь сомневаться во мне. Обещай, что сделаешь все так, как нужно. И я буду верить в тебя до самого конца. И никогда — слышишь, никогда тебя не предам. — Ты удивительная… — сказал он, вдыхая ее запах. — Удивительная… — Ты удивительная… — сказал ей то же самое Джунмен два часа спустя, когда она села к нему в машину. — Выглядишь просто прекрасно. Поедем?.. *** Ночной клуб действительно был сделан по новому образцу — потрясающее здание, уникальный интерьер, дорогая посуда, приглашенный диджей с мировым именем и самые модные гости. Добрую половину из них Джису не знала — тут были дети обеспеченных родителей, модели, блогеры. Сам именинник, правда, был ей знаком по одному проекту — Джису работала с ним на какой-то фотосессии, и была довольна — он вел себя корректно и был вежлив. Джунмен с ним, видимо, был довольно близок — они обнялись, и тот тут же представил ему Джису. — Я вас помню, — улыбнулся он. — Поздравляю с успешными релизами. Надеюсь, вскорости поработать с вами еще. — Благодарю вас… — скромно сказала Джису. — Отличный праздник! Хорошего дня рождения. — Как тебе удалось? — шепнул Джухек Джунмену. — Она сейчас на пике популярности, о ней столько судачат… — Мы сблизились во времена моего мюзикла, — сказал он. — Но дружим с самого детства. Она любимица моей семьи. Для меня это очень серьезно. Джунмен и Джису выбрали небольшой диван в углу — оттуда хорошо было видно танцпол, да и именинника тоже. Джису не особо хотела сидеть в окружении незнакомых людей, поэтому искренне надеялась, что Джунмену тоже скоро наскучит быть тут — но он явно наслаждался общением. Среди гостей было много актеров, которые хорошо знали его. К ним постоянно подходили, он здоровался и всем представлял Джису. Ему словно доставляло удовольствие смущать девушку. — Все они спрашивали о тебе, — пояснил он. — После того интервью ты стала так популярна среди моих друзей. — Знали бы они, что это интервью вынужденное… — вырвалось у Джису. — Мне все равно неловко. — Но теперь все по-настоящему, — Джунмен положил руку на плечо Джису, улыбнулся. — Мне следовало объясниться с тобой еще раньше. Ты должна понимать, насколько ты дорога мне, Джису-я. Я действительно хочу быть искренним с тобой, и с моими поклонниками. У меня вряд ли получится сыграть это. Тем более я чувствую ответственность за все то, что произошло с тобой по моей вине… — Я не держу зла на Бэкхена, — пояснила девушка. — Он был пьян, и, скорее всего, уже пожалел о своих словах и действиях. К тому же мне все равно, что там у него на уме. — Сехун с тобой приключился тоже из-за меня, — мягко сказал Джунмен. — Мне следовало бы получше внушить ему, что женщин нужно уважать, да и вообще ваши отношения… — К нашим с ним отношениям ты не причастен, — отрезала Джису. — Он и я были вместе, потому что хотела этого. — Потому что я тогда сказал тебе то, что не должен был, — поправил ее Джунмен. — Если бы я принял твои чувства… — Ты их не принял, потому что не захотел, — Джису подняла на него глаза — маска вежливости слетела с нее, она до сих пор считала их с Сехуном историю чем-то личным и дорогим, и то, как Джунмен влезал туда без спроса, причиняло ей боль. — И я была с ним, потому что хотела. И я любила его. И, возможно, до сих пор думаю о нем. Хватит говорить на эту тему. Мир не вертится вокруг тебя. — Конечно, нет, — сказал Джунмен. — Но мы говорим о твоем мире. Твоим миром был я. — Только в детстве… — отрезала Джису. — Дети имеют склонность глубоко ошибаться. Он с удивлением и обидой посмотрел на нее — раньше она никогда не хамила ему. Такая Джису была ему незнакома — но он счел это добрым знаком, теперь они больше похожи на влюбленных, чем на посторонних. К тому же Джису начала вызывать в нем интерес, именно тогда, когда стала раскрываться. Он никогда не любил скромных и тихих, он любил экспрессию и пламя — и Джису сейчас ему именно такой и казалась. — Ты злишься? — спросил он. — Потому что я беру всю ответственность на себя? Неужели ты не понимаешь, что это только подтверждает серьезность моих намерений? — Я о том не просила, оппа, — объяснила Джису. — Я однажды захотела сказать тебе о любви, ты отказал мне. Ты сделал вид, что не понял меня — и наше с тобой на этом закончилось. Я не хочу возвращаться к прошлому, я хочу идти дальше. И ты не должен комментировать мои отношения с другим. Это неправильно и некрасиво, в конце концов. Я не прошу брать на себя ответственность за меня. — Но я люблю тебя, — спокойно пояснил он. — Это то, что делают настоящие мужчина. — Настоящие мужчины не так поступают, — Джису задумчиво наматывала прядь волос на палец — она всегда делала так, когда нервничала. — И уж точно не переходят к шантажу. — Тот парень, с которым ты хочешь быть теперь, не заслуживает тебя, — Джунмен притянул Джису к себе — как игрушку, погладил ее по щеке. — Он, возможно, поддержал тебя в сложный момент, но огонь на себя принял я. Именно потому что мои чувства серьезные. — Я не хотела этого, — Джису говорила негромко. — Я знаю, что ты спас меня и Сехуна, и я благодарна тебе. Но о большем я не просила. И если бы я знала, что ты будешь апеллировать этим теперь, я бы предпочла оставить все так, как есть. — Мин Юнги, ведь так его зовут, да? — тихо спросил он. Джису подняла голову, огромные ее глаза изучали лицо Джунмена — она была одинаково готова и атаковать, и защищаться. — Мне о нем сказали, ведь доброжелателей много, — пояснил он. — И я совсем его не виню. Его — нет, ни разу. Ты ведь особенная, и о тебе можно мечтать. Наверняка, он влюблен и обещает тебе многое. Возможно даже он поддержал тебя. Но он не тот, кто может быть с тобой, Джису-я. Он знает тебя с одной стороны — я же знаю тебя со всех сторон. — Что ты хочешь сделать ему? — спросила она. — Пока ничего, — сказал он честно. — Не вижу в этом смысла. Ведь ты официально моя, и делаешь все так, как нужно мне. И я хочу помочь ему. Я хочу, чтобы он дебютировал и добился успеха. До тех пор, пока он не лезет в наши отношения, я не буду ему мешать. Но… — Но… — Джису отстранилась от Джунмена, опустила глаза. — Но если я узнаю, что ты продолжаешь свои отношения с ним, я сделаю все, чтобы исключить его из твоей жизни, — спокойно сказал он. — И это ты тоже должна понимать, Джису-я. — А меня… — негромко спросила она. — Меня спросить ты не хочешь? — Я обязательно спрошу тебя, — он взял ее руку и прижал к губам. — Но не сейчас. Сейчас я должен направить тебя, искупить свои ошибки и защитить тебя от будущих. Я волнуюсь не только о тебе, о всех нас, и поэтому мы должны быть осторожны, Джису-я, иначе все мы можем попасть в большую беду. И я буду искренне стараться. Я сделаю все, чтобы заслужить твою любовь. — Айрин была права… — вырвалось у Джису, пока он отчаянно доказывал всю искренность своих намерений. — Он эгоист, и способен думать только о себе. Но благие намерения свои не скрывает. Впервые в жизни она была разочарована своим выбором — впервые ей было по-настоящему стыдно за то, что она верила этому человеку. И больше всего на свете она хотела спеть песню, написанную для нее Сон Мино — только с помощью песни Джису теперь могла сказать о том, о чем ей говорить запретили. О своем разбитом сердце. О своей любви. *** Дженни часто ночевала у Джиена в эти дни — оставалась после репетиции, и не решалась ехать поздно в общежитие. Сейчас там было шумно и скучно из-за вечных интриг девочек и их обсуждений, а общаться с Чеен и вовсе было невозможно — она смотрела на Дженни как обычно, словно ничего не произошло, и это было хуже всего. Если бы Чеен попыталась высказать ей свои обиды — Дженни бы приняла их. Она уже слушала Миен и Джинни, даже Пранприю слушала. Но Чеен молчала. И даже поддерживала ее грядущий релиз. Готовилась. Дженни жила в раю и аду одновременно эти дни — она купалась в любви, к которой стремилась все это время, и в ненависти, которая разбивала ей сердце. Будь она холодной и равнодушной, которой любила притворяться, на самом деле, она бы с легкостью отпустила бы все то, что о ней щедро говорили девочки — и, наверное, стафф и менеджеры тоже. Но Дженни не была такой. Она была искренней и ранимой — и боялась остаться одна, хотя и знала — ни за какие сокровища мира она не отказалась бы от того, что происходило между ней и Джиеном, даже если бы знала точно, что все это обречено на боль и крах. И самое худшее, что могло произойти, произошло. Дженни не знала, кто именно — Миен или Джинни, а может и кто-то посторонний раскопал то, что она боялась рассказать. Грязную анонимку написали в закрытом чате стаффа — и скриншоты оттуда прислали Джиену на рабочую почту. Он прочел их — и не успел спрятать от Дженни. — Квон Джиен, как говорят, — прочла она. — Несколько лет назад встречался с мачехой Дженни Ким. Ну той трейни, что будет петь с ним в новом фите. Теперь понятно, почему он решил записать фит с никому неизвестной девочкой. Нас ждет еще одна безголосая певичка. Он посмотрел на Дженни так, как смотрел всегда, когда готовился открыть для нее и без того знакомую ей истину. Прикоснулся кончиком пальца к ее лбу, погладил ее. — Это всего лишь анонимка, — сказал он. — Я завтра же найду виновника и удалю его из нашего окружения. — Но тут только правда, — Дженни села на его колени, спрятала голову на его груди. — Ни слова лжи. Ты жил с моей мачехой. И ты взял меня в фит не просто так. — И как? — спросил он. — Как теперь? — Они узнают, что я с тобой — и будет скандал, — Дженни устало прикрыла глаза, задумалась. — И, возможно, это ранит не только нас с тобой. Я не могу сказать, что боюсь — но мне действительно страшно. Больно мне, Джиен-а. Я не могу играть роль человека, которому все равно. И боюсь потерять тебя. И боюсь причинить вред той группе, в которую должна войти. И боюсь разочаровать тех, кто верил в меня и… — Не бойся, — легко сказал он, аккуратно убирая волосы с ее лба. — Не бойся, Дженни. — Так просто? — рассердилась она. — Взять и не бояться? — Так просто, — он поцеловал ее руку, прижал к себе. — Ты и я живем однажды — другой жизни не будет, другого шанса тоже. Все те, кто смотрят на нас, смотрят и на самих себя. Себя они критикуют, не нас, себе причиняют боль. У нас с тобой есть только мы. Понимаешь? — Понимаю… — И никто не способен понять то, что чувствуем мы. Для этого нужно быть нами. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Это такая редкость среди людей в наше время. Мало кому удается найти своего человека. Я не собираюсь терять тебя из-за твоих страхов. Справься с ними. — Но если песня провалится? — У нас нет выбора — песня должна получиться самой лучшей на земле, — сказал Джиен. — И мы сделаем ее такой. И тогда я буду всегда с тобой, Дженни. Ты создана для сцены, ты слишком талантлива, у тебя все должно получиться. Она потянулась к нему — его губы жадно целовали ее губы, щеки, подбородок, лицо… Словно они не виделись долгие годы — она искала его и находила, он изучал ее заново. — Не бросай меня, прошу, — попросил он. — Я не вынесу. В прошлый раз я умер без тебя. Я умру снова, если ты не будешь со мной. Когда она проснулась утром, его уже не было — он ушел в агентство, оставив ей холодный завтрак и теплую записку. Дженни читала ее и чувствовала, как внутри нее снова загорается пламя. Она любила его. Любила безмерно. — Да, — пропела она в трубку, когда телефон зазвонил. — Хочешь сказать, что любишь меня? — Привет, — перебила ее Ли Черин. — Хорошо, что ты взяла трубку, Дженни. Я приехала в Сеул. Хочу встретиться с тобой и поговорить. — О чем?.. — только и смогла пробормотать девушка. — О чем? — Я получила недавно анонимное письмо, — сказала Ли Черин. — В нем говорится, что ты снова встречаешься с Квон Джиеном, и он продвигает тебя. Я хочу знать, правда это или нет. Она промолчала, а потом снова заговорила — и Дженни почувствовала, как сердце ее медленно остывает после ее слов. — У тебя, надеюсь, все хорошо, доченька?.. — спросила Ли Черин.